Она зашагала дальше. — Мы не можем просто выйти через парадную дверь. — Почему нет? — возразил он. — У тебя есть идея получше? Она холодно оценила предложение. — Смело. Они этого не ожидают, — решила она. — Ладно. Пошли.

Он усмехнулся её упрямству. Два первоклассных агента развернулись и помчались к передней части замка. Они петляли, пробегали под люстрами, ныряли в бельевые шкафы и спальни, чтобы избежать патрулей, пугая молодых горничных с перьевыми метёлками. Голоса становились громче. В замке-лабиринте можно было прятаться от целой армии вечно, но у Картера и Аннет была миссия.

Палачи стояли в мраморном вестибюле, разговаривая с судьей Стоуном. Вокруг суетились члены «совета директоров» и вышибала с охраной. Палачи кивали, один из них обвел жестом весь замок, другой коротко отдал приказы. Охрана рассредоточилась, а трое палачей разошлись в разные стороны, проверяя рации и держа M-16 наготове.

Картер и Аннет шмыгнули за очередную дверь, подождали, пока тяжелые шаги стихнут, сосчитали до двадцати, а затем снова выскользнули в коридор.

Фойе было почти пусто. В поле зрения находились всего четверо охранников: двое по обе стороны от главных дверей, и еще двое в глубине, где между ореховыми колоннами поднималась широкая лестница.

Картер привычным движением выхватил стилет. Аннет, молча кивнув, сделала то же самое со своим острым как бритва ножом. Они переглянулись — план был ясен обоим без слов. Они следили за охранниками, выжидая момент, когда те отвлекутся.

Затем, бесшумные как хищники в джунглях, они рванули через остаток коридора. Картер шел впереди, но Аннет почти не отставала. На её серьезном лице поблескивала испарина, а голубые глаза были стальными и холодными, как всегда.

Пока Картер прорывался дальше, она прыгнула на первого охранника у двери. Резко дернула его голову назад, к своему плечу. Всадила нож под ребра. Кровь брызнула на пол, и он рухнул в лужу как раз в тот момент, когда второй охранник у входа начал оборачиваться. Картер рывком перебросил второго через себя, лишая его равновесия.

— Они здесь! — выкрикнул в рацию один из охранников в глубине мраморного фойе. Аннет прицелилась и выстрелила — обе пули попали мужчинам точно в сердце. Из аккуратных отверстий хлынула темная кровь. Картер резким движением свернул шею охраннику, которого повалил. Шея, когда-то мускулистая, теперь стала дряблой от излишеств в еде и выпивке. Тело завалилось набок — мозг был мертв.

Аннет уже была у входной двери, дергая её. Картер схватился за латунные кольца и потянул. В коридорах справа и лево послышался грохот шагов и крики — подкрепление было близко. Благодаря силе Картера тяжелые створки распахнулись.

Агенты на мгновение замерли, пораженные увиденным. В сорока футах впереди, перекрывая собой широкий подъемный мост над сверкающим рвом, на них плотной стеной маршировал отряд людей в камуфляже. Сержант, на форме которого не было никаких знаков отличия какой-либо страны, вскинул винтовку, завидев Картера и Аннет. Его люди сделали то же самое.

Агенты мгновенно отпрыгнули в стороны и захлопнули высокие двери. Очередь из автоматов разнесла вдребезги огромное зеркало в глубине фойе. — Проклятье! — с отвращением бросил Картер. — Снова на лестницу! У нас нет выбора! — Опусти запорный брус на двери! — крикнула Аннет. — Оставь как есть! — крикнул он, уже вбегая на ступени. — У меня есть идея. Я хочу, чтобы они все вошли в замок. Это облегчит нам побег. — Какой еще побег? — Аннет бежала следом за ним. — С каждой минутой наши шансы тают!

На этот раз он проигнорировал её слова, и они, задыхаясь, преодолели все четыре этажа замка. Позади, в фойе, войска соединились с охраной и «палачами», чтобы с новым азартом пуститься в погоню. Охотники учуяли кровь. Они были уверены: двое приговоренных агентов окажутся в ловушке на крепостной стене. И там их можно будет пристрелить, как уток в тире.

На самом верху Картер и Аннет выбежали на пустые боевые позиции. Он жестом приказал ей следовать к задней части замка. — Что теперь? — тяжело дыша, спросила она, глядя на зеленые холмы, которые обещали свободу, Лондон и ответы на вопросы о том, что это за организация. Отрубить одно щупальце у осьминога — лишь замедлить его. Нужно было уничтожить всё существо.

Он ухмыльнулся ей. — Нет! — выдохнула она. — Ты не сделаешь этого. По крайней мере, я — нет! — У тебя есть альтернатива? — Я не умею нырять! — Какая удача, — сказал он, подхватывая её на руки. — Сегодня тот самый день, когда ты научишься. — Там же чертовых четыре этажа! — вскрикнула она, глядя вниз на ров, который означал свободу, но также сулил переломы, разбитую шею или раздавленную спину. — Ногами вперед, — скомандовал он. — Так безопаснее.

Сводящий с ума шум погони уже доносился с лестницы — преследователи рассыпались по парапету. — Тогда иди первым. Покажи мне пример. Он посмотрел на неё, остро чувствуя, как уходит драгоценное время. — Обещаешь прыгнуть? — спросил он. — Конечно. Он поставил её на ноги.

Пули просвистели мимо. Она присела и открыла ответный огонь. — Не верю я тебе, — решил он, опустившись на колено рядом с ней и тоже начав стрелять. Преследователи нырнули за укрытия. — Убирайся отсюда к черту! — закричала она. Он изучал её взглядом. Если один из них не решится, будет поздно. Он шагнул в проем парапета, прикинул расстояние, пока воздух вокруг рвали беспорядочные очереди. — Жду тебя через тридцать секунд после меня, — сказал он, оглянувшись за ответом.

Её голова была залита кровью. Она лежала плашмя, неподвижная в объятиях смерти. Рука нелепо подогнулась под туловищем, нога замерла в неестественной позе. Острая боль пронзила сердце Ника. Аннет!

— Мы достали её! — триумфально выкрикнул кто-то. — Теперь его! Охранники, палачи и солдаты хлынули на крышу, поливая всё вокруг свинцовым дождем. Его ждала верная смерть. С сердцем, разрывающимся от потери, он прыгнул. Он прыгал не только за себя, но и за Аннет. Её работа была для неё так же важна, как его — для него. Ей было не всё равно, что будет с этим миром.

Он вошел в воду идеально. Рассек мокрую тьму и поплыл под водой к берегу. Он выполнит задание, решит проблему и остановит убийц, последней жертвой которых стала его подруга и напарница Аннет Бёрден.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Из паба на противоположной стороне улицы Ник Картер наблюдал, как посыльный в шапочке-таблетке доставил большую подарочную коробку и дюжину желтых роз на длинных стеблях в греческий ресторан Андреа Саттон в Сохо. Было шесть часов вечера; солнце пылало оранжевым пожаром, погружаясь в густой лондонский смог.

Картер потягивал пиво. Память о смерти Аннет была еще свежа и болезненна. Стоило ему закрыть глаза, как он видел её энергию, её белокурую красоту и те честные, отважные качества, которые делали её выдающимся агентом. От тоски по ней в груди ныло.

Ему потребовалось три долгих дня, чтобы выбраться из сельской местности Южной Германии, минуя поисковые отряды с собаками, и добраться до безопасного телефона. Затем, благодаря быстрой реакции Хоука и снаряжению AXE, он восстановил силы и вылетел в Лондон. Там он сразу отправился в «Харродс» в Найбридже — дорогой универмаг, где купил комплект пеньюара для Андреа. Она оценит, что вещь из «Харродса».

Он пил пиво, давая ей время открыть коробку, расставить цветы и подготовиться к встрече. Он рассчитывал на их прошлую близость, на воспоминания и секс, чтобы привести её в нужное ему расположение духа. На этот раз он пришел подготовленным, поняв, чего ожидать от неё и от таинственной организации, выносящей смертные приговоры мировым лидерам. Никакой прямолинейности. Никакого открытого оружия. Только хитрость и скрытые ресурсы.

Допив пиво, он перешел улицу. Тротуары Сохо были завалены пустыми мусорными баками. Молодая цветочница-панк с фиолетовыми волосами выкрикивала зазывалы. Из американского кабака неподалеку доносился диксиленд. Для ужина было еще рано, но самое время для тех, кто ищет забвения в алкогольной нирване после рабочего дня. Миновав толпу гуляк, Картер вошел в «Троянского коня».

— У вас забронировано, сэр? У пожилого мужчины за стойкой были густые седые волосы, зачесанные назад волнами, и безупречный лак на ногтях, поблескивавший в свете ламп. — Ник Картер. Полагаю, леди Саттон меня ждет. — Ах, да. Реакция была мгновенной. Брови администратора поползли вверх — он был впечатлен. Леди Саттон явно вела себя необычно. — Она велела вам подниматься. Сказала, вы знаете дорогу.

Картер кивнул и прошел через обеденный зал. Он чувствовал на себе любопытный и ревнивый взгляд метрдотеля, пока миновал арочные ниши с репродукциями античных статуй. В конце зала он свернул к зоне ожидания у бара и вышел к боковой двери, ведущей на винтовую лестницу. — Ник! Дорогой! — крикнула она сверху, когда он закрыл дверь. — Поднимайся. У меня для тебя сюрприз!

Должно быть, метрдотель предупредил её по скрытой связи. Картер не возражал — так даже проще. Он поднялся по ступеням. — Шампанского? — спросила она, стоя на лестничной площадке, утопающей в зелени папоротников и плюща. В руках она держала бутылку Mumm и два хрустальных бокала. Она развела руки в стороны, улыбаясь и демонстрируя новый желтый пеньюар из кружева и шелка. Андреа двигалась медленно, зная, что ткань облегает её формы, превращая её образ в открытое приглашение к близости.

— Шампанское позже, — грубовато сказал он. Он подошел к ней, подхватил на руки и отнес в спальню. Она обвила его шею руками, откинув голову и часто дыша. Он чувствовал, как в нем нарастает возбуждение. Её глаза были полуприкрыты, она облизала губы.

Картер уложил её на кровать. Он забрал бутылку и бокалы из её рук, пока она пожирала его горящим взглядом, и поставил их на прикроватную тумбочку. Он сжал в горсти ткань пеньюара там, где вздымалась её грудь. Он медленно стянул кружево и шелк с её благоухающей, белой как фарфор кожи. Она ахнула, в её серых глазах вспыхнула жажда.

— Еще нет, — сказал он. Он снял пиджак и аккуратно повесил его на стул. Затем снял рубашку и положил её сверху. Она наблюдала за ним, тяжело дыша, её грудь мелко дрожала. Он сбросил туфли, снял носки, расстегнул брюки и, вышагнув из них, сложил поверх рубашки. Её дрожащие руки потянулись к его белью.

Он позволил ей стянуть его, освобождая его мужскую силу. Она простонала и сорвала с него остатки одежды. — Ник... Он слегка прижал её к постели. Она широко и нетерпеливо развела ноги. Он заглянул глубоко в её знакомые серые глаза.

— Сейчас! — вскрикнула она. — О, Ник. Пожалуйста, сейчас!

Он вошел в её влажный жар, зная, кто она такая, что она сделала и что планирует совершить. Зная это и всё равно желая её, потому что не мог забыть то, что их объединяло десять лет назад. Потому что помнил о том, что он должен сделать теперь. Потому что жизнь, взрывающаяся огнем между ними, рикошетом отбрасывала мир в неопределенное и опасное будущее.

— Значит, ты присоединишься к нам? — спросила она два часа спустя, пока они одевались. — Дэвид знал. Он знал, что правительствам по всему миру не хватает силы и прозорливости, чтобы разобраться с преступниками по-настоящему. Вы с Дэвидом всегда думали одинаково. О, Ник, вступи в наши ряды и спаси мир!

— Я всё еще не знаю, кто такие эти «мы» и в чем суть вашей группы.

— Но я не могу сказать тебе этого прямо сейчас, — ответила она, надевая белую льняную блузку и серую юбку-карандаш. — Сначала ты должен примкнуть к нам. Только тогда ты сможешь встретиться с моими отважными соратниками. Вместе мы всё тебе расскажем.

— Я не могу соглашаться на то, о чем ничего не знаю, — произнес он, поправляя галстук перед зеркалом. — Только дурак так поступит. А тебе ведь не нужен дурак в напарники.

Она наблюдала через его плечо, как он зачесывает волосы. Её точеное лицо выражало озабоченность. Она надеялась на быстрое согласие, но, по крайней мере, он не ответил категорическим отказом.

— Ты сообщила людям из списка «хайку» Дэвида, что я веду расследование, — сказал он, глядя на неё в зеркало. — Ты лишила меня всякого шанса получить информацию. И ты едва не погубила меня — несколько раз — особенно в том немецком замке с твоим судьей Стоуном.

Она кивнула, признавая вину. — Что я могла сделать? — тихо сказала она. — Мне жаль израильского агента — я понимаю, вы были близки — но мне еще больше жаль моего Дэвида. Нас с ним связывало то, чего никогда не было у нас с тобой. Он был настоящим героем. Он осмелился пойти против норм общества. Мы все знаем, что правовая система прогнила, но только у Дэвида хватило мужества действовать!

Она держалась гордо, откинув каштановые волосы назад. Она выглядела как королева — овдовевшая королева трагического героя. Она не любила Дэвида с той страстью, которую питала к Картеру, но за последние годы она нашла замену любви — фанатизм. Фанатизм связал её с Дэвидом сильнее, чем любое чувство, пустив корни в её неврозах. Фанатик — это тот, кто удваивает усилия, когда цель уже потеряна, а её цель — любить Дэвида — теперь была недосягаема. Его смерть поставила на этом точку.

— Я пришел к тебе, — сказал Картер, — хотя знал, что ты предупредила людей Дэвида. Ты могла выставить палачей, чтобы убить меня на месте. Разве этот риск недостаточно доказывает мою искренность? Я ничего не обещаю, но я готов хотя бы выслушать твоих людей.

Она посмотрела на их отражение в зеркале. Её серые глаза оценивали их: «Какая красивая пара, — казалось, говорил её взгляд, — какой потенциал... вместе мы могли бы решить проблемы этого мира». — Займи место Дэвида, — взмолилась она. — Заверши его труд. — Я поговорю с твоими соратниками, — уклончиво ответил он. — Это всё, что я могу обещать.

На рассвете следующего дня двухмоторная «Сессна» покинула Хитроу и взяла курс на юг, над Ла-Маншем во Францию. Андреа была у штурвала, пилотируя самолет с азартом, уступающим разве что сексу. Она держала подбородок высоко, а её ноздри раздувались, будто она уже чуяла запах цели.

Они летели на юг над Руаном, Туром, Бордо, а затем над Пиренеями — высокими горами басков с их затерянными деревушками — и углубились в Северную Испанию. Пролетев многие мили над горными массивами, где были только леса и дичь, она посадила самолет на асфальтированную полосу в глубине длинной долины, поросшей деревьями и дикими цветами.