— Капсула в зубах? — спросила она с чистым акцентом американского Среднего Запада. — Кое-что другое. Никогда раньше такого не видел. — Значит, царапина на шее, — сказала она. — Должно быть, ампула была вшита рядом с яремной веной. Яд попал прямиком в кровоток. — Мгновенная смерть, — согласился Картер.

Её холодные голубые глаза изучали его. Когда-то черты её лица были мягкими, но жизнь отточила их до пугающей остроты. Ей было под тридцать, блондинка с вьющимися волосами, несколько прядей которых соблазнительно выбивались из-под черной вязаной шапочки. — Вы — один из террористов, — обвинила она. — Убийца. Зачем вы убиваете видных лидеров?

Он рассмеялся. — Так вот что вы думаете. — Можете доказать обратное? — презрительно спросила она. — Мы идем по одному следу, охотимся на тех же убийц, — сказал он. — Сначала я подумал, что и вы с ними. Мое имя Ник Картер, ЦРУ.

Он назвал ей свои данные прикрытия и номера. С помощью одного телефонного звонка любой человек со связями мог подтвердить, что он — честный сотрудник американской разведки. Аннет поджала губы, затем резко кивнула Энди и старику. Они ушли делать звонок, а она села на стул Энди. Она положила «Вальтер» на колено, оставаясь настороженной и отстраненной.

— Давно в этом деле? — светски поинтересовался Картер. Она смотрела на него холодно и бесстрастно. — Если собираетесь заниматься такой работой, — сказал он, — нужно сохранять хоть какое-то чувство юмора. Она смотрела сквозь него, словно его не существовало. Ник подавил улыбку. — Другие детки не захотят с тобой играть, — предупредил он. — Учителя будут жаловаться.

— Все агенты ЦРУ таскают с собой столько снаряжения? — внезапно спросила она. — Бомбу, нож и «Мерседес»? Выражение её лица не изменилось. Если у неё и было чувство юмора, она в этом не признавалась. — Ровно столько, сколько требует работа, — ответил он. — А как насчет «Моссада»? Теперь она уставилась на него прямо, в замешательстве. Он завладел её вниманием. — Откуда...

— ...я знаю? — закончил он. — Не так уж трудно. Вы трое разных национальностей, а Израиль — родина для евреев всего мира. К тому же у вашего пожилого друга есть привычка... в покере мы называем это «подсказкой» (tell). У меня был один знакомый с такой же манерой. Он неосознанно потирает номер, татуированный на внутренней стороне предплечья. Тот самый, что он получил в одном из гитлеровских лагерей смерти. Это напоминает ему, кто он такой и что он выжил не просто так. — Очень ловко, Киллмастер.

Теперь настала очередь Картера удивляться, и он позволил себе сокрушенную улыбку. — Как давно вы знаете? — Достаточно давно. Вы сами подтвердили это, когда назвали свое имя и липовую легенду ЦРУ. — Тогда как насчет того, чтобы снять эти веревки? — Придется потерпеть. — Она и не думала извиняться. — Я подожду, пока подтвердят и липовую легенду, и ваше реальное местонахождение. Не хотелось бы совершить ошибку на данном этапе.

Она почти улыбнулась, довольная собой, а затем снова приняла вид холодной бдительности. — Как долетели из Иерусалима? — продолжил он. — Как там Хаим Герцог, Менахем Бегин, Меир Кахане... все ребята? Она не шелохнулась. — Полагаю, вы на задании израильской секретной службы, хотя эти русские АК-47 наводят меня на подозрения. Вы еще и на нацистов охотитесь? Никакой реакции. — И что это за еврейское имя такое — Аннет? Она ощетинилась: — Я еще и француженка, и американка! — О, — сказал он и ухмыльнулся.

Время тянулось медленно. В маленькой комнате не было слышно ни звука, кроме редкого скрипа её стула, когда она скрещивала ноги или меняла позу. Снаружи горный ветер стонал в кронах пихт. Внутри их дыхание превращалось в облачка пара. Стало так холодно, что дышать было больно. Холодная весенняя ночь в горах. Однако голова Картера прошла, и настроение его улучшалось.

Когда наконец снаружи послышались тяжелые шаги, топот ног, дверь открылась и закрылась, и дверь в комнату Картера распахнулась, он уже умирал от скуки и был готов к действию. — Юрген? — спросила она, глядя на старика. — Всё так, как он сказал, — ответил Юрген. Его горящие глаза переместились с лица Аннет на лицо Картера. На мрачном лице промелькнуло подобие улыбки — улыбки предвкушения. Теперь они могли взяться за работу.

— Очень хорошо. Развяжи его, Энди. Мы уходим. Молодой человек развязал узлы на веревках Картера. — Кого из ваших они убили? — спросил Ник. — Даниэля Габана. — Бывшего премьер-министра, — задумчиво произнес Картер. — Я читал, что у него был сердечный приступ. — Это была бомба, — горько сказал Юрген. — Прямо во время завтрака. Габан был великим патриотом.

Картер встал и растер ноги и руки, чтобы восстановить кровообращение. — Неистовым, ненавидящим арабов пожирателем огня, — поправил Картер. — Спасителем! — Юрген шагнул вперед, его пальцы побелели, сжимая АК-47, лицо покраснело. — Лидером «Иргуна»!

Аннет схватила его за руку. Его горящие глаза уставились на неё. Она покачала головой и дернула его за руку. К нему вернулось самообладание. — Его смерть заставила вас выйти на след? — продолжал Картер. — Мы выследили убийцу, — сказала Аннет, — но прежде чем мы успели его взять, он пустил себе пулю в голову. Он оставил «смертный приговор» на воротах, такой же, как нашли на месте другого убийства ранее на той неделе. Мы так и не узнали, кто убил первого человека, но в этот раз нам удалось выяснить, где жил киллер. Он позаботился о том, чтобы при нем не было документов, и он был иностранцем — чехом, так что наши обычные источники его не знали. Мы разослали его фото, и один подросток из нашей молодежной группы вспомнил, что видел его на рынке. У него были проблемы с подсчетом шекелей. Мы выследили его до съемной комнаты. Он жил по-спартански, но мы нашли адрес в Любеке, спрятанный в его бумагах.

— А потом вы нашли меня, — подытожил Картер. — Безопасно ли возвращаться в тот дом? — Юрген? — спросила Аннет. — Марша говорит, никто не приехал. — Тогда идем, — сказала лидер израильтян.

Четверка вышла из комнаты в деревенскую гостиную горной хижины. Энди вернул Картеру его «Люгер», стилет и газовую бомбу, и они вышли в холодную звездную ночь.

Они шли гуськом по крутой тропе, освещенной лишь лунным светом. Хижина быстро исчезла позади, поглощенная густыми пихтами. Ветер стихал, деревья колыхались в тихом танце. Внизу, где-то вдалеке, сквозь ветви изредка вспыхивали огни автомобилей.

Примерно через сто ярдов они вышли на поляну. Там их ждали «Мерседес» и «Форд Пинто». Пока Картер доставал из багажника тяжелое пальто, Аннет и Юрген сели в «Мерседес», а Энди — в маленький «Пинто». Быстро согревшись, американский агент занял место водителя, включил обогрев, завел мотор и выехал с поляны. Энди на «Пинто» последовал за ним.

По указанию Аннет Картер направил машину обратно в гору, через седловину хребта. — Вы здесь уже давно, — заметил он, пока машина петляла по дороге. — Неделю, — ответила она. — Из хижины мы могли наблюдать за домом. Никто, кроме Генриха, не приходил и не уходил. Он возился в саду, ходил за покупками в Любек. Мы видели через окна, как он даже вытирал пыль с этой ужасной старой мебели. — Дом принадлежал ему? — По крайней мере, был на него записан. — Вы с ним говорили? — Юрген говорил.

— Он рассуждал о геранях и Прусте, — подал голос Юрген. В зеркале заднего вида Картер увидел, как бывший узник концлагеря пожал плечами. — Я пригласил его выпить со мной пива, и, когда принесли счет, он настоял, что заплатит сам. Что это за убийца такой? Я и подумать не мог, что он имеет хоть какое-то отношение к убийству Габана, пока он не покончил с собой. А потом мы увидели всё это радиооборудование.

— Он много знал, — сказал Картер и пересказал приказы, которые слышал от Генриха по радио. — Merde! — тихо выругалась Аннет. — Бумаги! — Марша забрала их, — успокоил её Юрген. — Они уже отправлены в Хайфу. — В них было что-нибудь важное? — спросил Ник, вспоминая пачку записей в руках Генриха. — Наши специалисты по шифрам думают, что это были просто личные заметки для самого себя. Номера агентов и локации. Никаких имен. Никаких адресов. Никаких конкретных событий. Мы проверяем бумагу и чернила, криптографы тоже над ними работают. Загадка интригующая.

— Но без особой надежды, — вставил Картер, поймав в зеркале блеск глаз Юргена. — К сожалению, это правда, — согласился израильтянин.

Наконец, под прикрытием следовавшего за ними «Пинто», они взъехали по крутой дорожке к гессенскому дому. Из тени вышла высокая величественная женщина с винтовкой М-16 через плечо и рацией в руке. — Есть что-нибудь, Марша? — спросил Юрген. — Всё тихо, — ответила женщина. — Даже телефон не звонил. — Хорошо. Садись в «Мерседес», погрейся.

Остальные четверо агентов вошли в темный дом и комната за комнатой, начиная с радиоузла, обыскали книжные шкафы, чуланы, буфеты, столы и бюро. Они работали четыре часа. Хлама было много, информации — почти ноль. Казалось, люди, жившие здесь годами, решили оставить после себя лишь безликий мусор. Ни писем, ни открыток, ни дневников, ни списков имен или телефонов.

Но в радиоузле стояла металлическая корзина для бумаг, дно которой было покрыто дюймовым слоем пепла. Ученый Генрих, должно быть, заучивал нужную информацию наизусть, а затем сжигал все изобличающие сообщения и адреса. Система кропотливая, но надежная. Особенно если у тебя вшита капсула с ядом у яремной вены.

— Мы даже не знаем названия их организации! — в сердцах воскликнул Энди. Аннет внимательно посмотрела на Картера, когда они стояли в холле. — Это была хорошая попытка, — улыбнулся он и протянул руку. Она пожала её — хватка была крепкой — и посмотрела ему прямо в глаза. На мгновение он почувствовал жар её сексуальности. У него даже перехватило дыхание. Она быстро отстранилась за свою завесу холодности.

— Куда ты теперь? — спросила она. — Не волнуйся, — ответил он. — Я знаю не больше вашего. Можешь зря не тратить людей — не нужно за мной следить. — Может, и буду, — нахмурилась она. Он рассмеялся. — Леди, я рад, что мы на одной стороне. — На одной ли? — бросила она. Он снова засмеялся и вышел за дверь.

— Прости, Марша, — сказал он, открывая дверь «Мерседеса». — Моя очередь. Аристократичная женщина молча кивнула, соскользнула с сиденья и вышла. Она исчезла в тенях высоких сосен, словно стройный призрак. Картер завел мощный мотор, послушал его ровный гул и съехал по дорожке вниз. В этот раз ему нужно было найти место для парковки получше — такое, где машину никто не увидит.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Ник Картер навалил на «Мерседес» густые сосновые ветки, чтобы хром и стекла не отражали свет фар случайных машин. Над ним мерцали звезды, а холодный ветер шумел в верхушках деревьев. Убедившись, что машина надежно спрятана, он двинулся обратно в гору, карабкаясь по пересеченной местности, ориентируясь лишь по луне.

Дом стоял таким же темным и внушительным. Он замер под пихтой, прислушиваясь. Наконец послышались мягкие шаги часового — Марши. Она была за подъездной дорогой. Картер обогнул здание и бесшумно подошел к черному входу. Воспользовавшись отмычками, он вошел в погруженный во мрак дом. На долю секунды включил узкий луч фонарика. Сориентировавшись, он выключил свет и прошел через кухню в коридор.

Нащупывая рукой тисненые обои, он шел по коридору, считая двери. Дом поскрипывал от ветра. Где-то хлопнула ставня. Наконец он открыл дверь в радиоузел, закрыл её за собой и включил свет. Комната без окон была тесной и блестела от компьютерного оборудования.

Он подошел прямо к радиопередатчику и приподнял его. На столе под ним ничего не было, но к нижней части самого аппарата была приклеена фотография. Еще раньше, во время обыска с израильтянами, Картер заметил белый край фото, но не подал виду. Раз оно было спрятано, значит, было важным. Он хотел увидеть его в одиночестве.

На фото были Дэвид Саттон, «ученый» Генрих, третий человек со славянской внешностью и четвертый — в смокинге. Саттон по-дружески обнимал славянина за плечо. Все четверо сидели за столом в каком-то захудалом, набитом людьми кабаке. Снимок был помятый, на сгибах виднелись белые полосы — фото явно скомкали, а потом снова разгладили. Ему было около года — сокровище, которым даже осторожный Генрих не смог пожертвовать. В конечном счете, чувства важны для всех людей.

Раздался тихий звук — дерево о дерево. Картер щелкнул выключателем, шагнул за дверь и сунул фото за пазуху. Он ждал. Шаги крались по коридору, замерли, словно прислушиваясь, и затихли. Он подождал еще, на лбу выступил пот. Наконец он приоткрыл дверь и улыбнулся.

Шаги затихли, потому что человек вошел в другую комнату и закрыл дверь. Под ней виднелась тонкая полоска серого света — не от люстры, а от маленького фонарика. Он бесшумно пересек холл, достав «Вильгельмину». Повернул ручку и распахнул дверь.

Она резко обернулась. Это была Аннет. В одной руке блестел нож, в другой горел фонарик. — Ты! — выдохнула она. — Рад снова тебя видеть, — сказал он. Она взмахнула фонариком и пошла на него с ножом. Он выбил фонарь из её руки ударом ноги, уклоняясь от лезвия. Фонарик пролетел через комнату и ударился о стол.

— Хорошая подготовка у коммандос, — заметил он из темноты. Она развернулась на каблуках и ударила по выключателю. Комнату залил яркий свет. Это могло привлечь внимание часового, но раз Аннет пробиралась сюда тайком, она явно не хотела, чтобы свои знали о её возвращении. — А как же Марша? — Марша ушла. Она кружила вокруг него, отступая по шагу, не сводя своих холодных голубых глаз с его лица. — Ты её отослала, — сказал он. — Боишься, что в группе предатель? — Тебе следовало уйти, пока была возможность. — Послушай, Аннет, — Ник начал терять терпение, — пистолет вообще-то у меня. — Я еще не мертва.

Она бросилась в атаку, её холодные глаза загорелись. Насилие — реальное действие после долгого ожидания — возбуждало её. Пассивность была скучной, а ей давно пора было выпустить пар после долгой слежки и руководства остальными.

Для обычного человека она была бы неостановима. Ник ухмыльнулся и ушел в сторону. Перехватил плечо, которым она пыталась его сбить. Подцепил её бедро стопой. Крутанул. Но она этого ждала. Черт возьми, отличный боец. Она направила инерцию вращения прямо ему в ноги. Вихрь энергии. Сбила его равновесие.