Никогда не списывайте мерзость нормы за счет патологии.

Было обычное рабочее утро, когда на столе Валерия Николаева раздался звонок с неизвестного номера:

— Доброе утро, Валерий Иванович. Вас беспокоит следователь районного отдела МВД Ильин Федор Петрович. Мы с вами встречались, когда я только открыл дело об исчезновении вашей дочери Светланы.

— Да, я вас помню. Есть какие-то новости? — Валерий постарался задать вопрос спокойно, но сам почувствовал, каким хрупким стал его голос, как будто может сломаться на полуслове.

— Да, боюсь, что они у нас есть, — ответил Ильин. — Прошу прощения за то, что не приехал к вам лично, но мы на пике оперативных мероприятий.

— Да, ради бога, какие тут прощения… Говорите же.

— Этой ночью мы обнаружили тело молодой девушки. Оно уже у патологоанатома, проверили ДНК. Это ваша дочь Светлана. Мне очень жаль.

— Я могу?.. Господи, да я, кажется, сейчас ничего не могу. Катя знает?

— Да, к ней поехал наш частный детектив. А вам лучше сейчас не садиться за руль. Я пришлю машину, когда скажете. Но, Валерий Иванович, это не все новости. Вы знаете, где сейчас находится ваша жена Инна Николаева?

— С утра ее не видел, но в такое время она на своем рабочем месте, в агентстве.

— Сейчас ее там нет. Дело в том, что мы разыскиваем Инну Николаеву по подозрению в соучастии в похищении Светланы.

— Что за дикий бред вы говорите! Какое еще соучастие?! Инна?!

— К сожалению, у нас есть основания полагать, что Инна Николаева вступила в преступный сговор со Станиславом Лопатиным, он и был главным действующим лицом в похищении девочки, которое привело к ее смерти.

— Ничего не понимаю. Кто этот Лопатин?

— Это тренер фитнес-центра, который посещает ваша жена и где занималась Светлана.

— Этот хлыщ? Стас? Не могу поверить. При чем тут он?

— Станислав Лопатин состоит в близких отношениях с вашей женой, что и стало причиной преступления и трагедии. Светлана следила за ними и выставила паре ультиматум. Или Инна сама уходит от вас, или Света все видеодоказательства показывает вам и распространяет по сети.

— Света так сделала? И откуда у нее эти видеодоказательства?

— Она поставила видеокамеры в спальне вашей квартиры и в личном кабинете Лопатина. Все записи прилетали на ее телефон. Сейчас он у нас. Фигуранты видеокадров уже опознаны экспертами. Извините, мне нужно ответить по другому телефону… Да, понял. Отлично. Везите. Итак, Валерий Иванович, Инну Николаеву задержали в аэропорту. Она пыталась улететь на Кипр. Вы в курсе, что у нее там недавно появилась личная недвижимость?

— Да в каком я могу быть курсе в таком бедламе. Я ничем не могу помочь вам в расследовании. У меня нет никаких сил, чтобы принять и вынести свое горе. Все остальное утратило смысл.

— Мы теперь и сами справимся. Как сможете, позвоните, я пришлю машину и организую прощание с дочерью. Еще раз примите мои огромные сожаления. Нам всем невероятно жаль. Да, советую найти в себе возможность проверить ваш общий с женой счет в банке.

— Понял. Попрошу бухгалтера. Теперь уже ничего не скрыть. Великая и позорная огласка висит над нашими бедными головами. И это самая маленькая неприятность. А где этот Лопатин?

— Его арестовали утром в его квартире. Дает показания. Пытался взять всю вину на себя, но не вышло. На этот раз у нас полный комплект улик для всех этапов преступления. И да, Светлана умерла всего десять дней назад… Так показала экспертиза.

— О! Нет!!!

Ильин слушал глухие рыдания взрослого мужчины, пока не раздались короткие гудки.

Сергей Кольцов в это время сидел в офисе Екатерины Николаевой и смотрел на ее застывшее лицо, на белые окаменевшие губы, которые так крепко заперли не только все слова этой несчастной, но и вздох. Он не мог потревожить глубину столь потрясенного и страшного отчаяния. Эта женщина с душой мученицы уже, конечно, вынесла себе приговор и готова к собственной бесконечной казни.

— Это точно, что Света была жива еще десять дней назад?

— Да. Но, Екатерина, я приехал сюда, чтобы сказать вам тут, в тишине: перестаньте хотя бы на время обвинять себя в том, что произошло со Светой. Вам и без того понадобится все мужество для принятия правды и великой потери. И это сказано не в плане формального утешения, а потому что так говорят факты и множество возникших доказательств. Вам только кажется, что это вы запретили близкому окружению Светы сообщать следствию информацию о ее жизни. Что именно вы закрыли обсуждения в соцсетях. На самом деле оказалось не так уж мало людей, которым было удобно якобы оправдать себя этим вашим «запретом» из-за страха навредить репутации Светланы. Эти люди так долго и совершенно сознательно скрывали правду, потому что она была опасна им самим. Они прятались за своим молчанием и лгали исключительно из собственных шкурных соображений. Вот и вся сила вашей власти, которую изо всех сил раздували обычные трусы и предатели. Нет у вас такой власти — запрещать другим людям открывать рот для произнесения правды. Вы всего лишь боялись распространения гнусных сплетен. Но у вас просто не может быть возможности что-либо диктовать другим. Кстати, наш главный свидетель — лучшая подружка вашей дочери, Вера Гусева. Она была в курсе почти всего, кроме самого факта похищения, и каждая скрытая Верой деталь стала роковой для жизни Светланы. Екатерина, забудьте о своей мифической вине и грядущем всеобщем осуждении. Нет у вас вины. Есть только безграничное горе. И как бы я хотел поддержать вас в нем. Но никто не может спасти мать от такой боли. И все же не забывайте: я рядом. Масленников просил передать, что он рядом. Убийцы — это другие, совсем другие люди. И расследование, заглохшее из-за отсутствия свидетельских показаний и улик, — небольшая редкость в правоохранении любой страны. Есть даже неписаный закон: если пропавшего подростка не находят в первые три месяца, дело прекращают, даже там, где больше специалистов и денег, чем у нашей полиции.

Поздним вечером Кольцов приехал в кабинет Ильина, чтобы присутствовать на допросе Станислава Лопатина.

Станислав вошел в кабинет. Вот уж кто не походил на банального преступника. Красивое лицо, практически идеальная фигура, — и образ страшной потерянности, трагичной обреченности. Человека с такой внешностью легко заподозрить в актерстве, игре на публику, но это, кажется, был другой случай. Что-то сильно перевернуло весь его мир. То ли страх, то ли вообще любовь, изуродованное представление о преданности. У следствия уже было подробное описание всей его предыдущей жизни. Мальчик-красавец из очень бедной семьи, который сам, без чьей-либо поддержки, отправился на поиски яркой и богатой жизни, сумел использовать по максимуму все свои небольшие достоинства. Он не обладал особенными талантами, но был неглуп, физически здоров и очень верил в силу своей красоты. Тренер фитнес-центра — это для Лопатина стало пиком такой карьеры, какая возможна для него в принципе. Тут он мог использовать свои силу, мастерство, обаяние и открытый доброжелательный нрав. Тут он получал все доступное для него признание, восхищение и даже женское поклонение. Он не сильно гнался за деньгами, был просто уверен, что всегда получит то, что ему понадобится, от преданных друзей и влюбленных женщин. Они потянулись непрерывной вереницей в первые годы его проживания в Москве. А потом он встретил Инну Николаеву, и вереница прервалась. Станислав полюбил Инну, когда она еще была секретаршей Николаева, принял без критики и с покорностью влюбленного барашка ее идею о том, как выйти замуж за начальника-миллионера, предварительно организовав его разрыв с женой. Принял главную цель Инны — богатство с единственной перспективой его приумножения. Даже ее патологическая алчность казалась Стасу достоинством страстной, вольной и хищной женщины. То ли она ему сумела это внушить, то ли он сам выстроил для себя такой идеал, но Инна стала для него совершенством. И тут такой облом с падчерицей, которая не могла пережить предательства отца и решила сама восстановить справедливость. Операция Светланы с видеокамерами и шантажом стала реальной угрозой для всех планов Инны. Ее богатство не только не будет приумножено, но она реально окажется у разбитого корыта в той глухой деревне, где гниет оставленная ей в наследство бабушкой избушка. Инна предпочла бы смерть подобной участи.

— Как же вы, Лопатин, смогли до такого додуматься? — спросил Ильин. — Похищение, лишение свободы девочки из благополучной семьи. Чего вы от нее добивались, какими способами, на что рассчитывали? Мы уже разобрались с тем, что идея была не ваша. Николаева просто назначила вас исполнителем. Но вы же взрослый, самостоятельный человек. Подготовка похищения длилась долго и тщательно: поиск нужного места, приобретение дома с бункером по липовым документам, привлечение криминальных специалистов, которые явно участвовали в самом факте похищения и профессионально провели стерильную зачистку любых следов. Такие специалисты явно поработали. Если честно, то я даже не могу предположить: с какой целью похищение? И сколько вы собирались ее там держать? В общем, рассказывайте по порядку, с деталями и фамилиями. Мы вас слушаем.

— Мы просто хотели договориться по-хорошему, — уныло выговорил Стас. — Света поставила нас в тупик. Вроде нормальная, даже приятная девочка-подросток. И вдруг она обернулась таким коварным и опасным человеком. Я не мог поверить, что это она сама придумала историю со слежкой за нами, видеокамерами и таким тяжелым, взрослым шантажом. Но со временем стало понятно, насколько это упрямый, настойчивый и маниакальный, что ли, человек. Никто другой не мог ей ничего внушить. Света полагалась только на свои силы и убедила себя в том, что может победить. Она поставила нас в страшный тупик. Мы оказались перед реальным крушением наших жизней. И задумали даже не похищение, а временную возможность подержать Светлану в изоляции, пока мы пытались с ней договориться. Мы были уверены, что сумеем ее в чем-то убедить максимум за неделю. Почему изоляция? Расчет был на то, что девочка, привыкшая к постоянному вниманию окружающих, не вынесет одиночества, поймет, что теряет и что могла бы приобрести. Мы предлагали ей очень большие деньги, виллу на Кипре… Да Инна луну с неба прикатила бы, если бы Света пожелала. Но я даже не мог предположить, что этот ребенок окажется таким железным человеком. Она только смеялась и издевалась над нами. Так было сначала. Вы же видели этот бункер: там все удобства, тепло, запасы консервов и воды на много лет, шкафы с лекарствами. Мы не хотели, чтобы она страдала физически. Но она через какое-то время стала совсем неуправляемой. Бросалась на меня, когда я приезжал, пыталась покалечить — ножом, инструментами, которые там находила. Я стал ее реально бояться. А потом она перестала есть в знак протеста, не давала в себя даже воду влить. И все время старалась добраться до моего телефона. Одно время она сильно болела. Я был в ужасе, понял, во что мы влипли. Мы же не могли отвезти ее в больницу или привезти врача.

— А как Светлана вообще согласилась с вами куда-то поехать? Чем вы ее заманили?

— Да все оказалось просто. Она ко мне относилась лучше, чем к Инне. И я предложил ей все обсудить в спокойной обстановке, только вдвоем. Типа есть у меня загородная дача, где нас никто не потревожит. Сказал, что могу ей предложить очень хорошие, заманчивые вещи. Договорились, что она приедет на своей машине в переулок у нашего центра. Она совершенно спокойно согласилась. Ну, а дальше было так. Света стояла у машины, увидела меня и шагнула навстречу. Честно говоря, я рассчитывал, что, если она не согласится на наши условия, я просто отберу у нее телефон. Но именно телефона у нее с собой и не оказалось. А в том переулке мои ребята-помощники подошли к ней сзади, просто прикрыли тряпочкой рот, связали руки и посадили в другую машину. Я туда тоже сел. Привезли в бункер, сами вернулись, чтобы все зачистить. Пишите фамилии и адреса этих людей, если вы еще не знаете. Они подтвердят. Взяли недорого, тоже понимали, что это не такое уж преступление. Просто надо подержать одну девочку взаперти пару дней… Не убийство же.

— Не убийство, Лопатин? — уточнил Ильин. — Вы уверены?

— Вы нашли тело, была экспертиза, — значит, вы знаете, что убийства не было. Не мог я Свету убить. Я вообще пальцем ее ни разу не тронул, даже защищаясь от нее. — Лопатин заговорил страстно, с надеждой. — Она просто умерла. Я говорил, она перестала есть, сильно похудела. Отказывалась принимать лекарства. Мы не могли придумать, что делать. Просто тупо ждали, что будет. Она в любом состоянии стояла насмерть. И однажды я нашел ее на полу… Глаза закрыты, пульс не нащупал, и она не дышала. Я просто похоронил ее. Но убийства не было! Это же другое преступление?!

— К несчастью, убийство было, — произнес Кольцов. — Станислав, эксперт обнаружил в легких Светланы частички земли. То есть она еще дышала, когда вы ее зарыли. А это убийство, как ни крути.

Лопатин смертельно побледнел. Он молча поднялся, вытянулся, как перед прыжком с обрыва в пропасть. Сказал:

— Это конец. Это я себя там зарыл. Пусть меня уведут.