— Паш, ты где ее откопал? — потягивая вискарь, полюбопытствовал Кирюха, имея в виду спутницу Левицкого, перепутавшую наш дом с филиалом улицы красных фонарей.
— Снял на выходные, — отмахнулся Пашка, вперив взгляд в мою жену, болтающую с Алиной возле бассейна.
— В следующий раз можно обойтись без шлюх? — нахмурился уже порядком выпивший мой братец-каблук.
— Отвали! — Левицкий влил в себя остатки виски.
Теплый летний вечер заканчивался нашими посиделками в глубине сада. Давненько мы так не собирались, но сегодня сам бог велел — распили бутылочку спиртного за здоровье моих дочерей.
— Не жалеете, что расторгли земельную сделку? — запустив пятерню в волосы, Паша расслабленно перебирал взлохмаченные пряди. Его взгляд замер на свисающей с яблони гирлянде.
Мы с братом переглянулись, понимая, к чему он клонит. Кирюха вздохнул. Я заметил, как сверкнули его глаза.
— Это была мечта отца, — я потер лоб ладонью. — Мы с братом долго обсуждали этот вопрос, но в итоге приняли решение отказаться от застройки. Нужно еще уладить кое-какие юридические нюансы, но мы не останемся в накладе. Нашли покупателя.
— Через пару лет «Апостол-групп» мог бы стать гигантом в строительной отрасли, — негромко заметил Левицкий.
— Всех денег мира не заработаешь, Паш. Мы больше не имеем права подвергать наши семьи опасности. — Я устремил взгляд туда, где отдыхали мои принцессы. — Пора заканчивать кровавые войны.
Откидываясь на спинку плетеного кресла, Кирилл согласно кивнул.
Из другой части сада до нас доносилась музыка, смех и тихие разговоры, и я в очередной раз за последние месяцы поймал себя на мысли, что моя жизнь наконец-то обрела смысл.
— Кстати, заказчиков-то наказали? — почти беззвучно поинтересовался Левицкий, имея в виду уродов, виновных в покушении на мою скромную персону.
Цокнув, я вспомнил дерзких горцев с Кавказа, приехавших вершить «большие дела» в столицу. Но их решимость быстро угасла, когда Толя с Дымовым заехали к ребятам на огонек.
— Твоими молитвами, Паша. Твоими молитвами, — подмигнув товарищу, я посмотрел на Сашку, инстинктивно облизав губы в ответ на ее нежную улыбку. — Пора закругляться. У нас ранний рейс.
Напомнив Левицкому о том, что завтра лечу вместе с ним в Москву, я поднялся, желая перед отъездом урвать немного времени со своей женой.
— Наташ, что случилось? — обратился я к управляющей, заглядывая в ее усталые глаза.
Не планировал здесь появляться, так как весь день провел в офисе, решая накопившиеся вопросы, чтобы ночью вернуться в Сочи. Однако Леонидовна настойчиво просила меня заехать.
— Вон, полюбуйся! — пробурчала она, качая головой. — Дружок твой, набрался и устроил дебош! Уже два столика мне распугал! За одним, между прочим, сидели футболисты из сборной, — Наташа указала подбородком в сторону дивана, на котором развалился Паша Левицкий, вливающий в себя алкоголь.
Картина маслом. Почему я нисколько не удивлен?
— Артем, ты поговори с ним. Мы столько времени зарабатывали репутацию премиального заведения, а Паша уже в третий раз за месяц устраивает здесь алкомарафоны, путая «Темную ночь» с третьесортной рюмочной, — добавила она, упираясь локтями в барную стойку.
— Наташ, все решим, — подмигнув управляющей, я направился к нашему «дебоширу» и уселся напротив.
— О, Артем Александрович, физкульт-привет! — Пашка пьяно заржал. — А что ты вечером делаешь в баре? Ай-ай… Ты же у нас примерный семьянин!
— Что с тобой? Во что ты превратил свою жизнь?
— А моя жизнь, Темыч, это танец на граблях! — он резко выпрямился, ударив по столу донышком полупустой бутылки. — Танцуют все!
— Мне охрану позвать или самому тебя вывести? — сухо поинтересовался я.
Паша ничего не ответил и упрямо уставился в пол.
— Ну, поделишься наболевшим?
— У меня синдром картошки, — после непродолжительной паузы произнес товарищ, глядя на меня с вызовом. — Хочется нажраться и лежать в темном углу, чтобы тебя никто не трогал.
— О как. Однако я в курсе твоих разногласий с батей.
— Пришел позлорадствовать? Я настолько неудачник, что даже родной отец предпочел мне какого-то левого чувака. Ну давай, посмейся.
— Ты сам себя закапываешь. А твоему бате всего-то нужен достойный преемник. Достойный, Паш. Улавливаешь?
— Свали, Темыч, — его голос был совершенно лишен эмоций.
Я покачал головой. Экран айфона Левицкого засветился. Паша принял вызов.
— Маш, ты где? — он откинулся на спинку дивана, недобро прищуриваясь. — Не можешь пройти фейс-контроль? Сейчас разберемся! — сказав это, Паша отключился. — Мою Мышь не пропускают! — он зло ухмыльнулся. — Рожей не вышла для твоего элитного заведения!
Сделав знак Наташе, я попросил ее сгладить инцидент на входе и пропустить девчонку. Даже как-то неловко вышло, ведь я знал, что Маша помогает Сашке с кондитерской.
Вскоре помощница Левицкого подошла к нашему столу.
— Добрый вечер! — негромко поздоровалась она.
Я кивнул, непроизвольно отмечая ее нелепый наряд. Выглядела Маша так, будто сбежала из общества защиты животных Крайнего Севера — в бесформенном зеленом балахоне и штанах цвета хаки. Дополняли образ старомодные босоножки и джинсовый рюкзачок, болтающийся на плече.
— Павел Романович, — она деловито протянула Пашке какую-то пухлую черную папку. — Там все, что вы просили. Ну, я поеду? — Маша поправила съехавшие на нос очки.
— Спешишь? — внезапно поинтересовался он.
— Вообще-то… да, — настороженно подтвердила девчонка. — Сейчас нерабочее время, и у меня есть планы на вечер.
— И как зовут твои «планы»? — докапывался он.
— Павел Романович…
— М?
— Мне нужно идти.
— У тебя мужик-то есть?
Немая сцена. Девчонка вмиг побледнела, опуская глаза.
— Может, останешься? Я же вижу, как ты по мне слюни пускаешь, мышка!
И короночка — мой ополоумевший товарищ красноречиво посмотрел в сторону вип-кабинок. Ой, дура-а-ак.
— Вы пьяны, — еле слышно заметила Маша.
— Мышка, представь, что ты выиграла лотерейный билет. Пошли потрахаемся, пока я добрый? — приосанился этот идиот, оттягивая штаны в районе паха.
Я уже хотел вмешаться, но тут девчонка с чувством собственного достоинства произнесла:
— Павел Романович, будем считать, что я невезучая. В этом баре полно женщин — отдайте лотерейный билет кому-нибудь другому. Мне пора!
Приблизившись ко мне, она тихо шепнула:
— Вы только проконтролируйте, пожалуйста, чтобы он в таком состоянии не садился за руль? А то он может.
— Обязательно проконтролирую, Маша.
Девчонка ответила мне слабой улыбкой, явно не ожидая, что я назову ее по имени.
— И ты тоже этому уроду глазки строишь?! Мышка, да ты для него слишком страшная! Видела бы ты, какая у него жена! Тебе до нее… — Левицкий развязно заржал. — Не надумала еще со мной переспать?! Благотворительная акция закончится через три, два, один…
Маша с гордо расправленными плечами направилась к выходу.
— Ну и вали! Чемодан! Вокзал! Ты уволена! Слышишь, Мышь?! УВОЛЕНА!
Игнорируя его пьяные вопли, я догнал Машу около гардероба.
— Если все-таки уволит, устрою тебя к себе, — пообещал, чтобы хоть как-то сгладить идиотскую выходку своего проблемного дружка.
Девчонка вздохнула, поправляя очки.
— Не уволит. Он завтра даже не вспомнит, — произнесла она с горечью, теребя ручку рюкзака.
— Подожди, я договорюсь, чтобы тебя подвезли.
— Спасибо, но…
— Считай, это компенсация за моральный ущерб. За работу с ним тебе вообще положена надбавка как за вредные условия труда.
Приехав в аэропорт, в зале ожидания я набрал Саше сообщение:
«Я соскучился. Как вы?»
Вместо ответа любимая женщина прислала фотографию сопящих мордашек наших дочерей.
«Мы тоже соскучились. Сердце не на месте, когда ты уезжаешь…» — следом написала она.
«Скоро вернусь. Спи, пока они спят».
Полет прошел без происшествий, и поздно ночью я уже был в Сочи. Когда я вернулся, свет в доме не горел, и царила такая непривычная уютная тишина.
Открыв дверь в спальню, я подошел к двум розовым кроваткам. Вера и Люба крепко спали, причмокивая губами. На морском воздухе у девочек наконец нормализовался сон. Обернувшись, я увидел, что Саша тоже спит.
Присев на край кровати, я погладил ее по разметавшимся по подушке белокурым волосам. Некоторое время любовался женщиной, ради которой был готов перевернуть весь мир.
Вот он, мой дом — она и мои дочери. И нет на этой планете места теплее и уютнее, чем рядом с ними. Я знал это наверняка, потому что слишком долго был бездомным.
Я так и не понял, за что мне так повезло в этой жизни.
Спасибо.
Я вытащил из кармана телефон и, положив его на тумбочку, отправился в душ. Вернувшись в спальню, услышал тихую вибрацию.
— Артем, ты вернулся… — Саша сонно улыбнулась, переворачиваясь на бок.
Присев, она протянула мне мобильник. Любимая переменилась в лице, стоило ее взгляду упасть на дисплей.
— Тебе Дым звонит.