Почти все новостные каналы освещали тему нападения красных обезьян и лихорадных на три небольших города в Ив Рикаре. Кэсси поражалась тому, как легко ведущие комментировали репортажи, потому что в Дасании был определенный алгоритм, правила, что и как говорить зрителям. Ведущие обычно сидели неподвижно, без права на свое мнение. Ильшерские же делились своими впечатлениями, догадками и версиями друг с другом.

Три города, не граничащие между собой, один из них принадлежал землям яшуто, пали из-за демонов. Три города с общим числом жителей в тридцать тысяч человек. И девяносто восемь процентов из них умерли. Многие укушенные были замечены возле автопорталов, появлялись вспышки в других городах.

– До сих пор на местах работают манлио из Конлаока, – сообщила ведущая с идеально собранными в рожок волосами. – Производится очистка городских улиц и домов от демонического присутствия. Маниши в сопровождении манлио чибритури избавляют окрестности от темной энергии, тел погибших и обращенных. – Пока она говорила, на экран вывели кадры. Кэсси воочию увидела, как издалека были засняты манлио илувий, сражающиеся в одном из городов с полчищами лихорадных. Кадры сменились на вид из вертолета, и камеры показывали, как смертоносные красные обезьяны падали под натиском оружия манлио. Кадры снова сменились. Репортеры оказались в шатрах, где расположился временный госпиталь. Лица маниш не показывали, демонстрировали лишь бесчисленные койки, на которых лежали покусанные люди в агонии. Маниши суетились между ними в длинных муслиновых платьях, подвязанных желтыми поясами чуть ниже груди. Эти платья – их форма. Белые, невесомые и обшитые рюшами у подола, на груди и рукавах. Даже несмотря на то что там холодно, сверху они надели только короткие жакеты из желтой ткани. Маниши всегда аккуратно укладывали длинные волосы в валик на затылке и закрепляли желтой заколкой причудливой формы, отдаленно напоминающей лепестки лилии. – По предварительным подсчетам, число погибших к этому часу приблизилось к двадцати семи тысячам. Это большая потеря для Ив Рикара, для нас всех. Мы все скорбим…

– Тебе не надоело? – спросила Несса, сидя на своей кровати и поедая из чашки хлопья с молоком. Время близилось к вечеру, а она только решила поесть. Но Нессу можно было понять – она ела хлопья впервые. – Ты целый день смотришь эти новости. По мне, так мы настрадались и видели от первого лица всю эту чертовщину. С меня хватит, переключи, там есть каналы с кучей крутых фильмов, которые мы бы в жизни не увидели, живя в Элькароне.

– Это может произойти и здесь. Красные обезьяны проснулись, а в Бариде есть обезьяньи леса с идолами. Ты хоть понимаешь, что почти все наши знакомые погибли в Элькароне? – Кэсси сжала длинный пульт в руке, лежа на кровати. – Я хочу увидеть, что произошло с нашим городком, может быть, кто-то еще выжил. У некоторых людей брали интервью, они рассказывали, что красные обезьяны пробирались даже в бомбоубежища.

– И зачем ты мне это рассказываешь? – Несса перемешала ложкой хлопья, сильно пахнущие клубникой. – Я хочу все поскорее забыть. Меня там больше ничего не держит. Ведь кто-то не имел ничего, в отличие от некоторых… – Она кинула на Кэсси негодующий взгляд. – Я же тебе четко сказала, что прошлое меня не волнует, я хочу устроить свое будущее. Так что не мешай мне, Кэсс, лучше сходи навести своего любовничка Мику.

Кэсси долго смотрела на Нессу. А та бесцеремонно продолжила поедать хлопья, скрестив ноги на кровати. Несса просто отвратительный человек, но Кэсси отчасти ее понимала и жалела. Наверное, поэтому иногда пропускала ее обидные выражения мимо ушей.

Наставив пульт на телевизор, Кэсси спросила:

– Почему ты со мной так разговариваешь?

Она переключила канал. Здесь шла передача. Большая студия была уютно обставлена диванами и цветами. На диванах сидели люди и оживленно беседовали об одной и той же ситуации.

О демонах и лихорадных.

– Потому что ты хотела меня бросить…

Кэсси устало вздохнула, прикрывая глаза.

– Я не хотела тебя бросать, но ты сошла с ума и подвергала всех опасности.

– Тебя и твою мать, если быть точнее. А если быть еще точнее… – Она сунула ложку в рот и, едва прожевав хлопья с молоком, невнятно выдала: – …Тебя, полукровка. Ты у нас звезда, важная шишка. Ради тебя все они сдохнут. – Их взгляды пересеклись, Несса перемешала ложкой хлопья и ухмыльнулась: – Если господин Святой Йонас прикажет, Дэвид отдаст свою жизнь за тебя. И мне велит.

Сжав пульт обеими руками, Кэсси услышала, как скрипнул пластик.

– Это его дело. Мне такие жертвы не нужны.

Выпив розовое молоко из тарелки, Несса обтерла губы кистью руки и спустила тарелку с ложкой на пол. Она тут же открыла пачку чипсов, поставив ее между ног.

– Я за тебя не сдохну, Кэсс, так что не мечтай.

– Я тебя и не прошу. Твоя жертва для меня ничего не стоит, – выдала Кэсси, переводя внимание на телевизор. В ушах от злости шумела кровь. Кэсси хотелось раздуть конфликт, разобраться с Нессой и вышвырнуть ее из комнаты. Но если она покажет такое отношение к ней, люди Святого Йонаса воспримут Нессу как помеху. А Кэсси такой участи ей не желала. Остудив пыл, она сдержанно выдохнула, и кадры на экране наконец начали приобретать смысл, как и слова.

А потом Несса сказала:

– В детстве я хотела с тобой дружить. Но Дэвид меня ни во что не ставил, а ты для него – свет в окошке.

– Мне неинтересно с тобой говорить об этом.

Несса на несколько секунд задумчиво опустила голову.

– А потом другие мальчики стали обращать на тебя внимание, а на меня нет. Я им всякие гадости о тебе рассказывала, придумывала что ни попадя. Одному как-то ляпнула, что ты уже аборт делала в девятом классе. – Несса тяжко вздохнула, выпрямляя спину. – Вот такая я плохая подруга.

Честно сказать, Кэсси не особо расстроилась из-за этого признания. Она поразительно спокойно его приняла, даже злиться на Нессу не было желания. Ее не волновала ни она, ни тот мальчик. Кэсси сделала громкость на телевизоре чуть побольше и сухо произнесла:

– Ты человек плохой, не то что подруга. Если продолжишь по головам идти – в конечном итоге провалишься в яму, и никто тебе не поможет.

– Ладно, – только и сказала Несса, запивая чипсы оранжевой газировкой.

Тяжко вздохнув, Кэсси все же произнесла, хоть и не хотелось:

– Единственное, за что я у тебя прошу прощения, – это за тот удар банкой по голове. Мне жаль, что так вышло. Слишком много всего случилось тогда, я не владела собой.

Когда Кэсси проговорила это, ей даже легче на душе стало. Она глянула на Нессу:

– Дэвид – мой брат, я никогда даже в мыслях не думала о нас… – Дальше говорить стало стыдно. Кэсси пожевала губы. – Ты зря меня тогда обвиняла.

– Да поняла я, завали уже! Тошно стало, – фыркнула Несса, нервно помешивая ложкой хлопья. – Я тебя ненавижу, Валери. Потому что ты такая, все прощаешь мне. Иди ты на хрен со своей жалостью ко мне, поняла?! Я лучше тебя буду жить! Вот увидишь!

Кэсси прыснула и выдала достаточно грубым тоном:

– Я тебе ничего не прощала, Несса. Просто я не хочу иметь с тобой ничего общего, и что у тебя там с Дэвидом – мне пофиг. Занимайся собой и не лезь ко мне.

Все, что было важно для Нессы, было абсолютно неважно для Кэсси. И в гонке она не участвовала, когда как Несса то и дело грудью пыталась разорвать финишную ленту. Если ей это доставляет счастье – пускай.

Спустя минуты две Кэсси смогла вникнуть в суть передачи на канале.

Кто-то из присутствующих в студии сказал, что был заснят случай обращения лихорадных в красных обезьян. Буквально через пару секунд показали видео. В разломанном коридоре какого-то дома из-под завалов вырвалась изодранная рука лихорадного. Человек, снимающий это, трясся от страха, изображение подрагивало. Внизу пустили субтитры на конлаокском и баридском, так как говорил он на другом языке. Кажется, неместные репортеры решили прогуляться по этим городам и поснимать кадры для своих подписчиков.

– «Этого не может быть, этого не может быть! О, Всевышний, сжалься!» И пока он молился, лихорадный наполовину вылез из завала и оскалился, протягивая изодранные руки к снимающему.

Тут позади раздался еще один голос, вновь пустили субтитры: – «Нужно убираться, что-то тут не так!»

Лихорадный тянул к ним руки, а потом просто рухнул на куски разломанной стены, как будто из него вынули батарейку.

– «Приятель, нужно уходить, они все так начали падать!»

Снимающий отошел от этого места и показал другие комнаты дома. В них была полная разруха, окна были выбиты, на серо-белом фоне к такого же цвета небу тянулись столбы дыма. Там до сих пор что-то взрывали и жгли. В других комнатах на полу валялись лихорадные.

У Кэсси защемило сердце. Она прикрыла глаза, пытаясь прогнать ужасные воспоминания. Они ведь были там, лихорадные и демоны находились в опасной близости, укусили дядю Холджера, сожрали его напарника Симона и заодно три города.

Снова раздался шум, репортеры закричали. Кэсси распахнула глаза и увидела на экране, как тела лихорадных будто изнутри озарял ослепительно красный свет. В следующее мгновение этот свет вспыхнул и вдруг потух, как лампочка, перед тем как перегореть. Показалась скалящаяся морда, потом вылезли длинные мохнатые лапы с когтями. Разорвав живот и грудь, из тела выбралась обезьяна.

Та самая.

Вылезла из лихорадного, как из каменного идола. Злобный демон зарычал, красная шерсть встала дыбом.

Репортеры закричали, камера затряслась. Люди побежали, изображение смазалось в одно пятно, но были отчетливо слышны ужасные рыки обезьян.

А потом камера упала, и изображение прекратилось. Кэсси не могла поверить в увиденное. Неужели это правда?

Далеко не все люди, сидевшие в студии, приняли видео за чистую монету. Кто-то сказал, что это монтаж и что он поверит в эту информацию лишь после официального подтверждения. А кто-то сказал, что такое видео не единичный случай и власти пока не хотят это оглашать, чтобы не создавать панику. В таком случае из Ив Рикара начнется огромный отток людей, с которым невозможно будет справиться. Велик риск пустить на чистые земли тех самых укушенных.

Кэсси перевела взгляд на Нессу. Она хоть и противилась, но время от времени поглядывала на телевизор, отрываясь от своего неумолчного гаджета. По крайней мере «вы убиты!» Кэсси стала слышать малость реже.

Досмотрев всю передачу, Кэсси попала на очередной выпуск новостей, в котором обсуждалась тема скорости заражения.

Интервью давала возрастная, но очень статная маниша. Кэсси даже удивилась, когда заметила, что показывали ее лицо, ведь маниши не должны вести социальные сети и демонстрировать себя. Эта маниша, скорее всего, имела высокий сан в Шам-Рате. Да и одета была не как обычно: красное муслиновое платье в пол, волосы заплетены в косу и обложены вокруг головы без наколки, зато прическу украшали жемчуга, как и платье. Маниша говорила на конлаокском, ее речь была ровной, а голос – вкрадчивым.

– Как это обычно и бывает в случае с лихорадными, обращение наступает на третий день после контакта с демоном-солдатом, в нашем случае – с красными обезьянами, или же непосредственно с лихорадным. Также нами были задокументированы случаи, когда миазмы демона или кровь лихорадного вводились напрямую в тело человека, после чего полное обращение занимало всего пару часов.

В этот момент Кэсси вспомнила рассуждения Юншена и Брайана. Они говорили, что люди так быстро не могли заразиться от укусов и царапин, это странно. А еще на теле отца Патрика не было видимых повреждений. Это могло означать лишь одно – кому-то это на руку.

Ямисару. Кэсси вспомнила эту фамилию. Возможно, их имел в виду Дэвид, когда говорил, что есть кто-то пострашнее Масуми.

На прямой вопрос, знает ли маниша о том, кто вернул красных обезьян, она вполне уклончиво ответила, что не располагает на данный момент необходимой информацией. Фамилия Ямисару так и повисла в воздухе.

На одном из каналов она узнала, что в Нифлеме, в префектуре Чайлая, будет созвана конференция, направленная на создание лекарства против заражения демонической лихорадкой. В новостях упомянули древнейшие чернила Масуми, подметили, что они были утеряны в стране Аптаху, близ трагично известного города Гунтхеоля. По версии властей, чернила до сих пор не найдены, видимо, Масуми решили не рассказывать миру о своей внезапной находке. Или же Джеён не довез их до дома. Может быть, с ним что-то случилось в Элькароне или же его наказали сами Масуми за то, что он не убил Дэвида и Мику.

Для Масуми они самые обыкновенные мафиози, которые решили украсть их многотысячелетний артефакт. А Джеён пощадил их. Обоих. Дэвид упустил артефакт, не выполнив задание Святого Йонаса, но зато он жив, его семья тоже, а он продолжает их ненавидеть.

Кэсси жалела Дэвида лишь потому, что она на его стороне, видит все его стенания. А сторона манлио для нее покрыта тайной. Она не знает, как они относятся к этой ситуации, как реагируют. А ведь они жертвы, Масуми пострадали – их вещь нагло украли.

Так или иначе, людей нужно лечить, ведь все, кто находится в госпиталях, обречены. Маниши оттягивают момент обращения, но это вопрос времени. Все укушенные станут лихорадными. А потом, наверное, красными обезьянами.

Затронув тему Гунтхеоля, ведущие вывели на экран одну статью, назвав имя Нож Возмездия. Кэсси удивилась, ведь именно эту статью Несса принесла в том затертом журнале на лекции в колледже. Кэсси помнила посыл этой статьи: про полукровок, которые, по словам автора, не притягивают демонов своей энергией. Ведущие сказали, что автор еще много лет назад был найден мертвым в собственной квартире, убийцу не нашли. Кэсси еще тогда поняла, что выжить после таких громких заявлений, пусть и в скандальном малотиражном журнале, та еще задача. Автор нес хорошие мысли, что многое надумано, многое преувеличено и не все так однозначно. Ведущие и не соглашались с его словами, и не оспаривали их, но кто-то из них сказал, что, возможно, скоро придется переписывать историю.

В доме начался какой-то шум, послышалось много громких мужских голосов, среди них басистый голос Дэвида. Несса остановила игру и прислушалась.

Кто-то прошел мимо комнаты, за закрытой дверью раздался смех.

– У нас гости? – спросила Несса, скривив бровь. – Я пойду гляну.

Кэсси не пошевелилась, только добавила громкости на телевизоре и накрыла ноги пледом. Из открытого окна дул прохладный ветер, на оголенных участках кожи появлялись мурашки от его прикосновений.

На улице уже стемнело, Кэсси так и не пошла к маме и дяде Холджеру. Кэтрин заходила в комнату, спрашивала, как у нее дела, Кэсси сухо отвечала, что все в порядке. Завести разговор с мамой о ее прошлом не хватило духа, да и при Нессе не хотелось. Кэсси знала, что впереди у нее много времени все узнать, сперва нужно прийти в себя и восстановиться. На уговоры выйти и прогуляться она так и говорила, что у нее нет сил. Мама уходила, целуя ее в щеку.

Но сейчас что-то намечалось. Потому что в доме стало очень шумно.

Несса вышла из комнаты, и к мужским голосам добавился еще ее приветливый, но такой слащавый голос. Кэсси закатила глаза, когда услышала, как она льстит гостям. Если бы это были женщины, Несса не вышла бы к ним, а если бы и вышла, то тон ее голоса был бы абсолютно другим.

Кэсси огляделась. Оставшись одна в комнате, она с кряхтеньем подняла тяжелый рюкзак с пола на кровать и сунула в него руку. Среди забитой абы как одежды она нашла и вытащила своего недошитого ежика. Или медузу. Перед глазами предстал образ Юншена. Как же он был красив! Когда он держал в руках ее игрушку, Кэсси была готова провалиться под землю от смущения. И сейчас, сжимая мягкое тельце недоежа пальцами, она ощутила, как ее сердце забилось в груди. Она прекрасно понимала, что их дороги больше никогда не пересекутся. Ни с Чжудо, ни с Юншеном, и даже с Брайаном. Эти трое манлио останутся в ее в памяти, и главное – это не думать о них. Чем ближе она к земле, тем рациональнее мысли.

Отложив игрушку на прикроватную тумбочку, поближе, чтобы не забыть дошить ее, Кэсси вытащила из рюкзака резинку для волос. Кэсси знала, что иногда мама завязывала ею свои волосы.

– Так, я полукровка и что-то там умею видеть, притронувшись к вещам, – прошептала она и сжала в ладони резинку. – Была не была!

Ничего. Как бы Кэсси ни пыталась, как бы ни задерживала дыхание или мысленно ни пыталась увидеть то, чего нет, – у нее не выходило. Шум за дверью не утихал, прохладный ветер продолжал лизать кожу. Никакого вихря, что показал бы ей прошлое мамы, хотя бы один эпизод.

Кэсси не умела пользоваться своими способностями. Похоже, ей придется этому долго учиться. Но как у нее получилось это провернуть с шапкой Патрика? Неужели на это как-то повлияли манлио или чернила? Или просто-напросто это случилось из-за стресса?

Обессиленно рухнув на подушку, Кэсси натянула на пальцах резинку и прицелилась на окно, зажмурив один глаз. Легкий тюль колыхал ветерок, на улице было слышно заливистое пение соловьев.

Ну запустит она резинку на улицу, ну и что? Проблемы это не решит. Все равно придется разговаривать с мамой. Спрашивать про тот дом, что она сожгла, про долги, про роман с дядей Всеволодом и договор со Святым Йонасом. А Кэсси жуть как не хотелось. Ей было просто стыдно говорить с мамой об этом. Это ее прошлое все испортило. Мама ведь не такая, она добрая, отзывчивая. Она бы не смогла поджечь дом. Дэвид все наврал, как и дядя Всеволод.

«Все-таки нужно поговорить с мамой». – Кэсси опустила руки на лицо. Как же все усложнилось! Прижимая резинку к носу, она уловила запах шампуня с лавандой, каким мыла голову вся семья. Раньше.

Прошло где-то с полчаса, когда дверь вновь открылась и в комнату вошла Кэтрин. Она скромно села на край кровати и положила ладонь на ногу Кэсси, накрытую пледом.

Все внутри сжалось. Кэсси и хотела поговорить с ней, и боялась.

– Как ты?

– Лучше, – коротко бросила она, не глядя на маму. Кэсси не могла заставить себя открыто посмотреть на нее.

– Там тебя зовут на чай. – Кэтрин погладила ее по ноге. – Может, даже чем-то перекусишь, там много еды.

– Кто меня зовет на чай?

– Дэвид, Соломон, Фиби…

– Я слышала чужие голоса. Кто это?

Кэтрин смахнула невидимую пыль с пледа.

– Это люди Святого Йонаса, но по большей части они сторонники Соломона.

– А Соломон разве не сторонник Йонаса? – Кэсси переключила канал, не особо вникая в сюжет какого-то фильма. Он не понравился ей быстроменяющимися кадрами. Много каналов было на конлаокском языке, на местных же подключили конлаокские субтитры. Соломон позаботился о гостях.

Кэсси хоть и учила баридский, порой из речи людей она могла понять некоторые слова, даже спорила с переводом, но саму суть – нет. Люди говорили быстро, использовали диалектизмы и выражения, понятные только местным. Даже перевод не спасал, и Кэсси приходилось пропускать информацию. Она чувствовала себя аквариумной рыбкой в огромном море. Вроде плавать умеет, есть тоже, а как добывать еду, куда прятаться ночью – не знает. Например, ведущие назвали тот ролик про красных обезьян в Ив Рикаре «розовой лошадью». Что это значит? Мол, это миф, вымысел, что-то несуществующее… Или же это обозначает, что самую обыкновенную лошадь просто покрасили в розовый, подтверждая монтаж ролика?

«Я привыкну», – подбадривала себя Кэсси.

– Я сама до конца не разобралась, кто чей сторонник, Кэсси. – Кэтрин наклонилась к дочери и погладила ее по руке. Мамина теплая ладонь была такой нежной, такой успокаивающей. – Мы уже не дома. Дома больше нет. Теперь все это – наше настоящее и будущее.

Кэсси прикусила язык. Ей так сильно хотелось высказать матери все, что накипело, но она не могла позволить себе открыть рот.

Последней каплей были ее слова:

– Нам придется слушать их и повиноваться им.

– Ты знала, что так будет, когда пришла к Йонасу?

Кэсси внимательно рассматривала лицо матери в полутьме комнаты, которую освещал лишь свет от телевизора. Мама была в замешательстве.

Началось.

– Что тебе рассказал Дэвид?

Она зашла с другой стороны.

Поэтому Кэсси решила не юлить:

– Все.

Кэтрин сдержанно вздохнула и выпрямила спину. Она остановила свой взгляд на прикроватной тумбочке, на которой лежали распотрошенные пачки чипсов, плитки шоколада и недопитая бутылка йогурта. А еще ее игрушка.

– Хочешь меня о чем-то еще спросить? Или, быть может, – мама опустила голову, прислонила ко лбу кулак и пару раз постучала по нему, – хочешь меня осудить?

В доме кто-то громко и раскатисто рассмеялся, следом послышался деланый смех Нессы.

Кэсси села на кровати и поджала под себя ноги, накрыв их пледом. Она смотрела на маму: согнутая спина, нервные движения, страх. Слезы чуть было не навернулись на глаза. Кэсси уперла язык в щеку, пытаясь сдержаться и прогнать жалость. Ей нужно разобраться с мамой, а не жалеть ее и прощать все на свете.

– Я не буду тебя осуждать. Я просто хочу спросить…

– Я тебя полюбила сразу, как только увидела! – Кэтрин резко повернулась к ней и взяла ее руки в свои. – Сразу, как только увидела.

– А до этого? – Слезы постепенно набирались в глазах, образ мамы стал размываться. – До этого я была лишь частью эксперимента?

Кэтрин не отвечала. Она виновато смотрела на нее и молчала. Подбирала слова или выкручивалась, Кэсси не знала, но одно она поняла точно.

Не в любви она была рождена. А было ли это так важно? Разве все родители любят своих детей, которые находятся в утробе? Ведь главное – дарить любовь после рождения. Или Кэсси не права и просто выгораживает маму?

– А до этого ты была просто полукровка. Эксперимент номер сто двадцать четвертый. У тех женщин, которые соглашались на это, не получалось зачать полукровку. Но Святой Йонас верил, что однажды все получится. Потом пришла я. У меня было два выкидыша, а на третий раз я родила тебя. – Кэтрин улыбнулась и уже протянула было руку к лицу Кэсси, чтобы стереть слезы, но замерла.

– Почему ты сразу мне об этом не рассказала? Что в этой правде такого смертельного? Почему лгала?

– Потому что я не хотела, чтобы ты жила с мыслью о том, что есть какой-то там Святой Йонас и ты будешь ему служить. Я хотела, чтобы ты чувствовала себя свободной, чтобы ты пожила спокойно до двадцати лет.

– Эберт Бём правда мой отец?

Кэсси быстро вытерла слезы и прокашлялась, чтобы голос был твердым

– Твой отец умер, его убили плохие люди…

Дверь открылась, из коридора полилась какая-то странная, обволакивающая музыка, ее перебивали голоса, судя по звуку, из гостиной.

На пороге появился Соломон. Он посмотрел на Кэтрин, а потом на Кэсси:

– Иди поешь, ребята привезли еды, еще Фиби наготовила. Тебе нужно восстанавливаться… – Он оценил завалы на прикроватной тумбочке. – …Точно не этим. Не беспокойся, сладости не закончатся, но тебе стоит обратить внимание на нормальную еду.

– Да, Кэсси, иди. – Кэтрин скинула плед с ее ног и помогла ей подняться. Боль в мышцах все еще давала о себе знать.

Кэсси направилась к двери, а мама начала беседовать с Соломоном в их комнате. Дверь они не закрывали. Кэсси показалось, что он сделал это нарочно – выгнал ее из комнаты, чтобы побеседовать с Кэтрин. Будто других комнат нет в доме.

«Ну и что я узнала? Ничего», – удрученно заметила Кэсси. Разговор только-только наладился, она бы набралась смелости заговорить с мамой про ее прошлое, но приход Соломона все испортил. Кэсси недовольно глянула на него с тем намерением, чтобы он понял, что помешал им. Но лицо Соломона не выражало никакой причастности. Он дома, ходит куда и когда хочет. То есть катается.

А потом у нее мелькнула мысль…

– Что-то не так с дядей Холом? – осторожно спросила она. – Или что-то еще?

– Все хорошо, просто нам нужно обсудить, как будет протекать твое обучение, которое вот-вот начнется, – сказал Соломон.

Это просто замечательные новости! Кэсси не терпелось принять свои способности, чтобы разобраться со всеми интригами в прошлом одним прикосновением.

– А со мной почему вы не обговариваете это? – Кэсси осмотрела их возмущенным взглядом. – Или у меня нет права голоса?

– Кэсси! – Мама хотела было пристыдить ее за тон, но остановилась.

– К сожалению, Кассандра, это и для нас большая привилегия. – Соломон потер кончик носа. – Не волнуйся, мы предоставим тебе выбор. А пока набирайся сил. – Он указал рукой на дверь. – Вскоре отдых станет для тебя роскошью, пользуйся.

Стоя чуть поодаль от распахнутых дверей в гостиную, Кэсси ощущала, как ее немного потряхивало от волнения. Ей не особо хотелось есть в присутствии людей Святого Йонаса. Это ведь головорезы, бандиты, воры. И Дэвид. Сейчас Кэсси уже хотелось, чтобы он там был. Она поправила волосы, разгладила майку и дурацкие джинсовые шорты и вошла.

Она хотела поздороваться, осмотреть всех, но ее планы нарушил возглас:

– О! – Голоса утихли, звон посуды тоже, только звучала та самая, как показалось Кэсси, нескончаемая обволакивающая музыка. – Полукровка пришла.

Это был Вафи. Тот самый Вафи, который угрюмо сидел всю дорогу за рулем и молча вез их сюда. А если и говорил, то резко и грубо, лишь приказами. Сейчас он сидел за столом, развалившись на мягком стуле, в одной руке держал стопку с алкоголем, а другой обнимал розовощекую Нессу за плечи. Она ощерялась во весь рот и держала точно такую же узкую стопку, доверху наполненную водкой. Жидкость переливалась за края, когда они оба покачивались, и заливала мясную нарезку на столе под рукой Нессы.

– Знаешь, Кэсс, как по-баридски будет «полукровка»? – Несса пихнула Вафи в грудь. – Скажи, скажи, а то я не выговорю!

– Пустая твоя башка! – Вафи постучал костяшками пальцев по ее темечку, Несса гортанно захохотала, чуть отдалилась от него и, запрокинув голову, махом опустошила стопку. Девушка сморщилась, Вафи и сидевший рядом пухлый парень рассмеялись над ней.

Кэсси мельком глянула на второго парня. Судя по его внешности, он был из Онибо́дхи, страны, известной поклонением священному мулу – огромному быку с двумя парами рогов. Еще там очень грязные улицы и высокий уровень безработицы. Либо же этот парень мог быть из соседней небольшой, но богатой страны Па́клы. Жители этих стран внешне были схожи, хотя порой враждовали. Кожа цвета темно-оливковой тени, темные опущенные глаза, обрамленные густыми ресницами, такие же густые и широкие брови, прямой нос и обрезанные уши. Кэсси знала из истории, что у каждого хишои́ста[22] срезаны верхние части ушей. Это делается во время приобщения к вере. Таким образом они говорят, что не слышат другой мир, они другие. Чем больше было срезано, тем сильнее хишоист хотел показать свою любовь к вере и к священному мулу Хишину. У этого парня уши были срезаны не так сильно, максимум на сантиметр. Выглядело это необычно, Кэсси заставляла себя не так часто глазеть на его уши.

Черные волосы у этого парня, на вид которому далеко за двадцать, выстрижены под горшок, а на висках и затылке они были намного короче, наверняка, чтобы показывать уши. Свет скользил по идеально расчесанной и уложенной шевелюре. Парень был полноватым, но не безобразным, скорее, круглым: с круглым лицом и животом, напоминающим надутый шар.

Кэсси перевела взгляд тут же, как только он украдкой глянул на нее. Заприметив стул, находящийся чуть поодаль ото всех, она села на него.

– Добрый вечер. – Кэсси звучала убедительно, не робко. Парень с обрезанными ушами поздоровался, как и Патрик, тихо сидящий за столом, остальные промолчали.

Их волновала другая тема.

– Полукровка на баридском – точальми́на, – сказал Вафи, закусывая свернутым в трубочку ломтиком бекона с начинкой из белого плавленого сыра и ароматного чеснока.

Не прожевав до конца, он тут же сунул в рот скрученный в розочку слайс красной рыбы, присыпанной черной икрой, которую он частично обронил на стол и блюда, пока нес ко рту, и невнятно договорил:

– Типа… двоедушная.

– Точальмина. – Несса произнесла слово, словно пробуя его на языке. – Мне это даже больше нравится, чем какая-то полукровка.

Кэсси ничего им не ответила. Она быстро осмотрела блюда на столе и, когда увидела среди посуды, яств, бутылок алкоголя и разнообразных нарезок катану, слегка опешила. Они положили катану прямо вдоль стола. На остром лезвии Кэсси разглядела засохшие пятна крови, белую рукоять покрывали кровавые отпечатки пальцев.

– Как тебе? – неожиданно спросил Дэвид, хранивший до этого молчание.

Кэсси увидела его, сидящего на месте Фиби. Неподалеку от него сидел Патрик и молча опустошал тарелку с едой у себя под носом. Он выглядел зажатым, видимо, хотел поскорее наесться и покинуть это место. Либо Кэсси не так все поняла.

– Откуда она у вас? Чья она?

– Это наш трофей. – Дэвид взял со стола стопку водки и вальяжно откинулся на спинку стула. В глазах брата плясали искорки, и губы он скривил так мерзко, что Кэсси хотелось передернуть плечами, скинуть с себя гнилую шелуху, какой он ее осыпал. – Убили медузу и отобрали катану.

– А еще это! – подал голос тот самый парень с прической под горшок.

Кэсси глянула на него, и парень смущенно перевел взгляд на брата:

– Покажи ей, Дэйв!

– Я сама покажу! – Несса вскочила со стула, на ходу засовывая в рот кусок жареного мяса.

Подбежала к другому стулу, чуть отодвинула его от стола и подняла какую-то свернутую вещь:

– Смотри, Кэсс, это… как это называется, забыла…

– Хёчжо, – подсказал Дэвид.

Кэсси даже не посмотрела на него. Один его надменный тон раздражал больше, чем все происходящее вокруг.

– Эти креветочники носят их по случаю и без.

Кэсси услышала, как Дэвид поднялся, обошел стол и забрал у Нессы хёчжо синих и белых цветов. Там явно был какой-то рисунок на синем фоне, но в таком сжатом состоянии Кэсси не смогла ничего разглядеть. Дэвид посмотрел на Кэсси и протянул ей вещь. Его глаза нездорово блестели, а на губах была все та же мерзкая ухмылка. – Надень.

– Во! Еще пусть катану возьмет и помашет ею! – вторил Вафи.

– Вообще-то я хотела это сделать… – Несса демонстративно надула губы и села на место, обхватив себя руками.

Кэсси посмотрела на хёчжо, потом подняла глаза на Дэвида. Выпил он еще не так много, пока не качался, речь была четкой. Но его взгляд пугал Кэсси. Он будто говорил им, что теперь все будет так, как он скажет.

– Вы убили человека, сняли с него одежду, забрали оружие и теперь примеряете по очереди?

– Душнила эта ваша точальмина, самая настоящая душнила! – Вафи отвинтил крышку на непочатой бутылке водки и налил себе, потом наполнил стопку Нессы, которая все еще сидела, картинно обижаясь на Дэвида.

На фоне темнокожего Вафи Несса выглядела бледной. Сам же Вафи надел белую майку, она была на пару размеров больше его худощавого тела. У локтевого сгиба Кэсси увидела точно такую же татуировку, как у Дэвида и Мики, – S. S. Они принадлежат одному человеку – Святому Йонасу.

– А ты ей не объяснил, Дэйв, кто такие медузы? Эти ебучие медузы пришли из своего вонючего Нифлема наказывать Святого Йонаса за то, что он украл их чернила. – Вафи толкнул Нессу в плечо, та чуть пошатнулась, и он пальцем показал на стопку.

Несса взяла ее, тут же опустошила, быстро закусив тонкими ломтиками огурца. Кэсси и не знала, что Несса умеет так пить.

– Эти артефакты по всему миру раскидывали сами же Масуми, когда кому-то в голову бес вселялся, так вот они и тащили все из дома. А теперь собирают, насылая своих медуз. Тоже мне: возомнили из себя Масуми, а на деле придурки, что прошли обучение у их мастеров и ради этого обучения и жалованья готовы головы сложить.

– Так вы такие же, – не выдержала Кэсси, придвинув к себе пустую тарелку. – Служите Йонасу за жалованье и маленькую власть, какой он вас наделяет. Убиваете людей, друг друга. – Кэсси положила в тарелку овощной салат и свиные отбивные в кляре. – Это вы из себя не пойми кого возомнили. А потом закончите так же, как Мика или дядя Всеволод.

В этот момент Кэсси глянула на Дэвида. Он так и стоял неподалеку от нее, сжав в руке хёчжо. Кэсси слышала, как он со всей силы стиснул пальцы, так что они захрустели, а мышцы на руке напряглись. Место пореза на руке было заклеено лейкопластырями. Перед глазами всплыло воспоминание: руки Дэвида дрожали, с пальцев на чистый снег капала кровь, а дома он сказал, что порезался на работе. Если служение Святому Йонасу Дэвид называет работой, то все нормально. Ибо Кэсси больше не поверит, что Дэвид работал на заводе в Элькароне, что учавствовал в боях за деньги и убирался в спортивном клубе, лишь бы его бесплатно обучал тренер. Все это было в «станции», все те ссадины, синяки и болячки он получал на заданиях. Дэвид всю жизнь обманывал Кэсси, до последнего, как и вся ее семья. Никакой Дэвид не герой, он жадничал для них, хоть и мог нормально помогать деньгами, которые зарабатывал у Святого Йонаса. Окинув взглядом шикарно заставленный стол, Кэсси горько ухмыльнулась:

«А мы мясо по скидке покупали и экономили на всем, пока ты здесь жировал».

Дэвид вел двойную жизнь. Кэсси не верила, что такое вообще возможно, но брат это доказал. С ними бедствовал, а тут жил на широкую ногу.

Но сейчас не это было главное, а то, что им сказала Кэсси и реакция Дэвида.

Он же хотел ее убить, судя по его взгляду и вздутым венам на шее.

Кэсси не боялась его. Она выдержала паузу, а потом просто начала есть.

– Ни хуя себе! – Вафи со всего маху ударил стопкой о стол. Стекло разбилось, осколки разлетелись в разные стороны. – Дэйв, че за дела?!! Что эта сучка несет своим поганым ртом? Приятель, че за дела?!

Кэсси не двигалась. Как только разбился стакан, она перестала дышать. Сердце в груди громко стучало. Она знала, что сказала лишнее, но иначе не могла. Отчасти она гордилась собой. Будь в ней больше уверенности, она бы захохотала и смачно послала их.

Следовало догадаться, что медузы служат Масуми. Святой Йонас украл чернила, Масуми его наказали. Кэсси надеялась, что они его убьют, но пьянка говорила об обратном.

Святой Йонас восстанет из пепла.

Дэвид швырнул хёчжо Нессе, та воодушевилась и стала расправлять ткань. Кэсси мельком сумела разглядеть нарисованных белых медуз на синем фоне.

– Ты, наверное, довольна собой? – Дэвид сел на стул рядом с ней и положил руку на стол. Его пальцы чуть было не коснулись ее руки, и она тут же отдернула ее. – Ты что несешь? Что за дела, а? Кэсс, не забывай, где находишься. – Он назидательно постучал указательным пальцем возле ее тарелки. – Здесь каждое слово имеет вес. Каждое движение имеет последствия.

«Этот Масуми вылечил твоего отца и помог Юншену и Брайану довести нас до „Белой нитки“! Прояви хоть каплю уважения!» – вслух она этого не произнесла, ведь Дэвид запретил упоминать про лечение. Навлечь его еще больший гнев Кэсси побоялась.

Она вообще не смотрела на брата. Наблюдала за тем, как Несса напялила на себя хёчжо и закружилась в нем. Нессе можно было только позавидовать. Она родилась такой или же приобрела способность приспосабливаться к любой ситуации. Несса – прилипала, которая скидывала все свои заботы на другого, всем говорила да, лишь бы получше устроить свою жизнь.

Никогда Несса не была собой. Или, быть может, в этом всем и есть она настоящая? Одно Кэсси поняла точно – что Несса определенно нашла свое место.

А вот Кэсси нет.

Она смело глянула на Дэвида и сказала:

– Хоть ты сдохни, но я не буду работать на Йонаса.

Несса вновь захохотала и стащила со стола катану, опрокинув несколько бутылок. На миг она отвлекла внимание на себя своими возгласами:

– Она такая тяжелая! Посмотрите на меня: я крутая манлио!

– Так выбора-то у тебя и нет, – немного неловко произнес смуглолицый парень, похрустывая яблочной долькой. Он внимательно смотрел, как Вафи отряхивал ладонь от осколков и вытирал салфеткой кровь. Он даже не морщился, будто грязь снимал. – Ты на свет для этого появилась.

Пока Несса кружила по гостиной, размахивая катаной, Кэсси сидела будто под прицелом.

«Сама виновата!»

– Нилам дело говорит. – Вафи закончил с ладонью и стал с интересом поглядывать за кружениями Нессы, параллельно закидывая в себя стопку за стопкой, едва успевая закусывать всем, что попадало под руку. – Будешь, как наша Розали, работать на него. Поселишься в его доме, потом в его покоях. Между делом трахаться с ним будешь. Розали вон не жалуется, так что, думаю, тебе тоже зайдет эта должность. Может, и правой рукой сделает. Кто знает.

Лучше бы он молчал. Лучше бы и дальше пялился на Нессу. Потому что эта сторона Кэсси совершенно не понравилась.

Самым отвратительным было то, что молчал Дэвид. Он не затыкал рот Вафи, не запрещал говорить ему на такие темы. Он просто сидел и слушал, сверля ее взглядом.

– Это правда? – только и спросила она у него.

– Когда-нибудь ты же повзрослеешь.

Вот что он ответил, а потом встал и вернулся к своему месту. Патрик стал ужинать чуть медленнее, наблюдая за происходящим.

А Кэсси ощущала, как стальная удавка сжимается на шее, как ей перекрывают кислород, лишают ее выбора, жизни. Хотелось закричать от отчаяния, забиться в истерике и сбежать. Так далеко, чтобы Святой Йонас ее не нашел.

Несса в пьяном танце задела катаной вазу с цветами, что стояла на полу возле камина. Ваза раскололась на части, вода вылилась на пол, а красивые цветы оказались рассеченными напополам. Несса ахнула, прижав ладонь ко рту. Как же все это было наигранно.

Кэсси тошнило от всех них.

– Осторожнее. Одно неверное движение, и останешься без ноги или руки, – предупредил Нилам, проводя рукой по своим гладким волосам.

– Мне так жаль… – протянула Несса и быстро отошла от разбитой вазы, шлепая босыми ногами по растекшейся на деревянном полу воде. – Я не специально…

Несса продолжала еще что-то говорить, типа, как ей жаль, что эта ваза стоит больших денег, которых у нее нет, Вафи и Нилам подшучивали над ней, что она будет натурой отрабатывать Соломону ущерб. А Кэсси просто пыталась поесть. Еда была аппетитной, но при этом совершенно не имела для нее вкуса. Она просто ела, заставляла себя.

Кэсси нужны силы для борьбы. Для побега. Но она хотела изучить свои способности, чтобы обернуть их против «Станции Бога».

«Как удобно они придумали, запретив мне с детства пользоваться способностями!»

Одно короткое видение не в счет. Это пустяк, им нельзя навредить. А Кэсси хотела избавить себя от этой стальной удавки.

Пока она заставляла себя есть, они перешли к расхваливанию Святого Йонаса, того, как он сумел скрыться. Восхищались каким-то Анико, как он самолично прикончил несколько медуз, ведь ему это по силам, он якобы нианзу. После они резко перешли на обсуждение того, как они убили того самого человека, катану и хёчжо которого принесли сюда. Кэсси старалась не слушать, как они измывались над ним, как отрезали его пальцы и заставляли глотать их. Кэсси искренне было жаль медузу. Он сражался за бравое дело – пытался наказать бандитов за кражу артефакта.

Несса же ушла в отрыв. Она на спор лизнула лезвие катаны, заляпанное кровью. А потом опьяневший Вафи смачно засосал ее своими пухлыми губами. Кэсси думала, что он ее сожрет. Они целовались громко, влажно, Несса то хрипела, то постанывала, когда Вафи рукой залезал под ее платье. Дэвид никак на это не реагировал, а Патрик, как дурак, хлопал в ладоши и ржал. Кэсси только потом заметила, как он за компанию напивается с ними, и их шутки уже заходили ему, беседа шла легче, Патрик расслабился.

Как же сильно все это раздражало Кэсси, она постаралась доесть как можно скорее и уже собралась уходить, но ее остановила Несса, схватив ее за руку. Она совала ей катану. Меч был тяжелым, рука Нессы подрагивала.

– Да возьми ты ее! Представь, как тому Масуми глотку перерезаешь! Они же убивают полукровок, как раз отомстишь.

Кэсси стояла и смотрела на нее, спрятав руки в задние карманы шорт. Ее взгляд натыкался на кровавые пятна, покрывающие лезвие и рукоять.

Перерезать глотку тому, кто ценой своей жизни вел их к спасению? Тому, кто вылечил Холджера?

Как же быстро Несса продалась.

– Зачем мне это делать?

– Да не будь такой скучной, возьми! – Несса попыталась вытащить ее руку из кармана, но Кэсси вместо этого оттолкнула ее от себя. Несса обхватила рукоять обеими руками и, тяжело дыша, подняла катану и наставила светлое лезвие на горло Кэсси. – Я знаю, тебе так привычнее… слабачка.

– Убери катану, Несса! – грозно выдал Дэвид.

– Все под контролем! – ответила та, при этом ее руки не могли нормально удерживать меч, он подрагивал и качался в стороны. – Чем я хуже манлио? Я круче!

Несса была сильно пьяна. Кэсси это понимала, но на этот раз не собиралась прощать ее. Несса переступила черту, приставив к ее горлу меч.

Кэсси так и стояла. Как тогда, под черным лезвием Джеёна. Тогда оно не дрожало, оно замерло в опасной близости от ее горла, но не дрогнуло.

Кэсси шагнула ближе к катане. Несса изумилась. А Кэсси все наступала и наступала. Она замерла прямо в паре сантиметров от лезвия. Кэсси даже не посмела сглотнуть.

– Кэсс, живо отойди! – Дэвид подскочил с места и направился к ним.

Пока он обходил стол, Кэсси с горечью произнесла, глядя прямо в испуганные глаза Нессы:

– Отныне ты для меня больше не существуешь.

Несса своим помутненным рассудком не успела сообразить, что она ей сказала и что произошло следом. Дэвид оттолкнул от нее Кэсси и забрал катану.

– Кого не поделили, девки? – Вафи перенял из рук Дэвида катану и положил на стол. – Молнии так и метались по углам.

– Никого! – Несса потрясла головой и, повернувшись к нему, договорила: – Наша эта… – Она пощелкала пальцами, вспоминая слово.

– Точальмина, – подсказал Нилам, не отрываясь от поедания овощей.

– Да! Наша точальмина любит Мику. У них, типа, это… отношения.

– Правда? – Вафи в удивлении сморщил лоб и глянул на Кэсси. – Он же полудурок. Дэйв, ты как это позволил? Не думаю, что это одобрит босс, после Мики как бы не забрезговал. И тогда прощай должность правой руки и привилегии.

– Несса врет, нашел кого слушать.

Что-то щелкнуло в мозгах. И только сейчас Кэсси поняла, почему Дэвид всегда говорил, что никто не достоин ее. Все, лишь бы порадовать Святого Йонаса.

Взяв со стола стакан с соком и несколько яблок, Кэсси направилась к выходу и, уже пересекая порог, краем уха слышала ехидный смех Нессы.

Она ушла в комнату. Ужасный ужин, ужасная компания и мерзкие разговоры.

К счастью, в комнате она никого не обнаружила. Кэсси посмотрела на стакан с соком. Часть она расплескала, пока бежала сюда, даже пальцы облила. Потом она глянула на кровать Нессы и уже направилась, чтобы разлить сок на ее постель, как остановила себя.

Она злилась. Кэсси хотелось придушить Нессу.

Но больше она злилась на Дэвида.

Нет.

На них на всех.

Поставив стакан на тумбочку возле своей кровати, Кэсси села. Она накрыла лицо руками и сильно вжала в него пальцы. Боль появилась, но она меркла по сравнению с душевной.

Тяжело выдохнув, она упала спиной на кровать и раскинула руки в стороны.

Впервые в жизни у нее появились эти мысли, впервые в жизни она раздумывала, как это сделать.

В полной тишине она призналась сама себе:

– Если меня ждет такая жизнь, то я не хочу жить.