Через два дня Ильин позвонил Кольцову и сообщил, что вызвал для разговора вторую жену отца Светланы, Инну Николаеву, до замужества Демину.

— Не сразу получилось. Несколько раз придумывала себе всякие срочные дела, говорила неохотно и даже раздраженно. Смысл в том, что она практически не знала дочь мужа от первого брака. Встречались редко, информации нет. О том, по какому поводу она Светлане звонила не меньше десяти раз за последние месяцы и три раза за неделю до исчезновения, сказала, что не помнит. Может, муж попросил найти дочь, которая постоянно отключала телефон. Может, вопрос какой-то у нее самой был. Они иногда встречались на показах Никиты Семенова. Может, время мероприятия хотела уточнить, поскольку Света жила в одном доме с Семеновым. Короче, в результате согласилась приехать. Сегодня, во второй половине дня. Время уточнит. Я звоню к тому, что тебе может быть интересно. А у меня есть опасение, что в одиночку с этой дамочкой опять не справлюсь, как и в первом раунде следствия. Ты же сам уже понял: эта публика смотрит на меня, как на сапог. И посылает подальше. В лучшем случае они не угрожают жалобами начальству. Ты — совсем другой коленкор. Теоретически ты можешь знать, что говорят о каждом члене семейства в тусовках, что пишут в сети. Или вообще сам с ними знаком.

— Понял. Я, конечно, приеду, пришли время. Эту Инну представляю себе смутно, о ней особо даже не сплетничают. Была просто секретаршей Николаева. Потом их как-то застукала Екатерина на рабочем месте. Дальше развод, переезд Валерия и женитьба на Инне. Секретаршей она быть перестала. Он открыл для нее агентство недвижимости при своей компании. Мадам сделалась бизнесвумен, правда, еще не очень востребована в светских кругах. Но сильно туда рвется. Посмотрю на ее соцсети и пообщаюсь с Никитой Семеновым. Тетки, которые жаждут публичности, обивают пороги его показов. Он там еще организует какие-то забавные мероприятия. Прямо на днях прочитал у одной его клиентки. Это что-то типа ночного шоу «для пап и мам». На подиум выходят не модели, а именно покупательницы в разных нарядах, меняя свой обычный имидж. Потом все долго обсуждают это в сети, хвалят друг друга. И, что смешнее всего, многие пишут, что подружки и нанятые боты хвалят баб не бесплатно. И так же увлеченно критикуют друг дружку. Тоже вроде или за бабки, или не без личных причин. Тем и живут.

— Так это может быть интересно, — отреагировал Ильин. — Насчет Никиты — верно. Точно что-то скажет. И я еще пару вопросов хотел бы прояснить. Это по поводу контактов Светланы. Может, заодно прощупаешь? Николаевой довольно часто звонили трое. Олег, Макс и кто-то, обозначенный, как ГБ. Хотелось бы знать, кто такие, и о характере отношений. Тогда, в первом расследовании, у нас не было телефона, а эти имена никто из свидетелей не называл.

Через час Кольцов сидел с Никитой в том же баре. Семенов выглядел гораздо лучше, чем в первую их встречу. Был спокойным и вполне уверенным.

— Я правильно понимаю, — начал он сам разговор, — что тебя интересуют те люди из списка телефонных звонков Свете, о которых тогда говорил Федор?

— Совершенно верно. Если ты готов к такой помощи, то давай приступим. И еще. Надеюсь, ты не против того, что я запишу твои слова. Следователь все же Ильин, а я — не Алиса, дословно услышанное могу не запомнить.

— Как это мило с твоей стороны, — улыбнулся Никита, — спросить у меня, не против ли я записи. Отвечу прямо: я и в тот раз был бы не против, если бы ты спросил. Не те вы люди, с которыми спорят или сопротивляются их идеям. И я был немного удивлен твоей убежденностью в моей дремучести. Тебе даже в голову не пришло, что я все заметил. А я, если честно, страшно мучился, постоянно думая о том, как жутко, дико и жалко я выгляжу. Как насекомое, раздавленное на асфальте. Именно так я себя ощущал.

— Мне жаль, Ник, — душевно произнес Кольцов. — Но даже не стану извиняться. Надеюсь, нас всех примирит результат.

— Да, не сомневаюсь. На фоне неминуемого и грозного результата мои мелкие переживания — полная чушь. И это не сарказм, можешь мне поверить. Так с кого мы начнем? На кого мне стукнуть в первую очередь?

— Начнем с простой задачи. Инна Николаева, вторая жена отца Светланы. Историю ее жизненного успеха я в общих чертах знаю. Прочитал даже то, что она стала твоей клиенткой, бывает на показах. Что ты можешь сказать об отношениях Инны с дочерью мужа от первого брака? Они несколько раз перезванивались, в том числе перед исчезновением девочки.

— Инна… Да, мы, конечно, знакомы с самого начала ее замужества. До этого просто пару раз мелькала на фоне Николаева как секретарша. Сейчас посещает мое агентство, наши магазины, как и многие другие места, где прилично появляться дамам теперь и ее круга. Даже не знаю, как ее охарактеризовать. Самое полное определение укладывается в одно слово. Обычная. Средние показатели личности — внешние и внутренние. Обычное поведение, ориентированное на достижение жизненного успеха. Самого обычного успеха для женщины ее уровня, возможностей и целей. Главной или единственной, полагаю, целью всей жизни является богатство. Уверен, что Инна полностью удовлетворена тем, что получила от судьбы. Но есть, разумеется, шероховатости. В основном они в области отношений с другими охотницами за положением в обществе. Приходится завоевывать внимание публики, мечтать об одобрении или даже восхищении толпы. А тут все всегда не так однозначно. Короче, в королевах Инна пока не ходит. И, на мой вкус, это ей не грозит вообще. Но ты все и сам понимаешь.

— Да, в репертуаре подобного хоровода не ошибешься. Так что давай сразу приступим к отношениям Светы Николаевой со своей мачехой, что ли. Сама Инна сказала Ильину, что могла звонить Свете по просьбе мужа, который не всегда до нее дозванивался, или узнавала у нее время твоих показов. Точно не помнит. Говорит, встречались редко, общих тем практически не было.

— Все верно, — задумчиво произнес Никита. — Подтверждаю. Между такими разными людьми и не могут возникнуть отношения на почве взаимной симпатии или взаимного интереса. Но и яростной антипатии не заметил. Разве что иногда, по конкретным раздражающим поводам…

— Вот тут подробнее, пожалуйста.

— В принципе только я и мог что-то такое почувствовать. Это никогда не было ссорой или выяснением, просто моменты взаимного недовольства.

— Давай по порядку. Сначала о недовольстве Светланы, потом Инны.

— Думаю, что в человеческом плане Инна так же мало интересовала Свету, как и меня. Света держалась с мачехой суховато, но вполне корректно. Ни разу не слышал от нее критических замечаний по адресу внешности Инны, ее выбора одежды. А поводы там не трудно найти. Но! Светлана — человек сильных и глубоких эмоций. И я уже говорил, что она бывала к людям несправедливой в силу собственных пристрастий. Света не просто любила отца. Она настолько его идеализировала, что даже не смогла его обвинить в предательстве, когда он развелся и женился на Инне. А для этой девочки характерны прямые упреки по адресу тех людей, которые ей дороги, когда они не оправдывают ее ожиданий. Таких мало вообще-то. И, наверное, только со мной она поделилась своей уверенностью в том, что во всем виновата только Инна. И она, как ей казалось, сделала все, чтобы прийти к такому выводу. Права она или нет, но вывод на самом деле не голословен. Вопрос лишь в том, можно ли доверять точности ее расследования. Света рассказывала историю этой драмы со слов разных источников. Надо сказать, она умеет собирать информацию. И окончательную версию или картину шокового события вроде бы ей удалось выстроить в деталях. Всем известен лишь один факт. Екатерина в тот день зачем-то заехала к мужу на работу, открыла дверь его кабинета и… Застала парочку в момент сексуального экстаза. Света уверяла меня, что проверила все звонки и действия Инны в тот день. И у нее получилось, что Инна в то утро перед работой заехала в салон Екатерины, что-то там приобрела. Она так поступала еще с тех пор, когда была личной секретаршей Николаева. А вечером Катя не нашла у себя в сумочке ключей от квартиры. Дома в тот час никого не было, и она заехала на работу к мужу, благо его офис по дороге. Света уверяла, что Катя с дороги звонила Валере, попала на Инну и сообщила, когда заедет за ключами. И такой «нежданчик»: к этому времени парочка занялась любовью, а он забыл запереть дверь изнутри. По правде говоря, мне не верится в такое коварство Инны. Для подобной изощренной интриги там мозгов маловато. Хотя необходимый набор цинизма наверняка имеется. В общем, полагаю, Свете легче и удобнее верить в то, что все именно так и случилось. Но она никогда не демонстрировала своих претензий Инне. Скорее всего, и ни с кем, кроме меня, не делилась своим расследованием. И думаю, что для нее было достаточно главного итога: отец ни в чем не виноват, его просто использовали.

— А как Инна реагировала на холодное отношение дочери Валерия?

— Да, в общем, никак. Я же очертил круг ее притязаний и забот. Но кое-что было. Не очень давно. Точно не вспомню, когда. Инна участвует в наших шоу «для пап и мам». Света тоже бывает, но только в качестве зрителя. Я не выпускаю детей на подиум, считаю, что это вредно для неокрепшей психики. Крыши у них легко слетают. Ну, потом участницы выкладывают у себя на страницах фотки, все обсуждают и так далее. Занятие на пару недель есть. И вот Инна как-то подходит ко мне в агентстве и говорит: «Никита, ты не мог бы остановить свою подружку-племяшку или кто она тебе там? У меня на страничке буквально на днях появился новый подписчик. То есть, вероятнее всего, подписчик старый, просто совсем свежий никнейм, явно фейковый. И сразу стал гадить. Я к такому привыкла, как и все. Но тут пару раз внимательно прочитала, и чувствую — что-то знакомое. Словечки, сравнения… Попросила знакомого пробить этот профиль — выяснилось, что он „зареган“ с мейла Саши Николаева, этого малолетнего говнюка, сына Валеры. Понятно, что мальчишке такое сто лет не надо, его на страницу чужой тетки с модными фотками под дулом пистолета не загонишь. Да и слова не его совершенно. И это не может быть Екатерина, понятно, что ей в лом даже мельком заглянуть на мою страницу, не то что фотки рассматривать и писать всякую хрень. Получается, это Светка, больше некому. Так что лучше ты ей скажи, если я возникну и пожалуюсь отцу — ей хуже будет». Вот такая накладка в их практически отсутствующих отношениях. Скорее всего, это правда, я не проверял: неинтересно. Вы можете, если сочтете нужным. Мое мнение: это самая банальная бабская разборка. Обычный женский способ цеплять друг друга, мстить за что-то. Думаю, Света так развлекалась. И заодно немножко мстила за отца. Или это импульсивный выхлоп долго скрываемого раздражения.

— Согласен с тем, что такая выходка — не самое страшное преследование той, кто в глазах Светы стала коварной разрушительницей семьи. В любом случае информация не лишняя. На безрыбье. Мы проверим и попробуем уточнить у Инны, насколько это ее задело. Речь тут не о мотиве, конечно, но о лучах света, направленных на скелеты в шкафу. И еще одна просьба от Ильина. Что ты можешь сказать о таких контактах Светланы, как Олег, Макс и ГБ?

Никита помолчал. Пауза была довольно долгой, похожей на нерешительность. Потом произнес:

— Есть такие люди. Ни за что бы не стал с кем-то делиться тем, что я знаю или думаю по поводу отношений этих людей со Светланой… Если бы она оставалась с нами. А если бы она оставалась с нами, за этой троицей наверняка уже выстроились бы другие друзья, возлюбленные или претенденты. И это ее личная жизнь, до которой никому нет дела. Даже Катя в такие вещи не лезла. Света любила внимание, она стремилась к взрослости, самостоятельности, осваивала секреты женской притягательности для противоположного пола. Но я уверен в ее способности критично оценивать самую сложную ситуацию. Она могла вступить в близкие отношения с кем-то, но не потеряла бы контроль над отношениями в целом и их последствиями. Это я о наличии у Светы оптимального количества парней, условно говоря, и о связи этого факта с возможным преступлением. Не верю я в столь дикие страсти и безумные мотивы. То есть это случается, конечно, но у нас не тот случай. Не бывает подобных провалов в адекватных и цивилизованных семьях.

— Понял твою позицию. Но уточню: если Светлана встречалась с парнем или парнями, об этом должно быть известно не только тебе?

— Так и было известно не только мне, а вообще всем, кто хотел знать подробности ее личной жизни. Просто Света, как и мама Екатерина, умела мгновенно гасить любые слухи, даже тень сплетни. И она никогда и ни с кем не откровенничала. Речь, конечно, только о публичной огласке того, о чем тайно шушукались многие. Что касается этих троих… Давай я изложу коротко то, что точно знаю. И не стану развивать тему в сторону догадок и личных наблюдений. Пусть это будет ваше профессиональное дело… И все же как-то трудновато. Такое нелепое чувство, будто я предаю близкого мне человека. Схожу-ка я нам за водкой.

Никита пошел к барной стойке, а Кольцов набрал Ильина:

— Привет. Я тут с Никитой в баре. Кое-что есть, сейчас он попробует ответить на вопросы по поводу телефонной троицы. С этим небольшая заминка. И не потому, что он не в курсе, похоже, наоборот.

— Отлично. Инна Николаева звонила. Будет у меня в течение часа. Едет из гимнастического зала. Мне показалось, что сегодня она в лучшем расположении духа. Я даже подумал, что все мы люди. Николаева — женщина, и дочь мужа ей не посторонняя девчонка. Тем более что своих детей у нее нет. Думаю, члены семейства уже начинают понимать, что запрет Екатерины на сообщение кому бы то ни было любой информации о Свете привел к прискорбному результату. Из-за этого мы могли упустить время самым роковым образом.

— Ну, как я могу возразить, Федя, — проникновенно произнес Кольцов. — Твоя вера в людей стукнулась в мое сердце. С таким сердцем я и явлюсь на встречу с очередной доброй и бесхитростной женщиной по имени Инна. Никита сообщил мне один нюанс: он как раз об отсутствии хитрости.

— Ну, вы оба — знатоки душ, не мне сомневаться в ваших выводах. Жду.

Вернулся к столу Никита. Коротко, очень сжато и внешне бесстрастно выпалил то, чего от него ждали. Живительная влага явно сработала.

— Олег Кошкин, — отрывисто произнес он. — Парень из параллельного класса. Смазливый, самоуверенный, пользуется бешеной популярностью у девочек всех классов. Встречался с Валей Смирновой, одноклассницей Светы. Не хочется лезть со своим впечатлением, но скажу. Мне казалось, Света немного завидовала Вале. И не потому, что влюбилась в Олега, а потому что его популярность очень подняла Валю в глазах всех. Ей многие девчонки завидовали, а мальчишки стали проявлять больше интереса. Короче, на одной вечеринке Света увела Олега с собой, отбила его у Вали. Кажется, гордилась этой победой. Тут больше ничего не могу добавить: просто не знаю. Но однажды Валя на переменке вцепилась Свете в волосы. Та ответила. Был скандал, родителей вызывали в школу. Все, что могу сказать по сути близких отношений с Олегом, — они точно были. Без подробностей.

Макс — одноклассник. Интеллигентный, очкарик, лучший математик в школе. Помогал Свете с заданиями, что-то просто делал за нее. Был однозначно влюблен, но тут точно платонические отношения. Он бы никогда ни на что другое не решился. И, как мне показалось, страдал.

ГБ — так называют в школе бывшего преподавателя физкультуры Георгия Борисовича. Сейчас ему под полтинник. Импозантный, даже харизматичный, что называется, мужественный тип. И далеко не самый тупой среди учителей, как это чаще всего бывает с физруками. ГБ — неглупый и достаточно начитанный, просвещенный человек. Пару лет назад на соревнованиях, куда он повез команду из школы, случилась беда. На ГБ и двух его учеников внезапно рухнула бетонная аварийная стена. Он не просто выбрался, но умудрился помочь ребятам. С ними все обошлось, а у него обнаружили переломы позвоночника и бедренного сустава. Долгое, тяжелое лечение, инвалидность. Но сумел подняться. Ходит с тростью, преподавать физру больше не может, но остался в школе библиотекарем. И тут началось самое интересное. ГБ внешне сделался еще импозантнее и гораздо значительнее, чем до хромоты. Над его седыми кудрями возник нимб героя и спасителя, а передвигается он, окутанный ореолом всеобщего поклонения. Говорят, рядом с ним млеет вся женская часть педколлектива. А ученицы ломанулись в библиотеку, как будто там не бумажные книги, которые они сто лет не читают, а ванны с шампанским. Света не стала исключением, хотя чтение — точно не ее конек. И дело тут в том, что ГБ явно стал выделять ее из общего ряда. Завязалось общение, и начались их взаимные звонки по самым невинным, конечно, поводам. Ну, и скажу это. Однажды я услышал громкие и грубые крики из ее комнаты, когда проходил мимо. Прислушался. Орал Олег. Одну фразу процитирую: «Думаешь, я не знаю, чем ты занимаешься там с этим калекой! И что он стал дверь закрывать изнутри, когда ты приходишь!» Потом я услышал звук пощечины… Кто кому, — не стал проверять. Быстро ушел, чтобы не унижать Свету еще больше. И никогда ей не говорил о том, что услышал. Это все, Сережа. И так получилось гораздо больше, чем я хотел бы рассказать.

— Спасибо, Никита. Через столько месяцев после драматического происшествия только ты и даешь нам конкретную и полезную информацию о несчастной жертве. Не два комплекта ее родителей, не подруги-друзья. Кстати, что ты думаешь о поведении Екатерины Николаевой на протяжении столь долгого времени, когда она с упорством, достойным гораздо лучшего применения, гасила, истребляла в зародыше любую информацию о пропавшей дочери? Вопрос даже не в плане прискорбных последствий, это уже обсуждать не имеет смысла. Вопрос следующий: не мучает ли Екатерину мысль о том, что она своими руками закрыла все пути и возможности найти дочь? Живой или мертвой.

— Да, это действительно большой вопрос, — печально сказал Никита. — Такое поведение матери может вызвать множество подозрений, наверное. Я постоянно думаю об этом… И, знаешь, я не могу обнаружить в такой позиции Кати что-то страшное и зловещее. И я точно скажу тебе, что она — не психопатка, не параноидальная маньячка или просто женщина, напрочь лишенная материнского инстинкта. У меня получается, что все ровно наоборот. У Кати есть какие-то свои, очень веские и, возможно, в чем-то главном оправданные причины закрывать перед всем миром жизнь Светы. То ли несмотря на то, что девочка оказалась в смертельной опасности, то ли именно поэтому. Я даже допускаю, что это такая мучительная любовь. Катя — в принципе умный человек, и для нее важна не только жизнь дочери, но и качество ее спасения. В Кате живет страх перед разрушением самого образа девочки в глазах и умах многих. Скажу и это: для Кати уничтожение репутации родного человека может быть страшнее физической смерти. С чем это связано — не мне судить. Я слишком мало знаю о Кате, как, впрочем, и все остальные, включая обоих мужей. Скажу лишь один факт в ее оправдание. Однажды она мне очень горько призналась: «Я не понимаю, почему в нашей беде всем только и нужно копаться в жизни семьи, переворачивать каждое слово и движение Светы, подозревать всех ее близких, друзей, знакомых и ее саму в каких-то ужасных вещах. Почему не пойти по самому простому и очевидному пути. По улицам бродит такое количество преступников. Я почти не сомневаюсь, что кто-то из них случайно наткнулся на Свету, — и случилось то, что случилось. Но узнать об этом можно, если искать, а не допрашивать людей в кабинете и писать дикие фантазии, реальную клевету в интернете». И разве она совсем не права, Сережа? Она взяла на себя миссию — сохранять в чистоте образ дочери, не дать ни одной тени упасть на ее имя. Так Катя поняла свою единственную возможность спасти девочку от массового обсуждения, несправедливого осуждения, клеветы и злорадства. От всего того, что делает участь любой жертвы еще более несчастной. Разве она не права в том, что поисками должны заниматься профессионалы, а не дилетанты…

— Скорее всего, в чем-то права. Знать бы, в чем. Она может согласиться встретиться со мной?

— Ох, не знаю. Сомневаюсь. Но я попробую ее к этому подвести… Без гарантий.

— И еще один прямой и крайне неприятный вопрос. Катерина не может так защищать не только образ пропавшей дочери, но и репутацию других, вполне присутствующих членов семьи? К примеру, отчима или отца Светланы? Такие родственники очень часто становятся подозреваемыми номер один.

— О боже, Сережа, меня даже в жар бросило от таких диких предположений.

— Это не предположения, Ник. Я немного знаю людей и ничего подобного не допускаю. Спросил лишь, что ты думаешь о мотивах Екатерины. Разумеется, она пытается именно такие версии исключить. Что ее больше всего пугает? Какой-то печальный опыт или живущий в ней тайный страх того, что все люди способны на вольные или невольные преступления… Короче, Никита, мы не казенное следствие, нам просто нужно по-человечески в чем-то разобраться.

Кольцов приехал к Ильину в состоянии глубокой задумчивости. На вопрос: «Как дела с Никитой?» ответил туманно:

— Как-то так. Даже не сформулировал для себя. То есть мы от него получили больше концентрированной информации о некоторых участниках жизни Светы, чем могли бы найти еще за пару лет. Другой вопрос — все настолько сложно, переплетено, что возникает опасность окончательно запутаться. При этом пока не продвигаемся вперед, а увязаем в прошлом, только имевшиеся улики утеряны, вероятно, навеки. А со Светой может что-то происходить прямо сейчас. В общем, пересылаю тебе запись, потом обсудим.

— Хорошо. Спасибо, Сергей, — ответил Ильин и поднялся со стула. — Приветствую вас, Инна Васильевна. Рад встрече. Познакомьтесь с частным детективом Кольцовым, который занимается сейчас поисками Светланы Николаевой. Вы не возражаете, если он поучаствует в нашей беседе?

— Да ради бога. Не знала, что у вас появился еще и частный детектив. Так я упаду на этот стул и отдышусь? Не фитнес-центр, а трудовые лагеря. Четыре часа пропахала, как нанятая.

— Уверен, что такой тяжкий труд имеет ощутимый результат, — почтительно произнес Кольцов. — Вы в отличной форме.

Инна оказалась высокой и худощавой шатенкой с короткой стрижкой и сильным, тренированным, мускулистым телом в облегающем шелковом спортивном костюме. Сергей посмотрел ей в лицо и подумал, как верно определил ее Никита: «обыкновенная». На такое лицо посмотришь, а через час не сумеешь его вспомнить. Достоинство обыкновенности: никаких очевидных дефектов ни в лице, ни в фигуре нет. Так может выглядеть очень простая, неприхотливая женщина, ведущая правильный образ жизни и позитивно воспринимающая реальность со всеми ее обитателями. И так же может выглядеть женщина, чей обычный, даже упрощенный образ скрывает великие амбиции и выношенные цели. Инна — явно второй вариант. Ее непринужденное, раскованное поведение, пожалуй, говорит о том, что цель у нее в руках и она собой вполне довольна.

— Инна Васильевна, — обратился к ней Ильин. — Вы, вероятно, уже в курсе, что мы решили возобновить на новом уровне расследование по факту исчезновения дочери вашего супруга Светланы Николаевой.

— Да что-то такое вроде мы заметили, — равнодушно ответила Инна. — А в чем дело? В чем новизна?

— Ряд людей, в том числе на высоком уровне влияния, обратились к нашему начальству с такой просьбой. И в силу их возможностей появилась надежда на достаточное финансирование нашей работы. После происшествия со Светой мы были очень ограничены и в средствах, и в людях.

— Понятно. Валера, муж, сказал, что вроде учительница Светки сильно беспокоится. Это у нее уровень влияния, что ли?

— У Алисы Викторовны просто много сочувствия и терпения, — спокойно объяснил Сергей. — Именно эти качества и привлекли к ней тех, у кого влияние и возможности. Будем считать, что этот вопрос прояснили. Но теперь нам необходимо вновь, по второму кругу, опросить всех, кто близко знал Свету и может сообщить какие-то подробности ее жизни, отношений с другими людьми. Вы согласны нам помочь?

— Да я, если честно, и знала о Светке мало, а теперь и вовсе забыла то, что могла видеть и слышать.

— Надо постараться, — заметил Ильин. — Как говорится, большое видится на расстоянии. Вы можете только сейчас оценить какой-то важный эпизод, слова, поступок.

— Вообще-то у меня совсем нет времени, чтобы сидеть тут и вспоминать, что сказала и сделала Света когда-то, — миролюбиво произнесла Инна. — Мне к приходу мужа еще нужно за продуктами съездить, потом приготовить. Но я обещаю вам, что попробую вспомнить. Пока могу сказать только в самых общих чертах. Как мы общались, что я заметила, о чем подумала. Устроит?

— Однозначно, — кивнул Ильин. — Слушаем вас.

— Как бы объяснить. Мы со Светой подругами не стали, а в мамаши я ей и не предлагалась. Одно дело, если бы ей было года три, — тогда мы могли бы и привязаться друг к другу, и привыкнуть, и, может, полюбить, кто знает. Но ей было четырнадцать, когда Валера на мне женился. Конечно, она отнеслась ко мне настороженно. Я тогда подумала: девочка растет, умнеет, что-то начинает понимать, — пусть она сама выберет тон и содержание наших отношений. Она очень неглупая, как все считают. Но вот ей стало шестнадцать… Такой возраст и родной матери не сильно по зубам. Кто не помнит себя в шестнадцать? Все, кто моложе, кажутся мелочью, все, кто старше, — ветошью. Появляются большие понты и обида от того, что люди всерьез не воспринимают, да еще все наставлять берутся. Потому я и не поучала Светку никогда. Мне самой в шестнадцать это сильно не зашло бы. Но кроме всего такого общего, стали выпирать конкретные побочные эффекты нашего не очень естественного родства. Света — избалованный ребенок в силу материальных возможностей матери и обоих отцов. Она привыкла все получать по первому писку. Но и это оказалось не самым главным. Валера лез из кожи, чтобы ей угодить, — подарки, большие по нормальным меркам деньги. Он очень привязан к детям и старается по-любому искупать свою вину перед ними. Как будто до него никто не разводился и не женился заново. Но Свете этого всего было мало. Дело в том, что она боготворила отца. И, как мне казалось, ревновала его ко мне намного больше, чем Екатерина. Катя — вообще мраморная статуя, если вы не заметили.

— Эта ее ревность как-то проявлялась конкретно? — спросил Кольцов.

— Вообще нет. Ее хорошо воспитали, у нее, как мне казалось, очень здоровый организм, крепкие нервы. И никаких психических выходок, какие случаются у подростков. Просто я как женщина чувствовала натянутость, которая появлялась в моем присутствии. Она могла оживленно, даже весело болтать с отцом, я все слышу из кухни. Войду — а Светлану сразу будто спазмом скрутило. При этом лицо даже не меняет выражения. Валера считал, что это мои выдумки, но что он понимает в женских эмоциях, которые человек уже способен скрывать от всех. Он видел в Свете только беспомощного ребенка. Считал, что имеет право только на обожание.

— Но, кажется, был инцидент, связанный с вашими личными фото с показов мод и ее появлением в комментариях под фейковым никнеймом? — спросил Кольцов.

— А. Никита уже стукнул. Да, написала она под моими фотками довольно мерзкие вещи. Все не запомнила, но кое-что запало в душу. Например: «На ней платье принцессы с рюшами и бантиками, что так оригинально сочетается с кобылистостью лица, массивными чугунными ногами и плоским, как мраморная ступенька, задом». Я еще не знала точно, что это Светка, но по словам сразу поняла: она. И, конечно, так и оказалось.

— Однако, — выдохнул Ильин. — И какие ваши ощущения? — деликатно уточнил он.

— Как вам сказать… Ни разу не захотелось ее похитить или убить, но по физиономии вмазала бы с большим удовольствием… Если бы это была не дочь любимого мужа. А так все сложно. Скажу лишь, что злилась я недолго. Сама в свои шестнадцать позволяла себе и не такое. Я вообще не мстительный человек. Короче, проехали мы эту историю. Даже не знаю, поняла ли она, что я ее вычислила. Так я пойду? Муж приедет голодный.

— Да, конечно. Спасибо вам за содержательную беседу. Будем на связи. — Ильин поднялся и проводил Инну до двери.

Когда он вернулся к столу, Сергей заметил:

— Ты даже не спросил у нее, знает ли она о версии Светланы по поводу интриги с тем самым роковым визитом Екатерины в офис мужа, когда она просто не могла не застукать парочку в сексуальном экстазе. И это в рабочий день, с незапертой дверью кабинета, в банальной ситуации с ненайденными ключами, которые, вероятнее всего, были вытащены из сумки Кати именно соперницей.

— Не спросил, — согласился Ильин. — Сознательно не сделал этого. Сами перепроверим. Не хотел будить во вполне миролюбивой и разумной женщине зверя. Бывают ситуации, когда такого зверя не разбудить невозможно. А нам нужны адекватные свидетели, а не женщина, которая возненавидит Светлану задним числом. Инна, наверное, не в курсе, что падчерица провела расследование, по сути, того рокового события. Ты сам знаешь, как это бывает. Расскажешь, к примеру, чьей-то вдове, что ее муж ей изменял перед тем, как его убили. Она только что рыдала, убивалась, а эту новость выслушает с каменным лицом и скажет: «Так ему и надо, подонку. До свидания».

— Ты, как всегда, мудр не по годам, — отреагировал Кольцов. — Согласен.