Глава 25

Кортни

Я не могу больше молчать. Моя выдержка кончилась. Да и не вижу смысла и дальше продолжать утаивать от Пола всю правду.

Обстоятельства столкнули нас вновь, он всё-таки узнал о Джереми, поэтому и об истинной причине моей измены Пол тоже должен узнать.

Правда, судя по его искромётному взгляду, которым Пол сейчас лупит меня незримыми разрядами, он скорее жаждет свернуть мне шею, нежели слушать.

– Ты дура, Кортни? Совсем идиотка? – нервно посмеиваясь, спрашивает Дэвенпорт. – Да ещё и меня за идиота принимаешь?

– Я не принимаю тебя за идиота.

– Да? Неужели? А мне кажется, принимаешь, раз думаешь, что я поверю в эту ересь, – его напряжённый смех быстро сходит на нет, голос наполняется гневом. – О какой любви и мечте ты, чёрт побери, говоришь вообще? По-твоему, я мечтал быть обманутым, преданным и растоптанным? Да ты меня об стену тогда размазала, Кортни, ты это понимаешь? Ты уничтожила всё, во что я верил, чем дорожил и что любил больше всего на свете.

– Я знаю, Пол, знаю, – с горечью произношу я, с трудом удерживая с ним зрительный контакт и сдерживая слёзы. – И поверь мне, себя в тот вечер я уничтожила тоже, но так было нужно. Это было необходимо.

– Да зачем, мать твою?! Зачем?

– Затем, что мы должны были расстаться. Давно уже должны были, но ты отказывался это понимать. Ты хотел детей. Ты мечтал стать отцом, а я не могла тебе этого дать. И, как думала тогда, никогда не смогла бы. А я хотела, чтобы в твоей жизни было всё, о чём ты так отчаянно мечтаешь. Пусть даже не со мной. И я неоднократно предлагала тебе развестись, но ты и слушать об этом не хотел. Поэтому мне пришлось сделать тебе больно. Пришлось сделать нечто настолько мерзкое, на что я бы ни за что в жизни не пошла, если бы нашла другой способ оттолкнуть тебя от себя. Но ничто другое не смогло бы разрушить нашу крепкую связь. Ты должен был разочароваться во мне и возненавидеть. Только увидев меня с другим мужчиной, ты бросил бы меня и перестал отказываться от своих желаний.

Пол замирает на несколько секунд, по всему его телу проходит судорога. Я даже представить не могу, что именно он сейчас испытывает и как правда действует на него, да и не хочу узнавать. Иначе боюсь, развалюсь морально окончательно прямо на этом же месте.

– Ты реально считаешь, что я поверю, будто ты мне изменила из-за этого? Это же полный идиотизм.

– Это не идиотизм, а моя правда, которую я таю в себе уже много лет. И да, ты должен поверить, Пол. Просто отбрось эмоции в сторону, подумай как следует и ты поверишь, – я набираюсь смелости и подхожу к нему вплотную. Обхватываю ладонями его лицо, заставляя смотреть точно мне в глаза. – Посмотри на меня и вспомни нас. Вспомни, что между нами было. Неужели ты правда считаешь, что я была бы с тобой столько лет и параллельно трахалась с другими? Неужели я могла бы найти кого-то лучше тебя? Неужели могла бы годами притворяться, будто счастлива с тобой, а за спиной ходить налево? Мы же были не просто любовниками, а самыми лучшими друзьями. Не только мужем и женой, а одним целым, даже несмотря на огромное количество отличий. Мы влюбились друг в друга с первого взгляда и не прекращали любить на протяжении долгих лет. Ты был моей жизнью, Дэвенпорт. Всей чёртовой жизнью, но я решила разрушить её, чтобы дать тебе возможность получить то, что я бы не смогла тебе дать.

В комнате опять повисает напряжённое молчание. Одни лишь частые дыхания рассекают звенящую тишину. Взгляды сталкиваются в немом поединке, сердце работает на убой, по телу прокатывается дрожь. И чем дольше Пол пристально разглядывает моё лицо, тем страшнее мне становится.

Страшно, что Пол не поверит ни единому моему слову и вновь назовёт меня лгуньей. Страшно, что оттолкнёт меня, пошлёт к чёрту и покинет квартиру, так и не выслушав до конца. Страшно вновь ощущать его ненависть, презрение и разочарование…

Однако бушующий во мне ураган страхов как по щелчку пальцев стихает, когда злость в любимом взгляде разбавляется толикой веры. Совсем крошечным проблеском, но это наполняет меня силами и надеждой на то, что Пол согласится выслушать меня до конца.

– Ты реально считала, что я хотел детей больше, чем быть с тобой? Ты серьёзно, Кортни? – с беспощадной болью проговаривает Пол, поглощая меня своим тёмным, отчаянным взглядом.

– Да, серьёзно. И так оно и было, Пол.

– Нет, не было. И я тебе неоднократно говорил об этом.

– Да, говорил, а также ежедневно пытался скрыть от меня своё истинное состояние, чтобы я не чувствовала себя виноватой. Но я же знала правду и всё чувствовала. А ещё видела, с какой тоской ты постоянно смотрел на витрины детских магазинов, когда мы проходили мимо. Или же когда ты смотрел, как дети играют на детской площадке во дворе. Я до сих пор помню твой взгляд в те моменты… Он убивал меня, потому что в эти моменты ты выглядел таким несчастным. И всё из-за меня. Сначала я пыталась игнорировать это и делать вид, будто не замечаю твою грусть. Пыталась убедить себя, что всё будет в порядке, что мы сможем быть счастливыми без детей и что через лет десять, пятнадцать ты не станешь жалеть о своём решении быть со мной, тем самым отказавшись от отцовства, но не смогла.

– И поэтому додумалась изменить мне, чтобы я начал жалеть о том, что был с тобой куда раньше, да? – он окольцовывает мои запястья и со злостью отрывает руки от своего лица. – Я правильно тебя понял, Кортни?

– В общем, да. Однако принять окончательное решение разрушить наш брак меня сподвигла не твоя грусть при взгляде на детей, а слова, которые я услышала во время нашего последнего визита к твоим родителям.

– Так тебе ещё и моя мать что-то наплела в очередной раз?

– Нет. Твоя мама в тот раз ничего мне не говорила. Эти слова сказал ты сам.

– Я? – Пол непонимающе хмурится, будучи не в состоянии вспомнить, что именно он сказал. Но это и неудивительно. Это было много лет назад. Плюс говорил он не со мной, а со своей кузиной. Пол точно не вспомнит, но зато я помню ту роковую фразу, что окончательно дала мне понять, что нам с Полом нужно расстаться.

– В тот день к твоим родителям приехали не только мы, но и твоя кузина Сюзанна с мужем и новорождённой дочкой. Я отошла в туалет, а, когда возвращалась, из коридора увидела, как ты держишь малышку в руках, и услышала твой разговор с Сюзанной. Она сказала, что тебе очень подходит роль папы. А затем в очередной раз спросила, когда же мы наконец созреем для ребёнка? Ты, как всегда, тактично ушёл от ответа. Не стал говорить, что это я являюсь проблемной стороной в данной теме, хотя в твоей семье и так все это знали, включая кузину и её мужа. Именно поэтому Сюзанна тогда задала тебе ещё один вопрос… – я прерываюсь, прикрывая глаза. Колючий шар тоски в груди по обычаю раздувается, будто прокалывая мою грудную клетку, стоит картине из того дня вновь всплыть в памяти.

– Какой? – спрашивает Пол, когда я слишком долго молчу, пытаясь унять ноющую боль, планомерно растекающуюся по всему организму.

– Она сказала: «Пол, только не подумай, что я пытаюсь лезть в твою жизнь и давать какие-то советы. Для этого у тебя есть твоя мама, которая не перестаёт это делать. Я же просто хочу, чтобы ты ответил честно: ты стопроцентно уверен, что потом не будешь жалеть, что сейчас идёшь на поводу у Кортни? У вас с ней явно разные взгляды на ваше будущее. Я люблю тебя и просто волнуюсь за тебя. Я не хочу, чтобы ты потом хоть в чём-то разочаровывался», – раскрыв отяжелевшие веки, натянутым голосом цитирую Сюзанну. Делаю пару глубоких вдохов и выдохов, а затем продолжаю: – А ты смотрел зачарованно на её дочку и, недолго подумав, честно ответил, что временами тебя одолевает чувство, что ты будешь очень жалеть о том, что никогда не станешь отцом. Ты сказал, что тебе кажется, что ещё никогда так ничего не хотел, как сына или дочку.

От этого воспоминания меня сотрясает озноб. Именно тогда я поняла, что больше так продолжаться не может и осмелилась на радикальный поступок, которой положил конец нашему браку. Ведь на тот момент я была стопроцентно уверена, что никогда не смогу захотеть забеременеть, а после – полюбить ребёнка всей своей детоненавистной душой. Если бы я тогда знала, что смогу… Если бы только знала, то никогда не поступила так с нами.

В надежде усмирить дрожь я обхватываю себя руками и исподлобья смотрю на Пола, не зная, чего именно от него ожидаю. Наверное, какой-то реакции или же новых вопросов. А может, криков и новых оскорблений. Но он молчит, будто раздумывая о чём-то своём, и на его лице не двигается ни один мускул. Кажется, оно вконец превращается в каменную маску, а глаза теряют весь свет.

– Я вспомнил тот разговор, – спустя бесконечно долгую минуту выдаёт Пол, вынудив моё сердце совершить сальто. – И теперь ещё больше не понимаю, почему ты так поступила.

Я впадаю в ступор. Что значит не понимает?

– Почему? Ты же сам подтвердил то, что я и так знала, но постоянно отказывался признаваться мне в этом вслух. Мы должны были расстаться, чтобы тебе не пришлось отказываться от своих желаний и о чём-то жалеть в будущем.

– В тот день я подтвердил в точности обратное, Кортни. Но ты почему-то услышала лишь первую часть моих слов. Вторую какого-то хера напрочь проигнорировала.

– Какую ещё вторую часть? – бормочу ошалело, не понимая, о чём Пол вообще говорит.

– Вот об этом я и говорю, – с грустью усмехается. – Ты её даже не помнишь, в то время как мои слова о моём желании стать отцом процитировала дословно.

Будучи в полной растерянности, я сосредоточенно напрягаю веки и в очередной раз прокручиваю события того вечера, надеясь выловить из памяти фрагменты, которые я могла упустить. Но нет. В закромах сознания я не нахожу ничего нового. Я ушла в туалет, вернулась, остановилась, увидела мужа с младенцем в руках, услышала его ответ Сюзанне, что превратил весь мой мир в развалины, а затем… Я не смогла сразу войти в гостиную, а сорвалась с места и рванула через кухню, где заканчивала готовить ужин его мама, на балкон.

Мне нужно было глотнуть свежего воздуха, чтобы успокоиться и найти в себе силы на то, чтобы до конца вечера суметь удерживать улыбку на губах и не дать мужу понять, что я морально уничтожена.

– Я убежала, – едва слышным голосом сообщаю я, прижимая ладонь к рвущемуся на куски сердцу. – Я убежала и не слышала, что ты сказал дальше.

Поэтому и не могу сейчас повторить ни одного его слова. Просто глазею на Давенпорта как маленький несмышлёный ребёнок, а он в ответ – как бесконечно разочарованный во мне родитель.

– Убежала, значит, – тихо повторяет он, качая головой. Выпускает сквозь сжатые зубы воздух, полный ощутимой досады и боли, а затем произносит: – А если бы не убежала и дослушала меня до конца, то услышала бы, что буквально через несколько секунд я добавил: «Но потом, стоит мне взглянуть на Кортни, и я чётко понимаю, что она – самое главное, что мне нужно для счастья. С ней, но без детей я смогу жить, а без неё мне и дети не нужны.»

Я враз прекращаю дрожать. Не потому, что мне стало легче. А потому что от шока всё моё тело поражает болевой паралич. Все кости, нервы, органы, вены будто обрастают ледяной коркой, лишая меня возможности двигаться, говорить, мыслить, дышать…

Неужели Пол действительно сказал это?

– Да, именно это я и сказал, – отвечает он глухим голосом, явно прочитав вопрос в моих изумлённых глазах. – И как видишь, Кортни, я не бросал тогда слов на ветер, лишь бы успокоить свою кузину. Я говорил честно. Мы развелись больше четырёх лет назад, за это время я повстречал уйму разных женщин, и что? Где дети? Где, блять, они?! Ты их видишь?! – он резко повышает голос, и я вздрагиваю.

Тело враз возвращает себе способность двигаться, пока в сознании тем временем всё никак не укладываются его слова.

– Лично я их не вижу. Ни одного! И не увижу, потому что мне на хрен не нужны дети без тебя. Ни с одной женщиной я не хотел и до сих пор не хочу создать семью! Понимаешь?

Я молчу. Мысли множатся, заполоняя голову, словно жужжащий рой пчёл. Шок дезориентирует, переворачивает внутри меня всё вверх дном.

– Ты, блять, понимаешь, что ты натворила?! – выплёвывает громче мне в лицо, и язык наконец оживает. Да только что тут сказать? – Ты не просто изменила мне, Кортни. А сделала это, потому решила за меня, что для меня лучше.

– Пол, я думала, что поступаю правильно. Я не знала, что ты так сказал. Я хотела, чтобы…

– Ты не знала, ты думала, ты хотела, – перебивает он резко, окатывая меня своей агрессивной энергией. – Можешь не объяснять. Я всё уже понял. Ты услышала то, что услышала. Сделала какие-то свои выводы и решила всё за нас обоих. Ты проигнорировала всё, что я тебе говорил неоднократно, и просто лишила меня выбора. Кто тебе давал право решать за меня?! Кто?

– Я всего лишь хотела, чтобы ты был счастлив.

– И поэтому заставила меня смотреть, как ты трахаешься с другим, а потом собирать себя по частям и учиться жить заново. Прекрасно. Молодец. Справилась на ура! Я безгранично счастлив!

– Боже, Пол, прости… Я не знала… Прости. Я бы ни за что так не поступила с нами, если тогда услышала всё, что ты сказал.

– Но ты не услышала и всё разрушила, не спросив меня. И этот пиздец уже не исправить, Кортни. Ты это понимаешь? У тебя есть сын! У тебя! Не у меня, а у тебя! От другого мужчины. И это после того, как ты собственноручно уничтожила наш брак по причине нежелания становиться матерью. Ты понимаешь своей дурной башкой, что одной любви мало, чтобы смириться со случившимся и простить тебя? Я был уверен, что просто измену простить не смогу, но, блять… Это?.. Как мне принять и понять то, что ты лишила меня выбора? Я не смогу это сделать. Чёрт, просто не смогу! – он издаёт злостный хриплый выдох и пытается обойти меня, желая поскорее покинуть мой дом, но я не думаю и хватаю его за локоть, наивно надеясь, что это его остановит.

– Не трогай меня! – он с лёгкостью вырывает руку из моих пальцев. – Не смей сейчас меня трогать, – цедит он повторно, прибивая меня тяжелым, неадекватным взглядом к полу. Все его мышцы донельзя напряжены, а воздух начинает трещать от исходящей от него злости.

– Пол, прошу тебя, не уходи так.

– Как так? Что ты от меня ещё хочешь? Вроде рассказала всё, что нужно было. Или у тебя ещё в кармане припасены сюрпризы, о которых я должен узнать?

– Нет. Больше ничего нет.

– Тогда на этом всё. Я должен срочно отсюда уйти. Мне на тебя даже смотреть невыносимо, – бросает он, словно заряжая мне булыжником в область солнечного сплетения, и отчеканив на прощание «выход найду сам», быстрыми шагами вылетает из гостиной.

Несколько секунд суетливого шороха в прихожей, и входная дверь открывается. Сотрясаясь всем телом и глотая непролитые слёзы, я ожидаю вот-вот услышать громкий грохот, но он не следует. Пол тихо закрывает за собой дверь, и этот едва слышный щелчок действует на меня хлеще самого мощного удара.

Даже будучи в неуравновешенном состоянии и преисполненным дикой злостью на меня, Пол сдержался, чтобы, не дай Бог, не разбудить моего сына. Осознание этого поражает и сбивает меня с ног. На плечи давит непосильная тяжесть последствий моего опрометчивого поступка, колени подкашиваются, и я падаю на мягкий ковёр. Заваливаюсь на бок и смотрю в одну точку, из последних сил не позволяя потоку солёной влаги пролиться.

Не хочу плакать. Это бессмысленно. Хочу подавиться слезами, задохнуться, сделать себе как можно больнее. За то, что так жестоко ошиблась, разрушив самое ценное, что было в моей жизни. За то, что, как выяснилось, бессмысленно причинила нам с Полом такую невыносимую боль.

Но я не знала…

Я не слышала всего…

Я думала, что рушу всё ради счастья Пола.

Я была уверена, что поступаю правильно.

Но какая теперь разница, не так ли?

Что сделано, то сделано. Время невозможно повернуть вспять. Ошибки невозможно исправить.

Остаётся лишь корить себя за свои непростительные поступки до конца своей жизни и попытаться принять тот факт, что Пол никогда меня не простит. Теперь уж точно.