Яйцо треснуло, и желток вылился на раскаленную сковороду, шипя в сливочном масле. Сэм тут же разбил туда же еще пять яиц, посолил их, посыпал перцем и мелко нарезанными листьями базилика. Сверху натер на маленькой терке твердый сыр, который сразу начал плавиться, как только попал на яйца. На небольшой столешнице возле плиты с одной конфоркой стояла тарелка с жареным беконом. Сэм аккуратно разложил его на бумажном полотенце, чтобы оно впитало весь лишний жир.

Брайан с тяжелым вздохом откинулся на спинку дивана, закинув руки за голову и соединяя пальцы в замок на затылке. Он только закончил, наверное, в сотый раз перечитывать договор с династией Нацзы. Сэм и Брайан будут числиться как наемные манлио. Их задания обычно помечены как экстрасложные, следовательно, высокооплачиваемые.

– Вроде неплохо, – наверное, уже в сотый раз он произносил эту фразу. Брайан почесал голую грудь ногтями. Он, как только они вошли в квартиру Хвана, тут же снял мокрую от пота безрукавную майку, бросил ее на спинку стула и стал расхаживать в одних шортах, то и дело приговаривая: «Жарко, душно».

Он врубил вентилятор и первое время не отходил от него, перечитывая договоры.

На небе сгустились тучи. Обещали грозу, поэтому стало так невыносимо жарко.

Сэм стоял с деревянной лопаткой в одной руке, а другой пролистывал ленту в «Кукри». Там он наткнулся на выложенные фото и короткие видео сыновей ошисай-кана Майрона Винсенте. Мэйнард, что пониже, и Фьюра. Оба коренастые, сбитые, как кенгуру.

Они стояли, как два столба, возле своей электромашины «Вольке Си-8» на фоне светящихся небоскребов поздним вечером. Среди гигантов выделялись три башни – главный корпус Кленового Дома. Высоченные небоскребы из стекла и железа, оформленные в строгом стиле, но при этом не лишенные изящного инновационного образа. Все три башни соединялись такими же стеклянными переходами. Все здания светились синими огнями, по окнам шла проекция двух синих журавлей, символа манлио яшуто. Они с одного здания перелетали на другое, будто кружились в воздухе, а когда скрывались с фасадов, то появлялись огромные неоновые надписи на разных языках, говорящие о том, что это за здания и кому принадлежат. Сэм много раз бывал в главном корпусе, и вот все, что он думал о Кленовом Доме: очень много людей в костюмах, очень много бумаг, невкусный кофе в кафетериях, и всюду снобизм и высокомерие. Даже у обслуживающего персонала.

Но не фото братьев Винсенте привлекло внимание Сэма, а пост под ним. Фьюра (средний сын) высказался о внезапном переходе Сэма в династию Нацзы. Он назвал его крысой, которая ищет, чего бы пожрать, сбежав из зернохранилища. Фьюра высмеивал решение Сэма и пророчил ему позорное возвращение назад. В комментариях разгорелся целый скандал, но многие сказали, что теперь Юншен на своем месте. Конечно, Сэм сразу написал сообщение Фьюре с простым содержанием: «Жду встречи». Фьюра прочитал и не ответил.

Посмотрев на жарящиеся яйца, Сэм глянул на медную кастрюльку, что уже стояла на столике с готовым пакчири из четырех порций. Брайан накрыл вдобавок крышку полотенцем и ждал Сэма, пока тот приготовит яйца и бекон. Юншен пролистнул ленту ниже и увидел пост о городах в Ив Рикаре, что подверглись нападению демонов и лихорадных. Таких постов была целая куча, многие манлио высказывали сочувствие пострадавшим, кто-то показывал фото оттуда, напросившись в командировку (кажется, там наладили связь, чтобы хоть немного облегчить работу). А кто-то говорил, что виноваты власти, которые вышвырнули почти всех манлио восвояси, а теперь ничего не могут сделать. Но не было ни одного поста от манлио, которые бы злорадствовали. Все они изначально заточены на спасение обычных людей. Если бы такой и появился, его тут же схватили бы докчадовцы и отправили бы в Верховный Совет.

Еще один пост – о съезде всех муши из династий, как правящих, так и вспомогательных. Там говорилось, что они хотят совместными усилиями создать лекарство от демонической лихорадки. Надежд было мало, кто-то уповал, что найдутся чудесные чернила Масуми, которые пропали пятьдесят лет назад. Сэм улыбнулся, пошевелил лопаткой жидкий белок и подумал о том, что теперь Масуми выгодно, чтобы все думали, что чернила пропали. Они продолжат гнуть эту линию, чтобы к ним никто не пристал.

Тогда не придется делиться.

– Сэм, я вот о чем подумал, – вдруг начал Брайан. Он продолжал смотреть телевизор, сидя на диване ровно в той же позе. – Как теперь быть с прадедом Джеёна?

Сэм устало вздохнул и снова пролистал большим пальцем ленту. Зашел во вкладку «важные новости» и стал просматривать их и отмечать галочкой, показывая Кленовому Дому, что осведомлен.

– Надеяться, что я успею избавиться от демона быстрее, чем Масуми схватят меня за жопу.

Понизив громкость на телевизоре, Брайан облокотился боком о спинку дивана и свесил через нее руки. Он нервно сжимал и разжимал кулаки.

– А если не успеешь?

Сэм быстро обернулся на почти готовую яичницу и скользнул взглядом по одному посту, в котором говорилось, что манлио из док-чаду нашли и закрыли около сорока нелегальных узлов по всему Нифлему. Связано это с необходимостью предотвратить поток зараженных мигрантов из других стран, в частности из Дасании и Осдомы, где и появилась активность.

– Успею, – запоздало ответил Сэм и убрал телефон в задний карман. Затем посмотрел на друга и повторил с нажимом: – Успею!

– Я верю, но хорошо бы иметь запасной план.

Поджав губы, Сэм выключил под яичницей огонь, обернул короткую чугунную ручку сковороды полотенцем и уже поднял ее с плиты, как услышал:

– Ты же не станешь нианзу?

В этот момент Сэм психанул. Он швырнул сковороду на плиту со всей силы. Яйца вылетели из нее и с хлюпом вписались в крашеную стену. Сэм развернулся и, еле сдерживая гнев, выдал:

– Брай! И ты туда же?!!

Брайан опустил голову и скрылся за спинкой дивана.

– Улитка заставит тебя стать им. А мне что тогда делать? Вернуться в Капуру? К бабке? К матери не пойду, я отчима тогда придушу, а она тут же повесится, и на кого останутся мелкие? Сэм… – Брайан обеими ладонями провел по коротким волосам. Он не поворачивался к нему, так и сидел сгорбившись. – Я не хочу, чтобы ты стал нианзу. Они убили моего отца, я ж их терпеть не могу. Ты ж мне как брат. Понимаешь, нет? Ты ж знаешь, что бывают случаи, когда манлио, ставшие нианзу, забывают своих близких, сходят с ума. Этот демон столько лет изводил тебя, я не знаю, справишься ли ты с ним.

Сэм швырнул сковороду в мойку и, оперевшись руками на ее края, низко опустил голову и плечи. Он тяжело вздохнул.

– Брай…

Тот не отвечал ему.

– Брай, я не стану нианзу. Для этого нужен Темный дух, а ко мне демон прицепился. Или прицепили, я не знаю.

Тишина. Брайан даже не шелохнулся. Сэм повернулся к нему.

– Я прекрасно помню про твоего отца. Но не только из-за этого я не хочу быть нианзу, а потому, что я сам не хочу так жить. – Сэм вытер лицо руками, он чувствовал, как пространство сужается. Масуми, Улитка, Аттвуды, демон, несработавший синш, новые поиски другого, а еще эти лихорадные и их последствия. У Сэма болела голова от всего этого. Парень тяжело выдохнул. Он стоял и глядел в спину друга. – Я, быть может, собственную династию создам, как когда-то это сделал Джеро Масуми, отделившись от своей ненормальной семейки. Мне нельзя становиться нианзу, если я хочу занять должность о-ши или, кто знает, ошисайя. Кто знает, Брай, как все обернется. А может, я и до завтра не доживу. Кто знает. – Сэм посмотрел на шелестящие от работающего вентилятора пестрые плакаты на стенах. – Может быть, я найду золотой ючи. Или полукровку. Или Джеён мне поможет. – Сэм помолчал, а потом договорил: – Или Хван.

Брайан зашевелился, он встал, пошарил по карманам, но ничего не нашел. Найдя пачку сигарет и зажигалку на столике, он посмотрел на Сэма и сказал каким-то опущенным голосом:

– Если у тебя будет время.

Он направился в сторону двери. Сэм взъерошил волосы рукой и повернулся к мойке. Сковорода, когда-то давно помятая с одного бока, лежала в металлической мойке. Пригоревшие кусочки яичницы прилипли ко дну. Сэм обернулся к уходящему Брайану и быстро сказал:

– А если я убью сэнши-кана… – Он на мгновение притих, а потом кивнул головой и договорил: – О Юма?

Брайан замер. Он медленно повернулся к Сэму и посмотрел на него таким взглядом, в котором красноречиво говорилось: «Что за бред ты несешь?!»

Сэм понял, что не дождется ответа, потому неуверенно продолжил, засовывая руки в карманы красных джоггеров:

– Как там говорят… Бей первым?

– Ты ебнулся? – Брайан почесал висок уголком пачки сигарет. – Вот скажи, Сэм, в какой момент это произошло? Я что-то, походу, упустил…

– Брай. – Сэм вытащил одну руку и протянул ее ладонью вверх. – Я серьезно…

– Мозги себе купи на Темном рынке! – Брайан набрал в щеки воздуха и медленно выпустил его через губы, свернутые в трубочку. – Ты хоть понимаешь, о чем базаришь? Я надеюсь, ты пошутил. Ты пошутил! Ясно?!

В заднем кармане Сэма завибрировал телефон. Сэм махнул Брайану рукой и вытащил мобильник. На экране высветилось имя звонившего. Сэм задумчиво облизал губы и, принимая вызов, успел договорить:

– Я шучу, шучу, не буянь.

Брайан вышел за дверь, выкрикивая на ходу сплошные маты, а Сэм поднес телефон к уху и услышал:

– Сэм, привет!

Голос дяди Фрэнка казался таким родным и приятным. Перед глазами мелькнули кадры, где он сидит рядом с напуганным Сэмом на краю высоченного моста, а под ними бурная холодная река.

– Ты уже видел новости про съезд муши?

– Привет. – Сэм провел рукой по волосам. – Да, неоднократно. Ты тоже приглашен?

– Отлично, у меня на фоне всего этого новости.

Сэм отчего-то напрягся.

После того как он подписал доработанный до совершенства, по мнению Сэма, договор с Улиткой, он тут же сказал об этом Аттвудам. Они не расстроились, ведь все равно будут получать проценты с его жалованья. Лорентайн написала ему грубо: «Уехал позориться». Из взрослых лишь Фрэнк пожелал удачи. Дядя Бенедикт ограничился игнорированием. Радовались Фил, Гами и Миша, если верить словам Фила.

– Какие? – Сэм прижал телефон плечом к уху и подошел к раковине. Открыл воду и стал промывать сковороду. – Ты не едешь?

– Еду. Только не один.

– Вам помочь снять номер?

Обычно Аттвуды не ставили его в известность ни о чем. Только звонили, когда у Эмили был концерт, на который он должен был явиться опрятным и чистым. Сэма каждый раз злила эта приписка. Он всегда одевался опрятно и чисто, да еще и со вкусом, когда посещал такие мероприятия. Старался приезжать на театральные постановки двоюродной сестры с подарками для Миши, Фила и Гами. И для Эмили тоже, ведь она заслужила огромный букет. Эмили всегда принимала подарки с лицом, будто она признанная во всем мире актриса театра и кино: прикрывала глаза, слегка отворачивала голову и брала букет буквально кончиками пальцев, будто он обожжет ей кожу. Руку, украшенную золотыми браслетами, она вскидывала так, словно сейчас ее станут целовать, а она будет вельможно предоставлять этот шанс.

Эмили готовила себя для такой жизни.

Мише Сэм часто привозил какие-нибудь редкие семена из мест, где бывал, и еще много вкусностей, милых вещичек, дарил деньги. Гами он баловал компьютерными играми и «чем-то из Нифлема», младший брат всегда просил привезти что-то отсюда. Гами не скрывал, что восхищается старшим братом, его пробивным характером, и гордился тем, что Сэм в одиночку поехал в незнакомую страну на курсы к Масуми. Филу Сэм привозил стильные вещи, атрибутику из «Кумо-Румо».

Теплая вода и густая пена быстро смыли жир и прилипшие остатки яиц. Сэм смахнул капли воды со сковороды и снова поставил ее на плиту.

Попытка приготовить яичницу номер два.

– Не надо, мы уже в отеле. – Сэм услышал из трубки голоса и хлопанье дверей. – Я вот что хотел сказать. Миша будет работать со мной и Уиллом.

Сэм притормозил зажигать огонь под сковородой. Он взял телефон в руку и прижал к другому уху.

– Зачем?

– Она нам поможет. Я кое-что придумал.

Голос Фрэнка стал каким-то заговорщическим, он звучал тише. Сэм был уверен, что дядя заслонил рот ладонью, чтобы никто не услышал.

– Это безопасно для нее?

– Она будет находиться в номере, под присмотром. Мы ее перевели на гибридный график обучения. Так что это не помешает ей.

– Что ты придумал? – Сэм зажег под сковородой огонь. Есть-то все равно хотелось. Он снова прижал телефон плечом, отрезал ножом от брикета сливочного масла кусок и бросил на сковороду. – Читерством решил дело взять? Слышал, там неплохой гонорар за вклад в создание лекарства от лихорадки. Это, конечно, здорово, деньги не помешают, но ты уверен, что выйдет? Или лучше так… – Сэм разбил по очереди шесть яиц, говоря: – Ты уверен, что тебя не вычислят? И что будет с Мишей? Это риски. Большие риски.

– Я знаю, Сэми, но все уже продумано до мелочей.

Как-то не особо уверенно звучал ответ Фрэнка. Да и слишком коротко. Без доказательств. Просто уверен, и все. Сэму это до жути не нравилось. Если кто-то узнает, что Миша – маг, ее судьба будет решена. Дорога в богатое и светлое будущее ей будет закрыта. Ей запретят создавать семью и рожать детей, а способности, конечно, отнимут. Тюрьмы она избежит, все-таки дочь Аттвудов. Но презрение и порицание получит сполна.

– Оно того стоит? – Сэм приправил яйца солью, перцем и базиликом. Затем посыпал их тертым сыром и, уже держа телефон в руке, стал ждать, пока блюдо приготовится. – Чья это была идея?

– Сэм, мы уже начали это делать…

Это – имелось в виду лекарство. Дядя Фрэнк не называл его, ограничивался обтекаемыми фразами, чтобы не вызывать подозрений.

– И как Миша?

Фрэнк, судя по звуку, налил себе что-то в стакан. Выпил. Сэм слушал его глотки и удовлетворенный вздох в конце.

– Она устает, но ей нравится, что может помочь людям.

– Сильно устает?

У Сэма перед глазами предстала Миша, лежащая без сил на своей маленькой кроватке. Кожа сестры бледная, настолько бледная, что просвечивают вены. Миша не может и слова вымолвить, ей плохо. Такое уже было, и неоднократно. Рэймонд заставлял ее до изнеможения трудиться над своими проектами, Миша приезжала домой почти никакая. Сэм ругался с дядями по этому поводу, но они выгоняли его из дома со словами: «Это тебя не касается!» Сэма там ничего не касается, только его деньги там и нужны.

– Ну, спит после этих дел и ест чуть больше обычного. Лорентайн, конечно, этому не шибко рада, но что поделать. Все остальное – как прежде. Не волнуйся, с ней все хорошо. Твоя сестра – маленький герой.

Сэм прислонился спиной к столешнице, улыбнулся, опуская голову. Он постучал босой пяткой по ножке шкафчика.

– Ее не должны вычислить.

– Само собой. – Фрэнк налил себе еще, выпил. (Дядя практически не пил спиртного, поэтому Сэм был уверен, что это просто газировка, которую он, кстати, очень любил.) – Ты сам как? Где сейчас?

– Нормально.

Сэм обвел взглядом квартиру Хвана. Мнения Аттвудов разделились. Одни считали, что Сэм живет в шикарных условиях в Нифлеме, а другие – что он живет в коробке. Квартиру Хвана можно было назвать коробкой.

Получается, вторые были правы.

– Я перекантуюсь у друга, завтра еду к Улитке.

Фрэнк выпил еще один стакан.

– Съезд через час, мы уже выдвигаемся из отеля. Надеюсь, все пройдет хорошо, обычно такие съезды быстро заканчиваются. Ошисай Шоичи Ямада пригласил нас в ресторан после официальной части. Ребята сразу отказались, поедут в отель.

– Ребята?

– Да. Марти, Уилл, Эмили и Миша. Стэйси пока не может приехать, проходит плановое обследование.

Стэйси – это тридцатилетняя жена Фрэнка, она намного моложе его. Сэм не знал точно, на каком она сейчас сроке беременности, но, когда он видел ее в последний раз, живот уже заметно выпирал. Стэйси была кроткой и воспитанной девушкой, которая хорошо относилась к Сэму, а он к ней, наверное, потому что виделись они крайне редко.

Сэму хотелось выпросить адрес, но он не очень хотел навязываться. Он настолько привык к тому, что они его отшвыривали, как безродную блохастую собаку, что лишний раз не хотел приближаться.

Он обернулся на сковороду. Яичница была почти готова.

– Хорошо, – ответил он. И, покусывая губы, все же выдал: – Звони, если понадобится помощь.

Фрэнк добродушно похохотал, попрощался и сбросил вызов.

Как же все Аттвуды были до невозможности далеки от него. Сколько бы Сэм ни старался, они его не принимали, но всякий раз упрекали, что он ведет себя как чужой и не общается с ними.

Валентину ждут смотрины. Он узнал об этом с подачи Лорентайн. Значит, все же в прошлый раз Сэм не ошибся, только понять не мог, сделал он уже предложение или только собирается. У них там закручивалось все похлеще, чем в шадерских сериалах, которые украдкой смотрела Миша, когда отдыхала от занятий.

Лорентайн могла повторять одно и то же, будто Сэм дурак, или же она просто выделывалась. Мачеха вывалила на него гневно: «Вообще-то у нашей Валентины скоро будут смотрины с господином Ричардом Винсенте, и ты об этом, конечно же, не знал! Тебе вообще ничего не нужно, только Нифлем и этот чудной Хван на уме!»

«Демон», – мысленно поправлял ее Сэм, одаривая осуждающим и отталкивающим взглядом, и шел дальше.

Он слышал о каких-то планах на Валентину у Винсенте, но не знал про смотрины. Как и не знал о большей части того, что происходило дома. Фил иногда писал в стиле: «Продали рояль, я радуюсь, Эмили не на чем теперь бренчать. Она ноет, я ржу!», или «Дядя Бен приехал после встречи с отцом какой-то злой, че-то произошло», или «Не приезжай домой в ближайшее время, тут тебя люто ненавидят за то, что не едешь домой, пусть начнут переживать». Но о смотринах Фил ему не говорил. Впервые он об этом услышал, как только приехал домой и еще не успел до кухни дойти, как узнал. Ричард был старшим сыном Майрона Винсенте. Он был строгим, безэмоциональным. Сэму не нравилось с ним общаться. Только дела, только разговоры про реструктуризацию отдела док-чаду, в котором он служил. Ричардом его назвали неспроста. Во всем Конлаоке на стороне яшуто очень ценились боевые техники Ричарда Торна, который являлся мастером. Торн жил много поколений назад, в основном его боевые техники включали силовые удары руками, ломающие кости. Кто-то преуспевал в этом и мог ломать все кости и разрывать внутренности врага, не причинив урона коже и одежде. Чистая работа.

Сэм обучался этой технике, ведь она была обязательной в Со Хэ в Конлаоке. Технику он освоил на среднем уровне. У Сэма ноги оказались сильнее, чем руки, но что-то у него получалось. Продолжать изучать ее он не собирался. Сэма интересовали нифлемские мастера и их техники. Он и сейчас ходил к одному мастеру, которому отдавал слишком много денег. Брайан называл его старым зажравшимся сморчком, но был рад, что у Сэма вообще получилось его уговорить на занятия. Мастер сначала наотрез отказывал ему, как только узнал фамилию. Но когда Сэм напомнил, что обучался у мастера Юнхо, тот подумал, пожевал в вялом рту какую-то травинку и назвал космическую сумму. Семнадцатилетний Сэм пожевал во рту мятную жвачку, подумал и пожал руку мастеру, уже мысленно выкидывая из только что устаканившейся зарплаты манлио многие прелести юной жизни. Что-то из этих прелестей смогли заполнить богатейший Стефан Лю, что учился с ним у Юнхо, веселый Кибом, что был назван вторым лучшим после Сэма на этих курсах и Хван. Поэтому Сэм не ощутил недостатка и с лихвой погрузился в череду бедовой молодости.

Выключив газ под сковородой, Сэм разложил яичницу по тарелкам, добавил бекон, Брайану выделил больше, чем себе, достал из маленького холодильника квашеные острые овощи, маринованный бамбук, вяленое говяжье мясо и по баночке клубничной газировки. Хлопнул дверцей, отчего холодильник издал странный треск. Сэм поставил продукты на стол и открыл дверцу – свет не включился. Тогда он щелкнул ногтем по лампочке, она помигала и зажглась.

«Поживешь еще, старичок», – подумал Сэм и похлопал по крыше низенького холодильника.

Брайан пришел молча. Долго не решался сесть за столик, а когда сел, громко рассмеялся.

Сэм в это время почти доедал свою порцию пакчири с яичницей и беконом, смотря телевизор. Брайан смеялся. Он поднял тарелку и показал ее Сэму.

– Ты придурок?!

Сэм выложил ломтики бекона в форме сердца на яичнице. Брайан тогда долго смеялся, Сэм отложил все и подхватил смех друга. Они оба смотрели на тарелку и хохотали. Брайан слишком сильно наклонил ее, яичница поползла вниз. Он хватал ее руками и возвращал на место под еще более громкий смех Сэма. Жидкий желток размазался по его ладони и пальцам, что-то капнуло на пол.

Им придется убираться. А еще прибрать бардак после психа Сэма.

Когда они успокоились, Брайан сказал, с аппетитом поедая палочками длинную пшеничную лапшу:

– Знаешь, это даже к лучшему. Наверное, так и должно быть.

– Что должно быть? – осторожно спросил Сэм, беря в руку баночку газировки. Ясухиру без солы выветрилась еще по дороге сюда, но пить больше не хотелось.

Брайан захрустел белыми черенками бамбука.

– Ну, наша работа в Нифлеме. Тут все лучше. А еще… – Он заглотил сразу два ломтика поджаренного бекона. – Тут Джеён. Он, может быть, тебе поможет. Ты только его живучего прадеда не грохни. – Брайан по-учительски посмотрел на Сэма и тоже взял банку газировки.

– Джеён еще не в курсе, что синш не сработал, – понуро заметил Сэм. – Я ему так и не сказал. – Он отпил сладкой шипящей газировки. – Даже не знаю, как сказать. Он явно чем-то пожертвовал из-за меня. А я истратил синш впустую. Мы хоть его и вдвоем достали в Элькароне, но что-то как-то мне не по себе.

– Не ты, а твоя маниша хитрожопая. Она тебя взбаламутила. – Брайан исковеркал голос, напрягая свою массивную шею, и выдал писк, катастрофически несвойственный его крупному телу: «Синш найди, синш!» – Он сплюнул. – Сучка. Десять раз теперь подумай, прежде чем обращаться к ней за помощью. А что насчет Масуми, то ему он на хрен был не нужен, раз так легко отдал. Иначе зачем бы. Только время потратили.

«Иначе зачем бы…» – подумал Сэм, до сих пор гадая, для чего Джеён так бился за этот синш. Но сказать, что синш не помог, надо. Возможно, Джеён догадывается сам, судя по тому, что Сэм приехал к Улитке. Либо свел на характер Сэма и его желание работать в Нифлеме.

Сэм покачал головой и сказал:

– Не придуривайся! Ты Екатерину терпеть не можешь из-за того предсказания, что она тебе сделала против твоей воли.

– Это неправда! – Брайан игриво замахнулся на него рукой. – Все не та-ак!

– Ага, – Сэм покачал головой. – Смотри, чтобы и впрямь какая-нибудь девчонка не залетела от тебя, пока твой ген слаб.

– Ой, не мороси! – Брайан взял газировку и протянул над столом, чтобы чокнуться с Сэмом. – Это, давай лучше сменим тему. Про Масуми давай. Про синш там.

Сэм прыснул от смеха:

– Ладно. Да, ты прав. Я напишу Джеёну. Чем раньше скажу, тем больше времени будет что-то придумать.

Поковырявшись в зубе, Брайан восторженно произнес, поднимая банку, как бокал вина:

– Но давай отметим начало новой жизни под названием «Чудесные острова – чудесное будущее»!

Веселая креветка держала табличку со словом «привет».

Вслед за этим стикером Сэм отправил:

«Синш не сработал».

Сообщение около часа висело непрочитанным, и теперь, когда Сэм вместе с Брайаном, лежа перед телевизором, хрустели чипсами так громко, что не слышали половину реплик в фильме и шум дождя за окном, телефон завибрировал.

На экране женщина в пуховике убегала от маньяка по зимнему лесу, крича в телефон: «Что тебе нужно?!» – а хриплый насмехающийся голос в трубке отвечал: «Помнишь, ты ездила на озеро со своими подружками?»

Под вопли женщины и скрип снега Сэм поднял телефон и разблокировал. Там было всего одно сообщение с одним коротким, лаконичным словом:

«Блядь».

Маньяк в маске выскочил с ножом из-за дерева.

Телефон Сэма снова завибрировал.

«Есть еще мысль, не ссы».

Как бальзам на душу. Сэм привстал, пачка чипсов сползла с груди. Брайан покосился на Сэма.

– Че там?

Сэм отмахнулся:

– Ща. – И начал строчить сообщение. Все так же на шихонском.

«Давай я подъеду? Где ты сейчас? Все обговорим».

Джеён ответил быстро.

«Я на тренировке, сейчас никак».

«А как ты пишешь тогда?»

«У меня перерыв».

Сэм поджал губы.

«Долго будет идти?»

«Этот минут пятнадцать, ты уверен, что хочешь куда-то тащиться? Здесь напиши».

Сэм нервно почесал подбородок солеными от чипсов пальцами и сразу стряхнул крошки с подбородка ладонью. На небе сверкнула молния, затем прогремел гром. Дождь барабанил по стеклам, которые они оставили приоткрытыми, чтобы надышаться приятной свежестью. Пол под окном покрылся жирными каплями дождя, но парни не собирались закрывать его.

Часики тикают. Сэм напечатал:

«Лучше встретиться».

Брайан терпеливо ждал, он глянул на экран и, увидев шихонские буквы, с кряхтеньем лег на место, обложившись чипсами.

Было около семи часов вечера, за распахнутым окном шумел город и дождь. По открытому коридору и лестницам бегали туда-сюда дети. Они играли под крышей, летая мимо квартир. Ветер раскачивал деревья, листья громко шелестели. Сэм ловил в этом какую-то гармонию.

Джеён что-то печатал, прекращал и снова печатал. Наконец пришел ответ:

«Через семь часов будет перерыв на полчаса».

«Ни хера себе режимчик!» – подумал Сэм и вспомнил о своем мастере, у которого обучается уже несколько лет подряд, он бывает у него раз в две недели, приезжая сразу на два дня. Но перерывы у него чаще, чем у Джеёна.

Сэм отправил:

«Отлично, присылай адрес».

Сэм все коротко обрисовал Брайану и сказал, что поедет к Джеёну. Друг сначала настаивал на том, чтобы поехать с ним, но Сэм заверил его, что это ненадолго и лучше бы им поговорить наедине, зная осторожность Чжудо и его холодный характер. Сэм и сам не знал, как с ним говорить про то, как облажался с синшем, а Брайану подавно будет сложнее.

В половине третьего ночи Сэм мчал по Чуану в хонучоль, где оттачивал свое мастерство Джеён. Навигатор четко высветил внизу экрана домик в традиционном стиле с подписью «Хонучоль сэнши Хагивара»[24].

Завернув на нужную дорогу, Сэм какое-то время ехал по длинной извилистой трассе, недалеко от центра города в таких просторных лесополосах обычно стояли сумасшедше дорогие дома или же здания для дополнительных тренировок манлио: пульшань – корпуса для учебы манлио, хонучоль – для тренировки мастеров и по-циншан – для лам-ханов. Последние, по словам бывалых манлио, самые лучшие, так как там не тренировки, а сплошной отдых. Бани, горячие источники и игра в кабарацу. Стиль лам-ханов в познании духовности. Самые зверские, разумеется, у мастеров – хонучоли.

Здесь и был Джеён.

Остановившись на парковке возле огромного стадиона, Сэм заглушил двигатель и, захватив для Джеёна пакет с едой, вышел из машины. На стоянке было совсем немного машин. Но все элитного класса. Конечно, такое обучение – дорогое удовольствие.

«Удовольствие ли», – подумал Сэм, глядя на медиафасад на корпусе овального стадиона. Там крутили кадры с рисованным чернилами мастером на фоне опадающих сливовых лепестков, как в мультфильме. Сэм понял, что это хёсэги йосу в нейтральном образе тени. Хёсэги на широченном экране повторял ряд действий: он вынимал катаны, сотканные словно из угля и чернил на холсте, в тон своему телу, перекрещивал их и вставал в стойку. Вся парковка озарялась. Сэм был как муравей под громадным хёсэги на экране. Фокус увеличивал его лицо, он кланялся, появлялись другие хёсэги и склоняли голову так же, как хёсэги Джеёна тогда в Ив Рикаре, заложив руки за спину. На этом экране дух тоже был в традиционных одеждах, с гулькой на голове, только значительно старше тех созданий океана, которых видел Юншен.

Вот в таких местах Джеён смотрелся более чем органично. Здесь Сэм его всегда и представлял. А не в трущобах и в обшарпанных многоэтажках, на старом офисном стуле среди таких дураков, как Яго и пучеглазый мужик.

И в такие места всегда хотел Сэм.

На колоннах корпуса стадиона были выгравированы тигры, застывшие в камне. По силуэту они были схожи с теми, что были на хёчжо Джеёна и Яго. Сэм подумал, что Улитка мог заручиться поддержкой Хагивары. Если это так, то Улитку явно недооценивают. Сэм даже мысленно возгордился, что тот так настойчиво «приглашал» его к себе.

Но эти тигры, в отличие от изображений у Улитки, были хёсэги мастеров чибритури. Сэм знал, что в нужное время они выскочат из камня, обратившись в безликих духов. Такие хёсэги были на всех тренировочных точках всех видов манлио. Мастер чибритури был обязательным элементом. Чтобы не подвергать опасности ослабленных от тренировки манлио.

Подойдя к стеклянным раздвижным дверям, Сэм набрал одноразовый код, который ему скинул Джеён, и прошел в лобби.

Дорого. Современно. Однако довольно традиционно – взять ту огромную корзину с подношением напротив входа. На стенах катаны, нагинаты, боевые веера, гуань-дао и многие другие виды холодного оружия. На идеально отполированном мраморном полу повсюду стояли островки с диванчиками и журнальными столиками. В помещении было прохладно и безлюдно.

Здесь приятно пахло кофе и сладкими сиропами ванили и ореха.

Шурша пакетом с едой, Сэм на дисплее у входа набрал имя «Чжудо» и кликнул на «посещение».

Хоть стадион и возле центра, но это хонучоль. И здесь все было на шихонском. Ни слова на конлаокском.

На экране высветилось: «Доступ открыт. Перерыв закончится через 28 мин.».

Телефон Сэма завибрировал.

«Приходи на скамьи».

– В смысле «нет»?!

Сэм, сидевший на ряд ниже, вывернул шею и пристально посмотрел на Джеёна. Тот, поджав и скрестив ноги, продолжал внимательно слушать. Потерев пальцем хрящик уха, он скептически взглянул на Сэма.

Сэм почти с ходу сказал Джеёну о намерении быть айтэ. И вот реакция. Сэм хотел договориться с ним о сотрудничестве.

– Ты думаешь, я пошутил, когда сказал, что мой прадед хочет тебя убить? – Джеён снял одно кольцо с бамбуковой пароварки. Фонари по периметру стадиона отбрасывали свет на его черные волосы и делали их особенно шелковистыми и глянцевыми на вид.

Джеён был в традиционной тренировочной форме. Она ему шла, как никому другому. Как шла мастеру Юнхо. Широкие лацканы на плотном однотонном подпоясанном хёчжо, штаны, подвязанные лентами на лодыжках, и ботинки. И все белое. А в случае Джеёна – белоснежное. Этот цвет выбран специально, чтобы видеть каждый след на одежде и получать урок. Джеён славно учится, раз за все это время не пролил и капли крови.

Сэм смотрел на него и думал о мастере Юнхо, о днях, когда он шел к своей цели без груза на плечах в виде демона.

Он смотрел и вспоминал солнечный день и Джеёна, тренирующегося в пульшане в Чайлае. Джеён тогда был в похожей форме, и чаще Сэм видел его именно в такой одежде, пока учился у мастера Юнхо. Различалась она только по цвету, в зависимости от тренировки. Сэм остро прочувствовал то восхищение, которое испытывал к Джеёну и которое часто скидывал на зависть.

Все почти так же, как и тогда, только теперь они разговаривали.

Сэм повернулся, сев вполоборота, подтянул одно колено и свесил с него руку.

– Я думаю, ты что-то недоговариваешь. – Сэм понаблюдал, как Джеён протягивает ему чашу с рисовыми полупрозрачными пельменями на листьях лотоса. – Если он хочет меня убить, почему до сих пор этого не сделал?

Джеён снял еще одну чашу с пароварки и поставил себе на колено.

Подумал о еде не только Сэм. Сейчас они разложили на скамье, на которой сидел Джеён, пакеты с рублеными листьями капусты из Суачи[25] в остром устричном соусе, ведерки с креветками и кулечки с маринованными корнями женьшеня и листьями горчицы – это то, что принес Сэм в бумажном белом пакете. А потом он, сев на скамью и ожидая Джеёна, через минуту увидел, как тот пришел, держа в обнимку четырехъярусную бамбуковую пароварку. На плетеной крышке лежали две пары палочек. А в пальцах за горлышки он нес две содовые.

Они хитро друг другу кивнули и принялись за еду.

Джеён палочками взял из ведерка креветку в кляре. Голос звучал сдавленно, когда он, не прожевав, сказал:

– Потому что он мне это приказал.

Пельмень из креветочно-кальмарового фарша встал поперек горла, а сердце пропустило удар. То ли от неожиданности, то ли оттого, что Джеён и правда мог, а теперь еще, оказывается, и должен его убить. Все те слова в Ив Рикаре и нежелание Джеёна общаться с Сэмом – все это теперь обретало смысл.

Логично, но еще более жестоко.

– Как давно? – Сэм запил пельмень содовой.

– Отсчитывай со дня, как я пришёл работать на Улитку. – Джеён проглотил пельмень и опустил палочки, свесив кисть с колена. – Нетрудно догадаться.

– Блядь. – Сэм нервно потрепал волосы. Он не мог найти себе места. Хотелось то вскочить, то распластаться на трибуне. – И это тебя освобождает? От приказа?

– Прадед только своих режет, – отдаленно произнес Джеён, глядя на зеленое поле посреди стадиона, ярко освещенное фонарями.

Поле было окружено беговыми дорожками и трибунами без пластиковых сидений. Вдоль поля шел мастер с палкой на плече.

– А больше некому. – Джеён устремил взгляд на Юншена, протянул к нему руку, подергал пальцами, указывая на пакет с капустой, что остался возле Сэма, и саркастично добавил: – Ты удостоен чести, Юншен. Представь, какая щедрость.

– А че медузу не послать?

Юншен подал пакет Джеёну.

– Тебя же еще от демона нужно избавить.

Сэм откинулся спиной на обшитый досками верхний ряд, на котором сидел Джеён, и уставился в темное небо, пережевывая креветку в кляре. В Чуане не было дождя, как только Сэм пересек автопортал, дворники на лобовом уже были не нужны.

– Говорю же, – добавил Джеён, – ты удостоен чести. Прадед не хочет тебя отправлять в ад и заставлять ждать пепельных воронов. Он уважает Юнхо и потому решил убрать тебя достойно.

– И пока ты работаешь на Нацзы, то что? Он, типа, не будет ничего делать? – Сэм между словами закусил острой капустой, прищурив глаза: – Этот приказ относится к тем, что спускаются в приоритете?

– Когда переходишь от мастеров напрямую к о-ши, все приказы спускаются в приоритете, Юншен. – Джеён достал из кулька охапку маринованного женьшеня и положил в рот. – Кроме тех, где нужно искать артефакты.

– И он просто готов ждать? – Сэм хлебнул содовой. После острой капусты газировка щипала язык. – Как долго?

Даже сидя выше и глядя сверху вниз, Джеён смотрел на Юншена как на равного. Так, как смотрел, когда держал зонт над изнеможенным телом Сэма на одной из тренировок у Юнхо.

На выдохе Джеён произнес:

– Пока мне хватает наглости бегать от своего истинного господина.

Сэм откинулся на спину.

Захотелось резко сменить тему. Сэм чувствовал, что они начнут что-то доказывать друг другу, все сведут к Хвану и, опять поспорив, разбегутся. А Сэму сейчас, перед тем как решить, что делать, раз синш не сработал, хотелось поговорить.

Просто поговорить.

– Кто приготовил пельмешки?

За спиной зашуршало, Сэм не стал оборачиваться.

– Здесь муши на кухне почти живет.

– Ты в основном здесь тренируешься? – Сэм лукаво ухмыльнулся, глядя на набившего щеки Джеёна. – Хагивара знают, что их достопочтенный юный мастер Масуми проворачивает дела с синшами и манлио, у которого демон?

Джеён прожевал и постучал по плечу Сэма еще одной чашей с пельменями. Тот с радостью ее принял. Пельмени были безумно вкусными.

– Я стараюсь держать во всем баланс. – Джеён в своей манере, абсолютно беззлобно, но пронзительно посмотрел на Сэма. Когда он так глядел, казалось, что он знает больше, чем сам может понять. – Если будет слишком много белого, то оно ебнется и само станет черным.

Сэм уже было приступил ко второй порции пельменей, как, дернувшись, выпалил:

– У тебя даже философия какая-то не такая!

– Что не так с моей философией?!

– Да серьезно, Джеён, я только от тебя такую херню слышу.

Джеён захрустел острой капустой.

Сэм прыснул и повернулся к нему.

– Ты тренировал своих хёсэги?

– Тренировал?! – Джеён иронично изогнул бровь. – Ага, вместе занимались, сначала разминку сделали, чтобы ручейки и капельки не потянуть.

Сэм захохотал, откинув голову назад.

– А как тогда?

Джеён потянул креветку в кляре, съел ее и, не вынимая палочек из картонного ведерка, произнес:

– Простая тренировка хону уже отражается на хёсэги. – Джеён взял пельмешку и снова опустил в чашу с листьями. – Что-то вроде отрабатывания мастерства тагаёчи, ну понимаешь, когда укрепляешь связь с оружием, чтобы передать в него хону.

На поле один из мастеров что-то громко крикнул. Какой-то манлио лежал на газоне, раскинув руки и ноги в стороны. Кажется, он уже не мог и пальцем пошевелить, а мастер склонился над ним и что-то говорил. Манлио с трудом поднялся на ноги. Его качало, руки еле держали катаны. Мастер был неумолим.

Сэм расслабленно запрокинул локти на верхние ступени и откинул голову.

– И как тренировка прошла?

Активный хруст мигом прекратился, и раздалось невнятное:

– Хуево.

Сэм согнулся пополам, хохоча в голос.

Оставив палочки в коробке с креветками, Джеён влепил ему ладонью по спине.

– О, стой, погоди! – Сэм, отряхнув руки и облизнувшись, достал из своего рюкзака подушку для шеи в форме креветки. – Это тебе.

Джеён поджал губы и взял подушку.

– Там надпись еще, посмотри. – Сэм провел пальцем по вышитой на заказ белыми плотными нитками надписи «криль безмозговый».

Хлопая подушкой по колену, на котором не было чаши с пельменями, Джеён тяжело вздохнул:

– Какой же ты придурок, Юншен.

– Что будем делать? – Сэм закинул локти на ступени и опустил голову на руки, глядя на Джеёна. Тот сидел, чуть склонившись, опираясь на вытянутую руку за спиной. – С прадедом? С Улиткой? Мы с тобой в одной лодке, Джеён.

– И ты хочешь грести в одном направлении, да? – Взгляд Джеёна был красноречив – он считал весь этот разговор неправильным. Сэм же чувствовал, что все так, как надо.

– Хочу хотя бы перестать раскачивать.

Почесав бровь чистым концом палочки, Джеён уставился в пол.

– Прадед будет в ярости, – понуро сказал он.

Но Сэм был лаконичен:

– Пох.

– Вся твоя семейка будет в ярости.

– Пох.

– Хван… – Их взгляды пересеклись. – Думаешь, я не знаю, что Хван запретил тебе общаться со мной?

Сэму потребовалось время, чтобы принять этот факт, вспомнить все предостережения Хвана и его наставления. Джеёна нужно избегать – самое важное правило, а еще не доверять демонам. Насчет второго Сэм и без Хвана знал, а вот с Джеёном все было сложнее.

– Тогда скажи, почему?

Джеён опустил подушку на скамью возле себя.

– Потому что я Масуми. – Затем он взял из коробки свои палочки и положил последнюю креветку в кляре в рот. – И всегда им буду.

Держа чашу с пельменями в одной руке, а палочки в другой, Джеён свесил кисти с широко расставленных колен, и казалось, замри он сейчас в такой позе – уйдет в Благословенный мир. Так обычно сидят лам-ханы и некоторые мастера, когда общаются с духами. Ну почти. Если бы еще Джеён не сидел с изрядно вымотанным выражением лица, не так расхлябанно и не согнувшись.

В общем, ни некоторых мастеров, ни уж тем более лам-ханов он не напоминал, величие – да, оно, несомненно, было, но ни безудержной тяги к духам, ни сосредоточенности, ни желания казаться правильным. У Джеёна этого не было ни капли. Что тогда в Элькароне – его издевательский поклон, что сейчас. Как и его отношение к Кумо. Сэм, глядя на воинственного Джеёна в его пятнадцать, счел его тогда истинным манлио, чтущим всеми фибрами души кодекс чести, ходящим по стойке и выполняющим приказы своего господина.

Но эта картина растворялась.

Сэм мог поставить любимую зажигалку «Онзи» на то, что Джеён на священные тренировки таскает с собой колбасу и режет ее на голове хатанату своим фамильным мечом.

Чем больше Сэм узнавал Джеёна, тем больше убеждался в том, что этот юноша – адская смесь горделивой воинственности, красоты и абсолютного разгильдяйства и равнодушия.

Первое создавало из него мастера, второе делало его Масуми. А третье – Джеёном.

«Универсальный нифлемец», – с улыбкой подумал Сэм, но вслух спросил:

– Зачем синш тогда отдал?

Джеён устало смотрел на Сэма. Он был явно вымотан, а тут еще и Сэм его задерживает, не давая уйти отдыхать. Юншен почувствовал укол совести за то, что думал только о себе, не беря в голову, что у Джеёна полно своих дел.

– Тебе он нужнее, – сказал Масуми.

Сэм потер ладонью голову, взлохмачивая и без того торчащие волосы. Коротко глянул на поле, где манлио все еще занимались с мастерами. Один из них выставил всех манлио в несколько рядов и показывал им движения, а те повторяли. Движения плавные и резкие одновременно. Манлио издавали звуки, взмахивая руками и ногами, будто атаковали невидимого врага. Двигались они синхронно, повторяя за мастером каждое движение. Эхо их криков разносилось по стадиону хлопками.

– Синш ведь не помог, – с горечью в голосе напомнил Сэм. – Ты сказал, что у тебя мысль какая-то есть.

Джеён согласно кивнул и скривил губы.

– Обидно, но хоть какой-то сдвиг, мысль есть, да, но что касается совместной работы… – Выдержав паузу, он продолжил: – Юншен, послушай, я понимаю, что у тебя очень сложная ситуация, и я хочу попытаться тебе помочь. – Он опасливо покосился на Сэма, сжимаясь всем телом, вероятно ожидая, что тот слишком остро отреагирует на следующие слова: – Но давай держаться на максимально возможном расстоянии друг от друга? – Он указал палочками сначала на себя: – У меня будут проблемы. – Потом на Сэма: – У тебя будут проблемы. Я не хочу, чтобы прадед взбесился от такой наглости и ужесточил приказ. Вдруг он все же направит медуз? Решит просто тебя убить, и ты мало того, что умрешь, так еще и попадешь в ад.

Сотни мыслей крутились в голове Сэма, но ни одна из них не была до конца применимой.

«Мне осталось недолго», «Я разберусь с прадедом», «А вот Хван плевал бы на прадеда».

И Юншен выдал единственно верное, жалкое, но хотя бы искреннее решение:

– Мне нужна помощь. – Сэм положил руку на голое предплечье Джеёна, ощущая теплую бархатистую кожу. – Я один не справлюсь. – Сэм привстал и похлопал его по руке. – Я знаю, ты меня ненавидишь за то, что произошло с Хваном, я все понимаю. Но я сделаю все что хочешь. – Сэм широко махнул руками. – Вот что нужно – расшибусь, но сделаю. Тем более что моя семья играет далеко не последнюю роль в правительстве, связей-то до хрена и больше.

– Я тебя не ненавижу, – пролепетал Джеён и быстро дополнил, уже резко и уверенно (он уже начинал злиться): – Я же не сказал, что не попробую что-то сделать! Мне не нужна от тебя плата ни в каком виде. Ты меня бесишь уже, Юншен! Просто говорю, что тебе опасно работать на нифлемские династии. Может, получится убедить Улитку, чтобы он отстал? Не знаю.

– Не выйдет. – Сэм плюхнулся на дощатые ступени. – Эта сука все знает о демоне и будет меня шантажировать, как ебаная обезьяна.

Стряхнув крошки от кляра возле своих ног в сторону, Джеён скорчил гримасу.

– Кстати, об этом. – Он свесил руку с колена и похлопал тыльной стороной ладони по плечу Сэма, утвердительно кивнув. – Это не демон, мужик.

Собрав пустые чаши от пароварки и нацепив подушку-креветку на шею, Джеён поднялся с места. Он выпрямился в полный рост с пароваркой в руках и выжидающе смотрел на Сэма.

– Че, блядь?!

– Это не демон, а Темный дух.

Опираясь рукой о трибуну, Сэм тоже встал.

– Че у тебя за привычка в последний момент какую-то инфосенсацию выдавать? С чего ты это вообще взял?

Если это Темный дух, Сэму никогда от него не избавиться. Его можно только принять или отвергнуть, но тогда придется проститься с жизнью. А если принять его – это значит стать нианзу.

Сэм до жути не хотел этого. Он верил, нет, он знал, что в нем сидит демон, который каким-то образом прицепился к нему. Наслал его кто, или же Сэм однажды оказался не в то время и не в том месте, но демон впился в его душу и тело. Стать нианзу – значит потерять привычную жизнь. И дело было не в Аттвудах, а в том, что нианзу – это манлио, вынужденные прятать свое естество.

Прямо как сейчас Сэм.

Он снова глянул на поле. Недавно пришедшие манлио красиво и точно двигались, отрабатывая приемы. Взгляд увяз в их быстрых и плавных движениях.

«Я не хочу быть тенью».

Голос Джеёна был тверд:

– Мое предположение. Обоснованное, если что.

– То есть ты точно не знаешь? – Сэм сплюнул на пол. Во рту было горько. – Знал бы ты, сколько проверок я прошел за это время. И все как один – демон, имя которого неизвестно, как выглядит – неизвестно. А вот что хочет, очень даже известно. – Сэм сунул руки в карманы его любимых красных джоггеров и слегка отклонился назад, держа голову прямо. – Я не поверю, что ты это так легко определил. Это невозможно.

– Я завтра уточню детали. А пока я почти уверен, что это правда.

– Бред полнейший, а не правда! – выпалил Сэм, да так громко, что появилось эхо. Сэм не стал оборачиваться на поле, слышно было, что тренировке это не помешало.

– Это и есть твоя мысль?

Джеён задумался, барабаня пальцами по пароварке.

– Да. Синш не помог, а кибисури, судя по всему, – да. – Джеён склонил голову. – Так ведь?

– Да, спасибо за бумажную хатху, кстати.

– Носишь ее?

Сэм вытащил из-за ворота футболки золотую цепь и оригами павлина. Подвеска звякнула, качаясь в воздухе.

– Я это страшилище залил золотом, чтобы сгладить контуры. А то буду так ночевать у девушки, она увидит этого монстра и не даст мне.

Джеён цыкнул, но все же не сдержал короткого смеха. Указав на пустые кульки и коробку, он спросил:

– Заберешь пакеты? – Сэм кивнул, и Джеён развернулся и шустро зашагал к ступеням по скамье. Обернувшись на ходу, он крикнул: – Спасибо за еду! Бывай, Юншен!

– Джеён! – позвал его Сэм, глядя, как Масуми спускается по ступеням. – Так, а почему завтра?

Джеён замер. Издали, в этой форме и с собранными в гульку волосами, он походил на хёсэги.

– Завтра я поеду к кальмарам.