Глава 27

Кортни

На удивление я совсем не волнуюсь, когда вхожу в лифт высотки, где живёт Даррен, и поднимаюсь на нужный этаж. Хотя должна волноваться, ведь Хилл не знает о моих планах поговорить с ним.

На мои звонки и сообщения он предсказуемо не ответил, поэтому я поехала к нему на работу, чтобы поговорить с ним там. Однако выяснилось, что именно сегодня у него выходной.

Мне ничего другого не оставалось, как попытать удачу и отправиться к нему на квартиру, надеясь, что он будет дома. И меня даже не парит, если Даррен захлопнет перед моим носом дверь. Это будет вполне ожидаемо. Но попытка – не пытка, верно?

Как только лифт добирается до двадцать первого этажа, я вся подбираюсь и настраиваю себя на серьёзный разговор. А когда двери раскрываются, порываюсь выйти в коридор, однако путь мне преграждает рыжеволосая девушка.

– Ой, простите. Не заметила вас, – с лучезарной улыбкой извиняется незнакомка и делает шаг назад, позволяя мне выйти.

– Ничего страшного, – отвечаю и, пока миную её, замечаю, что девушка выглядит донельзя довольной и растрёпанной. На щеках горит румянец, губы опухшие, голубые глаза блестят, а в движениях наблюдается плавность и лёгкость.

Кто-то только что отменно потрахался – в голове проскальзывает догадка, и уголки моих губ приподнимаются.

– Хорошего вам дня, – желает на прощание счастливая незнакомка и нажимает на кнопку.

– И вам, – успеваю ответить, прежде чем двери лифта закрываются, а затем направляюсь в сторону квартиры Даррена.

Глубокий вдох и выдох. Поправляю непривычно короткие волосы и нажимаю на звонок, но ни через десять секунд, ни через двадцать Хилл так и не открывает дверь. Жму ещё раз и ещё. Минут пять стою в коридоре, а когда уже смиряюсь с тем, что Даррена нет дома, улавливаю звук торопливых шагов, доносящихся из его квартиры.

– Я так и знал, что ты вернёшься за ними, – открыв дверь, с ходу выдаёт Даррен, держа в руках красные женские стринги.

И я уже молчу о том, что он стоит передо мной в одном банном полотенце. Мокрый и тоже до неприличия довольный. Правда, игривый блеск в его глазах быстро гаснет, сменяясь недоумением, как только Хилл понимает, что к нему пришла не та рыженькая красоточка, а я.

– Думаю, той симпатяжке и без трусиков прекрасно, – первая нарушаю молчание, потрескивающее ощутимыми разрядами на коже.

– Что ты здесь делаешь? – хмурится Даррен и отбрасывает трусы куда-то в сторону.

– Я пришла поговорить с тобой.

– Зачем?

– Я хочу объясниться и извиниться перед тобой.

– Мне кажется, я тебе ещё в «Атриуме» сказал, что не нуждаюсь ни в объяснениях, ни в извинениях.

– Знаю. Помню, но я не хочу, чтобы наши отношения закончились на той ужасной ночи.

– Ужасной? – усмехается он. – Как по мне, для тебя та ночь была потрясной. Сначала с одним повеселилась, потом с другим. Разве не сказка?

– Даррен, пожалуйста, – произношу с отчаянием, сильно сжимая ремешок сумки. – Знаю, мне нет оправданий. И ты имеешь полное право на меня злиться. Но прошу тебя, давай поговорим. Всего один разговор, и ты больше никогда меня не увидишь.

С надеждой смотрю на его сердитое лицо и несказанно радуюсь, когда спустя несколько секунд раздумий Хилл всё-таки смягчается и жестом руки приглашает меня войти внутрь.

– Спасибо, – благодарю и прохожу мимо него, улавливая аромат ментолового геля для душа, исходящий от Даррена, и отчётливый запах секса, пропитавший воздух в комнате. – Как погляжу, ты быстро нашёл мне замену, – повернувшись к Хиллу передом, отмечаю я.

Он изгибает бровь.

– А ты рассчитывала, что я месяцами буду страдать по тебе? Уж прости, что разочарую тебя, но я не имею привычки тратить время и энергию на людей, которые этого не заслуживают.

– Я не сказала это с упрёком, Даррен, а наоборот, я рада, что ты так быстро двигаешься дальше. Я действительно не заслуживаю твоего времени и внимания.

– Здорово, конечно, что ты сама это понимаешь, но давай уже переходи к делу. Говори, что хочешь, и уходи, – выжидающе глядя на меня, он скрещивает руки на груди, и я ненароком скольжу взглядом по его бугрящимся мышцам и голому, влажному торсу.

Красивый он. Настоящий лакомый кусочек. Как внутри, так и снаружи. Но почему тогда я так и не смогла в него влюбиться? Сердце как отбивало, так и продолжает отбивать ровный ритм при взгляде на этого мужчину. Никакого душевного трепета. Полный ноль.

– Ты не оденешься? – интересуюсь я.

– Тебя смущает мой вид?

– Нисколько.

– Тогда начинай. Мне скоро нужно уходить.

Понимающе киваю и пытаюсь собраться с мыслями, чтобы быстро сообразить, с чего, собственно, мне стоит начать свой монолог. Но, как назло, все заготовленные слова запутались в клубок, из которого первой выбивается лишь одна фраза:

– Я эгоистичная сука, Даррен.

Его губы дёргаются, но Хилл сдерживается, чтобы не улыбнуться.

– Прекрасное начало. Продолжай.

– Я всегда такой была и, по всей видимости, с возрастом это не сильно изменилось. Я всегда жила по принципу: «думай в первую очередь о себе», поэтому часто причиняла другим людям боль и создавала неудобства. А ещё я без зазрения совести пользовалась ими, если это приносило мне пользу. Легко вычёркивала из своей жизни тех, кто мне становился неудобным, даже если ранее считала этих людей своими друзьями. И в основном окружала себя такими же эгоистичными людьми, какой являюсь и я. Наверное, поэтому, когда я, беременная, вернулась в Спрингфилд, ни одна из моих так называемых подруг не поддержала меня в трудную минуту. Они все разом слились, ведь им было плевать на мои проблемы так же, как и мне было плевать на их. Всё справедливо. Только сейчас я это осознала.

– И к чему ты всё это мне рассказываешь?

– К тому, что тобой я тоже пользовалась в своих целях с самого начала наших недолгих отношений. Я начала встречаться с тобой, потому что надеялась, что ты поможешь мне забыть моего бывшего мужа. И я хочу попросить у тебя за это прощения. Ведь ты потрясающий мужчина. Можно смело сказать – мечта любой женщины. И я многое отдала бы, лишь бы суметь полюбить тебя так, как ты того заслуживаешь. Но я не могу и вряд ли когда-нибудь смогла бы, ведь за всю свою жизнь я любила только одного мужчину. И мне никак не избавиться от этих чувств, что бы между нами с Полом ни происходило. А между нами случилось много дерьма, уж поверь мне. И опять-таки по моей вине. Иногда мне кажется, что моё призвание – рушить всё, что мне дорого, и причинять другим людям боль. В этом я изрядно преуспела. С тобой в том числе. И мне искренне жаль, что я так поступила по отношению к тебе. Но ещё больше мне жаль, что, знай я вначале наших отношений наверняка, как именно между нами всё закончится, я всё равно поступила бы так же. Я всё равно использовала бы тебя, чтобы облегчить себе задачу отвлечься от мыслей о нём. И за это я тоже хочу извиниться, правда, не думаю, что ты простишь. Ведь я даже в извинениях полный отстой. Но я просто хочу быть с тобой честной. Пусть даже моя правда настолько омерзительна, – заканчиваю я и с тяжестью выдыхаю.

Сердце сжимается в ожидании реакции Даррена, ладони потеют. Не имею и малейшего представления, чего от него ждать? Он без слов выпроводит меня из квартиры? Или накричит, выплеснув на меня всю злость и обиду? Всё возможно.

Однако секунды идут, напряжение в моём теле достигает апогея, а Даррен не делает ни того, ни другого. Он просто стоит и молчаливо рассматривает моё лицо, натягивая все мои нервы как тетиву. И когда я уже хочу сама сказать хоть что-либо, лишь бы уничтожить гнетущую тишину, он делает это вместо меня:

– Спасибо за честность, Кортни, – отвечает он без тени сарказма в голосе, а затем удивляет тем, что подходит ко мне ближе, вынуждая меня расправить плечи и запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза. – Но я куда больше оценил бы твою честность, если бы ты с самого начала сказала мне всю правду.

Нервно усмехаюсь.

– И как ты себе это представляешь? Я должна была в ответ на твоё приглашение на свидание сказать: «Знаешь, Даррен, я люблю своего бывшего мужа, поэтому, если тебя устроит роль моего утешителя, то давай встречаться». Так, что ли?

– В общем и целом, да, так. Для меня было бы куда лучше изначально знать, кем именно я являюсь для тебя, а не узнавать об этом в клубе, наблюдая за твоим сексом с мужем. И могу тебя заверить, я бы не отказался от встреч с тобой, знай я сразу всю правду.

Мои брови взлетают вверх. Я не ожидала услышать от него подобное.

– Не стоит так удивляться, Кортни, – пожимает плечами Хилл. – Я ведь не предлагал тебе с лёту выйти за меня замуж, а просто пригласил на свидание. И не стал бы отменять своё приглашение, если бы знал, как на самом деле обстоят дела. Для меня всегда важно знать правду, какой бы неблагоприятной она ни была. Тебе нужен был мужик для отвлечения от мыслей о муже, и я бы с удовольствием им стал. Ведь, давай будем откровенны, трахнуть тебя может не хотеть только импотент, гей или слепой. А я не первый, не второй и не третий. Да и общаться с тобой – одно удовольствие. Ты не только чертовски сексуальная женщина, но и интересный собеседник. Если бы ты сразу призналась мне во всём честно, я бы не поменял своего решения видеться с тобой. Просто не стал бы впервые за долгие годы пытаться создать с женщиной нечто серьёзное. Не стал бы предпринимать попыток подружиться с твоим сыном, надеясь в будущем стать для него близким человеком. И не стал бы так сильно злиться, когда увидел тебя с твоим бывшим мужем в «Атриуме».

Его слова ошеломляют до глубины души. Мне требуется время, чтобы собрать мысли в кучу и вернуть себе способность говорить.

– Я всего этого не знала, Даррен. Мы же были мало знакомы. Я даже подумать не могла, что ты согласишься на подобный вид отношений, ведь ты…

– Создаю впечатление хорошего, правильного и до тошноты порядочного мужчины? – заканчивает за меня Хилл, и я киваю. – Это потому, что моя должность обязывает придерживаться подобного образа. А так как я много лет практически жил на работе, этот образ основательно приклеился ко мне. Но я не такой правильный, каким ты меня считала. И думаю, познакомившись со мной ближе, ты и сама это поняла.

Опять киваю.

– Ну вот. И всё равно не призналась мне во всём честно.

– Потому что я не хотела тебя потерять. Ты был мне нужен, – ещё одно откровение срывается с моего языка раньше, чем я успеваю подумать, и Даррен сильно сжимает челюсти. – Прости. Знаю, это прозвучало ужасно.

– Зато честно. А правда часто бывает мерзкой, но для меня она всё равно в стократ лучше лжи. Чувствовать себя использованным не обидно, если сам не прочь быть использованным. Другое дело – быть использованным, даже не подозревая об этом. Улавливаешь разницу?

– Улавливаю, но в свою защиту хочу сказать, что я действительно надеялась на то, что у нас с тобой всё получится. И я даже представить не могла, что ты узнаешь обо мне и Поле таким образом. Я вообще не думала, что мы с ним ещё встретимся. На момент, когда я впервые приехала к тебе домой, я была уверена, что между мной и мужем стопроцентно всё кончено.

– Выходит, поэтому ты и примчалась ко мне тогда столь неожиданно. Срочно потребовалась спасательная пилюля?

– Ну… Как бы да. Всё именно так и было.

– А всё то время, что ты меня динамила, ты всё ещё ждала, когда ваши отношения с мужем обретут определённость?

– Нет. С нашими отношениями всё было ясно и понятно с самого начала. Мне просто нужно было дождаться, когда они завершатся.

Даррен непонимающе сдвигает брови к переносице, в зелёных глазах загораются огромные знаки вопросов. И, честно, не имею понятия, что на меня находит, – лаг мозга или что-то ещё – но во мне зарождается непреодолимое желание рассказать ему всё.

И, чёрт побери, я рассказываю. И про контракт с Полом, и про мою ложь о Джереми, и про причину, почему мы с мужем расстались, и про то, какую роковую ошибку я совершила, и про наш с Дэвенпортом последний разговор, который спровоцировала всего одна реплика Даррена. Меня прорывает. Капитально. Неожиданно даже для самой себя. Слова вырываются из меня сплошным потоком, и мне никак его не остановить. Я говорю, говорю, говорю… Высказываю всё, что таится во мне долгие годы и что мучительно гложет последние две недели. Говорю и едва успеваю набирать кислород в лёгкие, а Хилл ни разу меня не перебивает, чем в который раз удивляет. Он слушает внимательно, практически не двигаясь и не отрывая от моего лица сосредоточенного взгляда. А когда я, чуть ли не задыхаясь, завершаю изливать душу перед мужчиной, которого, по сути, не должно интересовать всё, что я ему тут выдаю, Даррен и вовсе поражает меня до немоты.

Глядя на меня с безграничным сочувствием, он выпускает шумный выдох, а затем без единого комментария подходит ко мне вплотную и сгребает в объятия.

– Дыши, Кортни. Дыши, – уткнувшись носом в мою макушку, он проговаривает мне те же слова, которые я сама часто себе повторяю, когда призываю успокоиться и собраться. – А ещё лучше поплачь.

А вот этого я делать не собираюсь, как бы сильно невыплаканные слёзы ни разъедали грудную клетку.

– Нет, не буду, – бурчу в его горячую грудь и прикрываю глаза, сдерживая внутри себя солёную влагу.

– А стоило бы. Сразу стало бы легче.

– В том то и дело, что я не хочу, чтобы мне становилось легче. Я хочу, чтобы мне было плохо, потому что я заслуживаю этого.

– Не говори ерунды.

– Это правда, Даррен, – отстраняюсь от него и поднимаю взгляд к его лицу. – Я хочу, чтобы мне было ещё хуже, чем ему, понимаешь? Ведь это я всё испортила. Это я разрушила нашу семью, и мне никак не исправить это.

– Если ты сказала мне правду, то ты сделала это только потому, что думала, что так будет лучше для него.

– Это ничего не меняет, Даррен. Полу без разницы почему я это сделала. Он никогда не простит меня.

– Я бы не был в этом так уверен, Кортни.

– Зато я уверена. Ты не видел, как он смотрел на меня перед уходом. Ещё хуже, чем в ту ночь, когда увидел мою измену. Это было ужасно.

– Да, я не видел этого, но зато прекрасно видел, как он смотрел на тебя, а потом и на меня в «Атриуме». Он готов был разорвать меня на куски за мои слова в твой адрес. Неужели тебе это ни о чём не говорит?

– А о чём это должно мне говорить? Пол всегда защищал меня. И в этот раз не изменил себе.

– Да, но в этот раз он сделал это после того, как ты ему изменила, согласилась трахаться с ним за деньги и тёрлась со мной на его глазах. Мне кажется, ты не до конца улавливаешь один важный нюанс.

– И какой же? – с недоумением разглядываю лицо Даррена, пытаясь унять нервную дрожь.

– Он пиздец как любит тебя.

Усмехаюсь и разочарованно вздыхаю.

– Я знаю это, Даррен.

– Нет, Кортни. Ты не знаешь и не понимаешь, – он смотрит на меня как на идиотку.

– Чего?

– Он любит тебя, куда сильнее, чем ты думаешь. И, возможно, даже сильнее, чем любишь его ты.

– В этом я сомневаюсь.

– Естественно, сомневаешься, потому что ты, похоже, не догоняешь, что тебе все эти годы было легко продолжать любить его. Тебе была известна вся правда о том, почему и зачем ты обманула его. А он все эти годы продолжал любить тебя, несмотря на то что считал тебя предательницей, падшей женщиной и шлюхой. Ты хоть на миг можешь представить, каково это – любить тебя, учитывая все сложившиеся обстоятельства? Любить, переступая через свою уязвлённую гордость? Любить и наверняка каждый день ненавидеть себя за слабость и неспособность вытравить из себя эти чувства? Лично я не могу это представить. И не хочу. Честно говоря, одна мысль об этом ужасает меня. Ни с одной женщиной у меня такого не было и, надеюсь, что никогда не будет. Ведь возьмём в пример нашу с тобой ситуацию. Увидев тебя с другим, я тут же мысленно послал тебя в жопу и двинулся дальше без единой мысли о том, что у нас получится разрулить этот конфликт. А твой муж, даже после всего, что между вами было, начал бить мне морду, лишь бы защитить твою честь. Понимаешь, Кортни?

Понимаю ли я?

Сложно мгновенно ответить на этот вопрос, пока каждое слово Даррена вбивается в мой мозг словно раскалённый гвоздь. Пока каждая клеточка моего тела начинает ещё сильнее вибрировать от пронзившего меня осознания. Пока голова гудит, а в памяти вдруг всплывает недавняя фраза Пола…

«Я ненавижу себя. Так сильно, как никогда никого не ненавидел. А всё потому, что по-прежнему люблю тебя. И мне никак это не исправить.»

– Боже… – едва слышно блею я, словно безмозглая овца.

Хотя почему «словно»? Я она и есть, ведь никогда не задумывалась о том, каково Полу любить такую, как я. И в ту ночь в клубе я настолько обрадовалась его признанию в любви, что напрочь проигнорировала все остальные слова.

Он ненавидит себя. Ненавидит за то, что любит меня.

Именно поэтому я долго не могла понять его противоречивого поведения. Но теперь всё встало на свои места. Он каждый раз при встрече со мной боролся с самим собой и своими чувствами. Каждый раз задевал меня словами, старался держаться равнодушным и отстранённым, пока внутри него беспрерывно происходила война между разумом и сердцем.

– Вижу, что до тебя наконец дошло, – спокойный голос Даррена вытягивает меня из глубокой ямы моих мыслей, и я фокусирую свой взгляд на нём.

– Дошло, и теперь я ещё больше уверена, что Пол меня ни за что не простит.

Хилл закатывает глаза и сокрушённо вздыхает.

– Дура дурой, честное слово.

– Почему? Он и до всей правды о моей измене и новости о Джереми ненавидел себя за любовь ко мне, а сейчас так подавно будет ненавидеть. Он не сможет простить и быть со мной.

– Я не стану тебя ни в чём переубеждать, так как не могу знать наверняка, как поступит Пол. Могу лишь дать дружеский совет: не решай больше ничего за него. Даже в своих мыслях. И просто дай ему время. Оно ему необходимо. Такие новости невозможно быстро осмыслить и принять. И уж тем более невозможно быстро определиться, как поступать дальше. Продолжай жить своей жизнью и просто жди. Ничего другого тебе всё равно не остаётся.

Внимательно выслушиваю Хилла и в очередной раз всматриваюсь в него пристальным, изучающим взором, поражаясь его доброте и отзывчивости даже после моего отвратительного поведения с ним. Это вне моего понимания.

– Спасибо тебе большое, – сама подхожу к Даррену и крепко обнимаю в знак благодарности.

– Да не за что.

– Нет, есть за что. Ты хоть осознаёшь, что я пришла к тебе с извинениями, готовясь к тому, что ты даже в квартиру к себе не впустишь, чтобы выслушать. А ты не только выслушал, причём даже то, что я не собиралась тебе рассказывать, но и нашёл нужные слова, чтобы немного меня утешить. Признайся честно, ты не человек, а робот с установками идеального мужчины?

Даррен издаёт смешок, поглаживая меня по спине.

– Идеальные мужчины не опускаются до оскорблений женщин даже в порыве злости, а я сделал это, за что мне тоже стоит перед тобой извиниться.

– Нет, не стоит. Я прекрасно поняла тогда твою реакцию. Да и можно смело сказать, что ты ещё вёл себя как джентльмен, учитывая то, что увидел.

– О да. Увидел я немало.

Толкаю его в грудь и сверлю укоризненным взглядом.

– Насколько «немало»?

– Достаточно.

– Как долго ты за нами подсматривал?

– Предполагаю, что где-то с середины вашего представления.

– Ты что, серьёзно?

– Вполне.

– И не дал знать, что ты там?

– Не хотел мешать вам кончить, – хитро улыбается он и добавляет: – И не будь я тогда так взбешён, даже словил бы кайф от просмотра вашего с мужем секса. Вы очень горячо смотритесь вместе.

Моя челюсть падает куда-то к полу, глаза вот-вот норовят вывалиться из глазниц. Видимо, мой видок донельзя нелепый, потому что Даррен начинает смеяться.

– И опять… Не стоит так удивляться, Кортни. Я люблю далеко не только стандартный секс, но и многое другое. Просмотр чужого секса и МЖМ в том числе.

– О-фи-ге-еть, Даррен. И часто ты это практикуешь?

– Не часто, но несколько раз было.

– Ну да. Точно так же, как ты «несколько раз», – показываю пальцами кавычки. – Бывал в «Атриуме»? – спрашиваю и вдруг вспоминаю о странном моменте, который озадачил меня в клубе. – Кстати, об «Атриуме». Как ты сумел войти в туалет? Он ведь был закрыт. И почему ты знал имена охранников, а они тебя слушались?

– Потому что я тоже тебе немного приврал.

– Да что ты говоришь? – насмешливо приподнимаю брови.

– Совсем немножечко. И то только потому, что я никого не просвещаю об этой части своей жизни.

– Поделишься? – спрашиваю, не надеясь, что он станет мне что-то рассказывать. Однако Даррен ненадолго задумывается, а после отвечает:

– Ну раз у нас сегодня вечер откровений, то почему бы и нет. Но пообещай, что это останется между нами.

– Я – могила, – провожу пальцами по губам, словно закрывая их на молнию.

– Я один из главных акционеров «Атриума», так что, можно сказать, это и мой клуб тоже.

– Ну ни фига ж себе! – вырывается у меня от шока. – И чем ещё ты меня удивишь?

– Ничем. Больше у меня не было от тебя секретов. В этом мне тебя не перегнать.

– Даже не сомневаюсь.

Даррен искренне улыбается мне, а я улыбаюсь в ответ, чувствуя, как после разговора с ним весомая часть тяжести спала с моих плеч.

– Ещё раз спасибо тебе, – от всего сердца благодарю я.

– А я тебе ещё раз говорю: не за что. Сейчас я даже рад, что ты пришла и всё мне рассказала. По крайней мере, теперь я тебя понял и больше не злюсь за твоё безобразное поведение.

– Не представляешь, как для меня важно это слышать.

– Ну вот, услышала, а теперь, будь добра, свали-ка отсюда. Мне нужно подготовиться к встрече, – добродушно проговаривает он, а я заинтриговано прищуриваюсь.

– Свидание с той рыженькой?

– Свидание – да. Но цвет волос я её точно не помню. В жизни мы не виделись, а по фоткам я не особо запоминаю внешность.

– А как же эта красотка?

– А что с ней? Потрахались и разошлись. Следующая.

С улыбкой качаю головой.

– Какой вы, однако, блядун, мистер Хилл.

– А чего ты от меня ожидала? После тебя я не скоро захочу думать о серьёзных отношениях. Но позволь отметить, что я честный блядун. Я сразу говорю девушкам, чего жду от наших встреч. Бери на заметку, Кортни. Всегда говори людям правду, и будет тебе счастье. А теперь топай отсюда, а то я опоздаю из-за тебя. А правильные, порядочные парни так не поступают на первых свиданиях, – с наглой ухмылкой произносит Даррен и подмигивает мне на прощание, в очередной раз доказывая, насколько первое впечатление может быть обманчивым.

Я покидаю здание, в котором располагаются его апартаменты, в куда более приподнятом настроении. Естественно, мысли о Поле продолжают зудеть в голове, усиливая неунимающуюся мигрень, но я даю себе установку впредь стараться мыслить позитивней.

Возможно, Даррен прав в том, что у меня всё-таки есть шанс получить прощение Пола. Когда-нибудь. Пусть даже не скоро. Но эта крохотная, поселившаяся в моей душе надежда помогает мне не впадать в беспросветное отчаяние.

Я вновь занимаю выжидающую позицию и, как посоветовал Хилл, просто живу своей жизнью дальше. Занимаюсь домашними делами, работаю, провожу время с сыном, выхожу на прогулки с Дианой и детьми, и практически не выпускаю телефон из рук в ожидании звонка или сообщения от Пола. А по утрам и вечерам, когда бываю дома, часто выглядываю в окно, надеясь увидеть его чёрный внедорожник, но так и не вижу.

День, второй, третий, четвёртый, пятый… А затем в моей квартире раздаётся звонок, и сердце срывается с места, начиная скакать в груди стремительным галопом.

Я подскакиваю с места как ужаленная и, даже не проверив свой внешний вид, со всех ног несусь к входной двери, уже представляя, что увижу за ней любимое лицо Дэвенпорта. Пусть злое, пусть по-прежнему разочарованное, но я всей душой хочу увидеть его снова.

Однако стоит мне открыть дверь, как я впадаю в онемелый ступор, а вся моя радость сметается сокрушительной волной шока.

На пороге стоит вовсе не Пол, не Диана, не кто-то из соседей и даже не Даррен, которого я меньше всего ожидаю ещё хоть когда-нибудь увидеть.

Нет. Передо мной стоит изящная, стройная блондинка, одетая в элегантное бежевое пальто. Она нервно теребит пояс и хлопает своими ангельскими глазами так, будто удивлена своему приходу ещё больше, чем я.

– Ева?