Жить с призраками прошлого непросто. Кажется, что ты справился и загнал их в самый темный угол, но судьба обязательно поимеет тебя, сорвав амбарные замки с дверей и выпустив все обратно.

Принять тот факт, что я не справился и подвел жену, было непросто. Она была зоной моей ответственности. И даже если я не испытывал теплых чувств к Габриэлле, она носила мою фамилию, а значит, была под моей защитой.

Конечно, тех бойцов Триады, которые посмели забраться в мой дом, потом нашли. Я лично снял скальп с каждого после того, как они испытали все грани боли.

Я мстил. Дико. Жестоко. И вместе с тем хладнокровно.

Эмоции, которые оглушили меня – чувство вины и ярость – я взял под контроль быстро. Отец хорошо обучил меня.

Но память осталась со мной навсегда.

Аделина отреагировала на мои слова предсказуемо – замкнулась и тихо прошептала, что хочет побыть одна.

Я отпустил, хотя часть меня хотела иного. Я привык быть один и ни на кого не оглядываться. Исключением для меня была лишь Белла. Но в данный момент мне хотелось, чтобы жена осталась.

Чтобы я смог вынырнуть из того марева вины, в котором купался последние трое суток.

Отец Габриэллы рвал и метал, узнав о том, что его дочь умерла. Он отказывался понимать, как это вышло – ведь ее состояние было тяжелым, но стабильным.

Его надежды оборвались. И если смотреть объективно – это следовало сделать давно. Принять жестокое решение и отпустить Габриэллу.

Однако я оказался не готов к этому. Не в тот момент, когда был с Аделиной. Непонимание в ее глазах в тот вечер, обида и едкое разочарование жестко полоснули где-то под ребрами, но я должен был уехать.

Должен…

Тот звонок не оставил выбора – нужно было разобраться на месте, почему и как это произошло.

Для всех Габриэлла была мертва уже давно, так что похороны прошли тихо. Дарио даже не смотрел в мою сторону. Он практически не говорил, но молчаливый укор и обвинения так и витали вокруг.

Я сорвался. Не смог вернуться домой в таком состоянии. Хотел, меня ломало и тянуло к Аделине, но я бы чувствовал себя последним мудаком, если бы потащил к ней свой груз.

Рассчитывал, что вывезу, и все снова будет по-прежнему.

Но я сорвался.

И теперь уже третий день она как будто чужая для меня. Практически не смотрит, а если и бросает взгляды, то очень задумчивые и отстраненные.

Как будто что-то случилось, пока меня не было, хотя я точно знаю, что с ней все в порядке – Грегорио тщательно следил за женой, отправляя ежедневные отчеты о том, чем занята Аделина.

Глядя сейчас на нее с Беллой, я испытываю странную щемящую тоску. Они улыбаются, выглядят счастливыми. И если с сестрой я уже не обманываюсь – за ее улыбкой навсегда спрятались страх и боль, то вот Аделина, наконец, становится собой.

Живой. Яркой. Настоящей.

Мне эгоистично хочется, чтобы она улыбалась так и мне. Чтобы в ее красивых глазах появилось желание быть рядом.

Я вынужден признать очевидный факт – она мне нужна. Нужна целиком.

У меня зудит под кожей от желания оказаться рядом и обнять. Вдохнуть ее запах и прижать к себе сильнее.

Однако теперь это только мечты. Каждый раз, когда я оказываюсь слишком близко, Аделина замирает, пережидая. Так ведут себя животные рядом с хищником, надеясь, что их отпустят.

Раньше меня подобное не заботило, но с ней мне хочется иначе.

Я не хочу, чтобы она меня боялась.

Мы больше не возвращаемся к вопросу о Габриэлле – хотя я и объяснил жене, как и почему все было оформлено, ощущение, что между нами крепкая стена, не покидает.

Я не понимаю женскую логику – они вообще создания странные. С той же Беллой я легко находил общий язык, но лишь потому что мы – семья. Она моя любимая младшая сестренка, за которую я готов убить любого.

Аделина же моя жена. Женщина, без которой меня ломает.

Даже повседневные дела и некоторые сложности с тем же Романо не помогают отвлечься.

Она всегда в моих мыслях. Словно заноза засела в голове. Но что самое непонятное, я не хочу от нее избавляться. Не хочу рвать ту связь, которая была между нами, и сейчас как будто покрылась коркой льда.

Я хочу всё обратно – хочу видеть в ее глазах свет, а на лице – улыбку.

Хочу, чтобы она улыбалась мне. Счастливо. Искренне.

Я хочу свою жену. Такой вот непростой вывод.

Белла с Аделиной выходят из конюшни. Снова улыбаются. Жена что-то активно рассказывает, жестикулирует, еще не видя меня.

На улице снова оттепель, и ее белокурые волосы не прикрыты капюшоном.

Она пиздецки красивая сейчас, и я залипаю, впитывая этот образ.

Жена такая разная, что я сам не верю тому, что она – моя. Что мне так повезло. А ведь такие мысли – это вообще не про меня. Но Аделина – мое гребаное исключение.

Едва они замечают меня, стоящего под одним из деревьев, как жена сбивается с шага, тормозит. Белла поворачивает голову и, заметив, улыбается еще шире. Она-то как раз рада меня видеть.

Медленно подхожу к ним, решив не прятаться.

– Марко, – шепчет сестра, прижимаясь по привычке. Этот жест стал уже традиционно нашим. Именно ко мне она прижалась, когда ее, наконец, вернули домой после похищения.

Целую ее в макушку, а сам смотрю на жену.

Та нервно поправляет волосы, отводя взгляд в сторону. Терпеливо ждет, мгновенно закрываясь.

Она и раньше пыталась держать дистанцию, еще когда мы только поженились, но сейчас в Аделине что-то поменялось.

– Как отдохнули?

– Ласточка и Стелла наконец-то подружились! – с гордостью заявляет сестра. – Представляешь? Алберто рассчитывал, что понадобится куда больше времени, но мы с Аделиной уболтали девчонок не ссориться.

Она косится на мою жену, та сдержанно улыбается и кивает, но смотрит только на Беллу.

– Даже не сомневался, – усмехаюсь, радуясь, что у нее нашлось новое занятие по душе. В последнее время с этим были проблемы – сестра настолько замкнулась, что даже на мою свадьбу отказалась ехать. – Отпустишь мою жену? Хочу с ней прогуляться.

Белла смущенно кивает и отходит в сторону. Судя по выражению лица, Аделина не в восторге от моей идеи, но не спорит. Мы остаемся одни, и я, осторожно приобняв супругу, разворачиваюсь в сторону ближайшей дорожки.

Я не знаю, о чем говорить, да и надо ли? Мне достаточно чувствовать ее рядом для начала. Был бы вопрос, касающийся бизнеса или внутренних проблем в клане, я бы решил все быстро и четко. Но с Аделиной я понятия не имею, как быть. Чего она ждет? В чем причина ее холодности? Ревнует? Злится? Или… боится?

Последняя мысль неприятно царапает.

Раньше мне было плевать, теперь я не хочу такого. Не хочу видеть страх в ее глазах.

– Ты все-таки объявишь о помолвке Беллы и Андреа? – внезапно спрашивает Аделина, останавливаясь посреди сада.

Она поворачивается ко мне, резко сбрасывая мою руку. В ее взгляде отчаянная решимость выяснить этот вопрос.

– Собираюсь.

Жена разочарованно качает головой.

– Тебе совсем на нее плевать? Думаешь, если мой брат стал посылать ей цветы, то из него выйдет хороший муж?

– Ты настолько в него не веришь?

– Он жестокий мафиози и повернут лишь на власти. Только она его и интересует. Готов обречь Беллу на такой брак? Хочешь, чтобы она страдала?

Аделина удивительным образом бьет прямо в цель. Правда в том, что я был уверен, что смогу контролировать Андреа. Он будет зависим от меня, а значит, сделает все, чтобы моя сестра была счастлива. Конечно, Белла не говорила, что мечтает о семье – после похищения она вообще мало делилась желаниями. Но я помню, о чем она мечтала подростком. Я не могу подпустить к ней кого-то, кто будет мне неподконтролен – ее муж не должен ее обижать. В нашем уговоре с Андреа сильная сторона, диктующая условия, я, а не он. Так Белла будет в безопасности и сможет осуществить свою мечту – стать женой и матерью.

– Ты… – Аделина пораженно выдыхает, словно услышав мои мысли. – Ты все еще веришь, что сможешь указывать Андреа, как вести себя с женой? Да такие, как он, не умеют любить!

– Как он?

– Жестокие, циничные мужчины, наделенные властью, – выплевывает она.

И я ловлю в этих словах уже нечто личное.

– Полагаю, это относится и ко мне? – отстраненно спрашиваю.

Жена молчит, но ответ понятен и так.

– То есть я, по-твоему, безнадежен? И когда ты это решила? После того, как узнала правду про Габриэллу?

– Ты каждый день доказывал это, – устало отвечает Аделина. Она будто сдувается, и весь ее запал проходит. Точно она не хочет дальше воевать. И эта ее уязвимость в данный момент цепляет еще сильнее. Хочется закрыть ее ото всех, спрятать и беречь.

– Что если ты ошибаешься? – спрашиваю, осторожно обнимая ее лицо руками.

Ее нежная кожа провоцирует меня. Так и хочется прикоснуться губами, заставить выбросить из головы ненужные мысли.

– В чем? Или, может, ты хочешь сказать, что любишь меня?

Я привык, что женщины любят манипулировать. Они – слабый пол, но куда хитрее и изворотливее. Та же Алессия не раз пыталась провернуть это, чтобы закрепить свое положение рядом со мной. Я закрывал на это глаза, не ведясь на провокации. Но сейчас я с удивлением понимаю, что в голосе Аделины нет ничего подобного. Она выглядит уставшей и расстроенной, хотя еще недавно улыбалась с моей сестрой.

Словно рядом со мной ее жизненные силы заканчиваются куда быстрее.

– Я не знаю, что такое любовь.

В глазах жены настоящее непонимание, а следом – недоверие и шок.

Усмехаюсь и наклоняюсь к ней, проводя губами по нежной коже. Она прикрывает глаза и вся буквально замирает.

– Меня учили, что любые чувства – это слабость, – шепчу, продолжая скользить по щеке. Зарываюсь пальцами в шелковистые волосы.

Как же я скучал… Только сейчас я понимаю, как сильно мне не хватало рядом этой женщины. И дело даже не в сексе. Дело в другом.

– Но ведь это не так, – ошеломленно выдыхает Аделина, отстраняясь и ловя мой взгляд. – Близкие любимые люди делают нас сильнее, – с уверенностью возражает она. – Они тебя поддержат и помогут всегда. Это твоя семья, те, кому ты доверяешь.

Вглядываюсь в ее лицо, ища ответы на свои невысказанные вопросы.

Как она выросла такой искренней и настоящей в семье Соррентино? Я же видел, как Стефано относился к ней. Понимал, что она для него – ресурс.

– Ты готова стать моей семьей?

– А ты? – в ней просыпается дерзость, по которой я так скучал. Чувствую, как предвкушение разливается в груди.

Моя девочка. Моя самая лучшая девочка.

Вместо слов я просто целую ее. Аккуратно и нежно. Слова – не мой конек. В делах все просто – ты принимаешь решение, затем воплощаешь в жизнь и несешь за него ответственность. Чувства – неизведанная для меня территория. Здесь я могу двигаться лишь как сапер. Осторожно, постоянно проверяя каждый шаг.

Аделина поддается, оттаивает – чувствую это в каждом ее вдохе. Наша поразительная совместимость уже не удивляет. Если и есть в этом мире женщина, с которой я могу жить в мире, дышать полной грудью и ощущать жизнь – это Аделина.

– Я скучал, – хриплю ей в губы. – Охереть как скучал, ангел.

– Ты не ответил, – упрямится моя заноза.

– С тобой я готов на все.

Робкая улыбка касается ее губ, и это – лучшая награда. Прижимаю к себе еще ближе. Хочется утащить ее в постель, наглядно показать, как сильно мне ее не хватало. Но понимаю, что для нее это важный момент, и не хочу портить банальной похотью.

– Давай попробуем, – соглашается Аделина и сама тянется к моим губам.

Сама…

Это понимание сбивает с ног, туманя мысли.

Кажется, наконец-то все правильно.