Иван

Плавая в романтических переписках, еду в детский сад за дочерью.

«Ты не против, если я возьму билеты в театр? Мне кажется, Маше понравится спектакль.» — Пишет Тася.

«Я не против.» — Отвечаю. — «А что мы будем делать потом?» — Отсылаю следом сообщение.

«А потом вы позовете меня в гости и я случайно не уеду к себе…» — Присылает ответ Таисия и добавляет смущенный смайлик.

Чувствуя, как вспыхивает лицо, а перед глазами проносится несколько очередей горячих картинок, где Тася сверху, на всякий случай даже сбрасываю скорость. Сзади сигналят тачки.

Фух! Вот это оторвало голову, так оторвало! Но я счастлив, будто кот, обожравшийся сметаны. Какая она!

Едва не пропускаю поворот на парковку.

Забегаю на крыльцо детского сада и сталкиваюсь с группой Маруси, выходящей на прогулку.

— Здрааавствуйте…

— Привет! — Улыбаюсь малышам.

Ищу среди цветастых шапочек розовую с помпоном и не нахожу.

— Иван Иванович! — Последней выходит из дверей воспитательница.

— А где Маша? — Спрашиваю напряженно.

— А ее мама забрала… Сразу после обеда… — хлопает глазами женщина. — Сказала, что вы в курсе.

— Как это забрала? — Рявкаю. — Почему вы не позвонили?

Но быстро понимая, что воспитатель здесь не при чем, выдавливаю из себя вежливое спасибо и отхожу в сторону.

Хорошее настроение утекает в сливную трубу вместе с талым снегом. Взбешенный до крайности, набираю Лилю.

И ведь даже не предупредила меня! Дрянь!

В динамике тянутся длинные гудки. Перезваниваю ещё раз. И ещё! Не берет…

У меня начинает медленно подъезжать крыша.

За то время, пока я устраивал личную жизнь, Лиля могла вывезти дочь из страны. Так! Стоп! Я уже совсем не в себе. Документы же на Марусю все у меня, а значит — они точно в городе. Вот только где?

Что мне вообще сейчас делать? Вспомнив, что у меня имеются номера участковых звоню тому, с кем общаюсь лучше всех. Объясняю ситуацию.

— Михалыч, помоги! Ничерта не соображаю!

— Спокойно! Только не пыли. Сейчас идешь к тому следаку, что принимал первое заявление, пусть сразу вызывает пдн и составляют акт сокрытия ребенка.

— А дальше что?

— Пусть ищут! Ориентировки быстро в чувства приведут.

— Спасибо, — говорю с чувством. — Буду в долгу. Ты знаешь…

Выгляжу я, конечно, не самым лучшим образом для общения с пдн, но сейчас мне абсолютно наплевать. Лиля переступила какую-то такую тонкую грань, которую я простить ей уже не готов.

Забрасываю в рот пару пастилок жвачки и сажусь обратно в машину. Давление стучит в голову, разгоняя мою ярость. Нужно было сразу лишать Лилю родительских прав! Почему я тянул?

Неужели так любил? Надеялся, что одумается?

Конечно, я надеялся. Как и любой ребенок, выросший в интернате! В моей голове всегда жило, что мать — это святое для ребенка!

Телефон вздрагивает сообщением от Таси.

«Я что-то не то сказала? Если ты не готов пускать меня в вашу с дочкой жизнь, я пойму…»

О чем она вообще? Перечитываю переписку, пытаясь понять, где не ответил. Она предложила остаться завтра у нас с Марусей дома.

Черт!

Набираю Тасю, понимая, что в переписке мы сейчас не поймём друг друга.

— Алло… — она тут же хватает трубку. Голос расстроенный. — Иван…

— Лиля дочь забрала, — выдаю без прелюдий. — Я понятия не имею, где они! Поэтому сейчас еду в отдел писать заявление.

— О Господи! — Ахает Тася. — Мне приехать? Чем помочь?

Задумчиво молчу несколько секунд. С одной стороны мне абсолютно не хочется появляться перед ней в таком уничтоженном состоянии, а в другом… я, блять, хочу поддержки. Хочу, чтобы она приехала, чтобы я там не стоял один, как никому не нужный дебил.

— Приезжай. Отделение, в котором вы тогда с Марусей меня ждали.

Лиля объявляется ближе к семи вечера, когда я уже готов ставить на уши все поисковые отряды. Мои мужики тоже на низком старте. Просматривают вокзалы, торговые центры …

— Они едут из травматологии, — разводит руками неожиданно перешедшая на нашу сторону Ираида Дмитриевна. — Маша сломала руку. Поэтому не отвечали на звонки.

— Как это сломала руку?

— Говорит, из садика позвонили.

— Как это упала? — Подрываюсь и ставлю кулаки на стол. — Я там только что был! Они ни слова не сказали. Они бы мне позвонили! Это — бред!

— Ну вот сейчас приедут, и все узнаем.

— Ваня, пожалуйста, ты только успокойся, — гладит меня по руке Таисия.

Я никогда не трогал пальцем женщин. Но сейчас, видит Бог, я был близок… потому что слушать весь тот бред, что несла Лиля, было просто не возможно!

— Значит, вам позвонили из сада?

— Нет, я заехала к дочке в садик, потому что соскучилась, — заламывает пальцы моя бывшая жена. — Она выбежала из группы и пожаловалась, что у нее болит ручка.

— Вы ходили к медсестре? Говорили с воспитателем?

— Да нет, же! Я сначала подумала, что дочка обманывает. Просто хочет, чтобы мы ее пораньше забрали.

— И вы пошли гулять?

— Да что ты лечишь? Ты знаешь, как болит перелом?

— Да! А зная, что мой бывший муж после смены, я просто не стала ему звонить.

— Ты могла написать сообщение! — Рычу.

— Значит, дочку вы не видели утром, — пытает меня инспектор по делам несовершеннолетних.

— Не видел, — рявкаю. — Ее отводила в садик соседка. Но она бы мне обязательно сказала, если бы Маша упала!

— Вы можете сейчас набрать соседку и спросить?

— Конечно!

Звоню тете Кате и, поставив звонок на громкую связь, выясняю ситуацию.

— Нет, Ванечка, не падала, все хорошо было. А Вас чего долго нет? Смотрю, свет не горит. Гуляете?

— Да, все хорошо, гуляем, — решаю я не волновать старую женщину.

Кладу трубку и развожу руками.

— Вот… да и воспитатели бы заметили.

— Они все просто его покрывают! — Кричит Лиля. — Вы знаете, он ее на турниках висеть заставляет! С двух лет! И стрижет под мальчика!

— Марусе нравится!

— Значит, ребенок сутки находился с чужим человеком?! — Пытается внести ясность Ираида Дмитриевна.

— Это я и пытаюсь вам сказать! — Кричит Лиля. — Он вчера не отдал нам ребенка!

— Тебя это несколько лет не волновало! — Срываюсь.

— Тишина! — Вдруг подает голос следователь и стирает со лба пот платочком. — Тишина.

Повторяет и обводит взглядом всех собравшихся.

— Машенька, скажи, пожалуйста, нам, где ты поранила ручку? Ты действительно была с папой?

Дочь поджимает губы, опускает глаза и начинает рыдать.

Меня взрывает от ее слез. Пиздец.

— Детка… — падаю перед ней на колени. — Малыш, почему ты плачешь?

— Да вы тут все с ума посходили? — Рявкает Таисия. — Ни у кого ничего не щелкает в головах? Вы! — Она тычет пальцем в Ираиду Дмитриевну. — Неужели не видите, что эта женщина- не мать! Мать никогда бы не позволила так уничтожать психику ребенка! А эта… она упивается!

— Да кто ты такая?! Подстилка! — Налетает на меня Лиля. — Я требую, чтобы посторонняя вышла!

— Я не посторонняя! — Рявкает Тася. — Я — свидетель. И могу подписаться под каждым словом! Иван — замечательный человек и отец!

— Хахаха! — Нарочито смеется Лиля. — В прошлый раз эта девушка уверяла, что между ней и моим бывшим мужем ничего нет!

— Лучше замолчи… — встаю и прихватываю Лилю за воротник шубы.

— Видите, видите, — верещит она. — Он агрессивный!

— С меня хватит! — Подхватываю рыдающую дочь и иду на выход. — Видимо, нам действительно придется встретиться в суде.

— Иван Иванович, остановитесь! — Несется мне в след.

Но я уже вышибаю плечом двери. Внутри меня всего колотит.

— Ваня, Ваня, стой! — Бежит за мной таисия. — Да стой ты! — Дергает. — Маша голая!

Я только на проходной замечаю, что дочь действительно без курточки.

Ложусь затылком на стену, пока Тася, воркуя что-то про своего кота, одевает Марусю.

Что-то я не вывожу. Наверное, мне нужно успокоиться и поспать. И то, что на дочери действительно настоящий гипс, делает из меня просто маньяка. Ведь где-то же травма получена!? Ей же было больно! Она плачет!

— Ваня… — вдруг дергает меня за куртку Таисия.

— Что? — Выдыхаю.

— Посмотри… — ведет Тася пальцем под глазами у Маруси. — Это же тушь.

Я приглядываюсь. И правда. На лице дочки смыта косметика.

— Мама тебя красила? — Присаживаюсь на корточки.

Маруся кивает.

— А потом мне что-то в глазик попало и я с тумбы упала.

— С тумбы? С тумбы! — Багровею. — Ждите меня здесь!

Оставляю девочек в коридоре отделения, а сам возвращаюсь в кабинет.