Как Юншен ориентировался в этой густой траве, Кэсси понятия не имела. Но, оборачиваясь назад, она видела, как трава смыкалась обратно, словно нитяные шторы, какие обычно вешают на проходах. Раздвигать руками траву было трудно, стебли были плотные, гладкие, а сверху на ветру шелестели и качались зеленые длинные перья, как у осоки. Здесь пахло зеленью и влажной землей, хотя под ногами она была сухая.

Пока они шли, Кэсси все же решилась задать вопрос:

– Почему Масуми не дадут чернила для лечения укушенных?

Юншена так сильно удивил этот вопрос, что он остановился. Шелест и трение прекратились. Среди травы не было слышно ни цикад, ни другой жизни. Ночь хоть и была безлунной, но вместо мрака стояла скорее серость. Парень пристально заглянул ей в глаза.

«Не надо было заводить эту тему», – поругала себя Кэсси.

– Ты никому не рассказывала о чернилах и о том, что Чжудо лечил твоего отчима?

Кэсси быстро замотала головой:

– Нет, не рассказывала. Я просто не понимаю, почему Чжудо не повлияет на своего…

– Прадеда? – подсказал Юншен, внимательно следя за Кэсси. – Давай я тебе кое-что объясню. – Он двинулся дальше, продолжая говорить: – Чжудо беспрекословно выполняет поручения своего сэнши-кана, не имея права голоса. Приносит украденные и утерянные артефакты, совершает набеги на провинившихся вместе с медузами, ну и продолжает обучаться мастерству. Перечить господину он не может, его просто не послушают, так еще и накажут.

Юншен притормозил, огляделся. Кэсси не понимала, что он там видит, ведь вокруг сплошные стены из травы. Найдя верный путь, он свернул, потянув Кэсси за собой. Она так и держалась за его рюкзак, боясь разжать пальцы хоть на миг.

– Хорошо, но тогда почему сам сэнши-кана не подарит людям чернила? Он же видит, что творится в мире. Манлио ведь тоже заражаются, а это минус для обороны от демонов. Неужели у него нет жалости к людям?

Юншен хмыкнул, коротко глянув на нее.

– Ему откровенно похуй на людей. К тому же чернилами сейчас никто не может пользоваться. Как ты уже слышала от ведьмы, Хван хочет отречься от Масуми, а Хван – муши. Чернила нужно дорабатывать, а теперь это делать некому. – Юншен примял белой кроссовкой слишком плотную траву, чтобы там прошла Кэсси. – Вот поэтому чернила лежат у Масуми и ждут своего муши, который сможет их доработать. Если только сэнши-кана его не убьет раньше. У него в башке какой-то сдвиг – уничтожить таких родственников из-за собственной дури и каких-то идеалов.

Юншен злился. Кэсси видела, как он яростнее стал расчищать путь, вымещая злобу на траве.

– А Чжудо не может лечить людей чернилами? – спросила Кэсси, поглядывая на его аккуратно стриженный затылок. – Как моего отчима.

– Чжудо, как и я, из йосу. Лечат только муши. В тот раз он пошел на риск, решив испробовать чернила. Я, честно сказать, корил себя за то, что предложил ему это. – Он обернулся и виновато глянул на нее. – Прости, я все понимаю, твой отчим благодаря этому выжил, но если бы там погиб Чжудо, это сильно повлияло бы на баланс в Нифлеме. – Юншен пошел дальше, раздвигая траву. – Второй раз он не осилит лечение, я не знаю, чем это обернется для него. Он это тоже понимает, поэтому и отдал чернила династии.

Трава терлась о голую кожу на руках и ногах. Кэсси это уже начинало доставлять дискомфорт, как вдруг Юншен вышел на открытую местность. Трава сомкнулась позади них, а впереди оказалась река, медленно протекающая между двумя высокими склонами.

К реке вели деревянные ступени. Их сколотили местные жители, которые жили в домиках на сваях прямо у реки. В некоторых окнах горел тусклый свет, всюду сновали хатанату. Они были похожи на тех, что Кэсси видела у океана в первый раз. Пеньки, покрытые мхами и веточками.

Возле реки пахло свежестью и тиной. Короткую пристань окружали пришвартованные плоскодонные лодки с тростниковой крышей. Миновав бродячих хатанату, они прошли по влажному пирсу, заставленному пустыми корзинами и тазами.

– Забирайся, – велел Юншен и предложил помощь. Он придерживал Кэсси, когда она забиралась в шатающуюся лодку. Потом быстро отвязал ее и оттолкнулся ногой от пристани. – Плыть недалеко.

– А нас никто ругать не будет? Мы же сели в чужую лодку, – осторожно спросила она, всматриваясь в окна домов. На одном крыльце сидел мужчина и покачивался в кресле-качалке, поглядывая ни них.

– Я им плачу, чтобы они охраняли мой тайник. Как и многие другие люди, которым есть что прятать.

Он взял два больших весла и налег на них, плавно рассекая воду. Всякий раз, когда весла оказывались над водой, были слышны капли, стекающие с них. Кэсси сидела под крышей на тонкой перекладине и озиралась по сторонам. Мимо поплыли домики, стоящие на склоне и у воды. Крыши одних домов имели загнутые углы, другие были просто двускатными.

– Это все маги, ведьмы, беглые манлио и маниши, – объяснял Юншен, кивая в сторону домов. – Таких мест много. Дома на сваях, чтобы хатанату не проникли внутрь и не потаскали еду. Но они тут прикормленные, потому что эти пенечки, – он шутливо улыбнулся, встретив смущенный взгляд Кэсси, – любят кочевать. За ними не побегаешь, вот и кормят их.

– А полукровки здесь есть? – спросила Кэсси, вглядываясь в окна домов. Лодка двигалась плавно, не качалась. Юншен не прекращал грести.

– Не знаю, – признался он. Вода плескалась под веслами. – Ты изменилась.

Кэсси ощутила трепет внутри.

Его черные глаза сияли даже при таком слабом свете. Он улыбнулся, скользя жарким взглядом по ее фигуре и лицу. Кэсси плотнее сжала ноги и тут же отвела взгляд. Щеки вспыхнули от смущения, а сердце заколотилось в груди. Она все никак не могла понять одного.

Нравилось ей, когда он на нее вот так смотрел, или нет.

– Ты о чем? – Она решила прикинуться, что ничего не заметила. Но голос подрагивал, как и пальцы, которые она скрестила в замке и положила на колени.

– Я про Элькарон. Ты стала смелее.

Почему-то он стал говорить очень мягко, его голос завораживал.

– Я такой и была, просто тогда меня оберегали мама и брат. Они боялись, что вы узнаете, что я полукровка, и убьете.

– Полукровку трудно узнать.

Юншен перестал грести веслами, оставил их торчать в воде. Полез в рюкзак и вытащил из него пачку сигарет. Зажал зубами одну и убрал пачку назад. Когда огонек на зажигалке зажегся, он озарил лицо Юншена. Чистая кожа приобрела пыльно-желтый оттенок. Он закурил, выпуская дым в сторону, и снова налег на весла.

– Йонас хорошо постарался. – Сигарета дергалась, когда он говорил.

Пара секунд сомнений, и все же она сказала:

– А я, кстати, не знала, что ты Аттвуд. Мне Пич рассказала.

Юншен глубоко вздохнул и удивленно приподнял брови.

– Слушай, я как-то упустил это. Мне стоило как следует представиться, извини.

Вот теперь Кэсси стало по-настоящему неловко. Она замахала руками, приговаривая:

– Нет, нет, все нормально, просто было… неожиданно, когда Пич сказала.

Юншен криво улыбнулся:

– Пич – хорошая сплетница, поосторожней с ней.

Кэсси опустила голову и кивнула.

– Можешь обращаться ко мне по первому имени. Меня Сэм зовут. – Он протянул ей руку, перестав грести. Кэсси пожала ее. Его теплые пальцы нежно обхватили ее ладонь и слегка сжали. Юншен улыбался, рассматривая лицо Кэсси. Он все чаще и чаще останавливал взгляд на ее губах, отчего Кэсси бросало в жар. – Будем знакомы еще ближе, Кэсси.

– Будем. – Кэсси улыбнулась, опуская взгляд. Смотреть ему прямо в глаза было одновременно приятно и нестерпимо сложно.

– Тебя никто не обижает? – неожиданно спросил он.

– Нет. – Кэсси пришел на ум случай на рисовом поле. Она вспомнила, как Юншен заступился за нее и как потом помог обуться. Прикосновение его пальца на щеке, кажется, до сих пор теплилось на коже. – Нет, все хорошо.

– Если что, говори. И о странных заданиях Улитки говори.

И тогда Кэсси решила, что это шанс:

– Было одно задание в тот день, в пятницу перед рисовым полем, – Кэсси ощутила как ее понемногу захватывало волнение. Она крепче сжала пальцы в замке. «Сейчас Юншен отругает меня». – Улитка дал мне мячик, велел назвать имя человека, который украл его серебряный синш.

– Вот же сукин сын! – Юншен хмыкнул и качнул головой. Парень обернулся, глянув направление. – Успел до подписания соглашения. Ладно, что ты увидела?

Кэсси была напряжена, следила за каждой эмоцией Юншена. Ей не хотелось его подводить, но это уже случилось.

– Чжудо и то, как он спрятал коробку вок с синшем в камере хранения.

Юншен выпустил густой дым через нос, потом стряхнул пепел с сигареты в воду, он перестал грести, пристально рассматривая лицо Кэсси.

– И все?

– И все. – Кэсси нервничала. – Я не хотела говорить, Улитка надавил на меня, а эта маниша Ая не дала солгать, но я пыталась. Я не хотела подвести ни тебя, ни Чжудо.

Юншен снова налег на весла.

– Пиши мне, если кто-то придумает тебе какие-то непонятные задания, вот как в прошлый раз ты написала. Все через меня. Я выпросил у Улитки жалование для тебя, как отдадут новые документы, будешь получать каждый месяц по десять тысяч ючи. Научишься пользоваться способностями, зарплата вырастет.

– Ого, – Кэсси обомлела. «Они так стараются для меня, а я лажаю, позорище!» – Спасибо большое.

Несмотря на тот конфликт между Сэмом и Улиткой на парковке, он все равно как-то уговорил Нацзы платить Кэсси. «Вот это парень!» – подумала Кэсси, а еще мысленно благодарила его за то, что он не злился на нее.

Юншен кивнул.

– Чжудо злится на меня? – осторожно спросила она, потирая ладони. – Я его подставила. Чувствую себя отвратительно: он мне помог, а я вот так…

– Ничего критичного ты не увидела, так что не переживай. А с Улиткой я решу вопрос.

У Кэсси не было возможности поговорить с Чжудо наедине и объясниться, а на парковке она побоялась подойти.

«Все-таки напишу ему сообщение с извинениями».

Лодка заскользила по воде. Домики закончились, свет из окон больше не растекался по водной глади под ними. Позади остались и хатанату, что топтали берег. Отдаляясь от последней пристани цивилизации, Кэсси почувствовала себя уязвимо. Она поежилась, но не от холода.

– В рюкзаке есть рубашка, возьми, если замерзла, – предложил Юншен. Он не отрывался от гребли, но при этом умудрялся курить.

«Он что, следит за мной?»

Кэсси вежливо отказалась.

А потом, минут через пять, Юншен поднял весла и сказал, осмотревшись еще раз:

– Мы на месте.

Внезапно он принялся разуваться. Кэсси многозначительно посмотрела на него.

– На месте? А где тайник?

– Там, – он кивком указал на воду.

Отставив кроссовки с сунутыми в них белыми носками, он потянул за шиворот футболку, снимая через голову.

Бросив ее на перекладину, он сказал:

– На дне есть ящик, за ним я сейчас и отправлюсь.

– А там глубоко? – Кэсси посмотрела на темную воду, что окружала лодку.

– Метров десять.

– И ты поплывешь без снаряжения? – изумилась она. Кэсси глянула на Юншена и замерла.

Он стоял перед ней по пояс обнаженным. У него было очень красивое тело. Крепкое, но при этом изящное. Выделялись мышцы на груди, пресс. А еще кожу покрывали знаки хону. Цветы и шипастые стебли шиповника, тучи и облака. Как же все это между собой гармонировало и сочеталось. Кэсси буквально заставила себя оторвать взгляд от его груди, на которой висела золотая подвеска павлина. Смотрела она, конечно, не на подвеску.

– Манлио могут задерживать дыхание до тридцати минут, так что мне не нужно снаряжение.

Он глянул на наручные часы, а потом поднялся. Лодка затряслась. Кэсси ухватилась за столбики, что подпирали крышу. Юншен принялся стягивать джоггеры. Кэсси не знала, куда ей деться. Раздевался он, а смущалась она.

Кинув штаны на футболку, он сказал:

– Посмотри в воду.

Кэсси сначала коротко глянула на него. Теперь он стоял перед ней в одних облегающих трусах. Она видела его ноги: крепкие, длинные, стройные, прямо как у атлета. Кожа была гладкой, без волос и чистой, без татуировок. Взгляд сам скользнул на его трусы. И Кэсси увидела выпирающий спереди бугорок. Она тут же стыдливо перевела взгляд на воду с гулко бьющимся сердцем в груди.

«Нельзя так пялиться!»

Она была под таким впечатлением, что не сразу увидела желтое свечение под водой. Кэсси внимательно присмотрелась и заметила каких-то существ, похожих на медуз, но вместо щупалец у них были травянистые отростки. Как водоросли.

– А что это? Оно опасное?

– Это еще один вид хатанату. Вот они никогда места обитания не меняют. Удобно. И они не опасны. – Он прикрыл один глаз, смотря на Кэсси сверху вниз, и немного сморщился. – Но трогать не советую, иначе током шарахнет.

Юншен вытащил из рюкзака фонарик и подошел к бортику лодки.

– Я скоро вернусь.

С этими словами он ловко прыгнул в воду. Лодку зашатало, Кэсси увидела, что хатанату, плавающие в воде, не тронули его. Будто к ним никто и не вторгся. Кэсси наблюдала, как Юншен вошел во тьму, где не хватало света от хатанату и даже луч фонаря растворился в мутной воде.

Кэсси стала ждать. Она смотрела по сторонам. Ее не покидало чувство тревоги. Оставшись здесь совсем одна, она уговаривала себя, что все будет хорошо. Что Юншен выплывет, а потом они вернутся в поместье Нацзы. Но чем дольше Кэсси глядела на воду, тем больше начинала паниковать.

Косо глянув на лук, она вдруг прикинула, смогла бы она выстрелить из него, если ей придется возвращаться одной, а на нее кто-нибудь нападет.

Позади раздался всплеск. Кэсси резко развернулась.

К лодке плыл Юншен, прижимая к груди светлый ящик. Кэсси помогла его вытащить. Забросив фонарик на пол, Юншен легко забрался в лодку. С него потоками лилась вода. Он смахнул с лица капли и взъерошил волосы рукой. Несколько брызг попало и на Кэсси.

– Ща. – Он сел на перекладину и повернул ящик дверцей к себе.

Кэсси заметила, что у парня практически не было одышки. Будто он не двадцать метров проплыл, а на матрасе полежал.

– Туда положим твой талисман.

Вода стекала на пол, набралась уже целая лужица. Кэсси приподняла кеды, чтобы их не залило.

По размеру ящик напоминал небольшой сейф, на нем была кодовая панель. И все работало. Даже несмотря на то что ящик лежал под водой. Дверца открылась, когда Юншен ввел код. Порывшись внутри, он вытащил прямоугольную коробку. Кэсси подумала, что ее просто заварили намертво, не оставив шанса открыть. Коробка как кирпич, как ни крути.

Юншен протянул ее Кэсси:

– Откроешь? – С его болтающегося крестика в ухе капала вода. Как и с подбородка.

– Я? – Она показала на себя рукой. – Но как?

– Эта коробка закрыта магической печатью, а ты как полукровка можешь ее разрушить.

Кэсси взяла ее в руки. Она была легкой, но ужасно холодной. Оторвав от нее пальцы, как от мерзлого железа в мороз, Кэсси зашипела от неприятного чувства.

– Она очень холодная. Там на дне минус, что ли?

– Нет, – посмеялся Юншен и забрал коробку. – Ты уже ее открыла.

Растирая онемевшие подушечки пальцев, Кэсси недоуменно уставилась на парня, что сидел напротив. Между ними находился ящик. Юншен пальцами дернул край коробки, и тот отвалился. В руку ему упала флеш-карта. Судя по озадаченному выражению лица, он не ожидал ее увидеть.

– Флешка? – спросила Кэсси.

– Сам в шоке.

Юншен покрутил ее перед лицом. Самая обычная флешка, черная без опозновательных знаков. Тяжело вздохнув, он выпрямился и положил ее в боковой кармашек на рюкзаке, застегнув молнию.

– Видел ее раньше? – осторожно поинтересовалась Кэсси, растирая от нервов голени ладонями.

– Нет, но потом гляну, что в ней. – Он нахмурился.

Юншен сидел перед ней в одних черных трусах. Кэсси даже не думала больше разглядывать его ниже пояса. Парень засунул тетрадь в рюкзак и полез в ящик.

– А вот это можешь посмотреть, кому принадлежит?

И протянул тетрадь. На ее обложке был нарисован кактус в шапке.

– Попробую.

Взяв ее, она закрыла глаза и постаралась успокоиться. Шум воды, всплески от хатанату и рыбы, что близко подплывали к поверхности, шелест листьев и мерное покачивание лодки.

Появился свет. Его закручивало в водоворот. Кэсси только подошла к нему, протянула руку, и ее затянуло.

* * *

– Два полудохлых, недоразвитых манлио. – Все презрение, что было у него, он вложил в эти слова.

Джеён уверенно вошел в помещение. Заходить в ловушку было глупо, но если эти двое проникли в хонучоль, то вся хонучоль теперь ловушка. Он вскинул катану и положил на плечо, глядя на лысого пацана и изредка на худощавого. «Лысый – пишем, худощавый – в уме», – думал Джеён.

– Ворвались в хонучоль?

Свет от настенных ламп отражался на каменном полу вдоль рядов умывальников и длинных зеркал, на отполированных раковинах и на черном обнаженном лезвии катаны. Дальше к душевым – тьма. Джеён видел в отражении огромных зеркал лысый, покрытый шрамами затылок пацана, его худую спину.

Джеён шел неторопливо, расслабленный с виду, но нервы были натянуты как струна.

– Хонучоль – лишь первая точка на карте наших планов. – Звонкий голос наполнился злорадной низкой твердостью. – И в этой точке ты сдохнешь, младший мастер Масуми! – Он по-птичьи склонил голову, безумно широко улыбаясь, округлил глаза. – Не выжи-и-ить мастера-а-ам…

Где мастера чибритури, что с ним случилось – Джеён даже не представлял. Догадки по своей кошмарности были недалеки от тяготящего душу незнания.

– Как вы вошли? – спросил Джеён, остановившись напротив лысого пацана.

Он ухмыльнулся. Или он и не переставал ухмыляться. Джеён отчетливо понимал, что этот парень не так прост, – далеко не всем живым под силу войти в хонучоль.

– Связи с демонами бывают очень полезны. – Постучав керамбитами по острым коленным чашечкам, он дополнил: – Отдай нам чернила. Мы знаем, что они у тебя. Ты, сука, забрал их у моего Дэвида!

Взгляд этого парня резко переменился: стал холодным, серьезным. Он ловко прокрутил керамбиты в руках и провел острым лезвием по языку. Крови не было, язык оказался раздвоенным. Парень захохотал, мерзко шевеля змеиным языком.

Масуми резво кинулся на пацана и вогнал катану ему в живот. Но вместо плоти острие врезалось в зеркало.

«Нианзу!»

Фигура, громко хохоча, растворилась в воздухе. Смех исчез, как и лысый пацан. Джеён обернулся на другого парня. Тот вынул из-за спины две сабли.

Осколки зеркала посыпались в умывальник и на пол, когда Джеён, упершись ногой в раковину, в два рывка выдернул меч и тут же отразил удар на развороте. Две сабли скрестились с его катаной, высекая искры. Лезвие свистнуло, выскальзывая из плена изогнутых мечей. Джеён наносил удар за ударом, куски мрамора откалывались от раковины, худощавый манлио извернулся и отскочил от летящего на него меча, кубарем покатившись по полу.

Лысый пацан появился так же внезапно, как исчез, и с тем же безумным хохотом бросился на Джеёна.

Ровно в этот момент издалека раздались кошмарные вопли красных обезьян.

* * *

Джеён лежал в гамаке, накрыв лицо тетрадью с кактусом на обложке. Яркий солнечный свет проникал сквозь широкие листья дерева, под которым он отдыхал. Он не выпускал из пальцев шариковую ручку, положив руку на грудь.

Гамак закачался, но Джеён не пошевелился.

– Учишься? Какой молодец! – с доброй издевкой сказал подтянутый высокий мужчина.

Джеён медленно убрал тетрадь с лица, стянув на грудь. Мужчина склонился и заботливо погладил парня по голове. Но обида в глазах Джеёна не угасала.

– Ну что? Будешь меня провожать? М? Посидишь со мной, пока я в сознании? – поглаживая Джеёну то макушку ладонью, то виски пальцами, мужчина тепло улыбнулся. – Ну не злись, пожалуйста. Это же необходимо, сам понимаешь.

– Ты говорил, что больше не пойдешь в Благословенный мир, – тихо сказал Джеён, глядя на мужчину снизу вверх.

Синее с вышитыми в виде морских волн узорами лойицу на одной руке мужчины висело пустое, начиная с локтя. Он убрал одну руку и покачал ею гамак. Джеёна тихонько убаюкивало, как в лодочке. Возле гамака небрежно лежали шлепки. А сам юноша был почти в похожей одежде, в которой появлялись хёсэги, – что-то историческое, но как будто в современном исполнении.

– Джеён-чи, я и сам не хочу, но осталось недолго.

– В прошлый раз тебя не было три месяца. – Джеён говорил так, словно отчитывал мужчину за проступок. – А что, если ты вообще не вернешься? Мне прадед сказал, что ты можешь там остаться навечно.

– Твой прадед, – мужчина посмотрел по сторонам, – идиот. Несет что попало.

– Тебя не было три месяца…

– Джеён-чи…

– Я был с ним один на один целых три месяца!

– Прости меня, – выдохнул мужчина, – но я должен идти. – Он немного воодушевился: – Ты приходи ко мне, мое сердце всегда чувствует, когда ты рядом.

Джеён, тяжело вздохнув, уставился себе на ноги и замотал босыми стопами. Затем перевел взгляд на отца.

– А вдруг ты станешь камнем, прямо как двоюродный дедушка Ики? Он ведь застрял в мире духов и умер.

– Дедушка Ики стал не камнем, а деревом. – Мужчина хохотнул. – Как по жизни был дубом, так в него и превратился.

Джеён пытался не засмеяться, поджимая губы, но все же сдался.

– Вот за такие шутки я и торчу в Благословенном мире.

– Да блин, отец! – не сдерживая улыбки, захныкал Джеён, но рассмеялся еще сильнее в унисон с заливистым хохотом отца.

Мужчина с любовью посмотрел на Джеёна и мотнул головой.

– Хочешь, я приготовлю тебе ломтики говядины? В листья салата заверне-ем, в соевый соус макне-ем. Давай?

Джеён улыбнулся и покивал, отец похлопал его по руке.

Гамак все еще медленно покачивался. Сразу, как только отец ушел, Джеён крепко зажмурился и заплакал, накрывая лицо тетрадью с веселым кактусом в шапке.

Световой водоворот стих, оставив Кэсси в полной тьме. Постепенно вернулись звуки и ощущение пространства.

Она открыла глаза. Все двоилось и плыло. Перед ней сидели два Юншена или даже три, они куда-то падали, а потом три руки что-то ей протянули.

– Это вода, – услышала она три раза подряд. И еще три раза: – Попей.

К губам прикоснулось открытое пластиковое горлышко бутылки. Кэсси обхватила ее руками и стала пить, смачивая сухое горло.

Звуки перестали дублироваться, когда она несколько раз умыла лицо водой из бутылки. Наконец она трезвым взглядом посмотрела на Юншена. Он не отрывал от нее глаз.

В прошлый раз не было такого самочувствия, Кэсси немного испугалась, что выходы из видений в будущем будут становиться все сложнее.

– Получилось увидеть? – Он коснулся пальцами ее коленки. Кэсси снова отпила из бутылки. Осталось не так много воды, половину она пролила на дощатый пол лодки. – Ты замерла и не дышала. В прошлый раз у тебя так же было?

Кэсси покачала головой. Сердце в груди тяжело билось, будто ему не хватало сил. Такое бывает во время высокой температуры: тело ломит, голова затуманена. Кэсси ощущала себя так же.

Юншен дернулся и прислонил тыльную сторону ладони к ее лбу. Кэсси не шевелилась, так и сидела, будто из нее выкачали все силы. Юншен смахнул холодный пот с ее лба, а потом глянул на ее лицо, ринулся к рюкзаку и вытащил из него кусок ткани.

– Прижми, у тебя кровь пошла. – Он осторожно прижал к носу ткань, обеспокоенно посматривая на Кэсси. – Наверное, два дела зараз сложновато пока для тебя. – Он взъерошил волосы, садясь на свое место. – Извини, я не знал.

– Нормально все, мне становится лучше. – Кэсси отняла тряпку от носа. Она ничего не чувствовала, ни боли, ни влаги в носу. Ничего. Просто кружилась голова, но все постепенно возвращалось в норму. – Я тоже не знала, буду улучшать себя.

Она снова прижала тряпку к носу, увидев на ней темное пятно в сером свете.

Уголки губ Юншена дрогнули в подобии улыбки. Но выглядел он виноватым.

Отняв тряпку, Кэсси сказала:

– Это тетрадь Чжудо. Я видела, как он разговаривал со своим отцом.

– А ты уверена?! – сомневаясь, спросил Юншен со скачущей интонацией.

Кэсси сама в себе засомневалась после такой реакции. Она думала, что он быстро примет ее слова, как это сделал Улитка.

– Приложи, – подсказал Юншен. Он уже было поднялся, но Кэсси поняла, о чем он, и прижала тряпку к носу.

– Да, Чжудо лежал в гамаке с этой тетрадью. – Ее голос стал смешным из-за сдавленного носа.

Кэсси очень надеялась, что Юншен не станет над этим хохотать. Но ему, кажется, было не до шуток. Он выглядел так, словно призрака увидел.

– Точно его? Может, это мастера Бонсу, то есть его отца? А ты уверена, что это был он? Как ты поняла?

Глубоко вдохнув через рот, Кэсси вытерла тряпкой верхнюю губу, которую измазала кровь.

– Он обращался к нему как к отцу, и у мужчины не было руки, рукав лойицу висел по локоть.

Озадаченное выражение лица Юншена заставляло Кэсси переживать.

«Что-то было тут не так».

– А Чжудо как выглядел?

Кэсси пожала плечами. Потом она запуталась, что он имел в виду: возраст или состояние. Джеён смеялся, а потом плакал. Ей было жаль парня.

– Ты про возраст? – Юншен кивнул, и Кэсси ответила: – Как сейчас. Плюс-минус год. Наверное. Я просто не знаю, сколько ему сейчас.

– Девятнадцать, как и мне, – подсказал он, а потом быстро добавил: – Я на целый месяц старше его.

Они оба были ее ровесниками. Кэсси не ожидала такого поворота. Манлио поздно стареют, их молодость длится намного дольше, чем у простых людей. Им могло быть уже под тридцать лет. И теперь, глядя на Юншена, она обомлела. Сколько было в нем взрослой силы и рассуждений. Кэсси на их фоне только-только пошла в детский сад. Ей в какой-то момент даже стало стыдно. У них столько ответственности, дел, задач, а она как поплавок в проруби болталась.

Юншен опустил голову и, положив руку на затылок, стал медленно ерошить волосы.

– О чем они говорили?

Кэсси снова попробовала убрать тряпку с носа. Проверив ноздри пальцем, она поняла, что кровь больше не шла. Но на всякий случай держала голову слегка вздернутой.

– Чжудо просил его не уходить в Благословенный мир и жаловался, что до этого он пробыл там три месяца. – Немного помолчав, она все же сказала: – Он заплакал, когда отец ушел готовить мясо. Потому что господин Бонсу снова должен был вернуться в Благословенный мир. Кажется, Чжудо знал, что теперь долго его не увидит. А где его отец сейчас?

– Ушел в Благословенный мир, говоришь? – Юншен почесал плечо, сел ровно. – Если я правильно понимаю… – Он пожевал губы, рассуждая, а потом глянул на Кэсси. – То он сейчас камнем сидит у себя во владениях.

– Камнем? – В голове возникло воспоминание про дедушку Ики, который стал деревом и умер. Кэсси не хотела, чтобы Джеён потерял своего отца. – То есть неживой?

– Как бы живой и как бы нет, – туманно ответил он. – У них там был один мастер Ики. Ушел в Благословенный мир, стал деревом и умер. Там же главное – вернуться в мир живых, найти дорогу. Я надеюсь, мастер Бонсу справится.

У манлио жизнь намного сложнее, чем у простых людей. А у мастеров и подавно.

– А что насчет тетради? Она у Чжудо была?

– Да, он еще ручку держал.

Юншен снова покачал головой. Было видно, что эта информация сильно сказывалась на нем. Он много думал, задавал вопросы и мало что говорил. Кэсси хотелось разделить с ним эти размышления, но она не могла позволить себе влезать в их дела. Юншену бы это вряд ли понравилось.

А потом он резко выдал:

– Хотя чего это я? – Он быстро пролистал страницы. – Такой ужасный почерк может быть только у этого криля.

Кэсси проверила нос, кожа под ним была сухая.

– Почему криль?

Юншен улыбнулся, скривив рот.

– Ну, креветка. – Парень подергал плечами. – Только криль, в зародыше. Ты не подумай, это приколы. Чжудо – хороший мастер, мне до него еще очень далеко. Но по сравнению с другими мастерами из династии Масуми он просто криль. Но он все равно молодец.

Кэсси улыбнулась и кивнула:

– Ладно. – Он встал, вытаскивая из рюкзака талисман. – Я его оставляю здесь. Если что-то изменится, скажи мне, и я верну его тебе.

Юншен убрал талисман в ящик, следом положил еще какой-то тканевый сверток.

– Это тот веер, что ты принесла, – он развернул ткань и показал Кэсси. Она увидела красивые пальмы на гарде и прозрачный экран. – Джеён попросил спрятать здесь.

Кэсси улыбнулась, а когда увидела, как Юншен вытащил из рюкзака маску с рогами и клыками, спросила:

– А что это за маска?

Юншен глянул на маску в руке:

– Я ее у нианзу стащил, она нужна им для прогулок по Долине Призраков. И тетрадь эту нашел у него же.

– Нианзу? – Кэсси насторожилась. – Нас в детстве иногда пугали, типа придут невидимые нианзу и тайком заберут непослушных детей в свои скрытые деревни.

Юншен хмыкнул, внимательно слушая Кэсси.

– Прикольно!

Маску, какую-то небольшую коробочку и веер он убрал в ящик и через минуту снова нырнул, чтобы вернуть ящик в тайное место. Среди желтых хатанату холодный светлый луч его фонаря растворился, как будто его стерли.

Вернулся Юншен быстрее, чем в первый раз. Оделся и погреб в обратном направлении, развернув лодку.

Они сидели и оба молчали, Юншен безостановочно налегал на весла, часто поглядывая на Кэсси, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

Потом он спросил:

– Ты как?

– Нормально. – Кэсси сжала тряпку с засохшей кровью.

Когда появились домики, на душе даже стало как-то легче. В той части было мрачновато. И пока Кэсси радовалась возвращению к людям, Юншен вертел головой и прислушивался.

– Что-то здесь не так, – сказал он, поглядывая на лук, что лежал у его ног.

Кэсси молчала. Воздуха в груди не хватало. Куда-то мигом делась вся слабость. Она заерзала на месте, осматривая высокие, поросшие густыми зарослями склоны. Некоторые пальмы касались своими ветвями воды, местами виднелись толстые корни мангровых деревьев. Корни были похожи на пальцы гиганта, что решил запустить их в воду.

Но среди всего обилия зелени было слишком тихо. Ни птиц, ни зверья.

Юншен опустил весла и взял лук. Порывшись в рюкзаке, он вынул кожаный релиз, застегнул его на правом запястье. Кэсси узнала его, с помощью болтающегося зажима он отправлял стрелы в Элькароне.

У нее замерло сердце. Это плохой знак. Очень плохой знак.

Она спряталась под тростниковой крышей на случай, если кто-то рухнет на них сверху.

Но опасность пришла с берега.

– Да вы, блядь, издеваетесь?!! – прокричал Юншен, смотря куда-то в сторону.

Кэсси боялась глянуть туда. Ей и не нужно было смотреть, она все поняла по звукам. Кэсси стало дурно. Она ощутила, как все внутри сжалось от страха.