«‹…› Я полон уверенности в том, что если все выполнят свой долг, если мы не будем пренебрегать ничем и если принять все меры так, как это делалось до сих пор, мы снова докажем, что способны защитить наш родной Остров, перенесем бурю войны и переживем угрозу тирании, если потребуется – в течение многих лет, и, если потребуется, – одни. ‹…›

Мы пойдем до конца, мы будем биться во Франции, мы будем бороться на морях и океанах, мы будем сражаться с растущей уверенностью и растущей силой в воздухе, мы будем защищать наш Остров, какова бы ни была цена, мы будем сражаться на пляжах, мы будем драться на побережьях, мы будем драться в полях и на улицах, мы будем биться на холмах; мы никогда не сдадимся, и даже, если так случится, во что я ни на мгновение не верю, что этот Остров или бо́льшая его часть будет порабощена и будет умирать с голода, тогда наша империя за морем, вооруженная и под охраной Британского флота, будет продолжать сражение до тех пор, пока, в благословенное Богом время, Новый Свет, со всей его силой и мощью, не отправится на спасение и освобождение Старого».

Этими словами 4 июня 1940 года Уинстон Черчилль высказал свой решительный отказ от любых переговоров с Гитлером. Но для этого ему пришлось проделать достаточно долгий путь.

В 1940 году Великобритания стояла на пороге войны, как и весь мир. То есть формально она объявила войну еще в сентябре 1939-го, но до весны следующего года активных действий на земле не вела. И все это время перед страной стоял острый вопрос: вступать в переговоры с Гитлером или нет.

Когда Черчилль занял пост премьер-министра Великобритании, он столкнулся с проблемой. Все соседние с Великобританией страны были либо уже оккупированы, либо прямо сейчас боролись с атаковавшей их немецкой армией. Необходимо было сделать выбор: либо принять марионеточный режим Гитлера, либо активно вступить в войну. Естественно, никто не хотел воевать, и правящие круги Великобритании искали возможности решить вопрос через переговоры. В частности, граф Галифакс, занимавший пост министра иностранных дел.

В мае 1940 года, когда британский военный кабинет обсуждал дальнейший курс действий, члены кабинета разошлись во мнениях. Галифакс был одним из тех, кто рассматривал возможность контакта с нацистской Германией. Черчилль же выступал решительно против этого, но у него были связаны руки, потому что сторонники Галифакса давили на него, склоняя к переговорам. Дополнительную сложность в ситуацию вносил тот факт, что общаться с Гитлером, возможно, пришлось бы через Муссолини – в 1940 некоторые политики еще надеялись, что смогут достучаться до одного диктатора через другого, хоть это был и не самый надежный вариант.

Черчилль не хотел даже рассматривать возможность мирных переговоров с Гитлером. Это отражало не только его личную решимость, но и в целом приверженность моральной и существенной борьбе против нацистской идеологии. Под его руководством в этот период Великобритания укрепила позицию против умиротворения Германии и способствовала окончательной победе союзников.

Однако с официальным отказом Черчилль медлил. Он долго принимал решение, и оно далось ему тяжело, так как давление со стороны правящего круга было огромным. И только когда смог найти точку опоры – народ Великобритании, он наконец озвучил решение отказаться от переговоров.