В давние-давние времена жил, говорят, один крестьянин. Было у него три сына. И младший из них дурак.

Однажды стали по ночам скирды убывать: кто-то повадился хлеб у крестьянина воровать. Думал-думал крестьянин, потом позвал сыновей и сказал:

– Надо хлеб караулить, а не то останемся мы ни с чем.

Первым отправился хлеб стеречь старший сын. Он поле обошел, скирды сосчитал да спать улегся. «Если вор придет, услышу ведь», – подумал он. И проспал всю ночь сладким сном. А наутро глядит, одной скирды нет, будто и не бывало ее никогда. Отец рассердился, отругал старшего сына.

На вторую ночь второго сына послал, велел хорошенько хлеб стеречь, не спать, не дремать, а постараться вора поймать. Пришел средний сын на поле. Ходил, ходил да, видать, забыл отцов наказ. Уснул молодецким сном, ничего не слышал. А наутро глядит – еще одной скирды нет.

Ну, как водится в сказках, пришел черед хлеб караулить младшему сыну, Дураку. Он и поле не обошел, и скирды считать не стал, а забрался на самый высокий стог, чтоб виднее было. Крепился, не спал, но к утру разморило его да и сам не заметил, как уснул. Вдруг слышит сквозь сон, где-то совсем рядом солома хрустит. Хруст-хруст, хруст-хруст… «Да ведь это кто-то солому ест», – понял Дурак и глянул вниз. Глянул и обомлел: у стога, на который он забрался, стоят три кобылицы, белые-белые, как первый снег, большие-большие, как три горы. И поедают кобылицы хлеб, что велено Дураку стеречь, сочно перемалывают солому, только раздается дружный хруст. Хруст да хруст, хруст да хруст – и полстога как не бывало. Лежит Дурак, дрожит, стог-то все ниже опускается. Что делать бедняге?

Ничего ему не осталось, как вцепиться в гриву одной кобыле да сесть на нее верхом. Вскинулась кобылица, помчалась по полю. Под ее копытами загудела земля, даже вздрогнула, и густая пыль поднялась столбом. Уж как старалась кобылица скинуть непрошеного седока! И взлетала ввысь, и на землю падала, а Дурак вцепился в лошадиную гриву так, будто прирос к ней, от страха глаза зажмурил, а сам думает: «Будь что будет».

Так носились они до первой зари. И взмолилась кобылица, заговорила человеческим голосом:

– Ты храбрый джигит, я подчиняюсь твоей воле, куда велишь идти, туда пойду, что прикажешь сделать – сделаю.

– Пошли, – говорит Дурак, – меня дома ждут.

И привел Дурак кобылицу домой. Удивились отец и два старших брата. Никогда они не видели такой красивой лошади. О такой красоте даже никто никогда и не слыхивал. Похвалили Дурака, накормили вкусно.

Поглазеть на кобылицу сбежался народ. Весть о диковинной лошади разнеслась по всей округе. Всем хотелось увидеть ее своими глазами, так она была хороша. Всем хороша, да одно плохо – много корму съедает. За два месяца она у крестьянина весь годовой запас поела. И к тому же одного Дурака только слушается, ему одному подчиняется. Никого другого близко к себе не подпускает.

И сказал однажды отец:

– Хороша кобылица, но не про нас. Она же по миру нас пустит! Все на прокорм ей уходит, нам самим скоро есть будет нечего. Надо кобылицу продавать.

Старшие братья с отцом соглашаются, а младший уперся: ни в какую не хочет с кобылой расставаться. Только его никто и слушать не стал, без него решили продать красавицу. И вот хотите верьте, хотите нет, а покупателя найти не могут. Шутка ли, такую лошадь купить! Сама-то по себе она бесценная, да еще каждый день подавай ей целый стог. Никаких денег не хватит. Уж куда только не ездили отец и его старшие сыновья, кому только не говорили! Но не нашелся такой богач, у которого хватило бы золота купить кобылицу. И надумал крестьянин ехать в Петербург, показать кобылицу царю. Наверняка ему кобылица понравится, а богатства у царя Миколая, говорят, несметные. Как надумали, так и решили сделать. Стали собираться в дальнюю дорогу. Один Дурак не собирается. Лежит себе на печи и ни о чем не думает. Отец говорит ему:

– Слезай с печи, выводи кобылицу, поедем царю ее продавать.

А дурак в ответ:

– Вам надо, вы сами ее выводите. А мне на печи хорошо. Никуда я отсюда не пойду.

Знает Дурак, что белая кобылица одного его будет слушаться и ни с кем другим со двора не пойдет. Рассердился отец, вытащил кнут из-за кушака:

– Вот я тебя сейчас выпорю!

Делать нечего, пришлось Дураку согласиться вести кобылицу к царю.

– Ладно, – говорит, – вы вперед отправляйтесь, а я вас потом догоню.

– Ну если обманешь, получишь, что заслужил, – пригрозили братья.

– Не бойтесь, – отвечает Дурак, – я не из тех, кто врет.

И отправились в путь-дорогу отец и два старших брата Дурака. Сам он на печи остался лежать. Целую неделю дома сидел, с печи не слезал, а через неделю сел верхом на белую кобылицу и тоже отправился в путь. Кобылица почуяла седока – своего хозяина, взметнулась как птица и помчалась, земли не касаясь. В тот же час догнал Дурак отца с братьями и далеко позади себя оставил. Те только рты от удивления раскрыли. Оказывается, они еще и до Москвы не доехали.

Летит Дурак на белой кобыле, даже ветер догнать его не может. Вдруг видит, впереди что-то сверкает, да ярко так. Остановил он лошадь, решил посмотреть, что это. Глядит, а это птица Семруг рвет когтями мертвечину. Изловчился Дурак, ухватился за длинный птичий хвост. Метнулась птица, взмахнула сильными крыльями и улетела, оставив в руках Дурака одно сверкающее перо. Полюбовался Дурак пером, спрятал его за пазуху и отправился дальше в путь. Совсем немного и проскакал он на своей быстрой белой кобылице, как уже оказался в Петербурге. Само собой понятно, что удивился Дурак, увидев большой город, в котором царь живет. Дома каменные, улицы широкие, резными решетками сады огорожены. Хороший город, что и говорить. Едет Дурак, по сторонам глазеет и не замечает, что весь народ в Петербурге от мала до велика прямо остолбенел, увидев белую кобылицу. Богатые горожане рты разинули. У заморских гостей от изумления память отшибло – забыли они, куда шли, стоят, на белую красавицу любуются. Каждому хочется такую лошадь иметь.

А Дурак стал поджидать отца и братьев. Через несколько дней и они добрались до царского города.

Весть о необыкновенной кобылице до царя дошла. Захотелось царю купить ее. Заморские принцы тоже мечтают о белой красавице. Жалко Дураку отдавать в чужие земли кобылицу. Он об одном только и думает, чтобы царь купил ее. Да и царю жалко выпускать из своих рук быструю, как птица, белую, как первый снег, необыкновенную лошадь. Вот и спрашивает он у крестьянина:

– Что просишь за лошадь?

– Три тысячи золотыми, – отвечает тот.

Великую цену заломил крестьянин – целое состояние. Но царь и глазом не моргнул, согласился. Никогда, ни в каких других землях не видел он такой красивой лошади. Иметь ее для царя большая радость. А к слову сказать, ему и денег не жалко: разве ж он пот проливал, работал, трудился?

Купил царь лошадь. И повели ее в царские конюшни. Только не слушается белая кобылица царских конюхов, никого к себе не подпускает. Копытами бьет, глазами сверкает. Тогда царь позвал крестьянина и говорит:

– Оставляй одного из сыновей за лошадью смотреть, а то она никого не слушается.

И сказал крестьянин сыну Дураку:

– У царя-батюшки, у государя нашего останешься, за белой кобылицей сам будешь ходить.

Обрадовался Дурак: ему и самому не хочется с белой кобылицей расставаться, но виду не подает.

– Ладно, – говорит, – останусь у царя, если он купит мне красную рубашку и новые лапти.

Царь пообещал купить, что просил Дурак.

Крестьянин вместе со старшими сыновьями домой к себе в деревню уехал. Младший конюхом при белой кобылице остался. Дурак очень любил свою лошадь. Холил ее и нежил. Шелковую гриву расчесывал, чистил, мыл и сверкающим пером птицы Семруг обглаживал. И что за чудо! Проведет Дурак пером – лошадь еще белее становится, искриться начинает. И стала она красивее прежнего. Чистым серебром засверкала. Диву даются другие царские конюхи, вошла в них зависть. Ведь остальные царские лошади да кони кажутся теперь совсем некрасивыми. Царь сердится, ругает конюхов:

– Вон у Дурака лошадь, так лошадь! А на ваших смотреть-то не хочется. Велю вас всех повесить, если не научитесь, как Дурак, за лошадьми смотреть.

А белую кобылицу, сверкающую да нарядную, царь по большим праздникам на площадь сам выводит. Правда, говорят, верхом не садится, потому как, хоть он и царь, а кобыла и его не слушается, не дает оседлать себя никому, только Дурак может это сделать.

Однажды конюхи спрашивают у Дурака:

– Скажи, Дурак, отчего это так блестит твоя белая кобылица, чем ты ее чистишь?

Дураку что? Душа у него открытая, никакой хитрости не таит. Он и говорит все как есть:

– А есть у меня перо птицы Семруг. Как проведу разок тем пером, так и сияют бока белой кобылицы.

Побежали конюхи к царю и обо всем, что узнали, ему рассказали. Царь Миколай велел Дурака к себе позвать.

– Ты, – спрашивает, – где взял перо птицы Семруг?

– Так и так, – отвечает дурак, – в чистом поле увидел я птицу, рвала она там когтями мертвечину. Я подкрался к ней, ухватил было ее за хвост, а она вырвалась, улетела, только перо у меня и осталось.

– Вот что, – говорит ему царь, – приказываю тебе поймать птицу Семруг и мне принести.

Захныкал Дурак, стал отказываться:

– Ты не купил мне красную рубашку и новые лапти, а обещал. Не пойду я птицу Семруг ловить. Мне-то ведь она не нужна.

– Да куплю я тебе красную рубашку, – отвечает царь.

А Дурак заупрямился:

– Хоть и купишь, все равно не пойду.

Рассердился царь, закричал на Дурака:

– Ах, ты вон как заговорил? Да я сейчас позову солдат, велю тебя застрелить!

Испугался Дурак, согласился отправиться за птицей Семруг. Потом пошел к белой кобылице, обнял ее и заплакал:

– Ну как мне поймать птицу Семруг?

– Не горюй, – сказала кобылица. – Это дело нетрудное. Я научу тебя, как можно поймать птицу Семруг. Попроси, чтобы тебе дали коня. Доберешься до того места, где ты видел птицу Семруг, коня зарежь, мясо положи, а в шкуру сам спрячься. Семруг прилетит, станет лакомиться мясом, ты ее тогда и поймаешь.

Поблагодарил Дурак кобылицу и пошел просить себе коня. Сел верхом и отправился в путь.

Лишь на третий день добрался он до того места, где первый раз видел птицу Семруг. Здесь он слез с коня, сделал все, как белая кобылица его научила, спрятался в шкуру, стал ждать. Всю ночь пришлось ждать Дураку, а на рассвете загудела земля, поднялся ветер, засверкали молнии, загремели громы. То птица Семруг прилетела лакомиться кониной. Не чует Семруг никакой беды, начинает мясо клевать. Тут выскочил Дурак из шкуры, схватил Семруг за ноги, крепко держит. Бьется птица, пытается вырваться, но ничего у нее не получилось – прирос руками Дурак к ее ногам. Так поймал он птицу Семруг и принес к царю. А у того от счастья и радости голова закружилась, перед заморскими гостями выхваляется. Ни у кого нет такой птицы! А про красную рубашку и новые лапти, что Дураку обещал купить, совсем царь забыл. Только и знает, что диковинной птицей любуется. Любовался, радовался, да мало ему птицы стало, захотелось царю завладеть табуном волшебных кобылиц. Видел он однажды тот табун в дальних лугах, когда на охоте был. Но тогда никому поймать волшебных кобылиц не удалось.

Загорелась душа у царя, захотелось ему тот табун иметь. «Может, Дурак и кобылиц сумеет добыть мне?» – подумал царь. И велел позвать к себе Дурака.

– Эй, Дурак, поймай и приведи ко мне сорок волшебных кобылиц.

– А где красная рубашка и новые лапти? – заартачился Дурак. – Слово дал, не выполнил, а только новую работу мне выдумываешь.

– Да ты не бойся, будет тебе красная рубашка и новые лапти, – смеется царь.

– А мне уж и не надо красной рубашки, – говорит Дурак, – я никуда не хочу идти, тебе надо кобылиц, сам и иди.

Рассердился царь.

– Ах, вон ты как? – закричал он. – Сейчас велю солдат позвать, тебя расстрелять.

Хотелось ли, нет ли, а пришлось Дураку подчиниться приказу царя. Согласился он идти ловить волшебных кобылиц. Попросил только:

– Дозволь хоть попрощаться с милым другом моим, белой кобылицей.

Дурак пришел к кобылице, обнял ее и горькими слезами заплакал.

– Что случилось с тобой, друг мой, чего ты горюешь-печалишься? – спрашивает белая кобылица у Дурака.

– Пропала моя головушка, – отвечает Дурак, – посылает меня царь-государь на верную смерть.

И рассказал белой кобылице, какое дело царь велел ему сделать.

– Не горюй, – говорит ему кобылица. – Трудное дело велел тебе сделать царь. Но ведь нас с тобой двое. Где один не сумеет, другой поможет. Ты не печалься, выполним царскую волю. Скажи царю, что на это дело ты отправишься верхом на мне. Пусть велит выковать для меня четыре подковы по сорок пудов каждая да налить в сорок бочек дегтя.

Дурак идет к царю:

– Так и так, царь-государь, вели-ка налить в сорок бочек дегтя, прикажи подковать белую кобылицу подковами в сорок пудов каждая. Я на ней в трудную дорогу отправляюсь.

Обрадовался царь, все, что просил Дурак, велел сделать. Когда все было готово, погрузил Дурак сорок бочек дегтя на белую кобылицу, сам сел верхом на нее и отправился в путь. Проехали часть дороги, белая кобылица и говорит:

– Обмажь меня дегтем со всех сторон, дай подсохнуть и опять обмажь, чтобы деготь толстым слоем на мне застыл.

Дурак сделал так, как лошадь велела. И опять они пустились в путь. И вот доехали они до дремучего темного леса. Тут лошадь велела Дураку остановиться.

– Ты подожди меня здесь три дня, дальше я одна пойду. Если через три дня не пригоню тебе табун волшебных кобылиц, значит, погибла я. Тогда прощай, мой друг. Один к царю не возвращайся, убьет он тебя.

И ускакала белая кобылица. Только земля задрожала, лес зашумел. И остался Дурак один. Вот он ждет день своего верного друга, два дня ждет, уж третий день на исходе, а не видать лошади. Закручинился Дурак. «Видно, погибла моя кобылица», – думает.

Вдруг зашаталась земля, загремели громы, по всему небу молнии засверкали. Глядит Дурак – и глазам своим не верит. Жива его белая кобылица, и идет она не одна, а ведет табун волшебных кобылиц. Видать, трудно ей табун достался: налепленный деготь клочьями сорван.

Подошла белая кобылица к Дураку и велит, не мешкая, в путь отправляться. И отправились они в путь. Впереди сорок кобылиц, а за ними Дурак на белой кобыле. Только земля загудела да ветер застонал.

Быстро добрались они до царского города. А как в город вошли, народ весь обомлел. Никогда таких лошадей никто не видывал. Загордился царь, перед всеми хвастает: таких кобылиц ни у кого нет, а у него есть. На радостях царь опять забыл, что обещал Дураку красную рубашку да новые лапти купить.

Много ли, нет ли времени прошло, а царь новую потеху для себя придумал, а Дураку работу.

Знал царь, что табун волшебных кобылиц принадлежал раньше дочери падишаха джиннов. А она, говорят, очень красива.

Вот царь позвал Дурака и говорит ему:

– Достал ты мне волшебных кобылиц. Теперь привези мне дочь падишаха джиннов. Такое будет тебе мое повеление.

– Нет уж, – говорит Дурак. – Ты все обманываешь меня, красную рубашку да новые лапти не покупаешь, а работу придумываешь. Не пойду я никуда. Сам иди, если тебе надо.

– Ах, вот ты как? – вскричал царь. – Сейчас велю солдат позвать и тебя расстрелять!

Что бедному Дураку остается делать? Опять пошел он к своей белой лошади, обнял ее, про свою беду-печаль рассказал, о своем горе поведал.

– Трудное дело царь велел тебе сделать, труднее прежних, – говорит белая кобылица. – Только ты все равно не горюй. Сумеем и с этим делом справиться.

И отправились они к морю. Падишах джиннов живет под водой. И дочь его там. На берегу моря белая кобылица говорит:

– Ты подожди меня здесь три дня и три ночи. Не вернусь если, значит, погибла я, тогда прощай. А к царю уж ты не возвращайся, убьет он тебя.

Сказала так и нырнула в глубину, а Дурак на берегу один остался. Ждет он день, ждет два.

А на третий день потемнела вода в море, молнии по небу пошли, тучи сдвинулись, высокие волны поднялись и кипящей пеной упали, ураганный ветер промчался… Смотрит Дурак, а из морской пучины его белая кобылица выходит, держа в зубах красавицу за волосы, а следом джинны несутся.

Выскочила кобылица, велела Дураку крепко обнять красавицу и садиться верхом.

– Нам скорее отсюда уходить надо, а то джинны догонят, девицу отнимут.

Сел Дурак верхом на белую кобылицу, крепко обнял девушку. И полетела белая лошадь, земли не касаясь, быстрее птицы. Джиннам не угнаться за ней, они и отстали. Вот и домчались они до царева города, до Петербурга, значит. Царь Миколай на красавицу любуется – от радости, что сказать, не знает, у него глаза разбежались и голову совсем потерял. Такая краса даже во сне ему не снилась. Хочет он скорее на ней жениться. Только дочь падишаха джиннов не торопится, свое условие ставит:

– Я буду женой тому, кто сумеет подоить моих волшебных кобылиц, потом вскипятить молоко и три раза в кипящее молоко нырнуть.

Не хочется царю в кипящее молоко нырять – знает он, что это верная смерть. Да уж больно девица хороша. Что делать? Думал-думал и вот что надумал. Пусть Дурак сперва нырнет. Если, мол, останется живой, значит, и со мной, царем, ничего худого не случится. Так решил царь и велел позвать к себе Дурака. Выслушал его Дурак и говорит:

– Опять ты мне работу придумал, а красную рубашку и новые лапти все еще не купил! Больше не буду я тебя слушать.

Царь ему:

– Ты только эту работу выполни – сразу куплю тебе красную рубашку и новые лапти.

А Дурак в ответ:

– Да не надо уж мне ничего, без красной рубашки и новых лаптей обойдусь. Хоть я и Дурак, а живьем вариться в кипящем молоке не хочу, мне жить охота. Тебе надо, сам ныряй.

– Ах, ты еще перечишь? – рассердился царь. – Сейчас велю солдат позвать и тебя расстрелять.

Дурак заплакал:

– Ну ладно, тогда дозволь хоть с белой кобылицей попрощаться.

– Иди прощайся, – разрешил царь.

Пошел Дурак к белой кобылице, слезами заливается, стал с ней прощаться.

– Прощай, меня царь со свету хочет сжить, на смерть посылает.

А белая кобылица его успокаивает.

– Когда я рядом с тобой, ты ничего не бойся. Я спасу тебя от смерти. А царь больше никогда не сможет тебе приказывать.

– Так что же мне делать? – спрашивает Дурак.

– Слушай меня и делай все, как я велю, а об остальном не печалься. Ты войди к джинновым кобылицам, не бойся. Я на них глазами сверкну – они сразу смирными станут. Подои их. Молоко в котел сольешь, под котлом огонь разведешь, а когда молоко закипит, попроси царя, скажи ему: «Дозволь, царь, белую кобылицу сюда привести, пусть на мою смерть посмотрит». Царь велит меня привести. Я встану недалеко от котла, где будет молоко кипеть, дуну в него три раза, а ты в это время ныряй и ничего не бойся.

– Хорошо, – кивает Дурак. – Я все так и сделаю.

Утром взял Дурак ведра и пошел доить кобылиц. Белая лошадь глаза выпучила, засверкала белками – кобылицы от испуга даже не шелохнулись. Дурак подоил их. Слил в котел сорок ведер молока, развел огонь под котлом. А когда молоко закипело, Дурак попросил царя:

– Дозволь, царь-государь, белую кобылицу сюда привести, пусть она на мою смерть посмотрит.

Царь разрешил:

– Приводи.

Дурак привел белую кобылицу, обнял ее, погладил, стал прощаться. А народу собралось видимо-невидимо: всем хочется посмотреть, как Дурак в кипящее молоко прыгать будет.

Попрощался Дурак с белой кобылицей, подошел к котлу. Кобылица дунула в котел, Дурак и прыгнул. Ахнули люди – жалко Дурака. А он как ни в чем не бывало вынырнул. Снова белая кобылица дунула в котел, и опять Дурак нырнул в молоко. Так было и в третий раз. Живой и невредимый вынырнул Дурак из кипящего молока. Да такой красивый и стройный, каким никогда не был, предстал перед царем. Девушка залюбовалась джигитом, глаз оторвать от него не может. Говорит она царю:

– Вот кто будет моим мужем!

Царь ей:

– Не отдам я тебя Дураку. Я сейчас сам нырну и такой же буду.

Сказал так и прыгнул в кипящий котел. Только где уж ему вынырнуть! Сварился царь и умер. А дочь падишаха джиннов вышла замуж за доброго джигита, ставшего затем царем. Сказывают, он был царем очень справедливым, искоренил всякое угнетение и жил очень долго.