На следующее утро Алиса по первому короткому зову Ильина помчалась в отделение, не выпив даже кофе. Уже в дороге сообразила, что даже не вспомнила о макияже, по поводу которого Морозов вчера изложил ей мнения и детальные советы своих персональных инсайдеров по всем вопросам. Надо, кстати, поблагодарить Татьяну и Полину, заодно познакомиться с такими полезными людьми. Обидно, конечно, что она даже не попробовала воспользоваться умными советами, но у нее есть причина. Алиса за дни и месяцы постоянного понимания своей взволнованной и такой тяжелой, острой ответственности за судьбу исчезнувшей Светы, кажется, совсем перестала думать о себе. Если точнее, ее как будто терзают вина и стыд, когда она ловит себя на желании нарядиться, накраситься или просто получить удовольствие от чего-то вкусного. Алиса не сразу осознала, что перестала покупать мороженое, которое всегда обожала и считала самым необходимым продуктом в холодильнике. И вдруг поняла, что это не временная забывчивость. Ей просто стыдно получать такое доступное и глупое удовольствие в то время, как девочка, которую она привыкла видеть и слышать ежедневно, возможно, проходит через муки, какие даже трудно вообразить, включая боль, голод и унижения пленницы.

Но сейчас, перед важной встречей, стоило бы, конечно, хотя бы посмотреть на себя внимательно в зеркало и как-то улучшить то впечатление, которое она производит на других. Правда, Морозов пытался повысить ее самооценку заранее, рассказав свою выдумку о том, как Алисе удается привлечь неожиданных людей и даже влиять на них. Но кто же поверит этому сказочнику. Не Алиса точно. Правда, вспомнить приятно. И как все слова Морозова, действует успокаивающе. Тем более у нее есть возможность изменить отношение к своему внешнему виду потом, когда это будет гораздо нужнее. «Районный и казенный лейтенант», как охарактеризовал Ильина Владимир, спокойно примет ее такой, какая есть. А для встречи с распиаренным частным детективом Алиса постарается.

— Здравствуйте, Федор, — выпалила Алиса с порога кабинета следователя. — Очень вам благодарна за то, что сразу решили со мной поделиться новостями.

— Вообще-то моя цель — не просто поделиться с вами, Алиса. И даже не столько это. Я рассчитываю на вашу помощь в расследовании конкретного обстоятельства и всей тяжелой и до сих пор бесперспективной истории в целом. Дело в том, что телефон пропавшей Светланы Николаевой был обнаружен в квартире родителей другой вашей ученицы. Это Вера Гусева, одноклассница Николаевой. И, как Гусева вчера показала в отделении, что зафиксировано в протоколе допроса, этот смартфон находился у нее с пятого мая прошлого года, то есть со дня исчезновения Николаевой, которую Гусева называет подругой. Нам было бы очень интересно узнать, что вы думаете об этой девушке и о такой странной дружбе с нашей предполагаемой жертвой. Выходит, у Веры было столько времени, больше года, чтобы помочь следствию и пролить на что-то свет, но она никому не сообщила о столь ценной улике. Возникают разные версии, включая соучастие в преступлении.

— Я в шоке, — выговорила Алиса. — Мне трудно даже представить, что такое поведение может значить. Да, Вера и Светлана дружили. Не так, чтобы быть неразлучными, но много времени проводили вместе и, как мне кажется, во всем друг друга поддерживали. А как Вера объясняет, почему скрыла от всех тот факт, что у нее телефон Светы? Каким образом он у нее оказался, почему она его включила только сейчас? Такое в голове не укладывается.

— Гусева объяснила это так, — сказал Ильин. — Пятого мая прошлого года Николаева заехала к ней домой ранним вечером. Сказала, что хочет у нее оставить рюкзак, с которым после школы ездила в спортзал. Гусева живет недалеко от этого фитнес-центра, но главная суть была в том, по ее словам, что Светлана не хотела заезжать домой. Сказала: «Потом оттуда не выберусь. А в машине с рюкзаком неудобно, у нас будет компания, народу может быть много, потом не найду свои вещи». Вера так поняла, что подруга едет на вечеринку с друзьями. Никаких подробностей и предположений нам не удалось от нее услышать. Что тоже странно.

— Могу допустить, что Света ее посвящала не во все подробности своей личной жизни, — сказала Алиса. — Обе девочки из тех, которые рано взрослеют и, как говорится, себе на уме. Но одно дело — принципы и привычки нормальной, обыденной жизни, и совсем другое — поступки человека в поле беды. Вера вроде должна была это понимать.

— Так ведь беда не на ее поле, — заметил Ильин. — Дело, наверное, именно в этом. Чтобы не увязнуть в чужих проблемах, быть от них подальше.

— Но как все-таки она объясняет ситуацию с телефоном?

— Не очень убедительно и логично, но сбить ее не удалось, как мы ни старались. Стоит на своем. Говорит, Светлана поставила рюкзак в прихожей, сказала, что заедет за ним поздно вечером. Потом они решили выпить на кухне кофе. Там Света вытащила из кармана телефон, включила его и проверила входящие вызовы и сообщения. Гусева сказала, что она постоянно отключала телефон, чтобы родители или кто-то из ее парней не вычисляли ее маршруты. Проверила, опять отключила. А когда она уехала, Гусева обнаружила, что телефон оказался забытым на столе. Позвонить некуда, она его положила к себе в тумбочку у кровати, чтобы отдать, когда Николаева заедет. Но та не приехала. Потом известие о том, что Николаева пропала, переполох, волнения. А на следующий день Гусева вроде простудилась, ни с кем не общалась. Врача не вызвали, так что проверить это мы не смогли. Когда выздоровела, мать якобы отвезла ее на дачу к бабушке на все лето. Вернулась в конце августа. О телефоне, как говорит, напрочь забыла. И прямо вчера наткнулась на него в тумбочке, включила, чтобы проверить, работает ли, и зарядить.

— Вы ей поверили? — напряженно спросила Алиса.

— Да ни черта я ей не поверил. Будем проверять. И рассчитываем на вашу помощь, чтобы понять эту сложную, если не сказать чокнутую, девицу. Как ни крути, она не просто ни пальцем, ни языком не шевельнула, чтобы помочь спасению подруги, но и скрыла единственную и самую главную улику. А это уже статья 294 УК РФ за воспрепятствование осуществлению правосудия и осуществлению предварительного расследования.

— Фу, — выдохнула Алиса. — Ну и формулировочка. Даже озноб пробил.

— Вообще-то эта «страшная» статья, которая, между нами, почти нерабочая, может оказаться самой маленькой ее проблемой, — сказал Ильин. — Как я уже говорил, мы не можем исключить версию ее соучастия в преступлении. Не факт, что Николаева забыла этот телефон. Для нынешних девчонок телефон важнее мамы с папой, они без него не проживут и минуты. Даже если бы забыла, вернулась бы за ним сразу, как обнаружила пропажу. То есть через пару секунд. Ну, вы поняли.

— Поняла. Все верно. Как преподаватель Веры могу точно сказать, что проблем с памятью у нее нет. Забыть на долгие месяцы о том, что у нее находится телефон подруги, которая трагическим образом исчезла, она никак не могла. Вас интересует более подробная характеристика этой ученицы?

— Да, если можно, подробнее.

— Вера Гусева — в меру дисциплинированная девочка, со средними способностями, но очень старается не опустить свою, вполне удовлетворительную, планку в процессе обучения. Скажу откровенно, что по человеческим качествам не могу охарактеризовать ее как надежного, честного и безусловно искреннего человека. Но и откровенных моральных отклонений или уродств за все годы в этой личности я не обнаружила. О таких людях обычно говорят: «как все», и это, конечно, не самая хорошая характеристика. Я никогда не слышала от Веры своего, оригинального мнения ни по одному вопросу. Девочка явно повторяет то, что слышит от большинства. И в этом она очень отличается от Светы Николаевой, для которой как раз важно заявить о своем, индивидуальном взгляде на все и настоять на нем. Семья у Веры нормальная, среднего достатка. Родители много работают и стараются, чтобы дочь ни в чем не отставала от других учеников. Дружба со Светой, как мне кажется, возникла по инициативе Веры и существовала не совсем на равных условиях. Семья Светы — это другой уровень, более значительный, влиятельный и обеспеченный, чем тот, на котором находится семья Веры.

— Гусева как-то реагировала на неравенство своего положения в отношениях с подругой?

— Вера проявляла себя как доброжелательный человек, особенно по отношению к Светлане. Никто, наверное, не замечал в ней признаков обиды, раздражения или зависти. Я тоже не могу вспомнить явных проявлений. Но иногда… У меня возникало ощущение, что стремление Светы постоянно и над всеми доминировать вызывает у Веры что-то вроде комплекса неполноценности. Пару раз видела ее довольно угрюмый взгляд, брошенный на подругу, слышала несколько ее недобрых шуток по тому же адресу.

— А от обиды или зависти, — добавил Ильин, — короткая дорожка к дурным намерениям.

— Такое нельзя исключить, наверное. Именно теперь, когда появился телефон. Но я бы очень хотела, чтобы в этой чудовищной ситуации все взрослые и профессиональные люди смогли сохранить объективность по отношению к Вере Гусевой. Она может показаться виноватой уже по такой простой причине, что у нее, в отличие от Светы, никто не отнял возможности жить дома, учиться в школе. Не она оказалась чьей-то жертвой, обреченной на мучения. Или гибель… При таком сопоставлении то, что у Веры все вроде по-старому и в порядке, на фоне исчезновения Светы может стать поводом для самых жутких подозрений.

— Но мы будем стараться, — произнес Федор. — Мы же не самые глупые и злые люди, несмотря на то, что так пролетели мимо результатов в этом деле. Спасибо за важные пояснения. Так мы можем рассчитывать на помощь хорошего специалиста в работе со смартфоном?

— Да, я уверена, что такой найдется. Буквально на днях вернется в Москву частный детектив, который уже дал согласие на сотрудничество. Его фамилия Кольцов. Может, слышали?

— Конечно, — кивнул Ильин. — Но сам с такой шишкой не работал. Люди говорят, колет подозреваемых, как орехи, но главная его особенность — быть для всех постоянной головной болью. Или геморроем, как получится. Но в целом личность положительная. Для женщин неотразим. Блондин, елки-моталки. Мало кто замечает, что местами уже седой.

— Восхитительная характеристика! — воскликнула Алиса. — Не ожидала, что у вас такое парадоксальное мышление.

— Сочту за комплимент, — улыбнулся Ильин. — Вроде мы плодотворно пообщались.

Алиса направилась к двери и вдруг вспомнила:

— Ой, чуть не забыла. А с рюкзаком что? Его нашли у Веры?

— Да, обнаружили. Она его в кладовку перенесла. При поверхностном осмотре там ничего необычного: спортивный костюм, пакет с полотенцами и моющими средствами, косметичка. Сейчас он у нас вместе с ноутбуком Гусевой и ее личным телефоном. Нужна тщательная проверка всех улик. С экспертами у меня тоже не особо здорово. Но раз будет Кольцов — другое дело. Это его главная фишка — лучший эксперт Масленников. Они всегда вместе работают.

— Понятно, — произнесла Алиса и несмело спросила: — Не поймите как вмешательство и все такое, но не могу сдержаться. А что дальше? В смысле: что можно еще узнать? До Кольцова, программиста и заключений эксперта? Мне, наверное, просто надо чем-то голову занять.

— Насчет головы — это важно, конечно. Сам постоянно мечтаю ее освободить от тяжести неразрешимых проблем и занять чем-то более позитивным, но не всегда получается. И сейчас тоже. Мог бы, конечно, послушать любимую группу под пиво, пока подоспеют ваши спецы, чтобы сделать мою работу… Но неохота выставлять себя пустым местом перед вашими асами, — насмешливо, но, кажется, не без обиды произнес Ильин. — Есть у меня сейчас работа, самая простая, конечно. Изучаю полученный от оператора Николаевой список входящих и исходящих звонков на ее смарте за последние две недели перед исчезновением. Почти каждый день звонила мать, строго по одному разу в день. Пару раз за все время позвонил отчим. Три раза — отец. Два раза звонил контакт «Инна», это, как выяснилось, вторая жена отца. И что интересно: не меньше шести раз за последнюю неделю звонил контакт «Ник», это оказался младший брат ее отчима. Всякий раз Светлана ему перезванивала. Видимо, он попадал тогда, когда она отключала телефон. Тут пока непонятно, что у них могут быть за общие дела. Мужик взрослый, мягко говоря, скандально известный и со своим обширным кругом «понтярных» знакомств. Правда, он подолгу живет в доме Николаевой и ее нового мужа, то есть под одной крышей со Светланой, могли возникнуть какие-то общие темы. Короче, есть к нему вопросы. Попробую пригласить для беседы, но сильно сомневаюсь, что приедет. Кто он и кто я…

— Интересно, — задумчиво выговорила Алиса. — Возможно, конечно, бытовые мелочи. Никита — модельер, может, дело в новых тряпках для Светы. Но все равно, тут любая подробность может быть полезной, раз они плотно общались. Мне можно будет узнать, что получилось?

— Увидим, — туманно произнес Ильин. — Будем на связи.