Медленно поворачиваю голову и удивленно замираю, как только вижу вторую лошадь. Слышу сдержанное фырканье – в отличие от Ласточки, она смотрит на меня далеко не так дружелюбно. Осторожно приближаюсь, разглядывая темную морду и серебристую гриву и гадая, откуда она тут взялась такая.

– Ну, привет, – тихо произношу, улыбаясь новенькой. – Как тебя зовут?

– По паспорту она Стелла, – слышу позади голос Алберто. Тут же оборачиваюсь, а он добавляет: – Сегодня рано утром доставили.

– Белла не говорила, – растерянно бормочу, снова глядя на кобылу. – Красивая такая.

– Да, окрас необычный, – соглашается конюх, подходя ближе.

Нарочито медленно протягивает руку к морде Стеллы, а та недовольно фыркает и вроде как отворачивается, но не до конца.

– Норовистая, – одобрительно усмехается Алберто. – Но с отличной родословной.

– Ни разу не видела такого сочетания в окрасе.

– Редкое, – кивает он, продолжая поглаживать Стеллу. Та хоть и фыркает, но больше не норовит увернуться. Правда, нет-нет да и мотнет головой в мою сторону. Словно присматривается.

– Можно с ней погулять?

– Только посмотреть со стороны. Кобыла необъезженная, мало ли что.

– Да, конечно, я понимаю.

Меня захватывает происходящее – я смогу присутствовать при первой прогулке! Когда Алберто выводит Стеллу на улицу, я беззвучно охаю – даже не видя ее полностью, я была восхищена удивительным сочетанием белоснежной гривы и серебристо-вороного окраса корпуса. Но теперь могу оценить ее внешний вид в полной мере – она такая красивая, аж дух захватывает. Смотрит при этом снисходительно и тихо фыркает, но не психует и не дергается, позволяя конюху вести себя.

Первая прогулка длится недолго. Мне очень хочется тоже как-то поучаствовать, но Алберто несколько раз предупреждающе смотрит на меня и отрицательно качает головой, давая понять, что не в этот раз.

Я не занималась конным спортом профессионально, но мне нравилось проводить время в конюшне. В этом мы с Беллой оказались похожи – нам обеим здесь было комфортно и уютно. И сейчас, когда сестры Лучано нет, мне ее не хватает.

Хочется, чтобы она тоже увидела Стеллу и оценила, какая она красотка.

– На сегодня хватит, – говорит конюх, направляя животное обратно в стойло. Я несколько разочарована – все-таки очень надеялась, что лошадь адаптируется быстрее и все-таки подпустит к себе. Следую за Алберто, усмехаясь, когда та недовольно фырчит и даже упирается буквально перед самыми воротами. Однако мужчина ловко обыгрывает этот момент и заводит животное обратно в денник. Мне остается только удивляться тому, как он умело ведет себя с животным.

В целом за эти дни Алберто перестал зыркать в мою сторону хмуро и неприветливо, что уже большой прогресс. Правда, мне по-прежнему слегка неуютно с ним наедине.

– Как долго она будет привыкать? – спрашиваю, пока конюх закрывает дверь денника. Стелла недовольно фыркает и нетерпеливо перебирает ногами. Повернув морду ко мне, она обнажает зубы, словно скалится.

– Может, неделя, а может, и две. Не сказать заранее, – неохотно отвечает Алберто. Он оборачивается, и его взгляд скользит мне за спину, после чего неуловимо меняется. И мне кажется, что воздух в конюшне как будто меняется. Я еще только оборачиваюсь, но интуитивно уже знаю, кого увижу.

Марко стоит в дверях. Высокий, в темном пальто нараспашку, под которым видны темная рубашка и идеально отглаженные брюки. Он так чужеродно смотрится здесь. Слишком серьезный, слишком шикарный.

В нем сейчас все слишком.

Мы оба замираем, глядя друг на друга. И если муж смотрит задумчиво, даже выжидающе, то я… Я просто теряюсь. За эти дни чего я только не передумала – и что он уехал, потому что добился своего, и что у него есть любовница. Потом я начала думать, что могут быть последствия того нападения.

Вариантов было столько, что я ломала себе голову и в то же время злилась на себя, что мне было не плевать.

Не напросись я с Беллой в конюшню, мне было бы куда сложнее жить в постоянном ожидании. А так получалось отвлекаться хотя бы на какое-то время.

И все же раздражение на Марко мгновенно дает о себе знать, вспыхивая у меня в груди.

Стелла тихо фыркает, и я невольно оборачивались к ней.

– Нравится? – тихо спрашивает Лучано, медленно приближаясь ко мне.

– Красивая, – отвечаю, возвращая на него взгляд. – Уверена, твоей сестре понравится. Возможно, даже будет любить ее больше, чем Ласточку.

На лице мужа мелькает едва заметная ухмылка.

– С чего бы ей любить твою, – он намеренно выделяет последнее слово, – лошадь.

Непонимающе смотрю на Марко, который оказывается уже довольно близко.

– Мою? – недоверчиво переспрашиваю.

Я в растерянности, и, конечно же, муж этим пользуется. Не успеваю среагировать, как оказываюсь прижатой к дверце пустого денника. Рядом недовольно фыркает Стелла. С другой стороны Ласточка дает о себе знать, но все это я отмечаю просто как факт. Сама я в этот момент полностью сосредоточена на муже, который нависает надо мной, отрезая все пути к отступлению, банально беря в плен своими руками, ставя их по обе стороны от меня.

– Твою, Аделина, – произносит он низким завораживающим голосом.

Мне остается только рассеянно хлопать глазами. Это точно мой муж? Тот самый, который приставил мне пистолет ко лбу в день свадьбы?

– Ты ведь мечтала об этом.

С каждым его словом я теряюсь все больше. Откуда он узнал? Неужели Белла рассказала? Но… Его ведь не было дома. Или они общались по телефону?

Его сестра не производит впечатления сплетницы. Напротив, мне казалось, что она крайне закрытая и замкнутая.

Пока я задаюсь этими вопросами, Марко наклоняется ниже, проводит пальцами по моей шее, провоцируя предвкушение, которое я стараюсь подавить на корню.

– Не знаю, с чего ты взял, но это не так, – бормочу, стараясь уклониться от соблазнительной ласки.

– Лгунья, – выдыхает Лучано и вместо пальцев моей шеи касаются его губы. Медленно скользят по коже, едва дотрагиваясь.

Часть меня противится – напоминает, что вообще-то я собиралась сражаться и биться до конца, а часть негодует, что муж балансирует на грани вместо того, чтобы поцеловать по-настоящему.

Противоречия раздирают меня. Я не понимаю, с чего вдруг такая реакция на него. Я же все еще помню, кем является мужчина, ставший моим супругом.

Он ужасный, опасный, властный и циничный мафиози! Мне надо держаться подальше, но сейчас, когда его губы находят особенно чувствительное место за ухом, прикасаются, опаляя горячим дыханием, мои колени слабеют.

Вынужденно хватаюсь за лацканы пальто Лучано.

– Х-хватит, – прошу, стараясь говорить уверенно.

Марко чуть отстраняется – в его глазах сплошное грозовое небо. А еще огонь и желание.

Но, конечно же, он меня не слушает – скользит губами в сторону, по щеке, ниже, а затем накрывает мои губы.

Мягкий осторожный поцелуй практически сразу переходит в более требовательный и напористый. Чувствую, как Лучано забирается руками мне под куртку, поглаживает бедра и скользит к развилке ног. Он умело прикасается и провоцирует во мне настоящее цунами. Я все больше погружаюсь в происходящее, и только недовольное ржание Стеллы приводит в чувство.

Разрываю наш сумасшедший поцелуй и упираюсь ладонями в грудь мужа.

– Думаешь, купил мне лошадь, и сможешь снова трахать? – зло бросаю, демонстративно вытирая губы тыльной стороной ладони.

Взгляд Марко вспыхивает раздражением, а следом – азартом. И я запоздало понимаю, что, возможно, совершила чудовищную ошибку, решив начать огрызаться.

– Я буду тебя трахать столько, сколько пожелаю, – самоуверенно заявляет он. – И неважно, куплю я тебе лошадь, новые серьги или еще какие-то побрякушки. Ты – моя жена, Аделина, и ляжешь под меня столько раз, сколько я захочу.

Вот почему ему необходимо все портить своими идиотскими замашками? Естественно, я вспыхиваю в ответ. Замахиваюсь, но Лучано ловко перехватывает мою руку. Та почти зажила, но я все равно морщусь от того, что рана потревожена.

Хватка тут же слабеет.

– Если ты приехал, чтобы получить благодарность за подарок, то зря потратил время!

Муж ухмыляется и наваливается так, что фактически впечатывает меня в дверцу.

– Вообще-то я приехал, чтобы забрать тебя, Аделина.

– Что? Куда? – испуганно выдыхаю.

– У тебя полчаса на сборы.