– Ты выглядишь потерянной.

Впервые Белла заговаривает первой. И мне бы порадоваться, поддержать разговор, но я, и правда, странно себя ощущаю.

Вчера после нашей близости муж едва ли не силком утащил меня в ванную. Его странная, по-мужски скупая забота настораживала.

Я была уверена, что Марко удовлетворится тем, что получил желаемое, и уйдет. Зачем он потом возился со мной, хотя я видела, что слова о детях ему не понравились?

Да и чего он ждал? Что я с радостью захочу привести ребенка в этот ужасный мафиозный мир?

Если будет сын, то его дорога будет соткана из тьмы и крови. Пусть я многого не знаю, но результат воспитания наследника видела каждый день. То, кем стал мой брат Андреа, ярко демонстрирует, что будет ждать моего малыша.

Если же я рожу дочь, то она, как и я, станет разменной монетой, которую Лучано с радостью использует в день ее совершеннолетия, чтобы укрепить свою власть.

Продаст собственную дочь так же, как продали меня или Сандру.

Поэтому нет, я не хочу рожать. Пусть лучше мне будет одиноко и тоскливо в этом огромном холодном доме, но я не приведу новую жизнь в этот грязный мир.

Остается надеяться, что одного раза будет недостаточно, чтобы забеременеть. Ведь съездить в аптеку за средствами экстренной контрацепции мне не позволили.

– Голова болит, – придумываю на ходу.

Белла озадаченно смотрит.

За столом на завтраке мы снова одни. Марко, добившись своего и проконтролировав мои водные процедуры, не остался в спальне. И как бы я ни отрицала, часть меня была разочарована этим.

Вроде бы глупо ждать, что мафиози вроде него проникнется моими переживаниями и останется рядом, чтобы поделиться теплом. И все же это задело.

Замечаю, что Белла как-то слишком уж пристально смотрит на меня. Словно о чем-то догадывается.

– Что? – не выдерживаю первой. Она краснеет и опускает взгляд в тарелку. – Белла?

– У тебя… на шее, – смущенно бормочет она. Я реагирую не сразу, а когда доходит, рука сама собой взлетает к шее, как раз туда, где трогал и ласкал Марко. – След, – еще тише добавляет сестра Лучано.

Чувствую, как жар заливает меня с головы до пят. Сглатываю и беру стакан воды, чтобы как-то скрыть свое состояние.

Пытаюсь прикрыться волосами, но, понятное дело, уже поздно.

Конечно, Белле восемнадцать, и, вполне вероятно, она все отлично понимает. Просто…

Жутко неловко. Я даже не заметила утром, когда умывалась. Впрочем, я была в таком растерянном состоянии, что неудивительно.

– Слушай, а ты не знаешь, можно ли сходить на конюшню? – спрашиваю, чтобы сменить тему разговора на более безопасную.

– А почему нет? – искренне удивляется девушка, снова глядя на меня.

– Ну, я когда гуляла, хотела подойти ближе, но меня не пустили. Грегорио категорично заявил, что только хозяйка туда ходит.

Вот теперь Белла растерянно хлопает глазами.

– Но мы с братом живем вдвоем, – говорит она. А затем тут уже исправляется. – То есть теперь втроем.

– Значит, хозяйка – это ты?

Она пожимает плечами.

– Я люблю лошадей и часто провожу там время. Марко построил конюшню для меня. Сам он равнодушен к животным.

Раньше я добавила бы, что ее брат не просто равнодушен, но еще и хладнокровен и безэмоционален. Однако после того, что я видела вчера ночью, уже не могу утверждать это так уверенно.

– Ты хочешь сходить?

– Если ты не против, – киваю. Белла мягко улыбается, и ее лицо преображается.

– Конечно, нет! Тебе там очень понравится! Ты каталась когда-нибудь на лошадях?

– Очень давно. Отец не позволял заниматься, как только мне исполнилось пятнадцать.

– Тогда решено, – кивает сестра Лучано. – После завтрака пойдем.

В детстве я очень любила приезжать на ипподром. Уже в то время я остро ощущала одиночество, но тогда Сандру возили на занятия конным спортом, пусть и недолго. И меня вроде как заодно с ней.

Сестра моя не особенно впечатлилась, а я влюбилась навсегда.

Я уверена, отец мог бы построить конюшню – наша территория позволяла это сделать, но он заявил, что он не станет тратить деньги на подобные глупости.

Это был первый раз, когда я сбежала от него в слезах, а Андреа тогда открыто поддержал решение отца, чем лишь усугубил мое разочарование.

На улице наконец-то начинается весна – снег подтаял, и хочется дышать полной грудью. Белла оделась в удобный спортивный костюм и куртку, а я, за неимением ничего другого, пошла в брючном костюме, обув сапоги и накинув пальто. Не лучший выбор для похода на конюшню, но что поделать.

Если бы я могла съездить домой и забрать часть своих вещей, было бы куда комфортнее. Но судя по тому, что за эти дни со мной ни разу не связались ни отец, ни Андреа, я для них больше не существую.

Белла снова немногословна – односложно отвечает на вопросы о том, сколько лошадей, и кто ими занимается.

Она вообще периодически словно уходит в себя, и, помня, через что она прошла, я догадываюсь, что все это не просто так.

– Готова познакомиться? – спрашивает она, когда мы останавливаемся перед деревянным забором, ограждающим территорию конюшни.

Киваю, и мы, наконец, заходим. Позабытый землистый запах ударяет по рецепторам, возвращая в прошлое. Я не тороплюсь и с любопытством наблюдаю за тем, как Белла приветствует мрачного мужчину лет пятидесяти. Тот бросает хмурый взгляд на меня и подходит ближе.

– Добрый день, миссис Лучано, – говорит мне.

– Здравствуйте. Можно просто Аделина.

– А я – Алберто.

На лице мужчины четко видна настороженность. Белла же буквально преображается. Улыбается открыто, даже говорит куда больше обычного. Она проходит дальше и останавливается рядом со стойлом той самой гнедой лошади, которую я видела в прошлый раз.

– Привет, моя хорошая, – воркует она, мягко поглаживая ее между глаз. – Соскучилась?

Потом Белла поворачивается ко мне и делает знак подойти.

– Это Ласточка. Она уже достаточно взрослая и спокойная. Можешь погладить ее, только медленно. Пусть привыкнет.

Есть что-то волшебное в том, как реагирует животное на прикосновения человека. Улыбка сама собой появляется у меня на лице. Лошадь забавно фыркает, даже тычется мордой в ладошку.

– Ты хочешь вкусняшку? – усмехается сестра мужа. – После прогулки. Не сейчас.

Ласточка опять фыркает, но теперь недовольно. Снова пытается поласкаться, на что Белла улыбается еще шире. Мы переглядываемся, и какая-то невероятная легкость ощущается в это мгновение.

Будто все сложности и мрачные моменты остаются там, за забором, а тут как будто другой, отдельный мир.

– А есть еще кроме Ласточки кто-то? – спрашиваю, заметив, что здесь оборудовано еще два стойла.

– Пока нет. Да мне и Ласточки хватает. Хочешь прогуляться с ней?

Скептически оглядываю свою одежду и обувь и разочарованно качаю головой.

– Не думаю, что будет удобно.

Белла озадаченно хмыкает. К нам подходит Алберто и помогает вывести Ласточку. Мне остается только наблюдать, как ловко сестра мужа усаживается на лошадь и грациозно держится в седле.

В итоге мы проводим на конюшне почти полдня. Я тоже пытаюсь усесться на лошадь, но из-за долгого перерыва и неудобной одежды результат получается так себе. Однако это нисколько не портит впечатлений. Мне впервые со дня свадьбы удается по-настоящему отвлечься.

После обеда Белла уходит к себе, наконец, рассказав, что ее комната находится в другом крыле, потому что она любит тишину. К ней даже прислуга ходит, только если она позовет.

Я буквально в последний момент сдерживаюсь, чтобы не спросить, почему у нее такие особенные пристрастия.

Вспоминая прошедший день, я понимаю, что забыла о том одиночестве, которое не затихало с самой свадьбы. Настроение настолько хорошее, что спускаясь на ужин, я практически готова увидеть мужа.

Однако меня ждет разочарование – Белла попросила принести еду ей в комнату, а сам Лучано так и не появляется.

По идее надо бы порадоваться – сама хотела как можно меньше с ним контактировать, но часть меня иррационально злится на мужа за то, что он вот так уехал, не посчитав нужным объяснить, где он и почему отсутствует.

Весь настрой постепенно сходит на нет, и я без аппетита ковыряюсь в тарелке. Мне снова тоскливо и хочется позвонить Сандре, чтобы с кем-то поговорить о том, что случилось. Но стоит только представить, что я расскажу подруге, как все произошло у нас с Марко, как меня окатывает волной стыда. И я тут же отбрасываю эту идею.

Нет уж. Я сильная и справлюсь.

Так проходит три дня – в каждый из них мы с Беллой проводим время на конюшне. Из-за того что лошадь одна, то гуляем с ней по очереди. Мне все больше кажется, что сестру Лучано что-то гнетет. Слишком сильно меняется ее настроение, когда мы возвращаемся домой.

На мои осторожные вопросы она лишь сдержанно улыбается или отводит взгляд, и я каждый раз отступаю, не рискуя давить. Не хочется терять ту хрупкую связь, что между нами появилась.

Однако сегодня утром что-то идет не так – Белла не спускается на завтрак, а когда я стучусь к ней в спальню, то она не открывает, а прямо так, через дверь просит меня навестить Ласточку одной.

По голосу слышу, что она чем-то расстроена, но соглашаюсь и ухожу. Благодаря тому, что у нас с ней практически один и тот же размер, одежда Беллы мне подошла в самый раз, так что теперь пробовать верховую езду мне куда удобнее.

На улице сегодня отличная погода – солнце светит так ярко и сочно, что я торможу на полпути, просто чтобы постоять и погреться. Довольно жмурюсь от тепла на лице. Странное, едва различимое чувство, что за мной наблюдают, моментально отрезвляет. Оглядываюсь по сторонам, но никого не вижу. Даже Грегорио перестал меня сопровождать на территории – возможно, потому что теперь мне позволено ходить где угодно.

Тороплюсь в конюшню, надеясь, что там смогу избавиться от этого неприятного ощущения. Неуютно как-то.

Замечаю вдалеке Алберто и машу ему рукой в знак приветствия. Вижу, что он не торопится подходить, и, решив не ждать, первой захожу в конюшню.

Мгновенно погружаюсь в атмосферу этого места, но практически сразу понимаю – что-то не то!