ОН ОБНАРУЖИЛ МАРКУСА на камбузе. Спускаясь по сходному трапу, сразу же увидел свет. Маркус стоял с мерцающей лампой в руке, будто поджидал его. Глаза у него были остекленевшими и какими-то странными.

— Смотри, — сказал он. — Ты должен это видеть.

Итан сразу понял, что ничего видеть не желает, но придется. Он не прочувствует истинный ужас этого корабля, пока не увидит все. Поэтому зачем себе отказывать?

Маркус повел Итана через камбуз, с его осевшей пылью и грязью, висящими кастрюлями и сковородами и древними бочками с соленой свининой и беконом. Дальше располагалась кают-компания, где трапезничали моряки.

Она превратилась в морг.

Мумии лежали там штабелями. На самом деле, это были не столько мумии, сколько скелеты, обтянутые бурой шелушащейся кожей. Высохшие связки и сухожилия напоминали полоски вяленой говядины. Все они выглядели как труп в каюте капитана.

«Груда мусора, — подумал Итан. — Сюда оно сбрасывает своих жертв, свои объедки».

Сложно сказать, сколько их там было, несколько десятков как минимум.

— Наверное, то, что осталось от команды, — предположил Итан. В свете масляной лампы летали облака пылинок. Он гадал, не чешуйки ли это, отслоившиеся от кожи мертвецов.

— Здесь не только члены команды, — сказал Маркус.

Он подошел ближе, так чтобы посмертные маски мертвецов проявились во всех деталях — кожа, похожая на сморщенный целлофан, скалящиеся безгубые рты, желтые выпирающие зубы, треугольные дыры носов и пустые впадины там, где когда-то были глаза.

— Смотри, — сказал Маркус.

Одна мумия, лежащая на груде себе подобных, была одета в потрепанные остатки куртки. С помощью перочинного ножа он соскреб грязь. Обнажился красный блестящий нейлон. Труп был облачен в штормовку.

— Видишь? — спросил Маркус.

Конечно же, Итан видел. Никто из тех, кто плавал изначально на этом корабле, не носил одежду из синтетического материала.

— Некоторые из этих трупов относительно свежие. Должно быть, эти люди застряли здесь, как и мы, и...

— Да,— сказал Маркус, затем, словно получая нездоровое удовольствие от этой мысли, добавил: — Да.

Итан таращился на труп. То, что еще несколько секунд назад казалось отвратительным, теперь вызывало жалость... Он гадал, сколько бедных душ заблудились в этом мире тумана и водорослей и, так же, как они, оказались привлеченными на этот корабль смерти. В эту душегубку. Чтобы быть скормленными тому, что здесь обитает.

Молча они поднялись по сходному трапу на палубу. Вместе проследовали под паутиной снастей к фальшборту. Тоскливо уставились на подвесной трап, исчезающий в скоплениях водорослей.

Маркус ухмыльнулся.

— Выхода нет. Вообще.

— Погоди. А что насчет вельботов? — спросил Итан. — Мы могли бы спустить один из них на воду, и...

— Нет, — отрезал Маркус. — Я уже проверял. У одних прогнили днища. А остальные размякли, как сыр.

— Все варианты исчерпаны.

Внезапно корабль сдвинулся с места, и они оба крепко вцепились в перила. Водоросли, казалось, двигались вокруг судна незаметными волнами.

Мир водорослей

Посветив вниз фонариком, Итан понял, что дело вовсе не в водорослях. Он увидел в воде глаза. Огромные шаровидные глаза под самой поверхностью. Такие же были у того существа, которое сожрало Эйву.

Господи, эта тварь гигантская!

Итан двинулся вдоль перил, светя фонариком вокруг корабля. Где бы он ни находился — на носу, на корме, в середине, у правого или у левого борта, — существо было повсюду, держалось под самой поверхностью воды, пульсирующая оранжево-розовая масса плоти и усиков, с сотней таращащихся, немигающих, водянистых глаз.

Корабль был его центром. В любое время оно могло бы проглотить его целиком, сомкнувшись на нем, словно венерина мухоловка.

И они ни черта не смогли бы с этим поделать, кроме как умереть невообразимо жуткой смертью. Сама эта мысль наполняла Итана и страхом, и нездоровым интересом, пока не пришлось схватиться за перила, чтобы не упасть в обморок. Размеры твари были невероятными... она простиралась в бесконечность, исчезая в тумане.

Маркус с восторженным благоговением уставился на нее, беззвучно шевеля губами. Видимо, он впал в религиозный экстаз, блаженство лишило его рассудка.

Страшно было то, что он, похоже, не боялся этого существа. Напротив, словно хотел упасть на колени и поклоняться ему.