Глава 16

Пол

За все восемь лет брака мы с Кортни ни разу не посетили вместе ни один детский магазин. Когда покупали подарки моим племянницам, то делали это в онлайн-шопе. А когда Кортни сообщила мне о своей беременности, то я занимался ремонтом детской и бегал по торговым центрам в одиночку.

Кортни всегда находила отмазки, чтобы не присоединяться ко мне. То у неё важная съёмка, то она плохо себя чувствовала, то мучилась от токсикоза. И я никогда не настаивал на том, чтобы она составила мне компанию, ведь в глубине души понимал, что моя жена не разделяет моего желания стать родителем. Однако тогда я настолько был окрылён счастьем, что предпочитал закрывать глаза на отсутствие в ней радости из-за грядущего пополнения в семье. А также я совсем не думал о том, что на ранних сроках беременности риск выкидыша очень высок. Я слишком сильно хотел ребёнка, и потому даже на миг не допускал мысль о чём-то плохом. И очень зря. Возможно, не спешил бы я так бурно радоваться и рисовать себе картину будущего, в которой нас будет трое, мне не было бы потом настолько больно разбиваться о реальность.

Сейчас же, глядя на Кортни посреди детского магазина, пестрящего изобилием разноцветных игрушек и миниатюрных вещичек, я испытываю смешанные чувства. То ли наслаждаюсь этим видом, то ли испытываю досаду из-за того, что когда-то наш ребёнок умер, даже не родившись. И однозначно удивляюсь. Не столько тому, что Кортни не проявляет недовольства из-за пребывания в царстве детей, сколько из-за того, что она ощущает себя здесь вполне комфортно и без возмущений помогает мне с выбором подарка Дэну. А точнее, целой кучи подарков. Я не могу остановить свой выбор на чём-то одном. Все вещички и игрушки для младенцев, которые показывает Кортни, кажутся мне прикольными и нужными мелкому.

– Ты собрался полмагазина скупить, Дэвенпорт? – недоумённо изгибает бровь Кортни, глядя, как я закидываю очередной детский комбинезон в корзину.

– А это проблема?

– Нет, но, учитывая, как много ты покупаешь, мне кажется, ты позабыл, что Дэнни не твой сын, а Логана,

– О-о, поверь мне, я ничего не забыл. Будь Дэнни моим сыном, я скупил бы весь магазин. И, наверное, не только этот, – усмехаюсь я.

Кортни растягивает губы в улыбке. Правда, она не достигает её глаз – пронзительных и почему-то грустных.

– Что такое? – хмурюсь, не до конца понимая её настроения.

– Ничего. Давай уже двигаться на кассу.

– Мы же ещё тот отдел не осмотрели, – указываю в сторону огромных плюшевых зверюшек.

– И не надо. Мягкие игрушки – это лишний пылесборник. Он в доме с малышом ни к чему.

– А ты откуда знаешь? Когда мы покупали игрушки моим племянницам, ты такого мне не говорила.

– Не говорила, потому что не знала. А сегодня Диана мне много о чём поведала. Может, ты удивишься, но почти все наши разговоры были о детях.

– Вот ты кайфовала, наверное, – не сдерживаюсь от смешка, а Кортни закатывает глаза и начинает подталкивать меня в сторону кассы.

– Всё. Идём. Хватит покупок. Боюсь, Логан с Дианой и так развернут тебя на пороге, когда увидят всю эту кучу вещей.

Я повторно оглядываю заполненную корзину и всё-таки соглашаюсь закруглиться с шоппингом. Естественно, развернуть друзья меня не развернут, но всё-таки Кортни права. Мне стоит тормознуть с подарками.

– Жесть, конечно, какие они крохотные, – поражаюсь я, беря в руки до смеха миниатюрный свитерок. – Туда даже моя нога не вместиться.

Кортни усмехается, забирая вещь из моих рук, и кладёт её на прилавок с продавцом.

– Для меня жесть не это, а тот факт, что через восемнадцать лет из Дэнни наверняка вымахает второй Логан. Пока мне даже представить сложно этого кроху двухметровым бугаем весом больше ста килограммов.

– Может, он пойдёт в Диану.

– Эту картину мне ещё невозможней представить.

– Да уж, это точно, – усмехнувшись, я расплачиваюсь.

Продавец укладывает все вещи в три больших пакета, и мы наконец выходим из магазина.

– Выбирай ресторан, где хочешь поесть, – говорю я, бросая взгляд на наручные часы.

Мой обеденный перерыв уже давно закончился и по-хорошему мне следовало бы вернуться в офис, но… Важных встреч сегодня нет, а бумажные дела могут немного подождать.

– Ты приглашаешь меня на обед?

– Чему ты так удивляешься?

– Даже не знаю. Мне казалось, в наше общение не входят походы в рестораны.

– Позволь напомнить, в детские магазины тоже, но ты со мной сходила.

– Скорее ты меня заставил.

– Поэтому меньшее, что я могу сделать в знак благодарности за помощь, – это накормить тебя.

– Дэвенпорт, да ты, оказывается, не совсем мудак.

– А когда это я был мудаком?

– Я лучше промолчу.

– Да неужели? Сегодня, что ли, мир перевернулся?

– Ой всё, – вновь закатывает глаза. – Пошли в наш любимый «Grill Hill». Он как раз здесь неподалёку.

Местоимение «наш» знатно режет по ушам, но я решаю не поправлять Кортни. Ведь чего скрывать? «Grill Hill» действительно был нашим любимым рестораном, в котором готовили отменные стейки.

После развода я туда ни разу не ходил, ведь даже это место мне напоминало о Кортни. И потому я несказанно рад, что за эти годы качество кухни там нисколько не испортилось.

– Господи! У них тут, наверное, вторая Диана работает. Мясо приготовлено отменно. Нигде не ела Филе-миньон вкуснее, чем здесь, – проглотив кусок, констатирует Кортни.

И это первое, что она произнесла за всё время, что мы находимся в ресторане, не считая диалога с официантом. Я тоже не предпринимал попыток завязать разговор, потому что… Ну, не о чем нам с ней разговаривать, да и ни к чему это. Вот и насчёт вкуса мяса я просто киваю в знак согласия, наслаждаясь своим Рибаем и овощным салатом, из которого Кортни ворует все маслины.

– Что? Я же знаю, что ты их не любишь. Решила помочь, – заработав мой вопросительный взгляд, объясняет Кортни.

– Ты бы своё сначала съела, а потом уже мне помогала.

– Не волнуйся. Съем. Я очень голодная.

Она всегда так говорила. И каждый раз даже половины не могла осилить из всего, что заказывала. Сегодня она тоже не изменила себе и пошла на поводу у своего пустого желудка, заказав и главное блюдо, и гарнир, и салат, и две горячие закуски.

Я нисколько не удивляюсь, когда всего через пятнадцать минут, съев лишь половину, она откидывается с набитым пузом на спинку кресла и жалобно смотрит на меня.

– Ты же сказала, что сама всё осилишь, – напоминаю, едва сдерживая улыбку.

– А ты знал, что не осилю. Поэтому и заказал себе так мало.

Факт, чёрт возьми. И теперь улыбку больше не удаётся скрыть.

– Ладно, слабачка. Давай сюда, – тянусь за её тарелкой, получая в ответ лучезарную улыбку.

– Ты мой герой, Дэвенпорт!

– Скорее мусорный бак, в который ты всегда любила скидывать недоеденные остатки еды.

– Вот только не нужно прикидываться страдальцем. Мне ли не знать, что ты с удовольствием всё это съешь.

И опять факт. Съем. С лёгкостью. Ведь от одного стейка с овощами я не наелся.

Я ничего не отвечаю, начиная поглощать блюда Кортни, а она так и продолжает сидеть, развалившись в кресле, и пристально наблюдает за мной заинтересованным взглядом.

– Ты так и будешь пялиться на то, как я ем?

– Тебя это напрягает?

– Это как минимум странно.

– Разве? Раньше тебе так не казалось. Или ты успел забыть, что я обожала смотреть, как ты жуёшь?

От подступившего смешка я чуть не выплёвываю воду, которую только что глотнул. Конечно, я помню об этой странности Кортни. Как такое можно забыть? Однако ей я говорю иное:

– Честно говоря, да, запамятовал. Никто, кроме тебя, не любит наблюдать за жеванием человека.

– А я не люблю наблюдать за тем, как жуют люди. Я люблю смотреть, как жуёшь ты. Мне, в принципе, всегда нравилось, как ты ешь.

– И что же такого особенного в моём поедании еды?

– Ты ешь с несвойственным для твоего статуса аппетитом.

– Это ещё как понять?

– Ну, знаешь, ты всегда ешь, как будто весь день пахал на стройке, долго не ел и не пил. А потом налетаешь на еду, даже на самую обычную или откровенно паршивую, как та, что я готовила тебе дома, и кайфуешь от неё так, словно это самое вкусное, что когда-либо оказывалось в твоём рту. Ты никогда не жалуешься, никогда не придираешься к ингредиентам, а только наслаждаешься. На это приятно смотреть.

– Я просто практически всеядный. Вот и не жалуюсь.

– Нет, дело не только в этом.

– А в чём ещё?

– Просто ты не зажрался, хотя уже многие годы питаешься в ресторанах высшего класса и можешь позволить себе самые дорогие и изысканные деликатесы. Но даже несмотря на это, ты никогда не перестаёшь ценить и обычную еду. Уверена, и сейчас это не изменилось. Для тебя не проблема купить, допустим, дешёвый кебаб в какой-то левой, не внушающей доверия кебабнице, и умять его за обе щёки, как сегодняшний стейк. И ты не только в плане еды такой, а в целом. Ты не брезгуешь при виде грязи или бедности. Не превозносишь себя выше людей, которые не достигли в жизни тех же высот, что и ты. А ещё несмотря на то, что у тебя никогда не было проблем с деньгами, ты знаешь их цену. И даже спустя столько лет ты продолжаешь быть тем же простым, но до раздражения самоуверенным пареньком, с которым я познакомилась в универе. За это я тебя всегда особенно сильно любила, – заканчивает Кортни, а у меня от её последнего слова разом пропадает весь аппетит.

Любила.

Она меня любила?

Серьёзно?

Тогда какого хера за моей спиной ходила ебаться неизвестно с кем и сколько раз? Какого хера уничтожила всё, что было между нами? Какого хера разрушила наш брак? Какого хера растоптала меня морально и заставила почти год учиться жить без неё, собирая себя по крупицам?

Это Кортни называет любовью? Брехня! Она всегда любила только себя, а со мной чёрт его знает почему прожила столько времени. Было удобно? Комфортно? Привычно? Или ей просто идти больше было некуда? Другие её мужики не могли снабдить её тем же уровнем жизни, к которому она привыкла в браке со мной? Не имею понятия, но, какой бы ни была причина её пребывания со мной, это была точно не любовь.

И какого чёрта, спрашивается, я опять связался с этой женщиной? Зачем повёлся на поводу у жажды её трахнуть и предложил эти абсурдные контрактные отношения? Зачем думаю о ней постоянно и ревную? Зачем так остро реагирую на мысль, что у неё мог бы быть ребёнок от другого мужчины? И зачем сейчас сижу с ней в ресторане, любуюсь её красотой, пухлыми губами, чуть растрёпанным пучком на голове, томными глазами и слушаю всё, что так сладко мелет её лживый язык?

Я идиот! Безмозглый, неравнодушный к ней идиот. И я сам себе рою яму, из которой мне потом нужно будет опять мучительно долго выбираться.

Нет уж! Ни за что! Ни один секс не стоит того, чтобы потом несколько месяцев ходить безжизненным овощем. И я, мать вашу, лучше сдохну, чем позволю Кортни во второй раз запустить в меня свои корни. А ведь я и так уже неслабо растёкся, но окончательно очароваться ею я себе не позволю! Нужно кончать с ней, пока ещё не поздно. Сейчас я понимаю это как никогда чётко

– Ты чего замолк? – с улыбкой интересуется она, даже не догадываясь, что творится у меня внутри.

И не передать словами, как я рад, что мне удаётся сохранять невозмутимую физиономию.

– Задумался.

– О чём?

– О том, что раз уж мы встретились сегодня, то, наверное, мне стоит сказать тебе то, что собирался сообщить по телефону.

– Да? Интересно. Что же ты такого хотел мне сказать? – продолжая улыбаться, Кортни подпирает подбородок кулаком и внимательно смотрит на меня.

В глазах, обрамлённых пушистыми чёрными ресницами, загорается интерес с намёком на возбуждение. И чёрт, оно же зарождается и в моём паху. От её запаха, который я ощущаю даже сквозь ароматы еды. От порочного взгляда, которым она не прекращает меня окидывать с начала нашего совместного обеда. Но на сей раз я не стану поддаваться этому возбуждению. Я вконец перестану себя уважать, если снова послушаю свой зацикленный на Кортни член, а не разум.

– Я хотел сказать, что решил завершить наши встречи раньше, чем истечёт срок контракта, – произношу я деловитым тоном, отдавая все моральные силы, чтобы звучать спокойно и равнодушно.

– Что? – улыбка плавно стекает с её губ, в глазах появляется непонимание.

– Что слышала. Наши встречи подошли к концу, Кортни. Ты отработала свои деньги. В твоих услугах я больше не нуждаюсь. Теперь ты свободна и можешь радоваться. Больше тебе не нужно будет ждать моих звонков и откладывать свои дела на потом.

Кортни выпрямляется, несколько секунд молчит, а затем берёт бокал. На миг мне кажется, что она плеснёт его содержимое мне в лицо – настолько явная злость начинает мелькать в её диких глазах. Однако, к удивлению, моя физиономия остаётся сухой. Кортни всего лишь делает пару глотков, продолжая сохранять напряжённое молчание.

– Неужели ты расстроилась, Кортни? Понравилась роль любовницы по вызову? – издаю смешок, внимательно разглядывая её лицо. Запоминаю, сука. Каждую чёрточку и родинку запоминаю, хотя в этом нет никакой необходимости. Они все до единой уже давно впечатаны на подкорке моего сознания.

– Нисколько, Пол. Конечно, я рада, что наши встречи закончатся куда быстрее, чем я думала. Я лишь не понимаю, что послужило причиной твоему прекрасному решению? Неужели ты всё-таки нашёл мне замену, несмотря на отсутствие времени?

– Ты действительно хочешь знать ответ на этот вопрос?

Ещё несколько секунд звенящего молчания, что нарушается биением моего долбаного сердца. Оно стучит так, будто я не сижу, а несусь на всей скорости. Навстречу бетонной стене, об которую разбиваюсь всмятку, когда Кортни снова расплывается в улыбке и отвечает:

– Знаешь, ты прав. Мне не стоит знать. Причины меня не касаются. Главное – я опять свободна и могу делать всё, что захочу.

И что же ты, блядь такая, захочешь в первую очередь? Побежать к своему больному дружку? Или к этому кадру из больницы? А, может, к какому-то ещё мужику?

Я до крови кусаю себе щёку изнутри, лишь бы не выплюнуть на волю ни один из этих вопросов. К счастью, у меня получается промолчать. С этой задачей я справляюсь. В отличие от контролирования гнева, ревности и, сука, такой знакомой до каждого полуоттенка боли. Эта ядерная смесь стремительным потоком начинает нестись по венам, отравляя весь организм и едва не заставляя меня дрожать.

Но я держусь. Никак не проявляю эмоций, отдавая все моральные и физические силы, чтобы сохранить покерфейс до конца.

– Вот и отлично. Рад, что нам удалось завершить наше общение на хорошей ноте. Хотя бы в этот раз.

– Это точно, – соглашается Кортни, и остаток обеда снова проходит в молчании.

Я заставляю себя запихать в себя остатки еды, хотя совершенно не чувствую вкуса, а Кортни молчаливо попивает воду и рассматривает декоративный цветок на столе. Она не выглядит расстроенной. Скорее, просто задумчивой. И это бесит, потому что подтверждает, что для неё расставание со мной ничего не значит. В отличие от меня. Но ничего. Я взрослый мальчик. Справлюсь. Никак иначе.

Следующие десять минут, пока я опустошаю тарелки Кортни, кажутся мне бесконечными. Затем я прошу официанта рассчитать нас, оплачиваю, и мы покидаем торговый центр.

На улице опять снежит, ветер завывает, холодными порывами залетая за воротник, но ни капли не остужает и не приглушает месиво бушующих во мне эмоций, пока мы с Кортни вместе двигаемся в сторону парковки.

– Моя машина там, – повернувшись ко мне, тихо произносит Кортни.

– А моя на другой стороне.

– Значит, это всё.

– Да, всё, – соглашаюсь я и первый разворачиваюсь, чтобы уйти от неё как можно дальше да поскорее. Срывать пластырь нужно резко. Так менее больно. По крайней мере, так я думал, но чёрт… С каждым шагом, что отдаляет меня от неё, в груди всё сильнее трещит и взрывается.

Мозгом я понимаю, что поступаю правильно, но все остальные части тела изнывают от боли в знак протеста моего спонтанного решения. Дышать становится невыносимо трудно, а ноги отказываются двигаться нормально. К ним как будто прицепили стокилограммовые гири, но я всё равно иду, иду, иду… До тех пор, пока не слышу за спиной зов Кортни:

– Пол!

Чёрт! Ну что ей ещё нужно?

Тихо матерюсь и оборачиваюсь, видя, что она совершенно не сдвинулась с места. Так и стоит там, где я с ней попрощался.

– Что?

– Я просто хотела ещё раз сказать спасибо и повторить, что я до конца жизни буду благодарна тебе.

После этих слов она наконец разворачивается и уходит, а я непроизвольно подаюсь вперёд на несколько шагов, будто Кортни меня незримыми цепями за собой потащила. Резко торможу и приказываю себе стоять на месте. Ни за что не стану бежать за ней. Никогда. Больше никогда. В своё время набегался, и к чему это в итоге привело?

К потере девяти лет своей жизни, из которых неизвестно сколько я прожил во лжи.

С этой женщиной у меня нет будущего. А секс с ней пусть и самый лучший на свете, но он действует на меня удручающе, возрождает старые чувства и путает мои мысли, стирая из памяти тот факт, что Кортни предала меня и навсегда потеряла моё доверие.

А я должен ни на секунду не забывать об этом. И впредь буду постоянно себе напоминать. Так мне будет легче вычеркнуть её из жизни во второй раз и, надеюсь, теперь уже навсегда.