Женился раз парень один. Досталась ему в жены красавица. Зажили они дружно, счастливо, небольшой дом себе построили. А по соседству мулла жил. Молодая женщина к его колодцу за водой ходила. И надо же, приглянулась она мулле. Вот ведь распущенность до чего доводит: положил старик глаз на чужую жену. Только ступит она с ведрами и коромыслом, он сразу покашливать начинает. Терпела молодица, терпела да и пожаловалась мужу:

– Скажи, как быть? Только завидит меня мулла-абзый, тут же начинается – кхе да кхе. При других-то женщинах не кашляет.

А муж у нее смелый и смышленый был.

– Ты тоже покашляй в ответ, – говорит. – После расскажешь, что из этого получилось.

В тот день женщина уж не ходила больше за водой, пошла на следующий. Хазрат у себя во дворе метет. Увидел соседку и давай кашлять. Та не растерялась, тоненько так вторит ему – «кхе-кхе». Мулла от неожиданности чуть метлу не выронил. «Ого, – думает, – да тут дело-то не безнадежно». Подходит к колодцу, хочет помочь женщине:

– Дай-ка сам подниму журавль.

– Нет, мулла-абзый, – отвечает она, поглядывая из-за краешка платка, – тебе тяжело будет, да и я спешу, дел у меня много, надо хлебы испечь.

– Э-э, голубка, не сбегут от тебя твои хлебы, – говорит мулла.

– Не в том дело. Муж на мельницу собирается, может, и заночевать придется, без хлеба туго ему будет.

– Да ты, оказывается, в доме одна остаешься. То-то, гляжу, пригорюнилась голубка…

– Да и как тут не пригорюниться? – отвечает соседка. – Скучно ведь, мулла-абзый, без мужа-то…

– Хи-хи, не грусти, душа моя, – говорит хазрат, – сам вечерком загляну к тебе, утешу, калитку в огороде открытой оставь.

– Ну что ты, мулла-абзый, я соседей боюсь, да и муж ведь узнать может, – отвечает женщина.

– Добро, добро, – кивает мулла, – очень правильно говоришь. Только в Писании сказано, что перед муллой все двери открываться должны. Аллах милостив, не бойся, все будет хорошо.

– Я подумаю, – говорит женщина.

Дома она весь разговор мужу пересказала. Тот места себе не находит от ярости. «Ну, погоди у меня, старый шайтан, – думает, – я покажу тебе, как за чужими женами увиваться!» А жену учит:

– Если придет, впусти его. Я на мельнице не задержусь. Приеду, так ему покажу – свету белому не рад будет!

Запряг он лошадь и поехал, а жена дома осталась. Вечером открыла она калитку в огороде, поставила самовар, ждет муллу. Тот явился вскоре.

– Проходи, хазрат, – приглашает женщина, – гостем будь, чайком угощу тебя.

– Спасибо, – отвечает мулла, – чайком как-нибудь после побалуемся, а теперь, пожалуй, самое время делом заняться. Муж у тебя, слышно, крутого нрава, как бы не вернулся. Аллах да убережет нас от такой напасти.

– Что правда, то правда, – соглашается хозяйка, – если муж рассердится, как тигр свирепый делается. Только ты не бойся, не вернется он сегодня. Если не выпьешь хотя бы чашечку, обидишь меня.

Уступил мулла. Пьет чай, а сам как на иголках сидит. После первой хозяйка вторую чашку наливает. Потчует-угощает, еще наливает. Пригубил мулла третью чашку и отодвинул. Говорит:

– Довольно, голубка. За вкусный чай спасибо. Теперь давай побалуемся.

Не успел он встать, как послышался стук в окно. Женщина вскочила:

– Все, пропали, хазрат, муж вернулся!

Побледнел мулла от страха, торопит хозяйку:

– Говори скорее, куда мне спрятаться!

– Лезь под стол, – говорит женщина, – да смотри, сиди смирно.

Спрятался мулла. Побежала женщина мужу ворота отворять.

– Ты почему так рано? – спрашивает, а сама глазами под стол показывает. – Народу разве мало было?

Муж отвечает спокойно:

– Никого не было. А ну-ка, налей мне чайку, в горле пересохло. Спасибо, женушка, что самовар поставить догадалась.

Сел он за стол, а перед ним чашка с недопитым чаем.

– Кого это ты тут потчуешь? Чья это чашка? – спрашивает. Схватил он чашку и выплеснул под стол, хазрат аж подскочил от неожиданности.

– Ага, – говорит муж, – да тут сидит кто-то!

Наклонился он и вытащил муллу из-под стола.

– Да это же мулла-абзый! – кричит. – Ах ты, старый шайтан, так вот чем ты занимаешься, когда мужей дома нет, – жен их с пути сбиваешь?! Сейчас я душу из тебя вытряхну.

Мулла умоляет, ползает перед ним на коленях:

– Ради Аллаха, отпусти меня, не убивай!

– Нет тебе пощады! Молись напоследок! Жена, неси топор!

Не хочется мулле с жизнью расставаться, плачет он мутными слезами.

– Умоляю, отпусти меня, я больше не буду, – обещает.

Услышав эти слова, вышел крестьянин за дверь, принес мешок пшена, ступу и пест.

– Вот, – говорит, – перемелешь все это до утра – цел останешься. А не сделаешь – пеняй на себя!

Мулле жить охота, принялся он за работу. А дому – польза. Пыхтит мулла, старается, а у самого уж силы нет, мозоли на руках от непривычного дела. А хозяин передохнуть ему не дает: чуть тот остановится – топор показывает. До самого утра трудился, а зерно в мешке все не кончается…

Поставил его молодой муж на ноги.

– Никудышный из тебя работник, как погляжу. Этак и трех дней тебе мало будет. Пошел вон, абыстай уж заждалась, наверно! И больше чтобы не развратничал! – Дал ему пинка и выгнал за дверь.

Много дней прошло с той ночи, а мулла на пути молодой женщины ни разу не встретился. Увидела она его как-то, а тот отворачивается.

– Здравствуй, мулла-абзый, как поживаешь? – спросила женщина.

– Чего ухмыляешься, сатана, или крупа у вас перевелась? – ответил ей мулла.