Фехтман сложил руки на столе, украшенном резьбой в испанском стиле. Позади него на стене висели два подлинных офорта Гойи. У Фехтмана был вкус и удача — работать в посольстве, где мебели придавали большое значение. Поверенный, который также был секретным сотрудником ЦРУ, на мгновение задумался. — Разумеется, мистер Картер. CRA-98. Подойдет?

Картер кивнул. Ультрасекретный номер ЦРУ был верным — этот номер знал только посол Халленбек. ЦРУ было осторожным агентством; никто не знал больше необходимого. — Мы пришли за помощью, — сказал Картер и изложил историю «Власти Правосудия и Стандартов».

По мере того как он и Аннет рассказывали о масштабах убийств высокопоставленных чиновников, лицо Фехтмана становилось всё более серьезным. Когда Картер закончил, тот гневно ударил ладонью по столу. — Возмутительно! — воскликнул он, хватая трубку и набирая номер. — Я звоню другу в королевский дворец. Мы немедленно отправим армию, чтобы разгромить их логово. Это должно прекратиться!

Он говорил минут десять, переключаясь с одного чиновника на другого, всё более высокого ранга. Наконец, вытирая лоб большим белым платком, он положил трубку. — Как вы слышали, — сказал он с ноткой триумфа в голосе, — с этой стороны вопрос решен. Но учитывая международный масштаб этих убийств, вам, пожалуй, стоит связаться с Хоуком? — Конечно, — согласилась Аннет. — И я должна позвонить своим людям. Поверенный на мгновение выглядел озадаченным, но затем кивнул: — Естественно.

В голосе Хоука, когда он ответил из далекого Вашингтона, сначала послышалось недовольство, а затем возбуждение, когда он узнал голос Картера. — Где тебя черти носили, N-3? — прорычал он. Когда Картер начал доклад, он услышал щелчок зажигалки и долгий, удовлетворенный затяг первой за день сигары. Хоук устроился поудобнее, и Картер продолжил.

— CRA-98, Фехтман, позаботился о том, чтобы убежище в Пиренеях было ликвидировано. Он просит вас уведомить все правительства о схеме «Власти Правосудия и Стандартов» и сообщает, что вскоре поступит более детальная информация с именами и адресами членов лиги.

На другом конце линии повисла пауза. Хоук яростно пыхтел сигарой. — CRA-98? Фехтман? — переспросил Хоук. — Ты уверен? — Абсолютно. — Картер улыбнулся Фехтману, который с любопытством наблюдал за ним. — Ты активируешь поиск местоположения? — спросил Хоук. — Уже сделал это утром. Всё под контролем. Мы можем поблагодарить Фехтмана. Действует быстро и эффективно. Возможно, вы захотите внести благодарность в его личное дело в ЦРУ, сэр.

Хоук откашлялся. — Свяжись со мной позже, — грубовато сказал шеф AXE. — Я во всем разберусь. Ты проделал отличную работу. И береги себя, N-3. Ты в настоящем осином гнезде. Я к тебе даже как-то привязался. После этой непривычной нежности в трубке воцарилась тишина. — Спасибо, сэр, — ответил наконец Картер. — Удачной охоты, — буркнул Хоук, снова становясь самим собой.

Улыбаясь, Картер положил трубку. На столе зажужжал интерком. Фехтман нажал кнопку. — Да? — Пришел ваш дядя с друзьями, — объявила регистратор. — Впусти их, — сказал Фехтман, отключая связь. Теперь он тоже улыбался.

— Дядя? — озадаченно переспросила Аннет. — Я думала, вы уходите домой. — Великий Киллмастер, — гадко усмехнулся Фехтман, — и его очередная подружка, на этот раз пустоголовая израильская красотка.

Аннет дернулась, потянувшись за «Люгером» Картера. Ей пришлось оставить винтовку в «Сессне» — её трудно было бы объяснить таксисту. — Забудь об этом, — сказал Фехтман, не двигаясь с места. — Я держу вас на прицеле M-16 с самого начала. Бросай оружие, Киллмастер. Газовую бомбу тоже — или я убью вас обоих. Твою женщину первой.

— Граф прибыл, — сказал Картер Аннет, осторожно кладя свой «Люгер» на стол, а следом стилет и газовую бомбу. — Что ж, Киллмастер, — произнес Фехтман, впечатленный его хладнокровием. — Похоже, ты так хорош, как о тебе говорят. — Как ты догадался? — спросила Аннет Картера. — Обычный сотрудник ЦРУ не знал бы моего имени, — ответил Ник. — Откуда ему знать о AXE и Хоуке, если бы люди графа не предупредили его заранее?

— Ах, месье Картер, — в кабинет вальяжно вошел граф Монтальбан в сопровождении восьми палачей. — Как приятно снова встретиться. При весьма необычных обстоятельствах, но всё же... Генри, план в силе? Он повернулся к Фехтману. — Всё идет как по маслу, сэр, — ответил Фехтман. — Картер передал дезинформацию главе AXE Хоуку, как вы и предлагали. Теперь тот будет занят оповещением правительств и ожиданием имен и адресов от нас.

— Твой звонок во дворец был фальшивкой! — обвинила Фехтмана Аннет. — Ты всё это разыграл! Он рассмеялся. — Конечно. В Голливуде решили, что у меня нет таланта, но в ЦРУ всегда найдется применение человеку с воображением. — И во «Власти Правосудия и Стандартов», — добавил Картер.

— Мы в восторге от профессиональных услуг Генри, — сказал граф, жестом указывая на дверь. — Идемте. Пора. — Но как вы нашли нас здесь? — удивилась Аннет. Один из палачей в черном ткнул её винтовкой, когда она заупрямилась. Она бросила на него ледяной взгляд. Граф, джентльмен старой закалки, поднял руку, и палач отступил.

— Подготовка, дорогая моя, — объяснил граф. — У нас были подобные планы во всех посольствах, но, разумеется, вероятность того, что вы придете именно сюда, была выше всего. Топлива хватило бы только до Мадрида. Война выигрывается не только желудком армии, но и вниманием к деталям. А теперь нам действительно пора.

Граф кивнул палачам, и те вывели пленников в окружении стволов. Группа прошла по коридору в приемную, мимо связанной регистраторши. Её чистое лицо, когда-то светившееся жаждой жизни, теперь было бледным от страха. Рядом были связаны еще двадцать сотрудников посольства — повара, садовники, секретари и горничные.

— Это все? — спросил граф солдата в камуфляже, который подошел и четко отдал честь. — Так точно, сэр! — Все готово? — продолжал граф, наклоняясь и глядя поверх своего ястребиного носа на солдата, замершего по стойке смирно. — Очень хорошо, — подытожил граф. — Поехали.

Группа, выросшая до двух десятков человек, вышла из главных дверей и направилась к тротуару, где ждали длинные черные лимузины. Солдаты и палачи заняли места. Граф жестом приказал Аннет и Картеру сесть во вторую машину вместе с тремя солдатами. Сам он сел последним. Кавалькада тронулась.

Когда они отъехали примерно на квартал, прогремел взрыв. Земля содрогнулась. Гром ударил в воздухе. Люди выбегали на тротуары, а лимузины прибавили скорость. — Посольство... — прошептал Картер, чувствуя, как внутри всё сжалось. Он подумал о веснушчатой секретарше, о невинных клерках. Убиты.

— Ублюдок! — закричала Аннет, её холодные голубые глаза сверкнули сапфирами от ужаса. Граф лишь кивнул. — Они всё равно все были коррумпированы, — пояснил он.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

За ночь группа дважды сменила самолеты. На третьем борту к ним присоединился весь состав «присяжных» из пиренейского «Гнезда». Около тридцати членов лиги сидели в салоне первого класса: они курили, тихо переговаривались или смотрели в иллюминаторы на африканские пустыни и саванны, мерцающие золотом в утреннем свете.

В туристическом классе сзади около пятидесяти палачей и солдат, обучающихся ремеслу казни, спали или играли в покер. Палачи играли только с палачами, солдаты — только между собой. Ранг был важен везде. Мужчины почти не разговаривали: азарт выигрыша был важнее человеческого общения.

Ник Картер и Аннет Бёрден сидели в хвосте первого класса под охраной двух палачей. Граф Монтальбан лично распределил места для каждого пассажира, включая пленных, и его подчиненные безропотно подчинились.

Самолет пролетал над озером Рудольф на засушливых равнинах северной Кении, когда граф решил пройтись по проходу, улыбаясь и беседуя с соратниками — «политика лидерства» в действии. Леди Андреа Саттон сидела рядом с лордом-судьей Полом Стоуном, гордо вскинув подбородок — она пыталась показать Картеру, что его отказ её не задел. Но время от времени её серые глаза невольно косились назад, на горькое зрелище: Аннет и Картер сидели, взявшись за руки. Она вздрагивала, отворачивалась и возвращалась к роли лидера «единственной надежды цивилизации» — «Власти Правосудия и Стандартов». Она пошла на неуютный компромисс с собственной совестью.

— Но мы должны быть крайне осторожны, mon vieux, — говорил граф магу (которого Картер наконец опознал как правнука кайзера Вильгельма). — Только лучшие люди. У вашего кандидата нет нужного прошлого, нет... если простите... родословной. Одно из заблуждений современного мира — это то, что класс не имеет значения. Чепуха! Человек с правильным воспитанием, школами, культивируемым вкусом к литературе и искусству — такой человек рожден вести за собой. У него в крови способность не просто принимать решения, а принимать верные решения.

— А кто, дорогой граф, — спросил японец, — составляет этих «лучших» людей? Члены совета неловко замерли, когда граф снисходительно посмотрел на японского министра культуры. — О, решили поймать меня на слове, Тотура? Старик еще не выжил из ума. Для таких, как вы, место найдется. И для женщин тоже. В наши дни без них нельзя. Я знаю, вы, японцы, их не жалуете с их визгами о правах собственности, но времена изменились.

Пассажиры первого класса заерзали. Палачи в соседнем отсеке оставались безучастными. — Но править будут не они. Нет, — продолжал граф, задумчиво поглаживая подбородок. — Нельзя заходить слишком далеко. История — великий учитель, и она говорит нам, что мир покорили белые европейцы из старой аристократии. У вашего народа был шанс, когда вы бомбили Перл-Харбор, но вам не хватило видения и упорства. Вы могли — и должны были — выиграть войну прямо там.

Лицо японского министра налилось багровым цветом. Он сжал кулаки, но боязливо покосился на палачей. Те смотрели сквозь него. Остальные члены лиги тоже отвели взгляды, желая, чтобы этот разговор — и те намеки на мегаломанию графа, которые в нем звучали — поскорее закончился.

— Вот взять нашу дорогую Андреа, — граф прогуливался по проходу. — Появился мужчина с сексуальной харизмой, и она превратилась в хнычущую слабачку. Он похлопал её по плечу. Она съежилась от его прикосновения, но он этого не заметил. — Она не со зла, конечно. Просто не может иначе. В этом и разница между мужчиной и женщиной. В силе характера. Он раскатисто расхохотался. Несколько членов жюри из подхалимства присоединились к нему.

Рядом с Картером Аннет беспокойно задвигалась. Он сжал её руку, предупреждая, чтобы она сдерживала гнев. — Мы всегда заинтересованы в новых членах, — продолжал граф, возвращаясь на место. — Но не каждый может попасть в жюри. Я буду серьезно рассматривать все кандидатуры, но не удивляйтесь, если на некоторые наложу вето. В конце концов, наша концепция — это качество жизни. А кто знает о нем лучше тех, кто прожил лучшую жизнь?

Граф удалился в свое кресло, восседая там в царственном величии. По салону пронесся вздох облегчения. Палачи и солдаты остались неподвижны — им платили за верность графу, а его огромное семейное состояние позволяло платить очень щедро.

Некоторые члены жюри понуро опустились в кресла, другие смотрели перед собой стеклянными глазами. Были и те, кто втайне ужаснулся фанатизму графа. В своих странах они были влиятельны и независимы, но здесь превратились в слуг. Напасть на графа значило напасть на его палачей в черном. Эти тренированные убийцы наслаждались своей работой, и никто не хотел стать их целью. Поэтому недовольные промолчали.

В кабине стало тихо. Из хвоста самолета доносились лишь хлопки карт и ставки в покер. Граф включил музыку — Вторую сонату Шопена — откинулся назад и закрыл глаза. Аннет смотрела на него с нарастающим беспокойством. — Что нам делать? — прошептала она Картеру. — Мы безоружны. В воздухе не сбежать. Если ты знал, что будет в посольстве, почему не предупредил? Мы могли уйти!

— Я подал сигнал Хоуку, — вполголоса объяснил Картер. — Это была первоочередная задача. — Но у него ложные данные! Он думает, что всё под контролем! — Он знает, что Генри Фехтман был «ODF». — ODF? Я слышала, как ты произнес это в разговоре, но подумала, что это часть кода ЦРУ. — Это код AXE — «Operative Dysfunctional» (Оперативник неисправен/предатель), — улыбнулся Ник. Его уловка сработала не только на Аннет, но и на Фехтмане. — Так что он знает, что с Фехтманом что-то не так, и что я активировал маячок. Группа AXE выслеживает нас с самого утра. Это значит, что они знают координаты «Гнезда» в Испании. Хоук отправит туда команду, и когда поймет, что испанское правительство бездействует, примет меры.

Она посмотрела на него своими огромными голубыми глазами и покачала головой, рассыпав белокурые локоны. — Я этого не заметила, — произнесла она упавшим голосом. — Видимо, я теряю хватку. — Никогда. Просто ты привыкла отдавать приказы. Когда ты главная, ты должна знать больше всех, иначе провал. — Но... но... — мысли в её голове быстро встали на места. — Мы всё еще в смертельной опасности. Граф запугал своих людей до рабского состояния. Он может казнить нас — или любого из них — в любой момент. Его успех окрылил его: двадцать заказных убийств по всему миру.

— К сожалению, это правда, — согласился Картер. — Вот почему мы не сбежали из посольства, когда была возможность. Мы должны остановить его сейчас. Никто другой не сможет. Это наша работа.

Деревянный форт стоял на высоких сваях посреди засушливой земли, окруженный колючим кустарником, акациями и баобабами, тянущими корявые ветви к кенийскому солнцу. Картер понял, что они в Южной Кении — не только по растительности, но и по виднеющейся вдали заснеженной вершине Килиманджаро.

Самолет приземлился на частную полосу. Там их ждала колонна джипов. В форте их ожидали горячая вода, пушистые полотенца и крепкие напитки. Слуги-туземцы суетились, выполняя приказы тридцати присяжных и пятидесяти палачей. Хорошая плата делала даже таких «гостей» терпимыми.

Комната Картера и Аннет была простой: соломенный мат вместо кровати, решетки на окнах и три замка снаружи двери. Туземец принес им простые халаты, после чего в комнату вошел граф в сопровождении четырех вооруженных палачей.