Жил в старину один человек, и было у него три сына. Младший сын был Таз плешивый. Заболел однажды отец. Призвал он сыновей и дал такой наказ: «Как схоронят меня, приходите ко мне на могилу, откараульте три ночи. Есть у меня три сундука. Кто придет на могилу, тому и владеть этими сундуками. Ключи от них у вашей матушки».

Умер отец. В первую ночь досталось караулить Тазу.

Дорога на кладбище шла мимо дома муллы. А у того муллы была злая-презлая собака. Стал Таз дразнить собаку палкой. Собака бросилась на палку и искусала ее. С этой-то палкой и пришел Таз на отцовскую могилу, ударил ею о землю и говорит: «Пришел я, отец…»

Вот ночь провел он возле могилы, а наутро вернулся домой. Братья спрашивают:

– Каково там, у отца?

– Плохо, братцы. Вы только поглядите на палку. Бился я с самим зобани{27}, туго мне пришлось.

Глядят братья – и вправду, искусана, измочалена палка. И спрашивают опять:

– Сам-то напугался, поди?

– И не говорите, братцы. Как еще живой остался!

Мать отдала Тазу ключ от первого сундука. На вторую ночь черед среднего сына идти караулить. Говорит средний брат младшему:

– Братец, сходи за меня, тебе уж не привыкать, а я могу умереть со страху.

Послушался Таз. Взял палку из крепкого вяза, снова пошел на отцовскую могилу. И опять по дороге раздразнил собаку муллы, покусала собака палку. Пришел он на могилу, ударил о землю палкой: «Пришел я, отец».

Всю ночь караулил Таз могилу. Воротился поутру домой, а братья опять спрашивают:

– Каково там батюшке, покойно ли?

– Где там, вот на палку поглядите. На этот раз зобани одежку на мне изодрал. – Хитрец по дороге домой немного оборвал себе подол.

И второй ключик отдала мать ему же.

Приходит черед старшему брату идти. Оглядел он палку и думает: «Ай-я-яй, крепко искусана палка. Я, чего доброго, умру там со страху. Поговорю-ка с Тазом, может, послушается». Пошел он к Тазу, а тот перед печкой сидит, горох из золы выбирает.

– Сходи за меня, братец.

– Страшно там очень, – отвечает Таз.

– Пойдешь – я тебе кобылицу отдам.

– На ней, братец, плохо ездить верхом.

– Ты, наверно, садиться не умеешь. Надо сесть задом наперед, так ее бить сподручнее.

Так и на третью ночь в караул собирается Таз. Снова берет палку из крепкого вяза и по дороге дразнит собаку муллы. Но до кладбища не дошел, воротился и говорит:

– Трудно мне, братец, одному адское воинство одолеть, батюшка тебя велел кликать.

Взмолился старший брат:

– Не могу я, братец, пойти. За лесом у меня пшеница посеяна, возьми этот участок себе. Ты уж пойди один.

Поплелся Таз обратно. Провел возле могилы и третью ночь. Все три сундука, кобылица да пшеница за лесом Тазу плешивому достались, а два хороших коня братьям остались.

Вот однажды приходит от падишаха грамота. А в грамоте той сказано: «Объявляю в пятницу обручение моей дочери. Будет дочь моя сидеть на высокой башне у окна. Кто на коне до царевны доскочит и коснется ее руки, за того ее и замуж отдам». Почесали Таз и два его брата затылки. Открыл Таз первый сундук. Открыл и видит – бумажка в сундуке. А в бумажке написано: «Есть у меня за лесом поле широкое, а на поле том избы стоят и кони пасутся. Есть среди тех коней иноходец диковинный. Может он речку перескочить в десять сажен шириной». Берет Таз бумажку и кладет в карман. Потом садится перед печкой, из золы горох выбирает и той же рукой плешину почесывает. Братья тем временем к дворцу падишаха собираются. Таз спрашивает:

– Куда вы, братцы, едете?

– Едем на дочери падишаха жениться, – отвечают братья.

– У меня кобылица есть, я тоже поеду, – говорит Таз.

– Эх, дурень, куда тебе с твоей лошаденкой да в этой одежонке!

– У вас все равно ничего не выйдет, а я себе невесту привезу. Вы даже отцовскую могилу побоялись стеречь!

Посмеялись братья над младшим. А он открыл второй сундук и вынул оттуда завещанную отцом красивую одежку. Сложил все это в мешок, к седлу привязал. Сел на кобылицу задом наперед и поехал за братьями. Братья и другие джигиты смеялись над ним, а ему и горя мало. Долго ли, коротко ли ехали, проехали они лес.

Тут отстал Таз от братьев и повернул к отцовской избушке на широком поле. Позвал табунщиков и просит:

– Поймайте мне батюшкиного иноходца.

– Покажи отцову грамоту. Без нее не отдадим коня, – отвечают те.

Показал тогда Таз бумажку. Привели иноходца в золотой сбруе. Таз достал из мешка красивую одежду, нарядился и вскочил на чудо-коня. Не забыл взять и плеть ременную. Нагнал он вскоре своих братьев, огрел их хорошенько плетью и мимо проскакал. Не узнали его братья. «Что за чудо-конь, мы такого ввек не видали, наверное, крылатый», – дивились они.

Видимо-невидимо съехалось к дворцу джигитов. А в высокой башне у окна сидит дочь падишаха, на народ глядит. В руке платочек белоснежный держит. Собою красавица из красавиц. А высотою башня от земли десять сажен. Один за другим скачут джигиты, да никто доскочить до царевны не может. Таз вокруг себя народ собрал и толкует:

– Не до руки дотронуться, а поцеловать красавицу надо.

Джигиты говорят:

– Нам бы хоть кончиком пальца ее достать, и то хорошо.

Скачут джигиты на конях один за другим. Наконец какому-то джигиту посчастливилось достать кончика ее пальца. Это был из тысячи один. Да еще один джигит коснулся ее руки.

Вот дошла очередь и до Таза. На него кругом народ глядит. Прыгнул чудо-конь, взлетел высоко-высоко и доскочил до красавицы. Поцеловал ее Таз в алые губы. Вышел тут падишах и объявил всему народу:

– У меня три дочери. Старшая – самая красивая – достанется тому, кто ее поцеловал; средняя – тому, кто коснулся ее руки; младшая – тому, кто до пальца ее дотронулся.

Вот так самая красивая из сестер досталась Тазу.

Поселил падишах джигитов в трех покоях. А сам захворал вскоре. Позвали лекарей. Они и говорят падишаху: «Выпьешь молока от коровы о шести сосках, поправишься». Где взять корову о шести сосках? Ищут, не могут найти. Спрашивает падишах у одного зятя – не знает тот ничего, у другого спрашивает – и тот не знает. Потом спрашивает у Таза. Тот отвечает: «На таком-то лугу у такого-то богача есть корова о шести сосках». И не говорит хитрец, что корова его.

Услышали это зятья, говорят падишаху: «Достанем мы тебе молока».

Таз смолчал, не сказав ничего. Отправляются свояки на поиски коровы о шести сосках. А Таз вскочил на чудо-коня и примчался прежде их. Тем временем свояки приспели. Таз надел старое платье и сделался еще некрасивее прежнего. Свояки не узнали его. Говорит им Таз:

– Что вам надобно, джигиты?

– Велено нам достать молока от коровы о шести сосках, приехали искать.

– Ладно, будет вам молоко.

– Что возьмешь с нас?

– Одному надо или оба будете брать? – спрашивает Таз.

– Обоим надо, у нас пузырьки есть, – отвечает один из зятьев и опять справляется о цене.

Тогда Таз говорит этому свояку:

– С тебя полпальца правой руки возьму.

Нечего делать, согласился тот. Второй спрашивает:

– А с меня что возьмешь?

– У тебя возьму кусок кожи со спины.

– Небось не умру от этого, – говорит второй зять и отрезает со спины кусок кожи с ладонь величиной. Забирают они молоко и едут восвояси. Таз переоделся и поспешил вслед за ними, раньше их приехал и пошел к жене в покои.

Привезли зятья молоко. Лекарь тем молоком напоил падишаха. И выздоровел падишах.

Вот, как обычно, настал вечер, потом настала ночь. Тут и говорит жена падишаху:

– Послушать бы надо, мирно ли живут зятья с нашими дочерями.

Падишах согласился. И пошли они вдвоем под дверями подслушивать. Подошли к одной двери, слышат стоны:

– Ох, ох, мой бедный палец!

Подошли к другой двери, второй зять плачется:

– Ох, ох, бедная моя спина!

Падишах диву дается: «Что за притча!»

К третьей двери подходят. Там Таз на скрипке играет, а его жена отплясывает. «Что за диво? Зять, который за худого почитается, играет на скрипке, а хваленые зятья слезы льют! В чем тут причина?» Тут жена падишаха и говорит:

– Давай пригласим их к себе в гости.

Мало ли, много ли времени прошло, зовут их в гости. Пришли, уселись за столы, пьют, едят, разговаривают. И спрашивает тут Таз падишаха:

– Почему свой дворец не отапливаешь? Или дров мало?

Падишах удивляется:

– У меня во дворце очень тепло.

– Коли так, отчего твой зять ест в перчатках – может, руки озябли? Ты, падишах, медалями наградил их за то, что молока тебе достали. Может, возгордился он, поэтому в перчатках сидит?

Сняли перчатки – смотрят, нет полпальца на правой руке.

Падишах спрашивает:

– Почему же теперь у тебя полпальца не стало, ведь раньше все было цело?!

Отвечает зять:

– Когда ездил за молоком, встретил аждаху. Во время битвы он мне полпальца и откусил.

– Как же это аждаха у товарища твоего не откусил палец? Небось он тоже бился?

– Бился. У него рана на спине.

Развязали повязку – на спине рана с ладонь.

– О скольких ногах был тот аждаха? – спрашивает падишах.

– Пока бились, некогда было разглядывать, сколько у него ног, – отвечают зятья.

– Видел я этого вашего аждаху, он о двух ногах и плешивый, – говорит Таз.

– Что ты, зять, разве аждаха бывает о двух ногах и плешивый?

– Бывает, – говорит Таз.

– Ты не врешь?

– Если врут твои любимые зятья, отчего же мне не соврать? Если я скажу правду, они на меня обидятся.

– Говори правду, – приказывает падишах.

– Ладно, будет тебе правда: палец того у меня, – и вынимает из кармана полпальца. Приложили, в самый раз сошлось. – И кожа со спины другого у меня, – говорит Таз. Прикладывают кожу – в самый раз приходится.

После этого отдает падишах строгий наказ поставить после своей смерти Таза падишахом над всем честным народом.