Глава 21

Кортни

Последние слова Пола не просто лишают меня дара речи, а сотрясают весь мой мир.

Он меня что?

По-прежнему любит?

Не может быть. Это правда? Или мой слух сыграл со мной злую шутку?

Ответ приходит быстро и неожиданно. Вместе с мужскими губами, налетевшими на мои губы, точно сокрушительный смерч, от которого меня моментально сносит. Вся почва уходит из-под ног, дух захватывает, голова начинает кружиться, словно я только что залпом выпила бутылку виски.

Если бы не хватка рук Пола на моих запястьях, я бы непременно упала к его ногам. А так я падаю перед ним только ментально. Чувствую его язык, требовательно врывающийся в мой рот, и вмиг покоряюсь Полу. Становлюсь слабой, послушной и податливой, как растаявший кусок пластилина. Забываю о множестве его мерзких слов в мой адрес, о попытках задеть и обидеть, и даже о злости на то, что он трахался со шлюхой, чтобы вывести меня из себя.

Всё это исчезает, словно и не было. Протяжный стон выбирается из недр души и встречается с хриплым стоном Дэвенпорта, когда наши губы, наконец, сливаются воедино. Языки сплетаются, наслаждаются вкусом друг друга, дерутся и ведут жестокую борьбу за главенство, в которой я неумолимо проигрываю.

Пол поглощает меня во всех смыслах этого слова. Не оставляет и малейшего шанса перенять инициативу. Впивается в мои губы так жадно и неистово, будто он все эти месяцы тоже мечтал меня поцеловать. Сдавливает моё тело между своим и стеной так сильно, словно хочет пропустить меня сквозь себя. Отпускает мои затекшие запястья, и они вялыми тряпками опадают на его плечи. Сгребает мои волосы в кулак, давит на затылок, напрочь отрезая мне возможность отодвинуться.

Но я и не думаю о подобном. Ни за что. Я так долго мечтала о его поцелуях, что только смерть сейчас побудила бы меня прекратить его целовать.

Я стону ему в рот, задыхаясь от напора мужского языка, и в то же время вбираю в себя столь необходимый воздух. Обнимаю Пола что есть силы и тоже зарываюсь пальцами в его волосы. Нащупываю резинку от маски и срываю её к чертям. Хаотично глажу его голову, лицо, шею, пока его руки летят вниз и грубо сминают мою попку, выбивая из меня болезненный стон. Пальцы проскальзывают под тонкую ткань трусов и проводят по чертовски мокрым складочкам, острым удовольствием простреливая всю область бёдер.

Я издаю очередной громкий стон, а Пол на сей раз отвечает гортанным рычанием, смешанным с матом.

– Это ты так от пальцев своего дружка намокла? – на миг разорвав поцелуй, цедит Пол, вызывая во мне смех.

Однако он так и не выходит наружу, потому что я вспоминаю, как сидела на Даррене, целовала его, позволяла себя ласкать между ног и абсолютно ничего не чувствовала. Моё тело и душа агонизировали от действий Дэвенпорта.

– Я могу спросить тебя о том же. Ты так возбудился из-за шлюшки, что взобралась на тебя? Понравилось её трахать? – выплевываю вопрос, и теперь сама чувствую, как в груди зарождается злостное рычание.

– Понравилось.

Меня словно скальпелем полоснули. Сразу по нескольким местам. Особенно в районе сердца. Я рычу и сильно вонзаюсь ногтями в его шею, зубы сцепляю на нижней губе, тут же ощущая металлический привкус крови.

– Вот же сука, – глухо стонет он и будто с цепи срывается.

Если до этого я думала, что наш поцелуй был похож на схватку двух голодных животных, то теперь понимаю, что мы просто разогревались.

Пол кусает меня в ответ и, игнорируя мой болезненный писк, проталкивает язык глубоко и властно. Словно оккупирует территорию, заявляет свои права на меня, клеймит, оставляет следы своей крови, слюны, запаха и вкуса… Всего! Летает руками по всему моему телу, ощупывает несдержанно, сжимает, не контролируя силы и явно награждая меня своими метками. И я делаю то же. Мы будто жаждем вытравить из тел и мыслей друг друга воспоминания о других людях. Да только в моих мыслях и так существует только Пол. Всегда. Беспрерывно. И, кажется, навсегда.

– Как же я люблю тебя, – срывается с моего языка сквозь поцелуй, за что я зарабатываю новый укус в губы. Но боль меня не останавливает, и я повторяю: – Я тоже люблю тебя, Пол.

– Заткнись, – с рыком требует он, жёстко сжимая мою грудь. Но мне плевать.

– Люблю.

– Заткнись, я сказал, – больно щипает сосок, запечатывая мой рот своим ртом. Но я дожидаюсь момента, когда появится возможность заговорить, и снова повторяю:

– Люблю. Всегда любила. И это не изменилось.

– Мать твою, Кортни, почему ты не понимаешь по-хорошему? Рот закрой. Я не хочу слушать твою ложь.

– Это не ложь. Я лю…

Договорить Пол мне не позволяет. Целует как одержимый – глубоко и пошло. А после резко разворачивает меня на сто восемьдесят градусов и вдалбливает грудью в зеркальную стену. Кожа покрывается мурашками он контакта с прохладной поверхностью, соски становятся ещё более твердыми, пока изнутри я пылаю. Заживо сгораю, чувствуя и видя в отражении крупное, горячее тело Пола.

Возвышаясь за мной, как разъяренный, не знающий пощады воин, он со всей силы лупит меня по заднице. Несколько раз, по одному и тому же месту, обжигая кожу, словно веткой крапивы.

Сердце колотится как умалишённое, на глаза наворачиваются слёзы. Боль с наслаждением оглушают хлеще громких шлепков, рассекающих душное пространство комнаты, но я всё равно умудряюсь расслышать, как лязгает пряжка ремня и расстёгивается ширинка.

А дальше… Всё происходит за считаные секунды: грубая хватка руки в моих волосах, резкое движение, отодвигающее стринги в сторону, и мощный толчок, заполняющий меня членом до упора.

Пол намертво прижимается к моей спине, утыкаясь лицом в мою щеку, и замирает. Из меня же вылетает не просто стон, а настоящий крик. Настолько громкий и мучительный, что можно подумать, будто меня тут насилуют. Но я кричу не столько от боли, сколько от ни с чем несравнимого удовольствия. Ощущать запах Пола, проникающий под мою кожу, напряженное, распалённое тело позади себя, тяжелое дыхание возле уха и член внутри себя – невероятно, до разрыва сердца приятно.

И пусть Пол в следующий миг начинает трахать меня самым грубым способом, на какой он только способен, я больше не чувствую себя куклой для удовлетворения его сексуальных потребностей. Я чувствую себя женщиной. Его женщиной, которую, несмотря ни на что, он всё ещё любит.

Его сосредоточенный на моём лице взгляд в отражении возбуждает меня больше, чем беспрерывные сильные проникновения члена. Толчки, вбивающие меня в зеркало и отрывающие от земли, лишают рассудка.  А губы, обмазывающие мою щеку своей кровью, заставляют сердце ликовать от радости, а меня – улыбаться. Прямо как в ту ночь, когда Пол впервые трахнул меня в грязной подворотне. Тогда от него исходила та же злость, отчаяние, любовь и неутолимая жажда доказать, что я только его.

– Блять… Почему? – шепчет он и кусает меня в шею, а затем в плечо, оставляя на моей коже капли своей крови. – Почему ты? Почему среди всех баб именно ты? – еле слышно бормочет он, явно обращаясь к самому себе, но я решаю ответить:

– Потому что ты мой, Пол.

Мой большой, сильный монстр.

– А я твоя. Всегда. Что бы ни случилось.

В ответ я получаю очередное недовольное рычание и сильное натяжение волос. Пол ещё больше поворачивает моё лицо к себе, и мы сталкиваемся губами. Он с дикостью врывается в мой рот языком, без слов снова требуя, чтобы я заткнулась. И я затыкаюсь. Не только потому, что мой язык занят более приятным делом, чем разговоры, но и потому что чувствую надвигающуюся волну экстаза. Да, вот так быстро… Только с Полом я могу возбудиться с полоборота и кончить всего за пару минут. И неважно, каким образом он меня трахает. Неважно, где это происходит. Неважно, что за жуть между нами творится и что будет после. Мозг отключается, душа наслаждается моментом, а тело, будто природой запрограммированное исключительно на этого мужчину, ликует, тает, упивается контактом.

Ещё несколько толчков, один беспрерывный влажный поцелуй – и оргазм сметает во мне всё подчистую, оставляя только удовольствие. Горячее. Убойное. Вибрирующее горячей дробью под кожей.

Пока содрогаюсь и выпускаю блаженные стоны, которые Пол все до единого собирает своим ртом, мужские руки обхватывают меня под грудью, уберегая от падения.

По телу расползается ленивая истома, губы не прекращают растягиваться в улыбке. Меня так прибивает, что я даже не сразу улавливаю момент, когда Пол вытаскивает член из промежности и передвигает его чуть выше, к другому отверстию. И вот тут я напрягаюсь не по-детски, да только поздно: Пол проталкивает головку внутрь без спроса и разрешения.

– Какого…

– Тсс… – он накрывает мои губы своими, пресекая мой порыв возмутиться. – Не шуми и расслабься, – просит он и снова целует, но мне это не помогает.

Как расслабиться, когда в твой зад проталкивается такая кувалда? Это не впервые, конечно. Мы с Полом занимались анальным сексом, и я даже кончала от этого, но чёрт. Это было много лет назад. После мужа я ни с кем этим не занималась.

Я не готова. Не сейчас. Но Пола это не волнует. Он делает ещё один мощный толчок бёдрами и входит в меня по самые яйца. Он протяжно стонет, а я скулю и начинаю царапать зеркало ногтями.

– Чтоб ты провалился, Дэвенпорт! Мне больно.

– Прости, – извиняется Пол шепотом, явно чувствуя, как сильно я сдавливаю его член. – Прости и потерпи немного… Мне это нужно… Очень нужно, испанка, – хрипло выдыхает он мне в губы и прикрывает глаза.

А у меня вся душа в очередной раз взрывается от того, как он меня назвал. От того, какое отчаяние пропитывает его хриплый от удовольствия голос. От того, как он не прекращает покрывать мою лицо и шею поцелуями, пока выходит из меня и снова проталкивает член внутрь. От того, как боль контрастирует с нежностью Пола, которую я ни разу не получала во время наших контрактных отношений.

И я, мать его, расслабляюсь, позволяя ему трахнуть себя ещё и таким образом. Даже после того, как он трахался с другой.

Назовёте меня слабой и бесхребетной? Пожалуйста. Мне плевать. Но я никогда не могла отказать Полу, когда он меня так просит. Ему я всегда всё позволяла и буду позволять, потому что всегда любила и люблю больше, чем саму себя. А ещё я обожаю чувствовать и смотреть, как он кончает. Это приносит мне ничуть не меньше удовольствия, чем свой оргазм. И в этот раз не исключение, даже невзирая на дискомфорт.

Полу требуется всего около минуты, чтобы задрожать всем телом и издать гортанный стон мне в шею, пронося вереницу мурашек по позвоночнику. А после я на миг пугаюсь, по привычке полагая, что, получив своё, Пол тут же отстранится и уйдёт. Но все мои опасения превращаются в пепел, когда Дэвенпорт после оргазма никуда не уходит. И даже не отодвигается, а наоборот, сжимает меня в своих руках ещё сильнее. Так, что перекрывает доступ кислороду. Однако он мне и не нужен, пока Пол рядом. Я дышу им, пропитываюсь его потом и запахом, трусь щекой об его колючую щетину, и сама захватываю его рот в плен своих губ.

А он отвечает… Да, он продолжает мне отвечать… Правда теперь уже без прежней пылкости, дикости и страсти, а медленно, немного лениво, но так нежно и сладко, что голова снова начинает кружиться, а тело окончательно расслабляется в его объятиях.

На секунд десять, не больше… А затем мы с Полом одновременно вздрагиваем, слыша громкие хлопки в другом конце комнаты.

Что за чёрт?

Мы разрываем поцелуй, бросаем недоуменные взгляды в зеркало, и я цепенею, видя в нескольких метрах от нас Даррена, который пристально смотрит на нас и… аплодирует.