Тася

С жадным трепетом ловлю эмоции Маруси от новогодней сказки. Господи, это так мило! Она действительно искренне верит тому, что происходит на сцене. Переживает за снеговика и снегурочку, которых злая волшебница превратила в елочные игрушки, и с удовольствием хлопает в ладоши, когда Дед Мороз с детьми спасают праздник.

Эти эмоции пробирают меня до слез. До каких-то очень глубоких уголков души, которые отвечают на вопрос, почему я всегда так сильно хотела иметь детей. Потому что я сама, хоть и давно выросла, но все равно категорически не хочу расставаться с миром, где все вкусное — сладкое, а добро всегда побеждает зло. Где можно бесконечно удивляться и каждый день пробовать что-то новое…

Портит мое приподнятое настроение сегодня только Иван, который несмотря на все деликатные толчки локтем, то и дело смотрит в экран телефона. Нет, я понимаю, что ему вся эта романтичная дурь абсолютно до фонаря, и есть дела поважнее, но можно же просто потерпеть полтора часа!

— Иван! — Говорю ещё раз строго.

— Прости, — он сжимает в ответ мою руку и отключает экран.

Но я вижу, что мыслями он все равно далек от зимней сказки.

Муромцев, в принципе, со вчерашнего вечера не в себе. Я понимаю, что ситуация из ряда вон, что он отец, что… Ох! Не знаю, вполне возможно, что я бы вела себя на его месте ещё хуже.

И мне самой до жути хочется придушить бывшую жену Ивана своими руками! Как вообще можно творить подобную дичь и не бояться за моральное состояние своей дочери!?

А ещё хочется помочь Ивану, но я пока не чувствую, что он готов пустить кого-то на эту территорию. Он будто оголенный провод. На любой заданный вопрос сразу искрит.

Нужно проявить терпение? О, я пытаюсь!

Финальные аплодисменты прерывают мои сложные размышления.

Маруся, спрыгнув с кресла, колотит ладошками, пока они не становятся красными.

Стоящая на сцене Баба Яга, окинув зал взглядом, посылает в нашу сторону воздушный поцелуй.

Показываю ей кулак. Мама, блин!

— А чего это она на нас смотрит?! — Напрягается Маруся.

— Ну Баба Яга же теперь добрая, — нахожусь, — ты отправь ей тоже воздушный поцелуй. Она ещё добрее станет. Давай вместе.

Маруся, с недоверием машет моей маме. И радостно теребит отца, когда Баба Яга машет ей в ответ.

— Папа, папа, смотри!

— Смотрю! Куда смотреть то? — Рассеяно реагирует Иван.

Ну, будем считать, что заочное знакомство с мамой состоялось.

Я конечно, рассчитывала, что мы ещё попьем чая в буфете, но сегодня точно не самый лучший для этого день.

Эпопея с переписками Ивана продолжается и в машине. С каждым сообщением он становится все более хмурым и задумчивым.

— Может быть, поговорим? — Обращаюсь к Муромцеву, не сдержавшись.

— Сейчас поедем! — Отмахивается.

— Тебя дочь уже третий раз зовёт, Иван! — Вскипаю. — Побудь с нами, пожалуйста. Что у тебя там происходит?

Муромцев выдыхает, прикрывая глаза и откидываясь на сиденье.

Я замечаю, как подрагивают на его лице желваки.

— Пап, а мы в пиццерию поедем то? — Прыгает на заднем сидении Маруся, которая пока не умеет считывать сложные эмоции взрослых.

— Поедем, — кивает Иван.

Ставит телефон в держатель и поворачивает ключ в зажигании.

— Чем я могу помочь? — Спрашиваю тихо и накрываю его руку своей на коробке передач.

Муромцев просто перехватывает мои пальцы и, поднеся к своим губам, мимолетно целует.

Вот, собственно, и все общение. Какой тяжелый мужчина!

Поджимаю губы. Обидно…

В кафе Маруся убегает в детскую зону. Рука в лангете абсолютно не мешает ей снова познавать мир.

— Наверное, — говорю скромно, — после кафе лучше по домам? Ты что думаешь, Иван?

— Я здесь, прости… — поднимает он на меня покрасневшие глаза.

— Говорю, что после кафе нам лучше поехать по домам. Ты явно не настроен на общение.

— Черт! — Трет Муромцев лицо. — Я действительно запарился.

— Поделишься? Мне так будет немного проще… — играю пальцами в воздухе, — вывозить.

— Не хотелось бы, но придется… — вздыхает. — Бывшая жена начала со мной войну. И пока я был слеп, наклепала липовых свидетельств моей отцовской непригодности. Наняла адвоката.

— И что теперь?

— А теперь, выходит, я должен доказывать всем, что не верблюд. А не она. Весело, да?

— Подожди, а то, что ее не было несколько лет? Люди же подтвердят!

— А вот тут главная проблема. Лиля предоставила кучу билетов о присутствии в стране. То есть… — он зло сжимает в кулак вилку и не замечает, как сгибает ее пополам. — Она была где-то в соседнем районе, но к дочери даже не думала заехать! Сука!

— Подожди! — Прерываю его эмоции. — Что сейчас нужно, чтобы ты был более предпочтительной кандидатурой на роль основного родителя?

Взглянув мне в глаза, Муромцев усмехается.

— Сменить работу, как минимум.

— Это проблема?

Иван разводит руками.

— Соревновательного дохода мне прибавит, разве что, частное охранное. Но это снова не та сфера, которую комиссия по несовершеннолетним сочтет, как благонадежную.

— Почему ты не уйдешь в частную психологическую практику? Специалистов с образованием и опытом очень мало.

— Потому что я не могу слушать часами про то, что во всех проблемах взрослых людей виноваты родители. А таких клиентов там большинство. К тому же, это никак не решит проблему отсутствия жены.

— Разве… - краснею, — это проблема? Неужели нет хорошей женщины?

— Кроме тебя, у меня нет кандидатур на роль жены. — Резко отвечает Муромцев. — Но что-то мне подсказывает, что это несколько не тот формат предложения, который женщине хотелось бы получить. Разве не так?

— Так, — тяну смущенно, — но ситуации бывают разные... Да и потом… Если что-то пойдет не так, можно всегда развестись.

— Да? — Дергается с вызовом его бровь. — То есть ты считаешь, что я на столько беспринципен? Ты знаешь, сколько всего пойдет не так?

— Может быть, нам понравится… Другого же выхода нет? Или есть?

Неловкость между мной и Иваном нарастает, превращаясь в эмоциональную пропасть. К моим глазам начинают подступать слезы от ощущения, что все кончено. Как на ситуацию не посмотри — она патовая.

Муромцев прав. Скорый брак лишит нашу пару возможности нормального развития отношений.

Пусть так! Но ведь можно спасти дочь. Да и доход в браке учитывается общий.

Почему он смотрит на меня так, будто это я сейчас предательница? Почему отказывается?

— Ваш заказ. Пепперони и гавайская, — ставит на стол официант тарелки. — Приятного аппетита.

— Ешь, — хмуро кивает мне Иван.

Понимая, что сейчас разрыдаюсь, поднимаюсь из-за стола.

— Руки надо помыть…

— Тася… — Встает следом за мной Иван. — Немедленно вернись!

Отворачиваюсь и ускоряю шаг.