Глава 36

Пол

– Слушаю, – нажав на кнопку на руле, отвечаю на вызов.

– Дэвенпорт, ты помнишь, что сегодня ты забираешь Джей-Джея из садика? – запыхавшимся голосом интересуется испанка.

– Конечно помню. Я уже в пути.

– Хорошо. Я просто решила переспросить.

– В третий раз за сегодня, – с улыбкой произношу я, сворачивая на улицу, где находится частный детский сад.

– Серьёзно? Чёрт, ничего не помню. У меня на этой съёмке такая суматоха, что мозг уже кипит.

– И зачем ты на неё согласилась? Деньги же тебе не нужны.

– Дело не в деньгах, а в возможности поработать с интересными людьми, полюбоваться дорогущими нарядами от-кутюр и обзавестись связями.

– Я бы и без этих съёмок мог бы познакомить тебя с нужными людьми.

– Я знаю, но я не хочу так. Я хочу сама.

Улыбаюсь ещё шире. Это её «хочу сама» – частое явление в наших отношениях с тех пор, как мы снова решили сойтись.

Всё-таки несколько лет жизни в одиночестве оставили значительный след на испанке. Мы уже полгода вместе, а мне по-прежнему приходится ей ежедневно напоминать, что у неё больше нет нужды загружать себя многими житейскими делами. Для этого у неё есть я.

Однако в плане работы я не напираю на Кортни. Раз хочет сама искать важных клиентов с интересными, высокооплачиваемыми проектами, то пусть ищет. Я лишь поддержу её.

– Ладно, понял. В таком случае держись, испанка. Вечером я сделаю тебе массажик.

– О, Боже, Пол. Ты не представляешь, как он мне необходим. Ноги гудят.

– Я тебе не только ноги помассирую.

– Меньшего я от тебя и не жду, но сразу предупреждаю, что вряд ли смогу и тебе что-нибудь помассировать в ответ. Скорее всего, я опять вернусь поздно и без сил.

– Мой массаж подразумевает безвозмездность.

– Ты ж мой хороший. Слава богу. Всё, мне нужно бежать. Мой короткий перерыв закончился. Люблю тебя.

– И я тебя.

– Передай Джей-Джею, что мы все выходные проведём с ним вместе.

– Он и так это знает. Ты уже несколько раз ему это говорила.

– Блин, серьёзно? И этого не помню. Ладно, всё. Убегаю.

Мы прощаемся, и я продолжаю улыбаться как дурачок весь остаток дороги. Забывчивость Кортни в последнее время забавляет и в то же время беспокоит. Скорее бы уже эти съёмки для сайта одежды закончились, и она смогла бы расслабиться и как следует отдохнуть.

Паркую машину на стоянке возле садика и вхожу в здание, разрисованное яркими рисунками диснеевских мультяшек. Я долго выбирал детский сад для Джей-Джея. Хотел найти самый лучший с самыми квалифицированными нянями и воспитателями. И чтобы он находился недалеко от квартиры Кортни, из которой она отказалась съезжать, чтобы переселиться в одни из моих апартаментов в другой части города.

Она привыкла к своей квартире и любит её. Плюс ей не хотелось заниматься сборами кучи вещей и вынуждать Джереми привыкать к другому дому и местности, ведь не видела в этом смысла. Её квартира большая и просторная. Нам всем в ней хватает места, поэтому мы приняли решение, что я сам перееду к ним.

– Здравствуйте, я приехал за Джереми Дэвенпортом, – здороваюсь с одной из воспитательниц и выглядываю Джей-Джея среди группы детей.

Нахожу его сразу. А точнее, слышу. Громкий голос моего мальчика выбивается среди всех остальных голосов, пока он радостно балаболит с девочкой.

Мы с Кортни очень волновались, когда в первый раз привели нашего непоседу в сад. Мы не знали, как он отреагирует на то, что мы оставим его одного с незнакомыми людьми в незнакомом месте. Боялись, что он начнёт протестовать и проситься домой, но не тут-то было. Он как увидел яркую, разноцветную комнату садика, море игрушек и других детей, так пулей полетел с ними знакомиться и играть, а о нас напрочь забыл.

Однако, когда мы с Кортни ушли, мы то и дело ждали звонка от воспитателя. Думали, что Джей-Джей в какой-то момент заметит, что нас нет рядом, испугается и начнёт плакать, но и тут наши опасения не оправдались. Наш пацан не вспоминал о нас до самого вечера, а когда мы вместе пришли его забирать, еле уговорили Джереми поехать домой – уж очень ему понравилось в садике. До самого вечера рассказывал нам о том, чем он там занимался, с кем познакомился и что кушал. Все уши нам прожужжал, а утром проснулся раньше наших будильников и начал будить нас, чтобы мы скорее отвезли его в садик.

В общем, он здесь кайфует и чувствует себя как рыба в воде. А от этой рыженькой девочки, похоже, ни на шаг не отходит. Сколько раз за ним приходил и каждый раз видел его с ней. И сегодня не исключение.

– Джей-Джей, за тобой приехали! – восклицает воспитатель.

Джереми тут же обращает своё внимание на меня и широко улыбается.

– Па-а-апа! – визжит он, и моё сердце от счастья раздувается до таких размеров, что, кажется, вот-вот лопнет. Это происходит каждый раз, когда Джереми меня так называет.

Когда же он назвал меня папой впервые, я вообще думал, что обоссусь от радости, ведь не ожидал, что это случится столь быстро. Всего через месяц после моего знакомства с ним.

Джей-Джей прощается со своей подружкой, что-то говорит ей, а затем бежит на всей скорости ко мне и оказывается схвачен в мои объятия.

– Привет, папа, – здоровается он, крепко обнимая меня в ответ.

– Привет, монстр, ну как прошёл твой день?

Этот вопрос обеспечивает мне несколькоминутный рассказ Джей-Джея о том, чем он сегодня занимался. Я беспрерывно улыбаюсь и под сопровождение его восторженного монолога помогаю ему переодеться в уличную одежду. А после мы отправляемся в машину, где Джей-Джей, усевшись в детское кресло, вдруг задаёт мне вопрос:

– Папа, а сто мозно подаить девотьке?

Бросаю на сына взгляд через зеркало заднего вида и улыбаюсь пуще прежнего. Аж щёки начинают болеть.

– Ты хочешь подарить что-то своей подружке? Она тебе нравится?

На миг думаю, что Джей-Джея смутит мой вопрос, но… Смущение тоже не про нашего мальчика.

– Да, отень нравится. Ты видел, какая она класивая? Как мама, только волосы оланжевые как апесин. А я люблю апесины. И мандаины тозе люблю.

Издаю смешок. Да уж, любит. Настолько, что не может остановиться, пока не съест все, что лежат дома. После одного случая Кортни даже перестала покупать эти фрукты в больших объёмах.

Джереми несколько месяцев назад незаметно от нас с испанкой стащил со стола корзину с мандаринами и слопал их все. Мы застукали его за обжорством тогда, когда он, довольный как слон, сидел на полу в куче кожуры. Шкодить он любит мама не горюй. Как, впрочем, и вредничать и выносить мозги. Правда, в тот раз ближе к вечеру от его радости не осталось и следа, так как от перебора с цитрусовыми его кожа покрылась сыпью и начала сильно чесаться.

– Сто я могу подалить Лиане? – повторно спрашивает Джей-Джей, вытягивая меня из воспоминаний.

– Да много чего. Цветы, конфетки, игрушки. Что она любит? Она тебе говорила?

Джей-Джей ненадолго задумывается, мило поджимая губки, как любит это делать Кортни, а затем произносит:

– Она любит куклы. Я ей говолил, сто масынки лутсе, но она иглает с куклами.

– Ну вот тебе и ответ. Значит, подаришь ей куклу. Хочешь прямо сейчас поехать в магазин и выбрать подарок?

– Да-а-а! – восторженно отвечает он, и я меняю курс, в сторону торгового центра.

Там мы проводим около часа. Выбрать куклу оказывается не таким уж лёгким заданием, ведь ассортимент огромный. Глаза разбегаются. Особенно у Джей-Джея. Он настолько сосредоточен на том, чтобы выбрать для Лианы самую красивую куклу, что даже ни разу не бросает взгляда в сторону полок с его любимыми машинками.

В итоге мы выбираем куклу с огненными волосами в блестящем бирюзовом платье. Джей-Джей говорит, что у Лианы глаза такие же красивые и голубые. А я слушаю его и тащусь от осознания, что первая любовь постигла моего мальчика в столь раннем возрасте.

После покупки подарка мы с Джереми возвращаемся в машину и продолжаем болтать о какой-то ерунде до самого дома.

Мариса нас встречает с готовым, обалденно вкусным ужином. Мы решили не отказываться от её услуг, а просто значительно снизили количество её рабочих часов, при этом нисколько не понизив зарплату.

Я готов все деньги мира отдать этой потрясающей, доброй женщине, которая долгое время помогала моей девочке с воспитанием сына. Век буду ей благодарен. И я очень рад, что мы с ней быстро нашли общий язык. Чего нельзя сказать о соседе Альберте. Мне пришлось постараться, чтобы изменить его неблагоприятное мнение обо мне, которое он составил при нашей первой встречи.

Разумеется, наше знакомство я не помню от слова «совсем», так как был в умат пьяный. Как я узнал позже, Альберт был у Кортни дома той ночью, когда Логан затащил мою мёртвую тушу в её квартиру. Поэтому старик в первое время смотрел на меня косо и каждый раз, когда встречал в подъезде или возле дома, предупреждал, что, если я хоть как-то обижу Кортни или Джей-Джея, он мне накостыляет так, что мало не покажется.

Прикольный старичок. Мне нравится. А то, как он постоянно увивается за Марисой, а та ворчит на него, вообще доводит меня до смеха. Это настоящая комедия. Смотрел бы и смотрел бы. Но думаю, скоро она перестанет ломаться, ведь невооружённым глазом видно, что Марисе тоже нравится Альберт.

Эта парочка идеально друг другу подходит. И я безмерно рад, что эти двое замечательных людей появились в жизни Кортни. Они помогают ей и любят её с Джереми так, как её родная мать никогда не делала и никогда не сможет, даже если захочет.

Кортни рассказала, каким образом её бессовестная мамаша годами тянула из неё деньги. Я хотел найти эту женщину и вправить ей мозги. Однако Кортни убедила меня, что в этом нет смысла. Только нервы свои потрачу. Амара всё равно останется при своём мнении: она родила Кортни, пожертвовала своей карьерой ради неё, и за это дочь обязана благодарить её финансово до конца её жизни. Но чёрта с два эта сука получит от нас хоть цент. И Кортни с этим согласна, однако её мать не смогла с первого раза уяснить данный факт.

Во время первой недели нашего воссоединения с испанкой Амара явилась к нам домой с требованием дать ей «положенную» сумму денег. По её воинственному настрою было видно, что она намеревается закатить сцену, но я пресёк крики этой дамочки на самом старте. Вывел из квартиры на лестничную клетку и чётко дал понять, что если она ещё хоть раз посмеет прийти к нам или же вздумает докучать Кортни вне дома, то будет иметь дело со мной. А до этого лучше не доводить. Ей же хуже будет. Я, по сути своей, добрый человек, но лишь до тех пор, пока меня не разозлят. А одна лишь мысль об этой эгоистичной стерве доводит меня до бешенства.

Радует, что Амара прислушалась к моим угрозам в тот день. С тех пор она больше не появлялась и никак не давала о себе знать. Уверен, что так оно и продолжится, ведь я до сих пор помню её побледневшее лицо и до чёртиков испуганный взгляд после нашего с ней разговора.

После ужина и вечернего купания я заваливаюсь вместе с Джей-Джеем в кровать и смотрю с ним его любимый мультик «Тачки». Правда, мы и половины не просматриваем, так как он засыпает. Перекладываю сына в его кроватку и, как всегда, некоторое время любуюсь им, наслаждаясь уже столь привычным теплом, стремительно растекающимся по всему телу.

Я даже представить не мог, что возможно настолько сильно любить. Кроме Кортни, я никогда и никого так не любил. Однако мои чувства к испанке пусть и не уступают по силе чувствам к моему мальчику, но они другие. Даже не объяснить разницу. Они просто другие. Такие светлые, безусловные и всепоглощающие. Такие, какие я мог также дарить и своему ребёнку, который должен был родиться всего через пару месяцев, но… Он не родится, потому что я не успел повлиять на решение Евы.

Её за прошедшие месяцы я видел всего единожды. Несмотря на её поступок, я не мог разом перестать думать об этой девчонке. Я хотел убедиться, что она сумеет прийти в себя после аборта и не натворит ещё каких-нибудь глупостей. И, к счастью, с ней всё в порядке. Она снова живёт в доме родителей, в физическом плане цела и невредима, а морально ей помогает справиться психолог, которого я ей порекомендовал и заранее оплатил.

Именно психолог и звонит мне время от времени, чтобы осведомить о том, как проходят их встречи с Евой. Разумеется, Элеонора Лейн не вдаётся в подробности и не выдаёт мне ничего из того, что ей рассказывает Ева, так как это врачебная тайна. Она просто успокаивает меня тем, что Ева движется в нужном направлении и в общем и целом чувствует себя прекрасно.

Слава богу. Это помогает мне скинуть весомый груз со своей совести и хоть немного перестать винить себя в том, что между мной и Евой всё так печально закончилось.

Из мыслей меня вытягивает звук открываемой двери и копошение в прихожей. Я выхожу из комнаты Джей-Джея и встречаюсь со своей испанкой – уставшей до невозможности, но по-прежнему неотразимо красивой.

– Я думал, ты будешь позже, – произношу я с улыбкой, помогая Кортни снять лёгкое, тканевое пальто.

– Я тоже, но, к счастью, сегодня всех нас отпустили пораньше, потому что завтра в пять утра нужно быть снова в студии, – сообщает она и с протяжным, мучительным стоном впечатывается лицом в мою грудь.

– Жесть. Ты точно уверена, что тебе нужна эта работа?

– Очень нужна. Я нереально от неё кайфую.

– Ага. Я вижу, – усмехаюсь и сгребаю испанку в объятия. Отрываю от земли и уношу в спальню, где укладываю её на кровать.

– Разденешь меня? – просит, словно маленькая девочка, при этом едва держит глаза открытыми – настолько она хочет спать.

– Еще спрашиваешь? – ухмыляюсь и начинаю расстёгивать пуговицы на блузке, а затем снимаю её с Кортни и откидываю в сторону. Следом летят её брюки, носки и нижнее бельё.

Сцепляю зубы до скрежета при виде её аппетитного голого тела. За полгода Кортни сумела немного поправиться, и теперь я вообще истекаю слюнями при виде её округлившихся форм. Возбуждение за считаные секунды напрягает всё ниже пояса, но я призываю себя усмирить его. Кортни устала, ей сейчас не до секса. К тому же я пообещал ей сделать массаж. Этим я и начинаю заниматься, касаясь её маленьких стоп.

– Бо-о-оже, – завалившись спиной на матрас, стонет Кортни, а я шумно выдыхаю, потому что уж больно сексуально она это делает.

– Нравится? – уточняю я, по очереди массируя каждый её пальчик.

– Это рай, Дэвенпорт. И какого лешего ты подался в бизнесмены, а не в массажисты? Твои руки творят чудеса.

Усмехаюсь, передвигаясь с пальцев чуть ниже, к стопе.

– Будто ты могла бы спокойно жить, если бы знала, что я ежедневно щупаю чужие женские голые тела.

И секунды не проходит, как моя ревнивица напрягается и отрывает голову от подушки, приподнимаясь на локтях.

– Убила бы тебя.

– Ну вот поэтому я и подался в бизнесмены. В офисе столкнуться с обнажённой женщиной нет никаких шансов.

– Теперь уж точно нет, – фыркнув, отмечает она, снова срывая с моих губ усмешку.

Под своими словами Кортни имеет в виду мою прежнюю секретаршу. Естественно, Лора больше не раздевалась передо мной в офисе, ведь я даже не думал просить о чём-то подобном. Да, мы с ней трахались иногда у меня в кабинете, но это было до встречи с Кортни. После Лора, в принципе, перестала интересовать меня как женщина, и я неоднократно повторял об этом испанке. Однако ей моих слов было мало. Она потребовала меня уволить Лору, так как не могла смириться с тем, что рядом со мной будет ежедневно ошиваться женщина, с которой у нас был секс.

И я уволил её несмотря на то, что она была прекрасным секретарём. Все свои рабочие обязанности выполняла на отлично. Но спокойствие Кортни для меня было несоизмеримо важнее, чем квалифицированный работник, поэтому я без колебаний распрощался с Лорой и убил немало времени, чтобы найти ей достойную замену.

– Когда там наконец эти съёмки завершатся? – переключившись на щиколотки испанки, интересуюсь я. И нужно добавить, не из праздного любопытства.

– К концу этой недели мы должны всё закончить, а что?

– Хочу понять, когда мне звонить маме и говорить, что мы придём.

– Ой, я попутала. Эти съёмки не завершатся никогда, – выдаёт Кортни, и я отпускаю её ногу. Но лишь для того, чтобы забраться на испанку и встретиться с ней взглядами.

– Прекрати. Ты же знаешь, что мы не можем продолжать скрывать от моих родителей тот факт, что мы снова вместе.

– Твой папа в курсе, и мне этого вполне достаточно.

– Мама тоже должна наконец узнать. Мы не можем прятаться от неё до конца жизни.

– Разве?

– Кортни, – сурово цежу я.

– Ладно-ладно. Прости, – с тяжестью вздыхает и, глядя на меня взволнованным взглядом, признаётся: – Я просто боюсь её реакции.

– Ты? И боишься?

– Да, представь себе. Твоя мама… Она же специфическая женщина и никогда меня особо не любила. А тут ты собираешься ей сообщить, что снова сошёлся со мной, да ещё и чужого ребёнка принял.

– Джей-Джей не чужой. Он мой сын, – выдаю ещё суровее. Эти слова злят меня не на шутку.

– Конечно твой, Пол. Твой, – смягчив голос произносит она и накрывает моё лицо ладонями. – Но так считаем только мы. Твоя мама вряд ли обрадуется тому, что в твою жизнь снова вернулась бывшая жена, да ещё и с прицепом.

– Может, ты прекратишь так говорить? Джей-Джей – не прицеп, а ты не бывшая, а нынешняя жена, вообще-то, – напоминаю я.

Да, мы снова расписались. Но в этот раз без пышных торжеств и кучи гостей, а тихо и скромно. Кроме Дианы и Логана, наших свидетелей, никого больше не было.

– Прости, знаю, всё это звучит ужасно, но именно так твоя мама и будет думать, когда мы к ней явимся. Наша встреча обязательно закончится скандалом. А я не хочу, чтобы Джей-Джей становился свидетелем наших разборок.

– Неправда. Моя мама пусть и со вздорным характером, но в общем и целом добрая. А ещё до безумия любит детей. Джей-Джей покорит её с первой же минуты. Всё пройдёт нормально, – обещаю я уверенно, а Кортни грустно усмехается, явно не веря в благоприятный исход нашего визита к моим родителям.

И меня такой расклад не устраивает. Если я говорю, что всё пройдёт нормально, значит, так оно и будет.

– Ты мне веришь? – спрашиваю я, со всей серьёзностью глядя ей в глаза.

– Конечно. Как самой себе.

– В таком случае поверь и моим словам о том, что всё будет в порядке. Я не позволю моей маме начать возмущаться или причитать. И я ни за что не позволю Джереми стать участником или ещё хуже – причиной каких-либо ссор. Твой и его моральный комфорт для меня самое главное. Ты мне веришь? – впечатываю в лицо испанки пристальный взгляд и с нетерпением жду, когда она мне ответит.

Однако спустя несколько секунд напряжённого изучения моего лица, Кортни так ничего и не отвечает, лишь обхватывает меня и руками, и ногами, и запечатывает мой рот своим языком.

Первый порыв – отстраниться, потому что я не намерен позволить ей отвлечь меня от важного разговора поцелуем, но… Кортни начинает с такой страстью целовать меня, с таким остервенением обнимать и так отчаянно жаться ко мне, что я сдаюсь, решая немного повременить с уговорами навестить моих родителей.

И надо же: как выясняется совсем скоро, нужда в уговорах отпадает сама по себе. Доведя меня до исступления своим сладким языком, испанка сама разрывает поцелуй и тихо шепчет в губы:

– Верю. Люблю. И сделаю так, как ты хочешь.