Жил на свете охотник. Похоронил он жену, остался с сыном лет пятнадцати. Взял он тогда в жены другую женщину, а та невзлюбила его. По соседству старуха жила, молодушка частенько к ней захаживала.

– Бабушка, милая, – говорит, – научи, как мне быть. Не люблю я мужа, ушла бы, да добра у него много, жалко мне бросать. Подскажи, вразуми. Стал бы он слепым и глухим, привела бы я в дом дружка милого и жила бы в свое удовольствие.

Приходит женщина раз, второй – совсем надоела. Говорит соседка:

– Ничем не смогу помочь тебе, да и что тут скажешь?

Как-то заглянул к старушке сам охотник, разговорились. Сказала ему старая:

– Ты и не знаешь, сосед, а ведь жена не любит тебя. И уйти не желает. Хочет она, чтоб ты ослеп и оглох, привела бы она тогда дружка своего милого. Ты, говорит, долгую жизнь прожила, научи, что мне делать.

Советует охотник:

– Придет еще, скажи ей так: есть в лесу вырубка, на ней дуплистый вяз стоит. Ступай, мол, к тому вязу, расскажи ему, что у тебя на сердце, он научит.

Пришла как-то молодая женщина опять к соседке, та и сказала ей все, как охотник велел.

Говорит жена охотнику:

– Девушки в лес по ягоды идут, отпусти меня с ними.

– Иди, если недолго, скучно мне, когда тебя дома нет, – хитрит муж.

– Я скоро вернусь, – отвечает жена.

Идет она с соседскими девушками долгой кружной дорогой, а охотник прямиком через ручей бежит. Влез в дупло, жену поджидает. А ей не до ягод, к заветному вязу спешит.

Пришла и говорит:

– Ах, дерево могучее, ветвистое, есть у меня тайна одна, поведала бы тебе, да не знаю, станешь ли слушать.

– Говори, – вещает охотник из дупла сиплым голосом.

– Вышла я за старика, – начала женщина. – Не мил он мне, а уйти не хочу: хозяйство у него крепкое. Ответь, как сделать, чтоб ослеп и оглох он, тогда привела бы я в дом дружка милого и радовалась.

Говорит охотник из вяза:

– Хочешь, чтобы муж ослеп и оглох, – корми его пожирнее. Вот и теперь, как пойдешь домой, не забудь масла прихватить.

Выслушала женщина и побежала к девушкам:

– Я ни одной ягодки не нашла, пойдемте домой.

Домой идут все той же дорогой. Муж раньше прибежал. Женщина купила по пути масла. Дома охотник и спрашивает:

– Много ли ягод набрала, жена?

– Нет там никаких ягод, – отвечает женщина. – И чего люди в лес ходят? Хоть бы лапти пожалели.

– Кузовок-то не пустой у тебя, – замечает муж.

– А чего, думаю, с пустыми руками возвращаться? Дай хоть масла домой принесу.

– Вот и умница, – хвалит он жену.

Старается женщина, сытно мужа своего кормит, масла не жалеет. А тот жалуется притворно:

– Что-то с глазами моими стало, будто туман кругом. И уши закладывает.

Радуется женщина: «Знать, не напрасно я к вязу ходила». И щедрее прежнего маслом еду сдабривает. Охотник опять:

– Совсем черно кругом.

Вскоре вроде бы и слышать вовсе перестал.

– Дай-ка, – говорит, – клюку мне, влезу на печь и лягу там. Ты уж о сыне моем хорошо позаботься.

Постелила ему женщина на печи. Сама взяла ведра, коромысло, за водой пошла. А за ней джигит коня на водопой ведет. Говорит ему женщина:

– Приходи ко мне сегодня в гости.

А джигит спрашивает:

– Дед-то дома?

– Да что там дед? Он теперь слеп и глух, лежит, как чурбан, себе на печи, полеживает.

Приходит джигит, на почетное место садится. Стали они чай пить, приятную беседу вести. А тут мальчишка с учения вернулся. Отец его подзывает.

– Это ты, сынок? Дверь вроде стукнула. Подойди-ка ко мне. Я, дитя мое, всю жизнь охотой занимался, никогда голодным не бывал, бедности не знал. Обучись и ты моему ремеслу. Глаза мои не видят, уши не слышат, ты уж сам соображай, что к чему. Достань-ка ружье, что над дверью висит, научу тебя заряжать.

Направил он дуло джигиту в голову и показывает сыну:

– Вот сюда пороху насыпь, сюда пистон вложи.

Приговаривая так, ружье заряжает.

– Как увидишь дичь, прицелься хорошенько и не спеша нажми вот этак…

Нажал он курок – грохнул выстрел. У джигита над самой головой просвистело.

– Сынок, почудилось мне, что выстрел был… Не попало ли в жену? С одного разу научиться трудно, надо еще разок попробовать, – говорит охотник и на этот раз направляет дуло джигиту в грудь. – Вот так, так, сынок. Вставляй пистон и нажимай.

Спустил муж курок – джигит упал замертво. Вскочила тут жена:

– Ах ты, старый боров, сгубил человека! Куда же я его средь бела дня дену?

Стащила джигита на пол, завернула в рогожку и затолкала до вечера под сэке.

Как стемнело, положила женщина джигита в телегу и повезла на чужой пчельник, там прислонила возле улья, сунула в одну руку краюху хлеба, в другую – ложку.

А охотник, едва закрылась за женой дверь, слез с печи и сел на сэке. И глаза теперь видят, и уши слышат. Дождавшись жены, набросился на нее:

– Ты чего это людей губишь, по ночам с покойниками носишься? Думаешь, без глаз меня оставила, слуха лишила?

– Ой, голубчик, виновата я. Впредь не стану такими делами заниматься, умнее буду, – говорит женщина.

На рассвете смотрит сторож: в пчельнике кто-то чужой стоит. Думает: «Видно, за медом пришел».

– Эй ты, чего там делаешь? За чужим добром охотишься?

А тот молчит. Сторож раз окликнул, другой.

– Так ты и слушать меня не желаешь? – кричит.

Сходил за ружьем. Снова грозит, а тот в ответ ни гугу. Выстрелил сторож – джигит упал. А улей-то пустой оказался.

«Напрасно человека загубил», – сокрушается сторож. А невдалеке озеро было. Потащил джигита туда. У берега лодка. Решил сторож посадить джигита в лодку: «Чтобы не подумали, что я убил». Джигит в лодке как живой сидит, тихо плывет, подгоняемый ветром.

Берега озера камышом поросли, а в камыше дикие утки. На берегу другой охотник стоит.

– Не плыви туда, не плыви! – кричит он джигиту, а тот не слушает, плывет. Испугавшись крика, утки поднялись в воздух и улетели.

– Ах ты, проклятый, – ругается охотник, – всех уток мне спугнул! Так получай же – хоть заряд не пропадет! – тоже выстрелил.

Так один человек по вине женщины трижды убит был.