Глава 38

Кортни

Это так странно – насколько может отличаться реакция человека на одно и то же событие.

Когда со мной впервые случилось это, сложно было описать степень моих досады, разочарования и страха, а во второй раз всё было ещё хуже. Я была в ужасе от неожиданной новости и в первый миг не понимала, как мне быть и что делать дальше? Как справиться с этой огромной проблемой, будучи совершенно одной на другом континенте?

Сейчас же… Во мне нет и тени тех негативных эмоций, которые я испытала несколько лет назад, когда узнала, что беременна. Ни страха, ни досады, ни паники при мысли, что я могу стать ужасной матерью, ни тем более неверия в произошедшее. А всё потому, что на сей раза я знала, что рано или поздно это может случиться, и в глубине души даже ждала задержки месячных и положительного результата.

Представляете? Я. Ждала. Эти две красные полоски на тесте. И вот он – тот самый тест – лежит в маленькой, подарочной коробочке с бантиком, которую я намереваюсь вручить Полу, как только он уложит Джереми.

– Заснул наконец. Что-то он сегодня был слишком энергичный. Уже почти полночь, а он только сейчас отключился, – с усталым выдохом заявляет Пол, входя в нашу спальню. – Я быстро в душ и к тебе.

– Постой, – не в состоянии ждать и минуты дольше я вскакиваю с кровати и, уняв дрожь в пальцах, протягиваю Полу коробку.

– Что это? – удивляется он, с недоумением разглядывая коробочку.

– А ты не видишь? Подарочек.

– Это я понял. Но у меня день рождения только через три месяца.

– Вообще-то, я в курсе.

– Тогда в честь чего подарок? Неужели я забыл про какой-то праздник?

– Нет никакого праздника. Сегодня обычный день. Я что, не могу тебе просто так сделать подарок?

– Можешь, конечно. Просто неожиданно.

Я нервно усмехаюсь. Пол даже представить не может, насколько неожиданный подарок ждёт его внутри. Ведь за все минувшие месяцы мы ни разу не говорили о втором ребёнке. Было не до этого. Особенно в начале нашего воссоединения. Мы наслаждались друг другом, собирали наши отношения по кусочкам, проводили много времени втроём и помогали друг другу простить себя за совершённые ошибки. Потом же перед нами стояла задача возобновить отношения с родителями Пола. В частности, с мамой. И, нужно признать, пусть я и опасалась встречаться с ней и абсолютно не знала, как она отреагирует на новость о существовании моего сына, всё прошло гладко и без скандалов.

Пол был прав, когда сказал, что Тина не сможет устоять перед Джереми. Она влюбилась в моего мальчика с первого взгляда и за минувший месяц несколько раз звонила мне с просьбой привести его к ним с Джонатаном в гости. И я привозила. Пару раз вместе с Полом, пару раз приезжала к ним вдвоём с Джереми, а разок даже оставляла сына у них на ночь, так как он сам попросил меня об этом. Ему нравится у бабушки. Она целый день с ним играет, гуляет, вкусно кормит, а Джонатан рассказывает о рыбалке и даже показал ему свою лодку, пообещав, что через пару лет, когда Джей-Джей станет старше, они вместе выйдут на ней в озеро и будут ловить рыбу.

Джей-Джей уже дождаться не может этого момента. А лодка деда ему настолько понравилась, что его любовь к машинкам значительно убавилась. Теперь топ игрушки – это катера, яхты и лодочки. И бабушка балует его, покупая ему всё, на что он укажет в магазине пальцем. Я не одобряю такой подход. Баловать нужно в меру, но с Тиной на этот счёт я поговорю чуть позже. Сейчас же я позволяю ей немного вольностей. Пусть покайфует. Она ведь так долго мечтала о внуке. И, кажется, настолько сильно, что, получив желаемое, её мозги совсем атрофировались.

Эта женщина так и продолжает во время каждого нашего визита повторять, как Джей-Джей похож на Пола. Даже детские фотки Дэвенпорта разок достала для сравнения, чтобы убедить нас с Полом в их схожести с Джереми.

Дурная, ей-богу. Однако мы с Полом не пытаемся её ни в чём переубедить. Пусть занимается самовнушением, сколько хочет, если это помогает ей любить моего сына как родного внука. Так же, как его любит Пол.

Именно эта его любовь и забота о Джереми зародили во мне несвойственное моему нутру желание пополнить нашу семью ещё одним ребёнком.

Знаю. Я сама в шоке от себя, но это правда. Месяцами я любовалась тем, как Пол нянчится с Джереми, и в какой-то момент всей душой возжелала подарить мужу шанс пройти все стадии заботы о ребёнке с самого его рождения. Со своим родным сыном или дочкой. Неважно. Кто бы ни родился, Пол будет счастлив. Без сомнений. И я жду не дождусь встретиться с его безграничной радостью, когда он увидит чёткий результат на тесте.

Однако… Стоит Полу наконец распаковать подарок, как моя уверенность пошатывается, потому что никакой радости я в нём не нахожу. Дэвенпорт замирает, лицо теряет все краски, а взгляд, застывший на тесте, отражает что угодно, но только не ожидаемое мной счастье.

– Пол, – обеспокоено зову его, когда он слишком долго стоит без движения и не произносит ни слова, натягивая мои нервы до предела. – Ты живой? Может, скажешь хоть что-то?

– Это шутка? – выдаёт он совсем не то, на что я рассчитывала. Да ещё таким хлёстким голосом, что мороз по коже.

– Ты серьёзно думаешь, что я стала бы шутить с тобой на эту тему?

– Нет… Чёрт, – он отмирает и встряхивает головой. – Нет, я так не думаю, но… Ты уверена?

– Стопроцентно.

– Ты уже была у врача?

– Нет, но я и без визита к нему уверена, что тест не ошибся. Я уже некоторое время назад начала чувствовать себя странно – более рассеянной и забывчивой. Грудь стала чувствительной и месячные задерживаются на целые три недели.

– Но я не понимаю, как так получилось?

Усмехаюсь, складывая руки на груди.

– Странный вопрос. Так получается, Пол, когда люди занимаются незащищённым сексом.

– В смысле, незащищённым? У тебя же стояла спираль.

– Ключевое слово: стояла. Но я сходила к гинекологу и убрала её ещё пару месяцев назад.

– И зачем ты это сделала?

Этот вопрос сражает меня наповал.

– Что значит зачем? Ты дурак, Пол, или прикидываешься?

– Однозначно дурак. Особенно сейчас, когда ты ошарашила меня этой новостью.

– И как вижу, она тебя ни капельки не обрадовала.

– А теперь дура ты, испанка. Конечно, я рад, просто…

– Просто по тебе не скажешь, что ты счастлив. Лицо такое, словно я тебе о смерти любимого пёсика только что сообщила. А я ведь думала, что обрадую тебя. Видимо, неправильно думала, – произношу я и чувствую, как к глазам подступают дурацкие слёзы. Чёртовы гормоны!

Пол глухо чертыхается и кладёт подарочную коробку на комод, а затем подходит ко мне и сковывает в крепкие объятия.

– Прости… Чёрт, Кортни, прости. Я просто никак не ожидал и даже подумать не мог, что ты убрала спираль и ничего мне не сказала.

– Потому что я не хотела тебя обнадёживать раньше времени. Я ведь не знала, получится ли у меня снова забеременеть.

– И это тоже меня нехило поражает.

– Что именно?

– Что ты вдруг захотела забеременеть. Я ведь знаю, что твоя первая беременность прошла, мягко говоря, сложно. Я был уверен, что ты никогда больше не захочешь проходить через подобное, поэтому даже не заикался на эту тему. Я не хотел, чтобы разговоры о детях становились причиной ссор и проблем между нами.

– У нас больше никогда не будет ссор на эту тему, Пол, – бубню ему в грудь, крепко обнимая. – Ведь теперь я точно знаю, что своих детей я буду любить всем сердцем. И я не боюсь того, что моя беременность снова может быть невыносимой, потому что в этот раз я буду проживать её с тобой. А с тобой мне ничего не страшно. Ты же всегда будешь рядом, не так ли?

– Ты ещё спрашиваешь, глупая? – он расслабляет руки и обхватывает ладонями моё лицо, заглядывая своим тёмным взглядом мне в самую душу. – Я буду с тобой всегда, когда буду тебе нужен.

– Ну вот, – бурчу я, и из глаз вытекают слёзы.

– Чёрт, не плачь, маленькая.

– А ты прекрати говорить таким недовольным тоном и порадуйся наконец нормально, блин.

Пол начинает посмеиваться, стирая с моих щёк солёную влагу.

– Я рад… Очень рад, поверь мне. Это самая лучшая новость, которую ты могла мне сообщить, но, к сожалению, радоваться и скакать от счастья, как я делал это раньше, я не могу. Прости. Не сейчас… Ещё рано, – произносит он, и теперь его голос окрашивается беспросветной печалью.

– Эй, – тоже накрываю его лицо ладонями. – Всё будет в порядке, Пол. Всё будет хорошо. С ребёнком ничего не случится. Не в этот раз.

– Я очень на это надеюсь, иначе…

– Нет! Не будет никаких иначе. Не будет, – с уверенностью повторяю я, и Пол до безумия нежно целует меня в губы. А затем покрывает всё лицо бережными поцелуями и вновь сгребает меня в цепкие объятия, наконец давая чётко понять, что да – он действительно счастлив, но просто не хочет проявлять это по полной программе.

Я понимаю его. Конечно, понимаю. После потери двух нерождённых детей страшно начинать радоваться слишком рано, опасаясь вновь притянуть беду. Однако единственную беду, которую я начинаю ощущать уже в следующую секунду, – это токсикоз.

– Пол, – вымученно проговариваю я.

– Что?

– Меня сейчас стошнит, – с этими словами я отстраняюсь от Дэвенпорта и быстро лечу в ванную комнату, где склоняюсь над унитазом и начинаю выблёвывать весь ужин.

И пары секунд не проходит, как я чувствую, что Пол оказывается сзади. Аккуратно убирает волосы с моего лица и удерживает их на макушке.

– Бога ради, свали отсюда. Это отвратительно.

– Здравствуйте, приехали, – издаёт смешок. – Я же сказал, что буду с тобой рядом всегда, когда буду тебе нужен, и от своих слов я не собираюсь отказываться.

– Ты мне не нужен, пока я тут блюю со звуками раненого динозавра, – выдаю я, и меня снова громко выворачивает наизнанку.

– Ну и сравнение ты выдала, – смеётся Пол, продолжая удерживать мои волосы.

– Но это правда.

– Ну и ладно. Я всё равно не оставлю тебя одну.

– Баран упёртый.

– Какой есть.

И Пол реально практически не оставляет меня одну на протяжении всей беременности. Даже снижает количество рабочих часов, лишь бы быть со мной максимальное количество времени. Летает вокруг меня, как будто я хрустальная принцесса, потакает всем моим капризам, терпит мои перепады настроения, благоразумно молчит, когда я срываюсь на него без причины, возится с Джереми, когда у меня нет никаких физических сил с ним заниматься, и ходит вместе со мной на все узи и проверки.

Но, к сожалению, он так и не может расслабиться и начать радоваться скорому появлению ребёнка, даже несмотря на то, что моя вторая беременность проходит отлично, без особых сложностей.

Да, меня пару месяцев мучает токсикоз, но в остальном я чувствую себя прекрасно. Меня переполняют силы и настроение чаще всего приподнятое. Вот что значит – я была морально готова к беременности, и сама хотела этого. Даже мой организм поддерживает меня в этом решении и не даёт сбой.

После того как токсикоз проходит, на меня нападает лютый жор. Я никак не могу остановиться есть. Особенно запечённую курицу, оливки и бананы. Частенько даже лопаю это странное комбо одновременно и кайфовую от сочетания. Аж глаза закатываются от удовольствия.

В итоге к девятому месяцу я набираю почти восемнадцать килограммов и становлюсь похожей на огромный шарик. Именно так и любит меня называть Джей-Джей, а Дэвенпорт – оливкой.

– Я превратилась в жиробаса, Пол, – лёжа в кровати, изрекаю я истину и закидываю в рот очередную оливку, пока Дэвенпорт тем временем массирует мои отёкшие ножки.

– Дурочка. Ты не жиробас, а чертовски сексуальная оливочка на последнем месяце беременности.

Я начинаю смеяться.

– Это самый лживый комплимент, который ты мне отвешивал.

– Он не лживый.

– Да что ты говоришь? Ты реально считаешь меня сексуальной?

– Я тебя всегда считал и буду считать сексуальной. А сейчас – так особенно, – он наклоняется к моей ноге и проводит губами от икры до колена, усыпая всю кожу мурашками.

– Чёрт, Пол. Когда я восстановлюсь после родов, я тебя затрахаю до смерти.

Теперь на смех срывается Пол.

– Что? Я серьёзно. Будешь молить о пощаде.

– Ну да, конечно. Ты реально говоришь это мужчине, который уже несколько месяцев не может тебя оттрахать так жёстко, как того хочется?

– Ага, – киваю и под смех Пола закидываю в рот ещё одну оливку, однако чуть не давлюсь ею и издаю стон, потому что комок 2.0 решает резко активизироваться.

– Опять пинается? – обеспокоенно спрашивает Дэвенпорт.

– Да, – отвечаю я, но вдруг помимо очередного толчка ощущаю ещё и тянущую боль в спине. – Ой!

– Что такое? Тебе больно? – Пол за секунду телепортируется ближе ко мне и аккуратно прикладывает ладонь к моему животу.

– Да, есть немного.

– Ты что, рожаешь?

Взволнованный вопрос Пола вынуждает меня засмеяться.

– Нет конечно. Просто спину что-то начало тянуть. Но сейчас вроде отпустило. Не волнуйся.

– Может, поедем в роддом?

– Нет. Говорю же, я не рожаю. Успокойся.

– Ты уверена?

– Конечно. Я же помню, как в прошлый раз всё начиналось. И поверь мне, тогда я сразу поняла, что скоро рожу. Боль была адская, а сейчас ерунда, – со всей уверенностью заверяю Пола, однако он не расслабляется. Наоборот, становится ещё более обеспокоенным, когда за следующие полчаса я ещё несколько раз издаю болезненный стон от дискомфорта в пояснице.

– Так всё! Мы едем в роддом, и это не обсуждается! – вскочив с кровати, категорично заявляет Дэвенпорт и быстро переодевается.

– Пол, я же сказала, что не рожаю. Всё нормально.

– Ничего не знаю. Сейчас я сбегаю к Альберту, попрошу, чтобы он побыл с Джереми, а мы поедем в больницу, чтобы тебя осмотрел специалист. Только когда врач подтвердит, что с тобой всё в порядке, я успокоюсь. Не раньше.

– Господи, вот паникёр. Не рожаю я ещё. Не рожаю, слышишь? – смеюсь и закидываю в рот оливку, а затем медленно встаю с кровати, желая убедить Пола не ехать никуда на ночь глядя. Я спать хочу.

Однако стоит мне сделать шаг навстречу Дэвенпорту, как по внутренним сторонам моих бёдер начинает стекать прозрачная жидкость. Меня резко бросает в пот, лицо обдаёт жаром, пока я изумлённо смотрю на образовавшуюся лужу под моими ногами и не могу поверить своим глазам.

– Не рожает она, как же, – ворчит Пол, а на меня то ли от шока, то ли перебора жира в мозгах вместо паники накатывает смех, и я начинаю заливисто смеяться.

Дико странная реакция. Понимаю. Но никак не могу взять её под контроль. Моё неуместное веселье сходит на нет лишь в больнице, когда на смену ноющей боли в спине наконец приходят сильные схватки. Однако их я тоже переживаю легче, чем во время первых родов. И гораздо быстрее. Наш комок 2.0 оглушает пространство истошным ором всего спустя два часа после отхождения вод.

И все эти сто двадцать мучительных минут Пол не отходил от меня ни на шаг. Разговаривал со мной, подбадривал, гладил и позволял до крови вонзаться ногтями в его руку.

А после того как акушер сообщает, что у нас родилась девочка, и нашу четырёхкилограммовую крепышку кладут на мою грудь, Пол наконец отпускает себя. Он радуется. Да! Он наконец радуется, плача и подрагивая от счастья. Вижу это, даже будучи в полусознательном состоянии. Он говорит что-то бессвязное, смеётся сквозь слёзы, улыбается широко и зацеловывает всё моё лицо, размазывая по нему солёные капли.

– Она – совершенство, испанка. Ты создала совершенство, – произносит Пол, с восхищением любуясь нашей девочкой.

– Вообще-то, ты тоже участвовал в процессе создания, – слабым голосом напоминаю я и продолжаю плакать, глядя то на сморщенную малышку с тёмным пушком на голове, то на мужа.

В его взгляде столько радости и восхищения, столько преданности и немого обещания любить дочку до конца своей жизни, что, кажется, моё сердце вот-вот разорвётся от переизбытка эмоций, среди которых также проскальзывает и грусть.

– Пол, – зову я, и он тут же переводит свой сверкающий взгляд на меня.

– Что, любимая?

– Я хочу у тебя кое о чём попросить, пусть и знаю, что не имею на это никакого права.

– Что за глупости? Ты можешь просить меня о чём угодно. Я всё сделаю ради тебя.

Мягко улыбаюсь, ощущая, как горячие слёзы скатываются по щекам.

– Пожалуйста, не люби её больше, чем Джереми. Знаю, она тебе родная, а он…

Мне не удаётся договорить – Пол подаётся вперёд и запечатывает мои губы поцелуем, распространяя по изнурённому телу живительную энергию.

– Тебе не нужно об этом просить, Кортни, – отстранившись от моих губ, проговаривает он с улыбкой. – Джереми мой сын в той же мере, что и Оливия. И я всегда буду любить их одинаково сильно.

– Оливия? – усмехаюсь сквозь слёзы, чувствуя, как моя самая большая тревога исчезает из сердца. – Ты назвал нашу дочь Оливией, не посоветовавшись со мной?

– А тут разве нужно было советоваться? – он переводит взгляд на дочку и улыбается от уха до уха. – Ты только посмотри на неё. Вылитая оливочка. Как и её мама.

Слёзы смешиваются со смехом. Боль после родов переплетается с ни с чем не сравнимыми ощущениями. Их так много и все они настолько мощные, прошибающие всю душу насквозь, что всё оставшееся время до отключки я толком не помню. В памяти сохраняется лишь лучезарная улыбка Пола и то, как я впервые прикладываю к груди нашу Оливию.

Возвращаю мозгу способность здраво мыслить лишь спустя несколько часов, когда просыпаюсь ранним утром. И это пробуждение становится самым незабываемым пробуждением за всю мою жизнь.

Я открываю глаза и вижу в палате Джей-Джея и Пола с Оливией в руках. Мои два самых любимых мальчика сидят на диване и с любовью и трепетом в глазах рассматривают малышку, тихо разговаривая между собой.

О чём? Не слышу. Не могу разобрать. Да оно мне и не надо. Чтобы ощутить себя самой счастливой женщиной во всей вселенной, хватает просто видеть их.

Моего любимого и самого лучшего в мире мужа, озорного и любознательного сынишку и маленькую крошку, которую я жду не дождусь снова взять в руки и приложить к груди.

Вот оно – моё счастье – просто видеть свою семью в полном составе. Здоровых и счастливых. Здесь. Рядом. Всех вместе. И со мной.

Да…

Моя.

Семья.

Со мной.

Большего мне и не надо, чтобы снова заплакать от радости.