Свой первый телефонный спич, адресованный матери Светы Николаевой, Алиса обдумывала не меньше недели. Как посвятить мать Светланы в план своей никем не санкционированной миссии по созданию круга единомышленников в поиске пропавшей девочки? Как сделать это деликатно, ненавязчиво, так, чтобы сразу не вызвать протеста, подозрений в тайных, возможно, корыстных мотивах? Как не спровоцировать желание резко пресечь чужую и потому враждебную инициативу…

Прошло больше четырех месяцев со дня исчезновения Светланы. Достаточный срок для особой обеспокоенности неравнодушного наблюдателя. Но кто сразу поверит в то, что такой наблюдатель может появиться добровольно и без каких-то коварных замыслов.

— Мой совет, — уверенно сказал Морозов, когда Алиса поделилась с ним своими сомнениями. — Не расстилайся перед ней, не пытайся угодить, льстить. Не бойся суровых и резких выводов. Это все бессмысленно и во вред твоей миссии. Никто не обязан верить постороннему человеку. Чужое сопереживание и потребность помочь не рассмотришь под микроскопом, не отправишь на экспертизу. Для начала твоя задача — не вызвать мгновенное доверие матери жертвы, а заставить ее услышать твою правоту.

— Пока не представляю себе, как это сделать.

— Не скрывай того, что уже узнала. И не ее дело — каким образом ты это выяснила. Дай понять, что твоя осведомленность глубже, чем ты можешь сказать. Не бойся быть жесткой и прямолинейной. Ты не можешь никому признаться, что видела дело и знаешь о странном отсутствии любых версий и подозрений у всех родственников и знакомых семьи. Но ты можешь сама спровоцировать ее ответ об этом, вывод или просто неозвученную, но заметную мысль. Кстати, эта мамаша работает?

— Не то слово. Екатерина Николаева — владелица довольно востребованного СПА-салона «Ласковая волна».

— А вот это — особая примета, — обрадованно произнес Морозов. — И ты не поверишь, но у меня в этой теме есть консультанты. И это не случайная, желтая и недостоверная медийная помойка по распространению горячих сплетен в ранге фактов. Хотя я, честно говоря, и такими источниками не брезгую. Считаю подобное творчество образцом натурального гротеска, растущего дико, как бурьян. Людям с адекватным мозгом такая адская смесь фактов и бреда не привидится даже в горячке. Но я всегда имею в виду, что и это профессия, чей-то хлеб и товар, адресованный сознательно отобранной аудитории, которая интересна сама по себе, хотя бы в качестве круга пациентов. А для меня может стать крошкой идеи, хвостиком сатиры, возможности для осмысления очередной разновидности пошлости, злоупотребляющей чужой глупостью. Извини, ради бога, за пустую болтовню, не имеющую отношения к нашему серьезному делу. Просто я, кажется, привыкаю делиться с тобой всем, что приходит в голову. Ты так разумно слушаешь, так приятно дышишь в трубку. А сказать я хотел следующее. Тебе не стоит искать информацию об интересующих нас людях в сети или только в ней. Это я закаленный пользователь, от любой чуши способен получать удовольствие. Но для нашей ситуации у меня есть особый, надежный, проверенный временем консультант. И он двойной, — в чем есть железная страховка. Заинтриговал?

— Я даже онемела от удивления.

— Ок. Речь о моей бывшей жене Тане и нашей общей дочери Полине. Они очень привязаны друг к другу и терпимо, даже с жалостливым пониманием относятся ко мне. Поле, кстати, уже двадцать четыре года, и она аспирант на кафедре математики института Стеклова РАН. То есть человек с ясным и четким мозгом. Таня была преподавателем этого вуза, но давно ушла из профессии и с удовольствием забыла о химере под названием работа. Обожает заниматься интерьером квартиры, выбором нарядов для обеих, охотится за рецептами особых блюд. Но есть у моих дам особая, почти святая область ухода от будничных проблем, жестоких профессиональных обязанностей, подлости и мерзости реальности. Это как раз и есть блаженная атмосфера СПА-салонов, гимнастических залов, бассейнов и упоительных сборищ моральных союзниц за чашкой шампанского, которое закусывают обильной информацией обо всем и, главное, обо всех. Ты поняла мою мысль?

— Конечно. Они наверняка знают, что о семье Николаевых и в частности Екатерине говорят люди.

— Не просто люди, а множество людей. Только у моего двойного агента можно получить сжатый и взвешенный анализ. Если доверят, конечно. Татьяна еще может перепутать чью-то выдумку с фактами, но Полина никогда не оставит ее в заблуждении. Для моей дочери очень важно, чтобы информация была достоверной, а их с матерью считали сведущими, авторитетными инсайдерами. Чтобы тебе окончательно стало понятно: между ними и обычными сплетницами — пропасть. Я, конечно, отношусь довольно скептически к подобному использованию могучего человеческого разума. Но прямо сейчас подумал, что это ведь тоже формат социологических исследований, только он сильно и в лучшую сторону отличается от казенно-профессиональных форматов, часто нарисованных по идеологическому заказу, что лишает смысла всю затею. А у моих девочек чистый, естественный выход женского любопытства, которое само по себе является феноменом в любом обществе. Это, несомненно, свой способ изучения пестрого и часто бурного человечества.

— Боже, как интересно, — только и выговорила Алиса. — Для меня это все невиданный или потерянный мир, как давно утонувшая Атлантида. Общие открытия и радости, уход от действительности в область приобретенных удовольствий. Яркие темы для обсуждений, уникальные выводы и эффект единомыслия. Я, наверное, затворник или вообще аутист по сути, потому мне так трудно преодолевать сопротивление человеческих волн. Володя, ты, кажется, показал мне если не верный путь, то, по крайней мере, заветную тропинку. Пообщайся со своими агентами, я буду ждать. Вдруг поймаю важную мысль или нужный тон.