Яркий свет ударил в глаза, и я судорожно втянула воздух, зажмуриваясь. Тело покрылось мурашками. Сердце сделало сальто.

Очнувшись от кошмара, я какое-то время не могла понять, где нахожусь. В голове то и дело вспыхивали обрывки странных фраз и образов. Ощущение времени походило на вязкую кашу. А потом я почувствовала его руку в своей руке и, резко открыв глаза, различила расплывчатый силуэт Артема в больничном халате.

Не произнося ни слова, муж порывисто прижал мою ладонь к своим теплым губам. Вторая моя рука безвольной плетью лежала поверх одеяла, и от нее тянулась прозрачная трубочка капельницы.

— Как… они? — с неимоверным трудом прохрипела я.

— Они очень красивые. И сильные. Все в мамочку.

— П-правда? Ты меня… не обманываешь?! — пересохшие губы плохо слушались.

— Саша, — Артем осторожно перебирал мои пальчики. — Я видел наших девочек и разговаривал с неонатологом. Они дышат сами. Это очень хорошо. Да и в целом прогнозы обнадеживают. Мы справимся.

Справимся.

Как же там мои девочки? От несправедливости, что нас разлучили, я готова была рыдать.

— Я… должна их увидеть…

Попыталась присесть на кровати и зажмурилась от резкой боли, внезапно пронзившей виски. Голова кружилась, если бы не сильные руки мужа, я бы завалилась.

— Ты еще слишком слаба.

— Но… Как они там… без меня?

— Какое-то время малышки проведут в отделении патологии новорожденных. Так надо.

В отделении патологии!

— Боже… — я снова попыталась подняться и ощутила тошноту. Белоснежные стены палаты закружились, будто мы находились на корабле во время шторма, а перед глазами поплыли «мухи».

— Саша, не беспокойся. Девочки под постоянным контролем бригады врачей. Я поднял всех на уши. В здании перинатального центра полно охраны. — Он вздохнул, продолжая от кончиков пальцев до запястья поглаживать мою руку. — Родная, спасибо тебе за дочек!

Я зарыдала, вновь во всех красках вспомнив, как автомобиль Артема взлетает на воздух. Не сомневалась, что этот кошмар наяву еще долго будет преследовать меня ночами.

— Живой… — запнулась я, шумно шмыгая носом. Мне еще предстояло узнать, как так вышло, что за считанные секунды до взрыва он покинул автомобиль.

— Теперь живее всех живых, — тихо отозвался муж. — Скоро тебя переведут в семейную палату. Я буду рядом. Все будет хорошо. Слышишь?

— Но кто же… — я не нашла в себе сил продолжить.

— Толя уже этим занимается. Мы во всем разберемся. Сейчас главное — ваше здоровье. — Наклонившись, Артем подушечками пальцев стер влагу с моих щек.

Я пыталась сосредоточить уплывающий взгляд на его красивом напряженном лице, но веки будто наливались свинцом, а в ушах появился гул.

— Ты потеряла много крови, и несколько часов не приходила в сознание. Доктора забили тревогу, настояв на переливании. Я стал донором.

— Ты? — прошептала я потрясенно.

— Ага, — устало улыбнулся Артем. — Теперь мы с тобой одной крови.

— Ты — мой лев, а я — твоя львица, — пробормотала, борясь с накатившей сонливостью.

— И не поспоришь. Моя храбрая львица, которая выцарапала для нас счастье вопреки всему. — Его руки бережно подтянули одеяло, расправили складки, собравшиеся на груди.

«За храбрость — награда. За трусость — позор», — подумала я, но не стала озвучивать это вслух.

Не сейчас. А может, и… никогда.

Какое-то время мы провели в абсолютной тишине, наслаждаясь ощущением простого человеческого счастья. Я не заметила, как снова провалилась в глубокий сон.

* * *

Придя в себя, я узнала, что провела в сонном забытьи почти сутки. Доктора отметили положительную динамику, и меня наконец перевели из реанимации в обычную палату. После осмотра, вопреки запрету врачей, я попыталась осторожно подняться, но даже пары шагов не смогла сделать без поддержки медсестры, скорчившись от тупой боли внизу живота.

— Отдыхайте, набирайтесь сил. Скоро они вам очень понадобятся! Двойня — это очень хлопотно! — напутствовала меня медсестра — приятная женщина средних лет.

Однако я не собиралась «набираться сил», пока не увижу своих дочерей. Хорошо, что в этот момент в палату вернулся Артем, толкая перед собой инвалидное кресло. Не произнося ни слова, он аккуратно перенес меня в новый «транспорт» и подтолкнул кресло к выходу. До нужного отделения, где нас уже ждала Юлия Владимировна и еще один неизвестный мне врач, мы добрались молча.

А потом Артем поднял меня на руки, и через толстое стекло отделения патологии новорожденных я впервые увидела своих храбрых дочерей. Вернее, их маленькие сморщенные лица. Девочки спали, тесно прижавшись друг к другу в одном кувезе. Такие беззащитные. Рядом с одной из дочек лежала игрушка — вязаная осьминожка, щупальце которой малышка сжимала своей ручкой.

— Мои родные, — прошептала я, прижимая лоб к стеклу, чтобы лучше разглядеть двух крошек с сильными сердечками.

Это зрелище и стало отправной точкой моего скорого выздоровления, потому что девочкам нужна была крепкая и выносливая мама, сражающаяся за их здоровье, как львица.

— Александра, думаю, завтра вам можно будет зайти к ним на несколько минут. Мы стараемся надолго не разлучать маму и детей, даже если малыши в тяжелом состоянии. Мама дает тактильное общение через кувез. Разговаривает, поет песенки, — серьезная седоволосая женщина внезапно улыбнулась. — У вас прекрасные девочки. Как правило, детки, родившиеся на тридцать четвертой неделе, достаточно быстро адаптируются, и в дальнейшем они ничем не отличаются от своих сверстников.

— Что это за игрушка там у них? — пробормотала я.

— Это наши медсестры вяжут. Щупальца имитируют пуповину внутри маминого живота, и недоношенные малыши хватаются за них ручками, — негромко пояснила она.

— А… нельзя мне к ним сейчас?

— К сожалению, вы еще слишком слабы, и сами нуждаетесь в постоянном наблюдении. Но Артем Александрович очень просил разрешить привести вас сюда хоть на минутку. Я скоро поднимусь к вам, и мы обо всем поговорим.

* * *

Когда мы с Артемом вернулись в палату, он помог мне устроиться на кровати, присаживаясь рядом. Некоторое время мы задумчиво разглядывали друг друга, так, будто увиделись впервые после долгой разлуки. Наконец Артем тихо проговорил:

— Нужно придумать им имена. У тебя есть варианты?

— Вообще-то есть. — Я хитро поиграла бровями. — И они идеально подходят девочкам.

— М?

— Твою маму ведь звали Вера?

— Вера, — подтвердил он до дрожи тихо.

— А мою Люба. — Я издала звонкий смешок. — Думаю, нашей семье не помешает еще немного Веры и Любви. Согласен?

— Согласен, — непривычно сиплым голосом прошептал мой Темный Артем.

Полгода спустя

Июнь

Сочи

— Поздравляю наших маленьких принцесс! Желаю не капризничать, не болеть, слушать папку, но больше маму! — Паша отсалютовал мне стаканом с соком, поправив праздничный колпачок.

Я вернула нашему крестному улыбку, напоровшись на высокомерный взгляд его девушки. Да-да, Левицкий прилетел в сопровождении шикарной блондинки с ногами от ушей. Несмотря на активное солнце, его новая пассия была с полным боевым раскрасом: жирная подводка, ярко-красные губы и детальный контуринг.

Внезапно я поймала себя на мысли, что не взяла с собой ничего из косметики. Вообще забыла, когда красилась в последний раз. Тут бы душ успеть принять.

Почувствовав на себе взгляд Артема, я посмотрела на мужа. С лицом, будто выучил мой язык любви, он подмигнул, а его губы сложились в некое подобие воздушного поцелуя. Ответив ему тем же, я покосилась на веранду, где под навесом в компании няни и Елены отдыхали девочки.

Около месяца назад мы всей честной компанией, включая непоседу Лаки, перебрались в Сочи. В тот самый дом, откуда и началась наша такая непростая история любви. Решили, что море и солнце пойдут нам на пользу, потому что внутренние ресурсы неумолимо подходили к концу. Я поняла это, когда случайно покормила Любу два раза подряд, а Верочка осталась голодной. Вот такая мать-перемать.

Сегодня моим девочкам исполнилось по полгодика, а на днях они подарили нам большой повод для радости — начали самостоятельно переворачиваться со спины на животик, сопровождая сие действие беззубыми улыбками. И теперь я могла с уверенностью сказать — мы справились.

Хотя в первое время было непросто. Около месяца мы провели с дочками в перинатальном центре и получили на выписку два листа с диагнозами, которые было страшно читать. Но мы с Артемом были настроены решительно — смотрели на наших крошек, как на абсолютно здоровых детей!

Каждый день к нам приезжали массажисты и специалисты по грудничковому плаванию, а я, с трудом, но наладила грудное вскармливание. Спустя два месяца после выписки нам удалось отказаться от всех сильнодействующих лекарств, заменив их гомеопатией, а еще через несколько недель отказаться и от нее.

Когда выпадала свободная минутка, я продолжала работать с Надеждой Павловной, помогающей мне не растерять запал в самой главной войне — войне за здоровье наших дочерей! Психотерапевт поддерживала во мне уверенность, что девочки со временем ничем не будут отличаться от своих сверстников. Каждый наш разговор начинался с упоминания очередного известного человека, родившегося недоношенным. Например, Марк Твен, Альберт Эйнштейн или Анна Павлова.

Несмотря на помощь Артема, няни и Елены, к пяти месяцам мое состояние приближалось к зомбическому. Сказывался постоянный недосып из-за бесконечных ночных кормлений. Но за все это время я не видела ни одного кошмара.

В общем, было решено сменить локацию, и на некоторое время перебраться к морю и солнцу.

Пока мы с девочками совершенствовали малышковые навыки, Артем прямо из дома трудился над запуском нового кафе на черноморском побережье, которое открывалось в следующем месяце в тестовом режиме. В душе я немного завидовала мужу, ведь после моих незапланированных родов, я больше не появлялась в кондитерской — возможности выехать из дома практически не было, в принципе, как и желания. Я до сих пор покрывалась мурашками при воспоминании об одном из самых жутких моментов моей жизни, когда увидела, как его внедорожник взлетает на воздух.

Артем заверил меня, что все виновники понесут наказание, и что Толя почти сразу вышел на заказчиков. Разумеется, имен мне никто не назвал, да и вряд ли бы они мне что-то сказали. Единственное, о чем я попросила — действовать в рамках закона, не устраивая самосуд. Надеюсь, Артем меня услышал.

Кстати, муж выписал премию официантке, которая задержала меня у входа, и эти пару минут оказались спасительными для четырех жизней. К счастью, во время того пожара на парковке никто не пострадал. Первые дни об этом происшествии трубили во всех новостях, но со временем ажиотаж поутих, и в «Патриках» вновь нужно было бронировать столики заранее.

Что касается пекарни… На время моего декрета управление взял на себя Паша. Да, нашему неугомонному крестному как-то удалось убедить Артема, хотя, как выяснилось позднее, из-за загруженности Левицкого, постепенно вся работа легла на хрупкие плечи его помощницы Маши, с которой мы теперь довольно часто были на связи. Разумеется, я планировала вернуться к своим обязанностям, но пока об этом можно было только мечтать.

— Эй, мамочка, о чем задумалась? — Алина улыбнулась мне, протягивая алый цветок, который выдернула из большого букета, подаренного мне Артемом.

Больше никаких предрассудков — муж несколько раз в месяц дарил мне цветы, а в дни мини-дат наших дочерей дом просто благоухал.

— Помнишь, как в прошлом году мы мечтали о совместном отдыхе? И вуаля — теперь мы соседи! Я рада, что вы приехали сюда на лето. — Я не смогла сдержать смешок, увидев, как ее сын гоняет нашего Лаки по лужайке.

— Сашке определенно здесь нравится, — подруга усмехнулась, и я вместе с ней.

Кирилл с Артемом наблюдали за нами, о чем-то негромко переговариваясь. Подмигнув мужу, я подняла глаза к небу, замечая, что уже стемнело. Всего около семи вечера, а на курортный городок опустилась темнота.

— Ты что-нибудь слышала об организаторе взрыва? — тихо поинтересовалась я.

Алина опустилась в кресло и внимательно посмотрела на Кирилла, занятого беседой со старшим братом.

— Полагаю, мне известно не больше твоего, — Воронова прищурилась. — Но муж заверил, что проблема решена. — Она вздохнула, покосившись мне за спину, туда, где находился пост охраны.

— Интересно, будем ли мы когда-нибудь в безопасности? — с какой-то философской обреченностью поинтересовалась я.

— Несколько дней назад я подслушала разговор Кирилла с Толей… — Алина понизила голос. — Не знаю, в курсе ты или нет…

— Рассказывай! — поторопила я подругу.

— Это насчет того участка земли. Помнишь, даже телевидение как-то приезжало? Снимали большой сюжет.

Я кивнула, смахивая выбившуюся прядь с лица. Речь шла об элитной застройке в центре Москвы — «Апостол-групп» в ближайшее время планировал приступить к строительству отеля в том месте.

— Я случайно услышала, как Кирилл говорил Толе, что они с Артемом решили продать ту землю. Представляешь?

Я недоверчиво посмотрела на подругу.

— Но они ведь столько бились, чтобы ее получить.

— Я сама удивилась, — Алина скрестила руки за головой. — Сегодня устрою Воронову допрос с пристрастием.

— Напиши, если что-нибудь разузнаешь, — задумчиво попросила я, вдруг заметив, как девица, с которой пришел Паша, бесстыдно улыбается Артему.

Проследив за моим взглядом, Алина понимающе закатила глаза.

— А полчаса назад на кухне она крутила задницей перед Кириллом! Я чуть не огрела ее сковородой!

Я прыснула, с делано мрачной интонацией добавив:

— Жаль, что не огрела.