Глава 37

Пол

– Я опять женился, – выдаю как на духу я, сидя за столом напротив родителей.

Папа сжимает губы, едва сдерживая улыбку, чем знатно веселит меня. Но ещё больше меня забавляет ошалелое лицо мамы. Её глаза превращаются в две огромные монеты, а нижняя челюсть падает вниз.

– Ты шутишь, Пол? – спустя несколько секунд оглушительной тишины, выдавливает мама.

– Нет. Я говорю серьёзно. Я снова женат.

– В смысле, женат?

– В прямом.

– Но как? Что? Когда? На ком? Господи, Пол! Ты что, хочешь меня до инфаркта довести?! – она хватается за сердце, начиная махать рукой возле своего лица, словно веером. Актриса.

– Как-как? Так же, как женятся другие люди. Расписался в ЗАГСе. Пару месяцев назад.

– Что?! И ничего нам не сказал?!

– Так вот же, говорю.

– Спустя два месяца после свадьбы?!

– Да не было никакой свадьбы. Мы скромно отметили это событие. Без пышного торжества.

– Вы? Вы, говоришь? – мама начинает краснеть. То ли от шока, то ли от нарастающей злости.

– Да, мы. Не мог же я жениться на самом себе. Невеста тоже присутствовала.

– И что это за невеста? На ком ты женился, интересно знать? Ты же за последние годы ни разу не приводил к нам ни одну женщину. Кто она? – от переизбытка эмоций мама вскакивает на ноги и взирает на меня сверху вкрай недоумённым взглядом.

Я ненадолго замолкаю. Не потому, что боюсь рассказывать маме правду. В отличие от Кортни, я абсолютно спокоен в этом плане. Я не мальчик и не подросток, которого может напугать реакция мамы, но мне хочется дать ей немного времени, чтобы она успокоилась.

– Мам, будь добра, сядь и расслабься.

– Да как ты можешь просить меня о таком, после того как выдал такую новость?!

– Элементарно. Сядь и расслабься. А ещё прекрати так кричать. Я тебя и без криков прекрасно слышу.

– Но…

– Тина, быстро сядь и прекрати так голосить. Я сейчас оглохну, – папа обхватывает мамино запястье, но она резко освобождается от хватки.

– Не трогай меня! – шипит она и стреляет в меня неотступным взглядом. – А ты быстро говори мне, на ком ты женился?!

– Точно не хочешь сначала присесть? – в последний раз интересуюсь я.

– И не подумаю!

– Ладно. Я женился на Кортни.

Моё признание повисает в воздухе плотным, грозовым облаком, а с маминого лица резко сходят все краски. Теперь её даже не нужно уговаривать сесть. От шока она сама медленно оседает обратно на стул.

– Что ты сказал? – встряхнув головой, тихо переспрашивает она.

– Я женился на Кортни.

– На Кортни? – охает она.

– Да. Полгода назад мы снова сошлись и живём вместе.

– Полгода? – снова ох.

– Да, но мы не стали сразу об этом сообщать, так как были сконцентрированы на наших отношениях.

И это правда. Страх Кортни рассказывать о нас моей маме был не единственной причиной нашего молчания. Сначала мы хотели наладить нашу жизнь, насытиться друг другом, посмотреть, как будут развиваться мои отношения с Джей-Джеем и, конечно же, поговорить обо всём, что нас тревожит и гложет.

И мы делали это. Все минувшие месяцы мы с Кортни много разговаривали, многое обсуждали и проводили всё свободное время вместе. И нужно сказать, что не всегда у нас было всё гладко. Мы и ссорились, и спорили, и ревновали друг друга на пустом месте. Но это и неудивительно. Ни одна семья не может обойтись без ссор и разборок. А мы – тем более, особенно если учитывать наше прошлое.

Однако несмотря на все сложности, с которыми нам пришлось столкнуться, ни один из нас ни на миг не думал о расставании. Такого варианта, в принципе, нет и быть не может.

Кортни и Джей-Джей моё всё. И ничто не сможет это изменить.

– Знаю, ты в шоке, – на выдохе произношу я, глядя маме в глаза.

– Нет, Пол. Я не просто в шоке, я в ужасе! – резко отвечает она, зарождая во мне глухое раздражение.

– Ничего страшного, со временем станет легче.

– Сомневаюсь! Как ты только додумался опять связаться с этой женщиной?! Она же совершенно тебе не подходит.

– Она идеально мне подходит.

– Неправда! Она же ветреная, разгульная и ненавидит детей! А ещё никчёмная домохозяйка! Зачем тебе такая, Пол?! Ты заслуживаешь лучшей женщины.

– Прекрати так говорить о ней. Кортни самая лучшая для меня. Другая мне не нужна. Я люблю её. И её сына тоже люблю, – без подготовки вываливаю вторую новость, и мама хватается за голову.

– Что-о-о?! У неё ещё и сын есть?

– Да.

– У неё?! – в полном ступоре переспрашивает мама.

– Да, у неё есть сын. Его зовут Джей-Джей. Ему недавно исполнилось четыре года.

– Он твой?

– По крови – нет, во всех остальных смыслах – да. Он замечательный мальчишка. Я его люблю больше жизни, и ты тоже в него влюбишься с первого взгляда.

– Я? С первого взгляда? Ты совсем рехнулся? – снова вскакивает на ноги. – Как ты только можешь говорить мне подобное?! Эта женщина где-то нагуляла ребёнка, после того как годами отказывалась рожать от тебя, а ты говоришь, что я влюблюсь в мальчика от неизвестно кого?! Уму непостижимо, какая нахалка. Родила от другого, он её, видимо, бросил, и она решила вернуться в твою жизнь, да ещё и…

– Всё! Хватит! – не желая продолжать слушать её отвратительный монолог, рявкаю я, повысив голос, чего никогда не делал в адрес матери, и тоже вскакиваю на ноги, со всей силы впечатывая ладони в поверхность стола.

Стук получается громкий. Мама аж вздрагивает и умещается на стул, испуганно глядя на меня.

Она ещё никогда не видела меня настолько злым и грозным, но она вывела меня из себя. И если раньше я всегда старался быть с ней терпеливым и сдержанным, то больше я такой ошибки совершать не буду.

– Пол… – нервно блеет она, но я поднимаю одну руку, жестом требуя её замолкнуть.

– А теперь послушай меня, мама. И послушай внимательно, – цежу я, устремляя на неё суровый взгляд. – Я долгое время был с тобой слишком мягок и не хотел грубить, так как уважал тебя, как никого другого, но, к сожалению, о тебе я того же сказать не могу.

– Да что ты такое говоришь?

– Я говорю правду, на которую долгие годы закрывал глаза, и эта была одна из моих самых больших ошибок. И я не собираюсь её повторять. Я больше никогда не хочу слышать от тебя нелестных комментариев о Кортни. И я больше не позволю тебе лезть в нашу жизнь, как ты делала это раньше. Слышишь меня? Больше никогда! Я люблю её и Джей-Джея. Они – моя семья. Они – моя жизнь. Они делают меня таким счастливым, каким я не был ни дня на протяжении последних лет. И потому, если ты не сможешь найти в себе силы порадоваться за меня и принять мой выбор, то в этом доме ты меня больше никогда не увидишь.

– Мальчик мой… Ты же несерьёзно, – со слезами на глазах бормочет мама, но я игнорирую неприятное давление в груди и отвечаю:

– Я говорю предельно серьёзно. Если ты откажешься принять Кортни с Джей-Джеем или, всё-таки приняв их, продолжишь себя вести так, как вела раньше, ты меня больше не увидишь. И это моё последнее слово. Я больше не позволю никому вмешиваться в мою жизнь. В том числе и тебе, – категорично выдаю я, поражая маму до неимоверности. Она даже ответить ничего не может. Так и сидит с открытым ртом и с донельзя печальными глазами.

Папа продолжает занимать молчаливую позицию, безучастно наблюдая за нашей беседой. Лишь слабый кивок даёт мне понять, что он поддерживает меня в каждом сказанном слове, и это придаёт мне моральных сил вновь перевести на маму цепкий взгляд.

Мне невыносимо больно видеть её такой. И ещё невыносимей осознавать, что это я – причина её грусти и растерянности, но иначе никак. По-нормальному до неё не донести, что не ей решать, с кем мне быть и как жить.

– Так что скажешь, мама? Выбор за тобой. Либо ты смиряешься с моим решением и принимаешь нас троих, либо я сейчас же уйду и больше сюда не вернусь, – повторяю свой ультиматум, но мама опять не отвечает. Молчит, словно воды в рот набрала, и неотрывно смотрит на меня слишком долго. Слишком.

– Понятно. Что ж… Очень жаль. Я искренне надеялся, что ты меня поддержишь. Но нет, так нет. Прощай, – с горечью выдыхаю я и намереваюсь развернуться, чтобы покинуть родительский дом, но тут мама хватает меня за руку и начинает горько плакать.

– Нет, хороший мой, не уходи! – сквозь слёзы произносит она, сильно сжимая мою руку. – Не уходи. Как же я буду без тебя? Ты же мой единственный и самый любимый мальчик. Не уходи.

– Но ты же не хочешь уважать и принимать мой выбор. Других вариантов я не вижу.

– Нет, нет… Пожалуйста, не нужно так. Мы же семья. Я люблю тебя.

– И я тоже тебя люблю, мама. Но и Кортни люблю не меньше. Я хочу быть с ней до конца жизни и буду. И если ты не можешь с этим смириться, то…

– Нет, Боже. Только не повторяй мне опять этих слов. Я не могу позволить тебе уйти. Не могу, Пол.

– В таком случае ты сможешь держать язык за зубами, не напрягать Кортни своими причитаниями и искренне порадоваться за меня?

– Я?.. Я… Я постараюсь, но ты же знаешь, что это будет непросто.

– Знаю, но уверен, если ты захочешь, то сможешь это сделать.

– Я сделаю что угодно, лишь бы ты не отрекался от меня, – с трудом проговаривает она и начинает ещё сильнее заливаться слезами.

И на сей раз это искренние слёзы, а не театральный плач с целью надавить на жалость и добиться своего. Я вижу безграничную грусть и страх в её взгляде. Такое не подделать. И не сыграть. Даже моей матери.

– Я очень рад это слышать, мама. Но ещё раз напоминаю: я больше никогда не хочу слышать ни одного оскорбления в сторону своей жены.

– Я больше не буду, Пол. Обещаю.

– И на неё давить ты тоже больше не будешь. Никогда.

– И это тоже. Я постараюсь.

– Надеюсь, ты будешь хорошо стараться, потому что я не стану терпеть и повторно заводить с тобой этот разговор.

– Да, да. Хорошо, только не пугай меня больше своим уходом. Я даже представить себе не могу, что мы перестанем общаться.

– Мы и не перестанем, если ты позволишь жить мне своей жизнью и быть счастливым. Это ведь несложно, – произношу я, хотя на деле знаю, что для моей мамы это не так.

Она любит всё контролировать и давать непрошенные советы. Но надеюсь, что мои угрозы помогут ей держать свой настырный характер в узде.

– Ну всё, прекрати плакать. Смотреть на твои слёзы у меня больше нет сил, – обхожу стол и заключаю маму в объятия, чувствуя, как она крепко обхватывает меня в ответ, будто всё ещё боится, что я исчезну. – Ну всё. Успокойся, – глажу её по спине, встречаясь взглядом с отцом.

Он улыбается и снова кивает, на сей раз невербально сообщая, что всё будет в порядке. И я искренне на это надеюсь. Ведь если мама нарушит обещание, мне в самом деле придётся отгородиться от неё, а мне совсем не хочется этого делать, какой бы несносной она временами ни была бы.

– Ты готова сегодня встретиться с Кортни и Джей-Джеем? Или лучше организовать встречу в другой день, чтобы ты могла оклематься и морально подготовиться к знакомству с мальчиком? – интересуюсь я у мамы, но в этот раз папа решает вмешаться:

– Бога ради, пусть лучше Кортни с сыном придут сегодня, иначе эта женщина спать мне не даст. Своими мыслями и переживаниями весь мозг проест.

Я издаю смешок, а мама устремляет на папу укоризненный взгляд:

– Хватит жаловаться, Джонатан. Как тут не переживать, когда сын ошарашивает такими новостями?

– Вот поэтому лучше не откладывать встречу, а встретиться с ними как можно быстрее, иначе я тронусь умом с тобой.

– Ой ладно тебе, – отмахивается мама, закатывая глаза. – Ворчун старый.

– От такой же и слышу.

Снова усмехаюсь, а затем обращаюсь к маме:

– Так что скажешь? Сегодня или откладываем?

Она протяжно вздыхает, стирая с щёк остатки слёз.

– Как бы я не хотела соглашаться с твоим отцом, но думаю, и правда лучше не томить с этим делом. Я же спать не смогу, думая о предстоящей встрече.

Стоит маме это произнести, как в доме раздаётся звонок.

– Вот и отлично. Они как раз приехали.

Мама напрягается, вскидывая на меня изумлённый взгляд.

– Так ты что, знал, что я соглашусь?

– На девяносто девять процентов, – довольно отвечаю я и двигаюсь в сторону прихожей, слыша за спиной папин смех и мамино:

– Вот же засранец уверенный. Подумать только! Знал он, видите ли. А ты чего смеёшься?.. – мама продолжает ворчать на папу, но я уже не разбираю её слов.

В темпе двигаюсь к двери и встречаюсь со взволнованным взглядом испанки, а затем с любопытными глазками сына.

– Привет, проходите. Всё нормально, – с улыбкой успокаиваю я и целую Кортни в губы. Она неуверенно проходит в прихожую, и я наклоняюсь к Джей-Джею.

– Привет, монстр.

– Привет, папа. Мы тока сто были в палих… палихмакелской! – сообщает восторженно он.

– Вижу. Ты настоящий красавчик, – отвечаю я, бегло оценивая его внешний вид.

Чёрные волосы подстрижены и непривычно аккуратно уложены. На Джей-Джее джинсы и новая стильная битловка, а в руках кривой букет из разноцветных бумажных цветов, который он сам сделал в детском садике. Ну милота несусветная. У моей мамы нет ни одного шанса устоять перед этим мальчуганом.

И я оказываюсь прав.

Стоит маме в компании папы войти в прихожую и увидеть Джереми, как она замирает, прижимая руки к груди, и завороженно смотрит на него.

– Здравствуйте, Тина и Джонатан. Давно не виделись, – вежливо произносит испанка и, нужно отметить, довольно уверенно. По её голосу не понять, что она сильно переживает. Но это и неудивительно. Моя девочка умеет собраться даже в самый стрессовый момент.

– Здравствуй, Кортни, мы рады тебя видеть, – добродушно отвечает отец, в то время как мама так и продолжает пялиться на Джереми с таким изумлением, будто впервые видит ребёнка, а спустя несколько секунд поражает нас всех до немоты:

– Боже! Как же он похож на Пола!

Мы с Кортни одновременно переводим друг на друга недоумённые взгляды. Я не врубаюсь, почему мама такое выдала по двум причинам. Первая – Джереми вылитая копия Кортни. Вторая – я же сказал ей, что он не мой сын. А вот Кортни явно начинает меня подозревать в том, что я солгал своей матери, сказав, что Джей-Джей в самом деле мой сын.

– Мам, не говори глупостей. Этого не может быть. Ты же знаешь, – произношу я, устремляя на мать выразительный взгляд.

Она же ничего мне не отвечает. Как, впрочем, и до сих пор не здоровается с Кортни. Похоже, она обо всём мире позабыла, пока неотрывно разглядывает Джереми.

К счастью, Кортни тоже понимает, что мама находится под впечатлением. Не принимает близко к сердцу её молчание, лишь подталкивает Джей-Джея в спину и произносит:

– Проходи и вручи Тине подарок.

Джей-Джей не мешкает: уверенными шагами обнуляет расстояние до моей мамы и протягивает ей букет.

– Это вам подалок. Я сам сделал.

– Сам? – отмирает она. В её глазах стоят слёзы.

– Да. Долго делал. Полутилось отень плохо.

Я начинаю посмеиваться. Кортни с папой тоже, а мама лишь издаёт смешок и выпускает из глаз одинокую слезинку.

– Вам не нлавится? – вмиг погрустнев, спрашивает Джей-Джей, и мама опускается перед ним на корточки.

– Нет, ты что? Конечно нравится. Это самый красивый букет, который мне когда-либо дарили.

– А потему вы платите? Я платю, когда мне сто-то не нлавится.

– А я плачу, потому что я плакса. Не обращай внимания. Большое спасибо за такой прекрасный подарок. Мне очень приятно, – она дрожащей рукой забирает у Джереми букет и с улыбкой на губах скрупулёзно всматривается в его лицо.

Мой же мальчик переводит любопытный взгляд на моего папу.

– Привет. Я Джей-Джей, – растягивает губы в лучезарной улыбке и протягивает ему руку.

Папа отвечает на приветствие и дружелюбно представляется, после чего Джереми судорожно оглядывается по сторонам, будто что-то выискивает, а когда не находит, громко выдаёт:

– А где тут туалет? Я сейтяс обкакаюсь!

После такого неожиданного заявления все мы разом разражаемся хохотом, а Джереми начинает расстёгивать ширинку, порываясь снять штаны прямо в коридоре.

– Джей-Джей, Боже ты мой! Остановись. Нельзя же у всех на глазах раздеваться. Ты ведь не дома, – возмущается Кортни, но тут вдруг моя мама снова приятно удивляет нас всех:

– Дома, – уверенно заявляет она, поднимая на нас с Кортни влажный взгляд. – Он дома, так что пусть раздевается, где хочет.