Из личной недвижимости до замужества у Инны Николаевой, в девичестве Сухаревой, обнаружили крохотный домик в Калужской области, оставленный ей в наследство бабушкой. У Станислава Лопатина — двухкомнатная квартира на Преображенке и гараж на окраине Москвы, оставленный ему прадедом. Люди Ильина и Кольцова изучили эту недвижимость вдоль и поперек, прочесали окрестности в поисках любых укромных мест и захоронений. Проверили маршруты машин Инны и Стаса. Выяснили, что в тех местах, где дом Инны и гараж Стаса, оба не появлялись много лет, но нельзя было исключить, что могли приезжать на транспорте, взятом напрокат.

Параллельно работали над списком проданной агентством недвижимости в период, начиная с пяти месяцев до исчезновения Светланы до того рокового дня. Это были сотни сделок. Все документы проверяли на подлинность. И все оказывалось легальным, прозрачным и реально существующим. Данные продавца и покупателя, купчая, перевод денег новых владельцев продавцам, процент агентству. И вдруг…

— Да вот оно, — воскликнул айтишник Коля и позвонил Кольцову. Тот примчался сразу с экспертом.

Сделка была заключена за две недели до исчезновения Светланы. Занималась ею лично владелица агентства Инна Николаева. В рекламном объявлении выставленная на продажу недвижимость была описана так: «Небольшой одноэтажный дом, 80 кв метров, в живописном месте дальнего Подмосковья. Дом не новый, но крепкий, его регулярно ремонтировали. В нижней части дома просторный подвал с канализацией и надежной защитой от проникновений. Садовый участок. Цена обсуждается».

В документах по сделке были указаны данные продавца. Им оказался племянник умершего собственника, его сразу нашли. Покупательницей значилась Нина Васильевна Петрова, москвичка, адрес, копия ее паспорта в документах. Вот только эта Петрова оказалась одиноко живущей больной женщиной, инвалидом-колясочником. Никакой дом в Подмосковье она не покупала. И зарегистрирована, как выяснилось, совсем по другому адресу. А по тому адресу, который значится в сделке, давно никто не живет. Семья закрыла квартиру и переехала в Грузию пять лет назад. Платеж за дом продавцу пришел с анонимного счета. Занавес. В любом агентстве, наверное, можно обнаружить немало подобной липы. Но в этом случае сделка запахла тем самым криминалом.

Дом находился на границе Московской и Владимирской областей. Он казался совсем нежилым и, как стало ясно при осмотре, таким и был после смерти хозяина. Никаких улик, говорящих о чьем-то проживании или хотя бы эпизодических появлениях на протяжении года, обнаружить не удалось. Тщательно обследовали двор и окрестности. Дело дошло до подвала. Но тут возникла проблема. Туда вела не просто дверь, которую можно было выбить или вскрыть замок. Люди Кольцова и полицейские обнаружили стальную массивную дверь, которая была надежно заперта не ключом, а электронным устройством. Такие запоры открываются или специальной картой, или по отпечатку пальца владельца. Пришлось искать продавца — племянника умершего хозяина. Он объяснил, что у покойного дяди была страсть-фобия. Он создал и многие годы усовершенствовал персональный бункер на случай ядерной войны. Племянник сам никогда не открывал эту дверь, но пару раз дядя его туда приводил на экскурсию. Он видел разные защитные устройства, огромные холодильники с запасами реально на годы, кондиционеры и металлические ящики, в которых, возможно, было оружие для защиты.

— Мой дядя был неплохим человеком, не жадным, не злым и вполне честным, — сказал племянник. — И он очень профессиональный инженер. Мне кажется, у него имелся всего один недостаток: он был шизофреником и именно по этой причине никогда не ходил к врачам. Он умер от рака, и его вряд ли скоро нашли бы, если бы это случилось в бункере. Но прихватило дядю в доме, и он успел позвонить мне. Я вызвал «Скорую», приехал туда буквально с ней и успел проститься. Как вам войти в бункер, — вы можете только спросить у новых владельцев. Я передавал им инструкцию для этой сумасшедшей двери вместе с пакетиком каких-то устройств, но сам с ними вообще не вступал в контакт. Сделка состоялась буквально за день.

Вход в бункер вскрывал целый отряд программистов. Вошли в просторное, прохладное помещение, полностью облицованное сталью и бетоном. Ни одного окошка, только ровное внутреннее освещение. И все, как говорил племянник, — устройства, холодильники, металлические ящики. При этом в бункере были вполне комфортные ванная, кухня, отлично оборудованная бытовыми приборами, и почти уютная спальня. Там только не было ни человека, ни заметных следов его пребывания. Впрочем, прибывший эксперт-криминалист Масленников сказал, что для поисков следов, мельчайших улик и ДНК, кроме тех, которые принадлежат покойному хозяину, существовавшему в полном уединении, может потребоваться не один час.

Осмотр двора продолжался до поздней ночи. На дороге, проходящей вдоль дома, не нашлось ни одной видеокамеры. Местность была крайне пустынной, ближайшие здания едва виднелись вдалеке. Маниакальный инженер-шизофреник знал свое дело.

Кольцов, уже в полной темноте, буквально ползал на четвереньках с сильным фонарем по узкой дороге, проходящей мимо забора дома. Наконец, он вернулся в дом и показал Масленникову снимки на своем смартфоне и несколько проб в пластиковых пакетах.

— Посмотрите. С этим можно работать? Вот след шин на просохшей грязи, он, кажется, не очень давний. Вот тут отпечаток обуви на той же грязи. А это — явно след краски автомобиля, который при парковке врезался в дерево. Удалось вырезать кусок коры с краской.

— Отличная работа, Сережа, — сказал Масленников. — Уверен, что получится. Если повезет, даже приблизительное время можно будет назвать.

Группа поиска вышла за пределы владения и начала осматривать пространство вокруг, продвигаясь к большому пустырю, за которым была небольшая роща из тополей и елей.

На рассвете Ильин позвонил Кольцову:

— Сережа, мы в роще. Что-то есть. Подойдите с экспертом, пожалуйста.

Копать начали в зарослях высокого кустарника, в том месте, где обнаружилось небольшое пространство практически без растительности. Кусочек высохшей земли, прикрытой переплетенными ветками ближайших кустов, которые уже были украшены зеленой листвой.

Могильник оказался не слишком глубоким. Небольшое тело было завернуто в клетчатый плед… Все в глубоком молчании ждали первого заключения Масленникова.

— Видимых повреждений, которые свидетельствовали бы о способе убийства, так сразу не обнаружил. Все выяснится при вскрытии.

— Когда? — спросил Кольцов.

— Самое невероятное, что смерть наступила примерно две-три недели назад. Потом скажу точнее. И да, я обнаружил пару длинных, по всему женских, волос под раковиной в ванной бункера. Они пригодны для идентификации.

— Печально, — тихо произнес Федор Ильин. — Она столько времени была жива.