Глава 29

Пол

Мне потребовались ещё два дня в уединении, чтобы переварить все слова отца вместе с историей Кортни и стопроцентно определиться с тем, чего я хочу. А если более точно – что мне необходимо делать дальше, ведь моё «хочу» давным-давно понятно. Оно годами прочно сидит внутри меня невытягиваемой занозой. Ноет. Отравляет. Вынуждает злиться на самого себя и Кортни. А точнее, заставляло.

Больше нет. Нисколько. Не после того, что я узнал и прочитал в её сообщениях. Поэтому по приезде в город, прежде чем отправиться к Кортни, я поехал на свою квартиру, чтобы встретиться лицом к лицу с человеком, с которым мне ещё несколько месяцев назад нужно было серьёзно поговорить.

Поговорить, извиниться и отпустить, ведь сама Ева никогда не уйдёт от меня, сколько бы я ей ни изменял и как бы я к ней ни относился. А относился я самым херовым образом. Не так, как должен относиться мужчина к такой милой и доброй девушке, как она.

Пусть я и обеспечивал Еву всем необходимым на протяжении всех полутора лет наших отношений, дарил подарки, отправлялся вместе с ней в путешествия и в общем и целом относился к ней с теплом, но всё это меркнет на фоне гадкой истины.

Я пользовался ею, потому что мне это было нужно и удобно. Я пользовался ею, зная, что делаю ей больно. Я пользовался ею, так как в первую очередь думал только о себе.

В этом плане мы с Кортни не сильно отличаемся. Хотя я, наверное, даже переплюнул её в степени эгоизма. Ведь, насколько я понял из её откровений, с Дарреном она начала близко общаться лишь после окончания нашего контракта и искренне надеялась, что она сможет связать с ним свою жизнь. Я же изначально знал, что Евой у нас не получится ничего серьёзного, но всё равно продолжал эгоистично держать её возле себя. Однако пришла пора с этим покончить. Девчонка заслуживает счастья и настоящей любви, а я ей этого дать никогда не смогу, увы.

Стоит мне войти в квартиру, как запах сладкой выпечки забирается в нос. В прихожей меня встречает идеальная чистота, все вещи разложены по полочкам, обувь расставлена в один ровный ряд. И мне даже не нужно заглядывать в другие комнаты – и так знаю, что там тоже везде царит безупречный порядок.

Ева – идеальная хозяйка. Да что уж там? Она в принципе идеальная. Даже не к чему прикопаться. Вот и сейчас она в очередной раз проявляет свою идеальность, когда входит в прихожую в одном шёлковом халате и с милым пучком на макушке, видит меня и расплывается в лучезарной улыбке.

– Пол! Ты вернулся! – восторженно выдаёт она и накидывается на меня с объятиями и так обнимает, будто всё это время не переживала из-за того, что я пропал. Будто не обижалась на меня за то, что я игнорировал её звонки. Будто лучше меня в этом мире для неё никого нет.

Кошмар! Вот как можно столь сильно и безусловно любить такого уёбка, как я? Как можно терпеть всё, что я вытворяю? И как можно закрывать на весь этот ужас глаза? Да и ради чего? Ради красивой жизни, которой я окружаю Еву? Бред. Она не меркантильная девка, не голддигерша. Да и в деньгах она не нуждается. У Евы состоятельная семья. Девчонка с детства окружена любовью, заботой и роскошью. При этом она не разбалованная и не зазнавшаяся фифа. Ева прекрасно воспитана. Единственная проблема в ней – это отсутствие самоуважения. По крайней мере, в отношениях со мной.

– Я так соскучилась по тебе. Очень соскучилась, – отстранившись, шепчет она. Рассматривает с удивлением мой потрёпанный вид и сильно отросшую щетину, но ничего не спрашивает. Без слов накрывает мои губы своими, однако я тут же хватаю её за плечи и отстраняю от себя, раздражаясь.

– Не надо, Ева.

– Но почему? Мы же три недели не виделись.

– Вот именно. Три недели меня не было дома. Ты не знаешь, где я пропадал, и вместо того, чтобы предъявить мне претензии и потребовать объяснений, как ни в чём не бывало целуешь меня.

– А разве есть смысл делать это?

– Что? – морщусь от непонимания, глядя в её грустные синие глаза.

– Я имею в виду, разве есть смысл предъявлять тебе что-то и требовать объясниться? Я ведь знаю, что ты это не любишь. Уяснила уже давно, поэтому не вижу смысла что-то спрашивать у тебя и портить тебе настроение. Главное – ты снова дома. Пойдём на кухню, я как раз испекла твой любимый вишнёвый пирог. Думаю, ты голоден.

– Нет, Ева, я не голоден, – чеканю сурово. – И я, мать твою, хочу, чтобы ты наорала на меня или врезала пощёчину, а не вела себя так, будто ничего не случилось, – порывистыми движениями снимаю с себя пальто, бросаю его на тумбу и возвращаю взгляд к побелевшему лицу Евы.

– Но я не хочу орать или бить тебя, Пол, – оторопело бубнит она, явно не ожидая от меня такого поведения.

Но в этом я сам виноват. Меня всегда устраивало, что этот ангелочек молча сжирала всё дерьмо, которое я вытворял. Никаких выносов мозгов. Рай, блять. Да только так жить нельзя. Нельзя! Это неправильно. Я должен был всегда получать взбучку за каждый свой проступок, а не прикидываться вслед за Евой, будто у нас всё отлично.

Прикрываю веки и шумно выдыхаю, морально настраиваясь на сложный разговор.

– Давай пройдём в гостиную. Не хочу говорить обо всём в коридоре, – произношу с тяжестью и открываю глаза. Встречаюсь с влажным взглядом Евы и ощущаю себя ещё большей мразью, чем когда бы то ни было.

– Пожалуйста, не делай этого, – считав всё по моему лицу, жалобно просит она и поджимает подрагивающие губы. – Не надо, Пол.

– Надо, Ева. Нам давно уже нужно было покончить с этим.

– Нет, Пол, пожалуйста. У нас же всё было хорошо.

– Ошибаешься. Хорошо было только мне, тебе же явно было хреново слишком часто, просто ты всегда молчала об этом.

– Раз молчала, значит, меня всё устраивало.

– И в этом вся проблема. Такие отношения не должны устраивать. Это ненормально. Такая девушка, как ты, заслуживает гораздо большего, а не вечно гуляющего мужика.

– Но ты ведь всегда возвращаешься домой, – с отчаянием проговаривает она, поражая меня до предела.

– И что? Это как-то смягчает или оправдывает моё поведение?

– Нет, но… Но я ведь понимаю, что мужчинам обычно не хватает одной женщины. И я давно уже смирилась с этим и не злюсь на тебя.

Сказать, что я в ахуе, – то же, что промолчать. Что за извращённые понятия вложены в её голову?

– Только моральным уродам обычно не хватает одной женщины, Ева. Понимаешь? Так не должно быть в отношениях. Особенно с такой девушкой, как ты. Неужели тебя радует перспектива всю жизнь прожить с человеком, который будет постоянно ходить налево?

– Конечно, не радует, но и не ужасает. Моя мама всю жизнь так живёт, и назвать её несчастной женщиной я не могу.

– Чего?

Удивляюсь ещё больше. Она никогда не говорила мне об этом.

– Знаю, это звучит не очень, но это правда, Пол. Сколько себя помню, папа всегда ей изменял, но это не мешало ему быть хорошим мужем и отцом. Они в браке более тридцати лет и, я уверена, пробудут в нём до самой смерти. У них всё хорошо и у нас тоже, – выдаёт Ева на одном дыхании, и я зарываюсь пятернёй в волосы, сильно сжимая их у корней.

Вот значит как… В её семье нормально позволять мужику ходить налево и закрывать на это глаза. Я не знал об этом. Даже подумать о подобном не мог. Да и, по правде говоря, меня никогда не интересовала жизнь её родителей. Но зато теперь всё встало на свои места. Раз уж её мама так живёт и чувствует себя прекрасно, то Ева считает, что и она сможет. Да только зачем?

– Я не хочу для тебя такой жизни, Ева. И для себя тоже, – с горькой досадой проговариваю я, убирая светлую прядь волос Евы за ухо. – Ты молодая, красивая, замечательная девушка. У тебя ещё вся жизнь впереди. Я не хочу больше удерживать тебя возле себя. Не хочу больше спать с другими, а после возвращаться домой и поедать твои пироги, которые ты пекла, пока я трахался с кем-то.

– Но ты ведь не трахался сейчас ни с кем, – уверенно парирует она, и я хмурюсь.

– А ты откуда знаешь, где я был и что делал?

Ева недолго мнётся с ответом, загибает пальцы от нервов, а затем всё-таки признаётся:

– Я звонила Логану, чтобы узнать, где ты. И после долгих уговоров он сказал мне, что ты уехал из города, потому что захотел побыть один.

– И ты так просто поверила моему лучшему другу? Неужели ты думаешь, что он сдал бы меня, если бы я был с другой женщиной?

– Но ты не был, Пол. Я знаю.

– Откуда?

– Потому что я ходила к ней, пока тебя не было! – повысив голос, выплёвывает Ева и тут же накрывает рот ладонью, будто жаждет вернуть случайно вырвавшиеся слова обратно.

Да только так это не работает. Я всё услышал и, мягко говоря, пребываю в шоке от такого неожиданного поворота.

– Ты сделала что? – прищурившись, переспрашиваю я, надеясь, что мне просто послышалось. Но глядя на виноватое лицо Евы, быстро понимаю, что нет. Не послышалось.

Она отвечает не сразу. И на сей раз сама изъявляет желание пройти в гостиную.

В напряжённом молчании я следую за ней, наблюдая, как Ева, потупив взгляд в пол, добирается до дивана и садится на него, а затем обхватывает себя за плечи и поднимает на меня донельзя печальный взор.

– Я знаю, что все последние месяцы ты изменял мне со своей бывшей женой, – признаётся Ева, словно раскалённой кочергой заряжая мне по затылку. От изумления немеет не только голова и шея, но и спина вплоть до поясницы.

– Знала? – еле слышно выдыхаю я и дохожу до дивана. Устало падаю на него рядом с Евой и опираюсь локтями о колени. – Но как ты узнала?

– Сначала лишь догадывалась. Может, ты и считаешь меня молоденькой глупой девочкой, но я не настолько дура. И с интуицией у меня тоже всё в порядке. Я ощутила, что ты сам не свой сразу после того, как мы покинули день рождения твоего партнёра Мартина, где мы случайно встретили её. Ты помнишь тот вечер?

– Помню, – быстро отвечаю я.

Помню, как будто он был не несколько месяцев назад, а только вчера.

– А помнишь, что случилось, когда мы сели в автомобиль?

На сей раз я молчу и сжимаю челюсть, прокручивая в памяти свои отнюдь не самые нежные действия.

В тот вечер я сумел сдержать мину кирпичом перед Кортни, но на деле меня сильно пошатнула неожиданная встреча с ней. А также до дрожи возбудила. Мне жутко хотелось наброситься на испанку прямо на той террасе и сделать с ней всё, что так явно горело в её порочных глазах. Но, ясное дело, я сдержал себя в руках и поступил благоразумно: попрощался с ней и покинул вместе с Евой праздник раньше времени, а в машине сорвался на ангеле. Оттрахал её прямо в салоне автомобиля, представляя на её месте Кортни. Чмо.

– Не подумай, что мне не понравилось, – нарушает тишину Ева своим мелодичным, нежным голосом. – Понравилось. И очень, но… Ещё тогда я поняла, в чём дело. А точнее, в ком. Но я помнила, что ты мельком говорил мне о своей жене. И о том, что вы расстались ужасно. И успокоила себя тем, что ты ни за что не вернёшься к ней. А чуть позже, когда мы отправились с тобой в отпуск и отлично провели там время, и вовсе выкинула из головы все мысли о ней. Мне казалось, что между нами всё как прежде. Ты временами гулял на стороне, но всегда возвращался домой и вёл себя, как обычно: проводил со мной своё свободное время, заботился и так далее. Мне этого хватало, я чувствовала себя счастливой, Пол. Честно. Но потом я случайно подслушала твой разговор о том, что ты хочешь оплатить кредит за её квартиру. Сложила два и два и осознала, что ты продолжаешь видеться с ней. А когда ты пропал несколько недель назад, от неизвестности я не знала, что делать и как быть. Меня убивала мысль о том, что всё это время ты проводишь с ней. Особенно, когда узнала… – её голос гаснет из-за потока слёз, вытекающего из её донельзя печальных глаз.

Смотрю на неё и желаю со всей дури врезать себе по ебалу. Несколько раз. До полной отключки.

– Что ты узнала? – глухо спрашиваю я, не отрывая с её лица пристального взгляда.

Ева несколько раз вдыхает и выдыхает, прежде чем продолжить:

– Ну, не совсем узнала, а начала догадываться, что между вами может быть не только секс, но и нечто больше. И это очень пугало меня, ведь я люблю тебя, Пол. И не хочу потерять, но всему есть предел. И моему пониманию тоже. Если с твоими похождениями с ничего незначащими для тебя женщинами мне не составляло труда смириться, то смириться с твоими чувствами к другой женщине я вряд ли смогу. Это другое. Наверное, поэтому, когда ты внезапно уехал из города и долго не выходил на связь, я не сдержалась и отправилась к ней домой. Адрес её я запомнила, когда ты назвал его во время телефонного разговора. И пришла к ней, ожидая увидеть там с ней тебя. Я думала, что это поможет мне собраться с духом и наконец уйти от тебя. Но… Я пришла… А тебя там не было. Ты был не с ней. И это дало мне надежду на то, что мы можем продолжать быть вместе, понимаешь?

– Ева, – беру её за руку, морщась от едкого привкуса в горле. – Мы не можем. Это ненормально. Такие отношения – ненормально, – произношу я чуть ли не по слогам, надеясь, что до её влюблённого сознания дойдёт данный факт, но безрезультатно.

– Нет, Пол. Ошибаешься. Для меня это нормально – быть с любимым человеком, даже если физически он мне не верен. Для меня в этом нет катастрофы. Поэтому, умоляю тебя, скажи, что между тобой и Кортни нет ничего серьёзного. Скажи, что между вами был всего лишь секс, и я обо всём забуду. У нас всё будет по-прежнему. Пожалуйста, скажи мне это.

Отчаянная мольба в её влажном, преданном взгляде вынуждает меня содрогнуться. Болезненная судорога волной пролетает по телу, дробя на куски все внутренности.

Какой же я кретин! Ещё больше кретин, чем я думал изначально. Зачем я настолько сильно привязал к себе эту молоденькую влюблённую девчонку? Зачем полтора года подтверждал вложенные в её голову понятия о том, какие должны быть отношения между мужчиной и женщиной?

Да, я не знал, откуда растут ноги, но разве это меня оправдывает? Нисколько. Я мужчина и на четырнадцать лет старше её. Так что это я виноват. Во всём. По полной. И потому, как бы мне сейчас ни было невыносимо рушить горящую надежду в её глазах, я должен это сделать. Лучше поздно, чем никогда.

– Прости меня, Ева, – сжимая её дрожащие пальцы в своей ладони, со всей искренностью произношу я. – Прости меня за всё.

– Нет, Пол. Мне не нужны твои извинения. Мне нужно, чтобы ты сказал, что ты не любишь её. Только это. Больше ничего, – прерывисто просит она, заливаясь слезами и будто режа кожу моего лица своим умоляющим взглядом. – Просто скажи это. Скажи, и всё будет в порядке. Скажи.

– Я не могу этого сказать, Ева, – выдаю я чётко, но она будто меня не слышит.

Вырывает ладонь из моей руки и цепляется пальцами в ткань моей майки, продолжая повторять:

– Пожалуйста, скажи, Пол. Пожалуйста, скажи.

– Не могу, хорошая моя. Не могу. Прости.

– Нет, скажи, Пол. Не поступай так со мной. Умоляю.

Чёрт! Как же невыносимо смотреть на её слёзы, считывать отчаяние и боль в печальной синеве её глаз и слышать жалобную мольбу в голосе. Но я не могу продолжать мучить её и дальше. Я должен поставить между нами точку раз и навсегда.

– Не могу, Ева, – произношу я в нескольких сантиметрах от её лица. Накрываю её влажные щёки руками, заставляя посмотреть мне в глаза. Глажу скулы, пытаясь хоть немного успокоить, чтобы достучаться до неё, и ещё раз повторяю: – Не могу я этого сказать, потому что я всегда любил, люблю и буду любить только её. Несмотря ни на что и вопреки всему. И это не изменится, как бы я ни хотел обратного.

Ева начинает трястись сильнее, слёзы ещё обильнее вытекают из глаз, но, по крайней мере, она прекращает просить меня о том, что я никогда ей сказать не сумею. Она просто сверлит меня покрасневшим взглядом несколько бесконечно долгих, мучительных секунд, а затем задаёт новый вопрос:

– Так сильно любишь, что даже сможешь принять чужого ребёнка?

Меня словно бурлящей кислотой окатывает, что обжигает весь верхний слой кожи.

– Ты видела его?

– Да, недолго. Пока говорила с Кортни.

– О чём?

– Это уже не имеет значения, – хлюпая носом, бормочет Ева и пристально вглядывается в моё лицо. – Лучше ответь на мой вопрос: ты действительно сможешь быть с женщиной, у которой есть ребёнок от другого?

В груди по обычаю всё начинает трещать и раскалываться, стоит подумать о сыне Кортни. Но у меня уже было время свыкнуться с этими ощущениями и понять, что они не помешают мне познакомиться с Джереми и попытаться полюбить его как родного.

– Да, – уверенно отвечаю я, однако чувствую, что этого мало, поэтому решаю своей откровенностью убедить Еву, что ей следует двигаться дальше: – Мы с Кортни слишком много всего пережили, и ничто не смогло изменить моих чувств к ней. Без неё я не могу. Уже попробовал. Не получилось. После развода я не живу, а существую. Да ещё и другим людям больно делаю. А я не хочу продолжать быть мудаком, который и сам несчастен, и тебя вынуждает мириться с тем, с чем нельзя мириться, пусть ты и считаешь иначе. И я верю, Ева, что ты обязательно встретишь мужчину, который будет любить тебя так, как ты заслуживаешь. Без измен. Без лжи. Без постоянных мыслей о другой женщине и попыток найти ей замену. Ты найдёшь того, для кого ты будешь всем. И я очень прошу тебя, не смей соглашаться на меньшее. Не смей ставить в пример брак своих родителей. Я желаю тебе счастья. Настоящего. Безграничного. И ещё раз прошу у тебя прощения за то, что сам не смог тебе его обеспечить. И, к сожалению, никогда не буду в силах это сделать, – с горечью заканчиваю я, наблюдая, как прежде горящая в глазах Евы надежда за считаные секунды гаснет окончательно.