Глава 32

Кортни

– Давай, Джей-Джей, засовывай в ротик ещё одну, последнюю ложечку пюре, и пойдём спать, – прошу сына с улыбкой, хотя удерживать её на губах невыносимо сложно. Но нужно. Перед Джереми я должна держаться.

– Не-е-ет, не хотю спать, – протестует он и тут же зевает. – Я хотю ещё поиглать с масынкой, – он имеет в виду ту, что я принесла в квартиру после ухода Пола.

Джей-Джей как увидел её, так позабыл обо всех остальных игрушках. Не отлипал от подарка Пола до самого ужина. Уверена, сейчас уложить его будет настоящим испытанием.

– Машинка никуда не уедет. Поиграешься с ней завтра. А сейчас идём мыться и в кровать.

– Нет! Не хотю в кровать. Хотю масынку, – начинает канючить он, бередя мои и без того расшатанные нервы.

– А я сказала – в кровать. Нужно идти спать. Что тебе сказал дядя Логан, помнишь? Маму нужно слушаться, – напоминаю я, но сын уже врубил свою любимую сирену из плача и нытья.

И если всё время после операции я шла у него на поводу и потакала его капризам, то сейчас у меня не осталось моральных сил возиться с ним.

– Прекрати плакать, Джереми. Это не сработает. Если я сказала идти мыться и спать, значит, ты должен слушаться.

– Не-е-ет, – протягивает он и ударяет кулачком по своему детскому столу.

Этот незначительный удар выводит меня из себя, побуждая сделать то, что я не делала в общении с сыном с момента, как узнала, что у него порок сердца, – вскочить со стула, возвысившись над Джереми, и закричать.

– Всё! Хватит, Джей-Джей! Разве ты не видишь, что мама устала?! Так сложно сделать то, что я тебе сказала?! – мой крик сотрясает стены кухни, но мне этого не хватает, чтобы выпустить на волю весь накопившийся накал, и я хватаю пустую детскую тарелку и швыряю её в раковину.

Треск посуды вынуждает Джереми испугаться и замолчать. Он в изумлении смотрит на меня, в его глазах стоят слёзы. Но теперь уже не из-за желания добиться от меня разрешения поиграть, а из-за страха. Чёрт!

– Что здесь происходит? – на шум прибегает Мариса и начинает переводить обеспокоенный взгляд с меня на Джереми и обратно.

Я пытаюсь успокоиться, но тщетно. Меня трясёт. Голова раскалывается, к глазам подступают слёзы, а к сердцу – нарастающее чувство вины.

Я не должна была срываться на Джереми. Он не виноват в моих проблемах. Но не могу я больше сдерживаться. Его очередные капризы добили меня.

– Уложи его спать. Я не в состоянии, – прошу Марису и выбегаю из кухни, скрываясь во второй спальне, так как в мою комнату няня пойдёт укладывать Джей-Джея.

Потом я обязательно извинюсь перед сыном. Объясню, что не хотела на него кричать и уж тем более – пугать, но это позже. Сейчас мне нужно побыть одной, как бы невыносимо это ни было.

Добираюсь до кровати и падаю на живот. Не двигаюсь. Не издаю ни звука. Просто лежу и пытаюсь дышать размеренно, чтобы расслабиться и отключиться, но увы, сна ни в одном глазу. Опять.

Тело ноет от переутомления, а в голове роятся сотни мыслей, вопросов и страхов. Они гудят, зудят, раздражают нервную систему.

Пол уже поговорил с Евой? Узнал, почему она промолчала? Что будет делать дальше? Вернётся ли ко мне? И если вернётся, то сможет ли разрываться между двумя женщинами, одна из которых носит под сердцем его ребёнка? А я? Смогу ли я смириться с тем, что мне придётся всю жизнь делить его внимание с другой семьёй? Ведь Пол наверняка захочет проводить всё своё свободное время с малышом. Быть участников каждой стадии его развития и взросления. Он будет прекрасным отцом. И на первое место всегда будет ставить своего ребёнка, а я с Джей-Джеем навсегда останусь на вторых ролях. Иначе быть не может.

Господи! Почему всё так сложно? За что мне всё это? За что нам всё это? И сумеем ли мы найти способ справиться со всей этой ситуацией?

Я же, дура, всего лишь храбрилась перед Евой, когда заявила, что смогу принять чужого ребёнка, но сказать это одно, а сделать – другое. Особенно мне, детоненавистнице. Это будет практически невозможно.

– Чёрт! Прекрати! Прекрати думать и поспи. Умоляю, – заклинаю саму себя, сжимая руками покрывало. – Пожалуйста, отключись. Хотя бы ненадолго. Тебе это нужно, иначе свихнёшься, – произношу, едва слыша свой голос из-за бешеного сердцебиения, и вздрагиваю от неожиданности, когда моей головы касается маленькая ладошка.

Резко поднимаю голову от матраса и открываю глаза, встречаясь с грустным личиком сына.

– Джереми? Ты что здесь делаешь? Я же сказала, что тебе пора идти спать, – усталым голосом повторяю я, мысленно ругая Марису за то, что она упустила его из виду и позволила прийти ко мне.

Однако вся злость мгновенно испаряется, когда Джей-Джей виноватым голоском произносит:

– Я не буду иглать с масынкой, мамотька. Я пойду спать. Но мозно с тобой? – он смотрит на меня, как преданная собачка обычно смотрит на любимого хозяина, и моё сердце вмиг тает, словно пломбир в знойную погоду.

– Конечно, можно. Залезай, – протягиваю сыну руку, и он без промедлений забирается на кровать. Укладывается рядом со мной и устремляет на моё лицо озадаченный взгляд.

– Тебе плохо, мама? – спрашивает он таким серьёзным тоном, какого я никогда ещё не слышала. Переживает сладкий. Или же испугался на кухне куда сильнее, чем я думала изначально.

– Нет, всё хорошо, Джей-Джей, – растягиваю губы в вялой улыбке, приобнимая его. – И прости меня за то, что накричала. Мама просто устала. Мне тоже нужно поспать, и станет лучше.

– Знатит, ты не забоела? – задаёт ещё один тревожный вопрос.

– Нет, я здорова.

– А Малиса сказала, что ты забоела. И мне нельзя плакать, пока ты боеешь. И я не буду, мама. Обесяю, – он прикладывает ладошку к моей щеке и нежно гладит, распространяя живительное тепло по всему телу. – Хотес, я тебя полетю?

– Полечишь? Как? – с губ срывается усмешка.

– Как ты летис меня, мамотька. Где у тебя боит?

Вся душа болит. Агонизирует. Ежесекундно разрывается как тонкий лист бумаги. Но, естественно, вместо правды я отвечаю:

– Здесь, – указываю пальцем на щёку, и мой мальчик тут же целует это место. – И здесь, – теперь показываю на нос, который тоже награждается поцелуем. – И здесь тоже, – касаюсь своего лба, и Джереми оставляет три коротких поцелуйчика, а затем со всей серьёзностью смотрит мне в глаза.

– Я спас тебя?

Моя улыбка становится шире и впервые за последние дни искренней.

– Спас. Ты самый лучший доктор на свете!

Джереми расплывается в своей фирменной озорной улыбке, и я вздыхаю, вместе с воздухом выпуская из себя значительную долю напряжения.

– Я люблю тебя, мамотька.

– А я тебя. Больше жизни.

– Не боей больсе.

– Не буду, мой хороший. Не буду, – сжимаю его в своих объятиях, и он делает то же, утыкаясь щекой в мою грудь. К месту, где бойко стучит ноющее сердце.

Мой мальчик – моё спасение.

И, кажется, мне нужно почаще себе об этом напоминать.

Пока он рядом, живой и здоровый, ничто другое не должно иметь значения. Да, не должно. Но, к сожалению, имеет. Однако, лёжа в обнимку с Джереми, я действительно чувствую облегчение. Не сильное, но позволяющее мне наконец провалиться в сон. Беспокойный. Поверхностный. Настолько чуткий, что я пробуждаюсь сразу же, как в кармане джинсов раздаётся вибрация айфона.

В комнате тихо и темно, на улице – тоже. Бросаю быстрый взгляд на часы. Полтретьего ночи. Кто мне может звонить в такой час?

Вытаскиваю телефон и, когда вижу на экране имя Пола, пульс подлетает, а страх с волнением окатывают меня от корней волос до кончиков пальцев.

«Что-то случилось» – в сонном разуме пролетает одна единственная мысль, и я аккуратно вытаскиваю руку из-под головы Джей-Джея. Накрываю его одеялом и в темпе выхожу из спальни, закрывая за собой дверь.

– Алло! Пол? – не успев до конца отойти ото сна, хрипло спрашиваю я, надеясь услышать в ответ любимый голос, но вместо него слышу женский:

– Нет, это не Пол.

Это ещё как понимать?

Встряхиваю головой, пытаясь взбодриться и врубить все мозговые процессоры.

– Ева? Это ты? С Полом что-то случилось?

– Нет, это не Ева, но да, с вашим Полом что-то случилось.

Я прекращаю дышать. К горлу подступает тошнота от ужаса и тотального непонимания.

– Что?.. Что случилось? Где он?

– Успокойтесь, пожалуйста. В общем и целом с ним всё в порядке. Ну, по крайней мере, в физическом плане.

– И что это значит? Вы можете нормально всё объяснить? Кто вы вообще такая?

– Меня зовут Валери, но, в принципе, это не имеет значения. Я бармен в баре, в который ваш друг, муж или родственник, чёрт его знает, кем он вам является, пришёл несколько часов назад и надрался до беспамятства. Мы через полчаса закрываемся, и мне не хотелось бы вызывать полицию, чтобы его забрали. Сам он уйти не в состоянии. Поэтому я набрала номер, на который ваш Пол хотел отправить сообщение, но, видимо, не осилил, так как пальцы отказали от перебора алкоголя.

Я шумно выдыхаю, несмотря на свербящую в груди тревогу. Он просто пьян. Это нестрашно и решаемо.

– Скажите адрес. Я приеду и заберу его.

– Эм… Советую вам взять с собой сильного грузчика. Одна вы его вряд ли дотащите даже до двери. Он в полном ауте.

– У вас там нет охранников, которые могли бы мне помочь?

– Нет, у нас тут не клуб, а обычный бар.

– Ясно. Ладно, я найду кого-нибудь, – заверяю барменшу, запоминаю адрес бара и сбрасываю вызов. А сразу после, долго не думая, набираю номер Дианы. Больше звонить мне некому.

***

В своём нервном состоянии я решила не садиться за руль, а вызвать такси. Мне жизнь моя дорога.

Водитель довозит меня до бара «Элемент» за пятнадцать минут. И как раз в это время около входа останавливается чёрный внедорожник, из которого выходит сонный и недовольный Логан.

Ещё бы… Своим звонком Диане я вытащила его из тёплой постельки посреди ночи. Любой бы на его месте негодовал. Однако Логан – настоящий друг. Он без уговоров и вопросов согласился мне помочь. Ну, точнее, Полу. Ради меня он и палец о палец не ударил бы.

– Привет. Спасибо, что приехал, – подойдя к нему, благодарю.

– Разве я мог поступить иначе? – безрадостно усмехается он и ведёт подбородком в сторону входа. – Давай, идём. Мне вставать через три часа, хотелось бы успеть ещё хоть немного поспать.

– Конечно, идём.

Мы входим в бар. В нём уже нет посетителей, музыка не играет, почти весь свет выключен, а на столах стоят перевёрнутые стулья. На всех, кроме одного. Именно за ним и сидит Пол и, впечатавшись щекой в деревянную поверхность, крепко спит.

Рукава его рубашки закатаны до локтей, волосы растрёпаны, будто он неоднократно ерошил их и сжимал у корней. На глаза наворачиваются слёзы от этой картины, но я несколько раз моргаю, чтобы не позволить им пролиться.

– Ну нифига ж себе! Да он в дрова, – поражается Логан, когда касается плеча спящего друга и несколько раз встряхивает. Ноль реакции. – Сколько же он выхлебал, чтобы так надраться?

– Две бутылки виски, – за нашими спинами раздаётся женский голос той самой Валери. Она выходит из подсобного помещения, застёгивая молнию куртки. – Требовал принести третью, но я отказала. И, как видите, правильно сделала. Он и так отрубился. Никак его разбудить не могла.

Логан глухо материться, бросая на меня укоризненный взгляд.

– И что ты на этот раз сделала? – спрашивает он.

– Можешь не верить, но в этот раз я тут не при чём.

– Действительно, в это сложно поверить.

– Но это правда.

Логан недовольно фыркает, продолжая пробивать в моём лице дыру враждебным взглядом. Но я не тушуюсь и не отвожу взор.

– Ребят, пошевеливайтесь, – вздыхает Валери. – Я шестнадцать часов отработала. Устала как собака. Я хочу домой, а не ждать, пока вы тут насмотритесь друг на друга.

Бэлл понимающе кивает, поворачивается к Полу и, шумно выдохнув, наклоняется к нему.

– Давай, брат. Очнись, – требует он, отрывая голову Дэвенпорта от стола, и прислоняет его тело к спинке стула. Шлёпает несколько раз по лицу, но, кроме неразборчивых мычаний, ничего не добивается. – Пиздец, чувак. Мне тебя, что ли, как в универе, на себе тащить? Мне давно не восемнадцать. Давай, приди в себя хоть немного.

– Я помогу, Логан, – встреваю я, зарабатывая насмешливый взгляд Бэлла.

– Да уж, ты та ещё помощница. Только если по полу поможешь его протащить. Лучше пальто и телефон его возьми и дверь входную подержи, пока я это тело буду выносить отсюда.

Логан ещё недолго пытается привести в сознание Пола, а, когда не добивается успеха в этом деле, погружает друга на свои плечи. А точнее, на одно плечо, словно мешок с картошкой – обмякший и время от времени издающий сдавленные стоны.

– Если ты начнёшь блевать на мою спину, я тебя урою, Дэвенпорт, – тяжело дыша, угрожает Логан и начинает двигаться к выходу.

Я же забираю все вещи Пола, прощаюсь с Валери, вручая ей щедрые чаевые за доставленные неудобства, и несусь открывать входную дверь. А после и дверцу машины, в которую Логан, беспрерывно ругаясь себе под нос, с трудом запихивает друга.

– С головой осторожней, – взволнованно прошу я.

– Да мне кажется, ему не помешает пару раз обо что-нибудь удариться. Может, мозги вправятся.

– Логан, – окидываю его укоризненным взглядом.

– Что, Логан? Хочешь сказать, я не прав? Чёрт… Чувствую, завтра я могу пропустить тренировку, – уместив Пола в салон и закрыв дверцу, выдаёт Бэлл, стирая со лба испарину.

– Ещё раз спасибо тебе. Не знаю, как бы я его вытащила без тебя.

– Никак. Ночевала бы с ним в баре.

– Ну, или по полу тащила бы, – с улыбкой напоминаю недавно сказанные слова Бэлла, и надо же: он тоже начинает улыбаться. Слабо, но всё же.

– Садись в машину. Сначала довезём Пола до дома, а потом я подкину тебя.

– Нет, вези нас сразу ко мне.

Логан вскидывает брови.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно.

– У тебя дома маленький ребёнок, а ты хочешь привести туда вдрабадан пьяного мужика?

– Джей-Джей крепко спит в другой спальне, а Пола мы положим в мою.

– Ты что, оставила сына одного?

– Ты совсем дурак, что ли? Нет конечно. Я разбудила соседа и попросила его побыть с ним, пока я не вернусь.

– Ты оставила ребёнка с каким-то соседом?

– Логан, мать твою! Прекрати считать меня безответственной матерью. Альберт – не какой-то там сосед, а хороший и очень добрый старичок, пусть и ругается часто. Он знает Джей-Джея с самого рождения и часто играет с ним, когда мы гуляем на детской площадке. Джереми с ним в безопасности. Я бы ни за что не оставила сына с человеком, которому не доверяю, так что завязывай надумывать себе неизвестно что.

Бэлл недолго задерживает задумчивый взгляд на моём лице, а после недовольно произносит:

– Я всё равно считаю, что везти к тебе Пола – не лучшая затея.

– А я считаю иначе. Я не хочу оставлять его одного в таком состоянии.

– Дома он не будет один, – проговаривает Логан и поджимает губы, осознав, что случайно ляпнул лишнее.

– Не парься. Я знаю о Еве. И не думаю, что в её положении ей стоит видеть его таким.

– Что ещё за положение?

Чёрт! А теперь, по ходу, лишнее ляпнула я. Не мне нужно рассказывать о подобных новостях.

– Сейчас это неважно, Логан. Пусть Пол сам тебе потом обо всём расскажет, а сейчас отвези нас ко мне домой.

К счастью, Бэлл больше не противится. Занимает водительское сиденье и заводит мотор, а я умещаюсь на заднее, рядом с Полом, который по-прежнему пребывает в полной отключке.

Придвигаюсь к нему вплотную, и его голова падает на моё плечо. Утыкаюсь носом в чёрные волосы и вдыхаю, все легкие наполняя любимым запахом. Я улавливаю его даже сквозь смачный душок алкоголя и улыбаюсь как дура.

Да уж… Как мало нужно для счастья, однако.

Всего лишь быть рядом с пьяным, невменяемым, но до безумия любимым мужчиной. И пусть наша жизнь сейчас – полнейший хаос, пусть между нами много нерешённых вопросов, сейчас, пока Пол рядом, всё это меркнет. Дышу им и млею. Глажу по щекам, ухоженной щетине, голове и целую. То в висок, то в лоб, то в закрытые веки, то в нос, то в пропитанные виски губы. По кругу. Беспрерывно. Коротко, нежно, невинно. В точности, как совсем недавно целовал меня сын. И не могу остановиться. Хочу целовать его целую вечность, и то мне кажется, что этого будет мало.

– Ты всё ещё любишь его, – низкий голос Логана вырывает меня из моего царства нежности и любви.

Я перевожу взгляд на зеркало заднего вида и встречаюсь со сосредоточенными синими глазами.

– Я никогда не прекращала его любить.

Мой ответ вынуждает Логана хрипло, неодобрительно выдохнуть.

– Тогда какого чёрта ты тогда с ним так поступила?

Он опять злится. И я его понимаю. Думаю, я тоже злилась бы на того, кто заставил страдать моего лучшего друга. Проблема лишь в том, что у меня нет лучших друзей.

– Пусть и об этом Пол сам тебе расскажет… Если захочет, – отвечаю я и вновь перевожу всё своё внимание на Дэвенпорта. Не хочу терять ни одной секунды нашей близости, ведь до сих пор не имею и малейшего понятия – будет ли у нас ещё возможность побыть вместе.