Глава 30

Пол

Ева больше не проронила ни слова.

Ни пока я пытался остановить её слёзы, ни пока она собирала чемодан, игнорируя мои слова о том, что нет нужды уезжать из квартиры. По крайней мере, сегодня. Я планировал сам уехать пожить в отель, но Ева осталась непреклонной.

Будто погрузившись в свои мысли, она за пару часов собрала свои вещи и вызвала такси, наотрез отказываясь от моих предложений самому отвезти её в родительский дом.

Она больше не хотела меня видеть. Не хотела находиться рядом. Я это чувствовал и прекрасно её понимал. Мне и самому тошно от самого себя. Да только от себя не убежать и не спрятаться. Мне нужно будет научиться справляться со всеми последствиями своих поступков и недостойного поведения.

Я помог Еве донести чемоданы до такси и погрузить их в багажник, а после… Ничего. Я тоже ей больше не сказал ни слова. Это бессмысленно. Всё, что нужно, я ей уже сказал. Не думаю, что ей хотелось в десятый раз услышать, насколько мне жаль.

Я проследил, как такси скрывается за поворотом, и вернулся домой. Хотя даже спустя несколько лет жизни в этой квартире ни капли не воспринимаю её как дом. Ведь не чистота, уют и красивая девушка делают стены родными и любимыми, а сильные эмоции и чувства, которые ты испытываешь, проживая в том или ином месте. А здесь их не было. Лишь их жалкое подобие, не способное привязать человека к месту. А сейчас вдобавок эти комнаты ещё и пропитаны обильным слоем сожалений, сдавливающих мне всю грудную клетку, и запахом пирога, который Ева с любовью пекла для меня.

Уверен, я ещё очень долго буду корить себя за то, что не распрощался с этой девчонкой раньше. Но буду это делать только после того, как встречусь с Кортни и поговорю с ней.

Не знаю, о чём они беседовали с Евой, но и к гадалке ходить не надо, чтобы понять – теперь Кортни стопроцентно знает, что, пока я трахался с ней, параллельно состоял в отношениях с другой девушкой. И пусть на тот момент я не был обязан хранить ей верность, уверен, моя испанка пришла в бешенство, когда её предположения о другой женщине в моей жизни подтвердились.

И это нужно как можно быстрее исправлять. Между нами и так слишком много злости, обид и разочарований. Не хочу, чтобы новость о Еве ещё больше расколола наши и без того разбитые отношения. Мне наоборот нужно сделать всё возможное, чтобы попытаться из руин собрать что-то крепкое, стабильное и способное сделать нас счастливыми.

Знаю, это будет невероятно сложно, почти что невозможно, но я готов столкнуться с любыми трудностями и проблемами, что ждут нас впереди, лишь бы вернуть в свою жизнь Кортни. Не как любовницу, а как любимую женщину, без которой я не вижу своего будущего.

Сейчас мне больше ничто не мешает начать исправлять все ошибки, которые я совершил, пока жил в неведении о том, ради чего моя испанка предала меня и через что прошла, пока меня не было рядом.

С Евой покончено. В голове всё разложилось по полочкам, осталось лишь внешне привести себя в порядок, прежде чем явиться к Кортни. Пока я пребывал в загородном доме, я конкретно забил на внешность. Волосам требуется стрижка, да и морду привести в порядок не помешает. За месяц даже небольшая борода успела отрасти, сделав меня похожим на неухоженного деда. А это не дело. В таком виде нельзя приходить к испанке домой. И тем более – появляться на глазах у ребёнка.

Пульс мгновенно повышается, стоит подумать о Джереми. По телу пробегает холодок. Казалось бы, я взрослый мужик, которому нечего бояться, но, сука, меня до жути устрашает перспектива встретиться лицом к лицу с маленьким мальчиком.

Какой он? Как выглядит? Похож на Кортни или на своего отца? Как он отреагирует, когда увидит меня? Расплачется? Испугается? Попросит уйти незнакомого дядю?

Жесть. Все эти вопросы до смерти пугают, но оттягивать момент знакомства нельзя. Мы с Кортни и так потеряли слишком много времени. Я больше не хочу проживать и дня без своей испанки, поэтому на следующее утро, сразу после пробуждения, я лечу в барбершоп, привожу себя в надлежащий вид, забираю из фруктового ларька огромную корзину любимых королевских ананасов Кортни, которую заранее заказал ещё два дня назад, а после покупаю в детском магазине самую большую и крутую машинку из всех, что предоставил мне продавец.

Кортни вроде говорила, что Джей-Джей помешан на машинах. Надеюсь, она ему понравится. Если же нет, то… Чёрт. Не имею и малейшего понятия, что нужно будет делать. У меня есть опыт в общении с детьми, но Джереми особенный. Она сын моей девочки. И я абсолютно не знаю, как буду реагировать на него и как он – на меня. Но ладно. Буду смотреть по ситуации. Сначала же нужно увидеть Кортни и поговорить обо всём. О нас.

Я настолько погружён в свои мысли, что, лишь припарковавшись возле подъезда испанки, вспоминаю, что даже не предупредил её о своём визите. Идиот. Она ведь может быть не дома.

Быстро набираю её номер и готовлюсь с замиранием сердца ждать, когда она ответит, однако и одного гудка не проходит, как на том конце провода раздаётся любимый голос:

– Алло.

Всего одно короткое слово – и рой мурашек поедает кожу, сердце срывается вскачь. Горло от волнения пересыхает, голос отказывается звучать.

– Алло. Пол, ты меня слышишь?

– Слышу, – заставляю себя тихо ответить.

Как слышу и то, что её голос тоже звенит от волнения. Переживает маленькая. Кажется, даже больше, чем я.

– Ты дома? – прочистив горло, спрашиваю.

– Дома.

– Хорошо. Я могу подняться?

В трубке вибрирует короткая усмешка.

– Неужели в кои-то веки ты решил спросить, а не поставить в известность? Ты заболел?

Мои губы растягиваются в улыбке.

– Действительно. Что-то я совсем плох. Сейчас буду.

Сбрасываю вызов и, прежде чем покинуть салон автомобиля, несколько раз глубоко вдыхаю и выдыхаю.

Соберись, тряпка. Ты со всем справишься. Да и облажаться ещё больше, чем ты уже облажался, вряд ли возможно. Так что бояться нечего.

Пока еду в лифте, в одной руке удерживая корзину с ананасами, а во второй – большую коробку с игрушечным спорткаром «McLaren», в энный по счёту раз репетирую слова, с которых хочу начать наш разговор с Кортни. Однако стоит мне выйти в коридор и увидеть её возле своей квартиры, как у меня не только все слова вылетают из головы, но и, похоже, мозг тоже.

Я замираю в нескольких метрах от неё. Она тоже не двигается и выглядит ещё меньше и тоньше, чем в нашу последнюю встречу. Даже свободные спортивные штаны и моя майка, на насколько размеров больше Кортни, не способны скрыть её худобу. Волосы отстрижены до плеч, лицо бледное, осунувшееся, губы искусаны, а глаза такие грустные и уставшие, что у меня внутри всё сжимается, будто прекращает работать.

Испанка молчаливо стоит, прислонившись спиной к двери, и смотрит сначала на подарки в моих руках, а после и на меня. Не просто пристально, а так, словно не верит, что я настоящий.

– Ты всё-таки пришёл, – еле слышно произносит она, но до моего слуха доходит то безграничное неверие, что сквозит в её сиплом голосе.

– А ты опять ждала, – отвечаю не менее тихо, и сердце вылетает из груди, пульсирующим камнем застревая в горле, когда Кортни растягивает губы в слабой улыбке.

– Всегда, Пол… Я всегда тебя жду и буду ждать… Что бы ни случилось.

Тело становится ватным, разум – будто пьяным, а что за хаос разражается в душе… Не описать всеми известными мне эпитетами.

Она ждала меня. Все эти дни, пока я варился в своих обидах и злости, моя девочка ждала меня и не прекращала надеяться, что я приду. Даже после моего потребительского отношения к ней. Даже после моих последних слов о том, что я не смогу её простить. Даже после визита Евы. Она ждала… Меня. Эгоистичного идиота. И судя по тому, что она стала ещё меньше, полагаю, Кортни все эти недели ни есть нормально не могла, ни спать.

Блять.

Какие к чёрту слова? Какие на хер разговоры?

Мои руки слабеют, и оба презента валятся на пол. Всего несколько стремительных шагов, и я сгребаю испанку в объятия, налетая на её губы как изголодавшийся путник, который годами брёл в неизвестном направлении и никак не мог найти своё место в этом мире. И вот наконец… Я слышу её отчаянный стон, врывающийся в мой рот. Чувствую любимые губы с языком, что мгновенно отзываются на мои несдержанные действия. Ощущаю хрупкие руки, обнимающие меня в ответ до удушья. Вбираю в себя родные запах и вкус и в очередной раз понимаю – вот он – мой дом. Мой мир. Моя вселенная. Не тихая гавань, не-е-ет, а настоящий дурдом, полный сумасшествия и проблем, но он мой. Только мой. Другой мне не нужен. Любимый. Желанный. Единственный. И жизненно необходимый.

Я жадно впиваюсь в рот Кортни, пытаясь утолить многолетнюю жажду. Сжимаю её миниатюрное тело ещё сильнее, впечатывая в себя намертво, и улетаю. Впервые за долгое время лёгким себя ощущаю. Свободным. Счастливым. В хлам пьяным от радости и сильнейшего желания.

Горячие потоки циркулируют по телу, будто летают между нами порывистым ветром, заворачивая нас обоих в личный, стихийный торнадо. Голова начинает кружиться ещё сильнее, и нас обоих ведёт в сторону. Прижимаю Кортни к стене, хватаю за бёдра и отрываю от пола, вынуждая её обвить меня ногами. Да… Вот так отлично. Ещё лучше. Хочу почувствовать её не только губами, но и всем телом. Каждой грёбаной конечностью. Зацеловать каждый дюйм кожи, зализать каждый сантиметр, затискать все изгибы и выпуклости. Залюбить свою девочку так, чтобы она просила о пощаде. Хотя думаю, для этого нужно будет постараться, потому что Кортни явно жаждет того же. Она так страстно, ненасытно отвечает на мой поцелуй. Так торопливо гладит меня по голове, плечам, лицу. Так сладко стонет и часто дышит. Так отчаянно жмётся ко мне, что мне приходится призвать все свои моральные силы, чтобы притормозить и вспомнить, что мы находимся в подъезде, где в любой момент может появиться кто-то из соседей.

– Здесь нельзя, испанка, – шепчу я сквозь поцелуй и снова проталкиваю язык внутрь её сладкого рта. Невозможно оторваться, но нужно. – Нельзя.

– Я знаю, – на выдохе отвечает она, а затем продолжает целовать.

Я улыбаюсь. Как самый счастливый на свете придурок. И зарываюсь пальцами в её короткие волосы. Так непривычно. Но всё так же красиво.

– Кортни…

– Ты пришёл, Пол.

Её пылкий шёпот обжигает губы и окатывает весь организм жидким огнём. Вмиг становится жарко. Аномально горячо. Вместо слов из горла вырывается стон.

– Ты пришёл, – она накрывает мои щёки своими маленькими ладонями и с изумлением, смешанным со счастьем, всматривается в моё лицо. – Пришёл… Пришёл.

– Разве у меня были другие варианты?

– Были. Варианты есть всегда.

– Не в моём случае, испанка. Я люблю тебя. До невозможности люблю.

– И ты сможешь меня простить?.. Когда-нибудь.

Я соединяю наши лбы и шумно выдыхаю, с щемящей болью в груди прокручивая в памяти всё, что узнал и прочёл в её письмах.

– Я уже простил, – скольжу большим пальцем по опухшим губам Кортни, а она в удивлении округляет их.

– Что?

– Что слышала.

– Но как ты смог? Ты же говорил…

– Я много чего сказал тебе, Кортни. Даже то, чего, возможно, не стоило говорить. Но мной руководили эмоции. Я был чертовски зол на тебя. И эта злость не позволяла мне понять тебя. Но как только я понял и прочитал о том, через что ты прошла, вся злость исчезла.

– Ты всё-таки прочитал мои сообщения?

– Да. Все до единого. И я до сих пор не могу в полной мере представить, каково тебе было все эти годы. И теперь уже я злюсь только на себя. За то, что вёл себя с тобой как мерзавец. За то, что думал о тебе самым ужасным образом и неоднократно оскорблял.

– Нет, не говори так, – она прикладывает к моим губам два пальца и заглядывает в глаза. – Не говори и не злись на себя. Твоей вины тут нет. Я же сама решила промолчать. Ты не знал.

– Но должен был узнать, Кортни. Я должен был сразу выяснить всё о твоей жизни, и тогда бы ничего этого не было. Но я не узнал, потому что до последнего пытался убедить себя, что мне на тебя плевать. Я совершил ошибку. И вызывал тебя, отвлекая от сына. Так что это я должен просить у тебя прощения.

– Боже, Дэвенпорт, заткнись. Прекрати нести эту чушь. Тебе не в чем передо мной извиняться.

– Неужели? Даже за Еву?

Секунда – и в тёмных глазах испанки вспыхивает ярость.

– Не волнуйся, за Еву я убью тебя позже. В этом можешь не сомневаться, – цедит она, пронзая меня испепеляющим взглядом и одной рукой до боли сжимая мои волосы на затылке.

Я издаю смешок, хотя смех сейчас вообще не уместен. Ситуация отстойная.

– Поверь мне, я сам хочу себя прибить за это. Так что вставай в очередь.

– Ну ты же не специально это сделал, разве нет? Или ты хотел этого? – вдруг спрашивает она и будто задерживает дыхание в ожидании ответа, пока меня тем временем её странные вопросы вводят в конкретный ступор.

– В смысле, не специально? Я всё это время осознанно продолжал жить с ней вместе, даже несмотря на то, что не любил, и знал, что никогда не полюблю и не свяжу с ней свою жизнь. Я просто пользовался ею. И никто не приставлял мне дуло к виску. Я делал это по собственному желанию и параллельно виделся с тобой.

Кортни поджимает губы от негодования, однако в глазах вместо злости теперь ясно мерцает беспросветная печаль.

– Прости, я знаю, что это ужасно слышать. Но вот в такого урода я превратился за эти годы. Я думал, ты и сама всё поняла после встречи с Евой. Разве она тебе всё не рассказала?

– Рассказала. И я всё поняла. Не дура. И да, после того как Ева заявила, что вы больше года живёте вместе, в мыслях я тебя раз сто придушила и набила морду, пусть и помнила, что ты мне верность не обещал. Да и я сама всегда догадывалась, что я у тебя не единственная. Мы же не встречались. Я просто работала на тебя.

Издаю хриплый стон от злости. Какой же я подонок. Как докатился до подобного?

– Прости, Кортни. Я не знаю, что ещё сказать. Мне нет оправданий.

– Тебе и не нужно оправдываться, Пол. Пусть мне и больно это осознавать, но ты ничего мне не был должен. Я взрослая девочка. И понимаю, что не имею никакого права предъявлять тебе претензии насчёт Евы. И, вообще-то, я тебя не о ваших отношениях спрашивала.

– А о чём? – непонимающе хмурюсь, и Кортни почему-то отвечает тем же.

– Ты прикалываешься?

– Прикалываюсь? Нет. Я на полном серьёзе не понимаю, о чём ты меня спрашиваешь. Может, пояснишь?

Несколько следующих секунд мы сосредоточенно всматриваемся в лица друг друга. Я в нетерпении жду ответ Кортни, а она… Чёрт его знает, почему так задумчиво сканирует меня, но чем дольше она бегает взглядом по моему лицу, тем сильнее обостряется нехорошее предчувствие.

– Не может быть, – изумлённо выдыхает Кортни, когда до неё как будто доходят неведомое мне осознание.

Я чувствую, как её руки с ногами расслабляются, и это вынуждает меня поставить Кортни обратно на пол.

– Что не может быть? Я не понимаю тебя.

– Она тебе не сказала, – выдаёт ещё одну вводящую в ступор реплику.

– Что Ева мне не сказала?

Кортни опять молчит, чем начинает меня нервировать ещё сильнее. Изумление в её взгляде сменяется растерянностью и даже каплей страха.

Какого чёрта? Что происходит?

– Кортни, говори. Что она мне не сказала? – не сдержавшись, хватаю испанку за плечи, заставляя её посмотреть на меня.

И вот же дерьмо!

Стоящие в её глазах слёзы красноречиво намекают мне, что наша ситуация куда отстойней, чем я представлял. И следующая фраза вконец подтверждает мои догадки, выбивая к чертям весь пол из-под моих ног:

– Она беременна, Пол. У вас будет ребёнок.