Яго подвывал на каждом припеве. Джеён отбивал бейсбольный мяч от пола. И где-то постоянно звонил телефон.

После беснующихся родственников в поместье Аттвудов все это Сэм мог бы счесть за белый шум, но играющий сейчас на кухне монотонный чайлайский рэп и так был с заунывными нотами, поэтому бормотания Рэми действовали Сэму на нервы. Выглянув из-за дверцы холодильника, где он пытался найти оставленный вчера блин с ветчиной, Сэм, скомкав кухонное полотенце, швырнул его в Яго.

– Когда ж ты уже заткнешься?!

Полотенце прилетело Рэми в голову. Он, яростно шипя, свернул его и бросил в Сэма.

– Ты мне мешаешь работать! – Рэми сидел по-лягушачьи и пытался найти Ичэня, проводя пальцами по бумажной карте. Еще целая стопка карт лежала рядом на столе. Яго брал какие-то из них и пристально рассматривал, наклоняя голову. Удивительно, но все это время он молчал. Если бы еще не подвывал песне и дергано не раскидывал карты, то вообще показалось, что его тут и нет.

Дыры на черных джинсах обнажили бледную кожу коленей, а безрукавная майка все рисунки хону на руках и даже ребрах.

Яго уже больше суток не мог найти Ичэня. Улитка был в бешенстве. Ямада не стал отчитывать Нацзы за то, что тот упустил кровь Охорома. Наоборот, он пообещал направить за Ичэнем лучших манлио из док-чаду и йосу. Но пока ни одна сторона: ни Нацзы, ни Ямада не приблизились к Ичэню.

«Возможно, Улитка и сожрал мой блин», – подумал Сэм.

Пожевывая красную лакричную палочку, на барном стуле у самого края стола разместился Джеён. Возле лодыжки, которую он положил на колено, стояла почти пустая заляпанная стеклянная банка с палочками. Сэм думал, что эта банка сейчас упадет. Особенно когда Джеён крутил головой, глядя то на Сэма, то на Яго. Эту конфетницу Джеён добыл в одном из кухонных ящиков. Она уже была почти пустая, и вместо того, чтобы просто взять лакричные палочки, он забрал себе всю трехлитровую банку. По форме она напоминала сплющенный шар с потертой наклейкой в виде клубники на одной из сторон.

Кончики белой веревочки, обвязывающей хвост на затылке Джеёна, всякий раз перекатывались по шее, а банка чудом держалась на белоснежном кеде. Левой рукой он ловил мяч, иероглифы на котором уже начинали светиться.

Улитка заставил его создать тагаёчи. Наверное, за тот присвоенный синш. Знал бы Улитка, что он достался Сэму, наверняка запряг бы и его отрабатывать.

Джеён выглядил очень недовольным. И была вероятность, что блин мог пригреть себе и он. Сэм повернулся к Джеёну и рассмотрел заставленную столешницу.

Музыка доносилась из центра стола. Маленькая коробочка, обклеенная стразами и объемными наклейками в виде розовых черепов, пряталась среди раскрытых пакетов с маринованным бамбуком. Пустые коробки вок, пенопластовые контейнеры, кофейные стаканчики, катана Джеёна, пистолеты и пачки сигарет. Все это грамоздилось на столешнице.

Блина нигде не было. Карман завибрировал. Сэм вытащил телефон и увидел сообщение от девушки, с которой провел ночь несколько дней назад. Она отправила ему фото в облегающем купальнике, в котором ее стройная фигура выглядела очень соблазнительно. Эту девушку Сэм подцепил еще пару месяцев назад на одной из вечеринок Стефана Лю. Тот день Сэм провел на его дорогой яхте в компании Кибома, и еще парочки манлио. Весь день их развлекали девушки в откровенных нарядах, выпивали с ними и танцевали. Сэм несколько раз гулял с ней, кажется, она была дочерью какого-то холотанского банкира. Ухоженная, красивая, строптивая. Сэм не планировал серьезных отношений, но провести с ней время было приятно.

Разглядывая ее откровенное фото, Сэм услышал, что стук прекратился. Джеён положил мяч-тагаёчи на стол возле пустой коробки вок. Сэм закрыл дверцы холодильника и спросил, убирая телефон в карман:

– Где мой блин с ветчиной?

Оторвав лакричную палочку зубами, Джеён запрокинул голову и хрипло застонал:

– Ты задолбал со своим блином! – Джеён свесил руку с колена и указал палочкой на холодильник. – Забудь про него. Его уже давно сожрали. Тут ничего нельзя оставлять. – Он зажал палочку зубами, пошарил в кармане мешковатых джинсов, достал шарик с хёсэги и метко бросил Сэму. – Это тебе, я его настроил, видишь, имя выцарапано, – Сэм покрутил хёсэги между пальцами, разглядывая кривые линии иероглифов, образующих слова «господин» и «Юншен». – Дальше знаешь как.

– Для меня?! – Сэм не верил в происходящее. Он был приятно удивлен. – Вот теперь ты хорошо объясняешь, – Сэм улыбнулся с хитрым прищуром и погрозил Джеёну пальцем. – Признай, креветка, что я на тебя тоже оказываю влияние.

Джеён закатил глаза и вяло махнул рукой на Сэма.

Телефон снова завибрировал. Сэм достал его и увидел новое фото от той же девушки. На этот раз она показала причмокивающие губы с подписью внизу «Приедешь?». Покручивая в пальцах хёсэги, Сэм вздохнул, понимая, что ехать к ней как-то не хотелось. Она стала чересчур навязчивой.

«Думаешь? Или все-таки тут есть вина полукровки?» – Сэм испугался собственных мыслей. Он потер лицо и взъерошил волосы.

Его отвлек голос Джеёна:

– Ocha![57] Мне уже пора на тренировку. – Заправив бело-красную хоккейную футболку за пояс синих джинсов, он подхватил мяч и катану, приобнимая банку с лежащими на дне лакричными палочками.

Джеён был крупнее жилистого Рэми, но худее Сэма. Вспоминал об этом Сэм только когда Чжудо, как в этот момент, не прятал точеную фигуру за безразмерными вещами.

На шлевке пояса висел обмотанный тонкой петелькой еще один шарик с хёсэги. Сэм видел, как свет от ламп отражался в набегающих волнах внутри стеклянного шарика. Запертый в брелок на поясе, бесконечно движущийся кусочек океана.

Стоило Джеёну аккуратно собрать волосы и одежду, и Сэм думал о всегда опрятном, безупречном мастере Юнхо. В душе Сэма разливалось тепло, когда он видел такого Джеёна, это было сродни чувству гордости за брата, который с идеальной выправкой стоит на пьедестале, возвышаясь над соперниками. Либо подаренный хёсэги так повлиял на Сэма, либо он и правда наконец подружился с Джеёном.

Рэми поднял кулак вверх. А потом спросил, глядя на Масуми:

– А зачем тебе банка? Она ж пустая.

Повесив катану на плечо, Джеён медленно направился к выходу и, развернувшись, посмотрел на Рэми.

– Себе оставлю, хорошая штука, буду туда хёсэги складывать.

– В этой банке будет как в копилке бомжа. – Сэм положил шарик в карман джоггеров и сел на место Джеёна. – У тебя хёсэги столько нет.

– У тебя хёсэги столько нет, – передразнил Джеён. – На всякую фигню не трать его.

– Ладно, я понял. – Сэм поставил локоть на стол, отодвинув пачку сока. Глянул на наручные часы. – Где там Брайан? Сказал, скоро придет есть, а сам пропал. Нас за этот бардак вздернут.

– Свалите оба уже! Брай придет и сам уберет со стола, и меня заебывать перестанете своей болтовней! – бросил Яго.

Он покрутил колонку, и монотонный рэп зазвучал чуть громче.

Телефон завибрировал. Сэм уже хотел проигнорировать, чтобы не терзать себя разглядыванием фото полуголой девушки. Но решил все же посмотреть. Уведомление показало текст, а не приложенное фото. Сообщение было от Кэсси. Сэм удивился.

«Кумо пришел за мной и Мишей. Нас куда-то хотят отвезти. Это нормально?»

Сэм быстро напечатал ответ: «Щас буду». Этот изворотливый Улитка каким-то образом обошел соглашение, так еще и Мишу куда-то потащил. Сэм разозлился на него и был готов устроить взбучку.

– Э-э-э, Джеё-он. Ты уже прямо сейчас уезжаешь? – протянул он, вскакивая со стула.

– А что? – Джеён притормозил и устало оперся вытянутой рукой о стену. Банка с палочками свисала в другой.

Сэм прочитал пришедшее сообщение от Кэсси: «Хорошо» – и взял пачку сигарет со стола.

– Зайдем кое-куда?

* * *

Улитка отменил сегодняшнюю поездку на рисовое поле, но заставил целый день перебирать листья баньяна и во всем помогать манише Ае. Она хоть и была молчаливая по натуре, но приказы отдавала только так. Кэсси и Миша переливали разноцветные ингредиенты в другие емкости, толкли в ступке синие шарики, похожие на перец и пахнущие также, собирали баньяновые листья и даже перебирали какие-то семена. Ая не обращала внимание на их усталый вид и недовольные вздохи. Господин Франклин появлялся сегодня редко, он только отправлял их обедать и ужинать, а его сын Уилл почти весь день провел в лаборатории под кондиционером, пока они сидели под навесом.

Из-за побега Ичэня с кровью Охорома Улитка был сам не свой. Еще утром Кумо завел Кэсси в комнату Ичэня, обставленную так, будто там вовсе никто и не жил. Футон был сложен, пару футболок висели на спинке стула, на столе книги и упаковки печенья. Пустые полки и вешалки в шкафах. Ичэнь готовился к побегу. Кэсси нерешительно прошлась по комнате. Огромный Кумо стоял в проходе, скрестив руки на могучей груди. Его густые волосы ниспадали по спине. Взгляд у него был строгий, губы плотно сжаты. Его громоподобный голос заставлял Кэсси внутренне сжиматься.

– Найди хоть что-то! – велел он.

Но Кэсси так ничего и не нашла. Сумела зацепиться только за одно воспоминание и то оно касалось рабочего толка: Ичэнь сидел за столом с Улиткой и переговаривался с ним о манлио, что отличились на службе. Кумо, услышав это, приказал еще искать, но сколько бы Кэсси не расхаживала по комнате, трогая вещи, стены, мебель, так ничего больше не увидела. Потом ее отправили к Ае и Мише. Миша рассказывала про сложный экзамен, который она сдавала вчера. Жаловалась на одноклассницу, которая палила всех, кто списывал, преподавателю.

– Она и на меня пальцем показывала, – призналась Миша, помешивая ложкой какую-то коричневую жидкость в чаше. Ая заставила перемешивать ее до загущения. – А я не списывала! Но испугалась так, будто меня поймали с поличным. Преподаватель проверила меня, не нашла шпаргалок и посадила на место. Эта одноклассница – та еще крыса! Ее многие не любят.

Общаясь с Мишей, Кэсси поняла одно. Хоть она и была голубых кровей, Миша не боялась возиться в грязи, не жаловалась на работу и разговаривала с Кэсси на равных. В тот раз за болтовней они не заметили, как корзины наполнились листьями, пока не пришел Уилл и не начал ругаться. Сегодня Миша раскрылась еще больше: она откровенно рассказала о том, как ей не нравится женский пансионат, где она учится, и пожаловалась на своих братьев. Они начали брать за привычку гулять с ее подругами, из-за чего те потом переставали с ней общаться. Так делали абсолютно все, кроме Сэма и Брайана. Про второго она рассказала смешную историю:

– Я до девяти лет думала, что Брайан мой брат. Я так рыдала, когда мне дядя Бен рассказал правду. – Миша улыбнулась. – Брайан хороший. Еще до того, как стать манлио, он носил очки с толстыми линзами. Эмили дразнила его, а Марти забирал очки и бегал от него по дому. Брайан видел плохо, садился и плакал. Потом приходил Сэм, лупил Марти, ругал Эмили и возвращал очки Брайану. Они с раннего детства вместе. Отец Брайана с нашим дружил.

Потом она показала роскошный браслет на своем тонком запястье и похвасталась, что его подарил Юншен в этом году на ее семнадцатилетие.

– Золото баридское, а бриллианты конлаокские, – Миша поднесла запястье к Кэсси поближе. – Тетя Лорентайн орала на Сэма за дорогой подарок, он два месяца не вносил плату в династию из-за него. А Сэм у нас получает больше всех.

Как же непривычно было слышать имя Сэм. Кэсси мысленно спотыкалась, понимая, что Сэм и Юншен это один человек – сын Аттвудов. А еще она взгрустнула, понимая что Дэвид не делал ей красивых подарков, учитывая хороший заработок у Святого Йонаса. Юншен был совершенно другим братом.

У Миши не затыкался рот. После обеда она пересказывала сюжеты шадерских сериалов, объясняла переплетения судеб. Ее огромные зеленые глаза сияли, когда она рассказывала про романтические связи героев. Все это время Ая сидела неподалеку и изредка контролировала процесс их работы. Она не просила их умолкнуть, кажется, даже сама заслушивалась.

К вечеру они так устали, что сидели молча, едва шевеля пальцами и перебирая листья. За весь день они обсудили, наверное, все. Пару раз Ая поддержала разговор, когда Кэсси поделилась про услышанный термин «розовая лошадь» в Ильшере. Ая полезла в интернет и зачитала информацию, что в баридской культуре он означает несуществующее явление, ложный факт.

Потом пришел Кумо и сказал:

– Ты и ты, за мной.

Он показал на Кэсси и Мишу. Они переглянулись. Кумо поторопил их, сказал, что господин ждет в другом месте. Кэсси это не понравилось. Опять Улитка что-то хотел провернуть за спиной Юншена. Достав телефон, она незаметно, как могла, одним пальцем набрала сообщение и отправила.

* * *

Кожаные ботинки Кумо переступили с деревянного пола энгавы и зашаркали по камням, что устилали стоянку. Выйдя из-за широкой спины Кумо, Кэсси увидела дым, рассеивающийся под светом уличных фонарей. Еще не было темно, но некоторые цветы на деревьях начинали светиться, включилось освещение. Жженый запах сигаретной солы с карамельной примесью долетел до Кэсси. В носу приятно защекотало.

Покачиваясь и нервно расхаживая возле черного внедорожника, Юншен отнял сигарету от губ и опустил руку. Он сбил пепел ногтем и громогласно предъявил:

– Какого хуя, Кумо?!

Цветастая рубашка Кумо развевалась от его размашистых шагов и слабого ветерка. Густые черные волосы лоснились под мягким освещением. Кумо повернул голову на Юншена и заорал во все горло:

– Э!!! – хриплый крик звенел в ушах. – Ты ничего не перепутал, мудила?!!

От его крика хотелось сжаться. Кэсси заозиралась по сторонам, что-то ей подсказывало, что сейчас начнется разбирательство. Главное, чтобы не повторилось, как вчера на рисовом поле с Акирой. Он за сегодняшний день даже не появился на улице, восстанавливался у себя в комнате, по словам Пич, после драки с Юншеном. Зато последний выглядел вполне отдохнувшим и свежим.

Миша мельтешила возле Кэсси. Они обе старалась держаться рядом. Кумо же шел впереди так, словно он сейчас достанет автомат и расстреляет всех на своем пути.

Эхо воплей Юншена и Кумо прорезал мягкий стук мяча по металлу. В дверь внедорожника прилетел бейсбольный мяч. Кэсси заметила, что на белом мяче, прошитом толстыми нитями, время от времени вспыхивали синие надписи. Кумо затормозил, не дойдя метра три до машины, и проследил за мячиком.

На краю энгавы сидел Джеён и бросал мяч в машину. Ни грамма напряженности. Он сосредоточенно следил за Кумо. Прямая рука свисала с колена, которое он подтянул к груди. Парень вяло кидал мяч в дверь внедорожника и так же вяло ловил, иногда поднимая руку выше, когда мяч летел под другим углом. Возле него стояла банка с конфетными палочками.

– Ты только в это не лезь! – Кумо пальцем ткнул в сторону Джеёна и приказал: – Дернешься и господин тебя выкинет как облезлую псину!

Тот лишь недоуменно скривился и оторвал зубами кусочек лакричной палочки.

Юншен затянулся, косо поглядывая на Кумо.

Кэсси буквально кожей ощущала, как воздух накаляется. Миша стояла рядом с ней и от переживаний заламывала руки. Она с надеждой посматривала на Юншена и порой кидала изучающий взгляд на Джеёна. Кажется, она впервые встретила его лично.

– Кумо? Что это началось? – Юншен показал рукой с дымящей сигаретой между пальцами на Кэсси и Мишу. – Как крысы втихаря решили их быстренько свозить черт знает куда для черт знает чего. Ни меня не предупредили, ни дядю Фрэнка.

– Он знает, – ответил Кумо и схватил Кэсси за локоть. – Все по договору и соглашению, никто ничего не нарушает, сам бы уже понял.

Кумо потянул Кэсси за собой. Она опешила. Испуганно глянула на его крупные пальцы, осторожно сжимающие локоть. Секунда – и она бросила растерянный взгляд на Юншена. Его лицо ожесточилось, он выпустил дым в сторону, щелчком отправил бычок на землю. В темном воздухе вспыхнули красные искры и россыпью разлетелись по камням. Юншен уверенно двинулся к машине.

– А ну стой! Кумо! – выпалил Юншен.

Кэсси не успела и слова вымолвить, как Кумо тут же подтащил ее к машине, открыл заднюю дверь и затолкал внутрь. Обернулся и кивнул Мише, чтобы она последовала за Кэсси. Притронуться к дочке Аттвудов Кумо не решился.

– Ты слишком много выебываешься для обычного йосу, – Кумо остановил Юншена, толкнув его в грудь. Юншен толкнул Кумо в ответ. Его прижало к двери. Машина качнулась. Кэсси и Миша сидели на заднем сиденье и наблюдали сквозь стекло за происходящим на улице. На передних дверях были опущены стекла, и голоса звучали ясно.

– Я сюда и не просился, – Юншен потянулся к ручке двери, чтобы выпустить Кэсси и Мишу, но Кумо снова оттолкнул его. Это действовало ему на нервы, он яростно глядел на Кумо. В его черных глазах полыхал огонь.

Кэсси посмотрела на Джеёна, который так и сидел на энгаве, не сменив позу, так и продолжал бить мячом по рядом стоящей машине. Масуми на первый взгляд казался безучастным, но Кэсси была уверена, что как только запахнет жареным, он включится. Как было на рисовом поле.

– Господин твою полукровку прикрывает, чтоб тебе удобно было, – Кумо снова оттолкнул напирающего Юншена. Кэсси слышала, как под их ногами шуршали камни. Кумо заслонял заднюю дверь, а Юншен то подходил, то делал пару шагов назад. – Видать, хорошо сосет, раз ты так стараешься ради нее.

Юншен схватил Кумо за грудки и прижал к двери машины. Кэсси опустила голову. Сердце бешено стучало в груди. Она почти невидящим взглядом смотрела на свои трясущиеся пальцы, лежащие на коленях. Было до жути неприятно слышать такое про себя. Миша тихо сидела рядом, безрезультатно дергая ручку и нажимая на кнопки. Они были заперты.

– Че ты там пизданул? А?!

Кумо раскинул руки в стороны.

– Скажи: «Спасибо, добрейший господин», и молча работай, сопляк! – Он сорвал руки Юншена и резко дернул рубашку, расправляя на плечах и груди. – Недалек час, когда твои демонические яйца будут висеть во-о-н на тех воротах. – Кумо отшвырнул Юншена за плечо от машины.

Кэсси не поняла, почему Кумо так сказал. При чем тут что-то демоническое и Юншен?

Юншен переглянулся с Джеёном, тот молча сунул руку в банку и достал последнюю лакричную палочку.

– Они никуда не поедут, – Юншен сдерживал себя как мог. – Выпусти их. Сейчас же.

Кумо подошел к водительской двери и открыл ее. Юншен в мгновение ока оказался рядом с ним и захлопнул дверь. Ручка с хрустом вырвалась из пальцев Кумо. Автомобиль снова качнулся. Не обращая внимания на выходки Юншена, Кумо с завидным спокойствием снова попытался открыть дверь. Тогда Юншен ударил ногой еще сильнее. Дверь с грохотом закрылась. Стекло треснуло, раздался металлический скрежет. Обшивка лопнула, на коврик и сиденье посыпались обломки.

Удар был сильным.

Кумо не поворачивался к Юншену. Он качал головой и недовольно сжимал губы. Кэсси перехватила его взгляд. Кумо стиснул челюсти. В этот момент она поняла, что он задумал.

Она мысленно отсчитала: три, два, один.

Кумо резко обернулся и с мощным замахом кинулся на Юншена. Тот среагировал быстро: увернулся от кулаков-кувалд Кумо, отшагнув. Камни летели из-под его белых кроссовок. Кумо рыкнул от злости.

Мяч прилетел возле головы Кумо ровно в металлический проем между дверями.

Кэсси и Миша схватились за ручки на дверях, машину тряхнуло хорошо. Мяч отскочил обратно, оставив в проеме сколотую вмятину и затухающий отпечаток светящихся иероглифов.

Мяч с мягким хлопком упал в ладонь уже стоявшего недалеко от Юншена Джеёна. На плече у него вислела катана в ножнах, а в уголке пухлых губ торчала красная лакричная палочка.

Кумо замер столбом.

Кэсси села между сиденьями и быстрым взглядом осмотрела навороченную приборную панель. Она искала кнопку, которая разблокировала бы задние двери. У дяди Всеволода в его любимом «Родстене» была такая кнопка. Он рассказывал о ней, пока Кэсси с подружками ехала с ним на речку жарким летом.

– Что ты делаешь? – пищащим голосом спросила Миша и аккуратно постучала костяшкой указательного пальца по ее плечу. – Сейчас Сэм нас вытащит. Просто сиди.

– Сами выйдем, он занят, – Кэсси только проговорила, как нашла взглядом кнопку, на которой были изображены задние двери. Она дотянулась до кнопки и замерла, услышав с улицы:

– Чжудо! Тебе господин запретил использовать свои приблуды на территории поместья! – пробасил Кумо.

Кэсси нажала на кнопку. Замки щелкнули, и Миша мгновенно распахнула дверь, выскочив наружу. Кэсси сначала вернулась на заднее сиденье, а потом выбралась на улицу.

– Он приказал мне сделать тагаёчи, – обыденным тоном произнес Джеён. Он заметил, что машина теперь пустовала, и кинул его в другую сторону от Кумо. Ветерок колыхнул волосы Кумо, когда мячик с грохотом врезался в стойку. Джеён поймал его и посмотрел Кумо в глаза. – Что-то не так?

Кумо помолчал и выдал:

– Обнажишь катану – вылетишь из династии в эту же секунду.

Джеён хаотично отбивал мяч.

– Тебе пора понять, что господин у нас не совсем нормальный, – с чувством, но беззлобно выпалил Джеён, дожевывая лакричную палочку. – Улитки здесь нет. – Металлический глухой стук о машину сменялся шероховатым о землю. Камушки подрагивали и слегка подпрыгивали от касаний мяча. Джеён следил за мячом, не за Кумо. И в его расслабленных уверенных движениях было что-то между равнодушием и опасностью. Кумо это считывал. – Не боишься?

Кумо скрестил руки на широкой груди, смачно плюнул под ноги и, затирая слюну в камни и, низким голосом произнес:

– Со своими медузными привычками вали в свою династию.

– Улитка сам нас таких психов набрал, – сказал Юншен. – Так что нехрен теперь щелкать ебалом и скулить, что наемные манлио, еще из йосу, работают не совсем по правилам.

Кумо вытянул губы, двигая челюстью.

– Ладно, еще раз, – согласился он, приглаживая ладонью густые волосы. – Чжудо, этот тагаёчи ты должен отдать господину, – он вытянул руку. – Давай.

Джеён сунул руку в карман просторных джинсов и навалился почти всем телом на заднюю дверь внедорожника, даже голову положил и, не глядя, кинул мячик Кумо. Ножны стучали по металлу и стеклу, когда Джеён дергал ногой.

– Отлично, – недовольно процедил Кумо, поймав мяч. И обратился к Юншену, повторяя: – Еще раз. Какие делаем выводы?

Кэсси слышала, как Юншен, не вынимая руки из кармана, щелкает крышкой зажигалки. Заприметив их, он показал им на здание кивком головы. Миша схватила Кэсси за запястье и потянула за собой. Ее сережки-висюльки болтались в ушах, когда она торопливым шагом отдалялась от места разборок. Когда они дошли до здания, обе обернулись, наблюдая за происходящим.

Но ответил Джеён:

– Лучше сотрудничай, Кумо, если не хочешь сдохнуть.

Он не отлипал от внедорожника. Если бы у Кэсси спросили, может ли человек стоять лежа, то она непременно указала на Джеёна.

Потрепав торчащие волосы, Юншен согласно покивал, указывая пальцем на Джеёна, и добавил:

– Меня не интересуют дела Улитки. Но никто из нас не будет работать с кровью Охорома. Рисового поля даже достаточно, чтобы сестре приписали часть преступлений. Был договор только на создание лекарства или вакцины. – Юншен вытащил зажигалку из кармана и помахал ею перед Кумо. – Или что вы там изобретаете. – Он достал пачку сигарет и прикурил одну. Выпуская дым с тем же карамельным запахом, он утвердительно заключил: – Продолжите в том же духе – и у Улитки начнутся проблемы.

– Господину Франклину то же самое скажешь? – ехидные нотки в грубом голосе Кумо звучали отвратительно. Положив мячик в какой-то мешочек, что вытащил из кармана кожанных штанов, он открыл водительскую дверь, смел голой рукой осколки и кинул мешочек с мячом на переднее пасажирское. Джеён с интересом следил за действиями Кумо, стоя совсем рядом с ним.

Кумо нашел взглядом Кэсси и Мишу. Махнул им рукой. – В машину!

– Ты думаешь, раз мы на одной стороне, так мы закроем глаза на грязные ходы Улитки? – Юншен выпустил дым в лицо Кумо. Заместитель был выше Юншена и намного крупнее. Юншен неотрывно смотрел Кумо в глаза, стоя близко. – Они никуда не поедут. – Он кивнул. – Разойдемся по-хорошему, да?

Кумо смотрел на него свысока. Повисла тишина, которая трещала в ушах громче, чем любые другие звуки. Кумо хмыкнул и завел руку за спину.

Юншен шарахнулся в сторону, бросив сигарету в глаза Кумо. Раздался глухой стук. И Кумо камнем рухнул на землю.

Рядом с ними стоял Джеён, держа катану в ножнах. Убедившись, что Кумо не представляет опасности, он выпрямился и четким движением повесил ремень на плечо.

Кумо не шевелился. Юншен согнулся над ним и поставил руки на колени, вглядываясь в его лицо. Джеён почесал бровь, возвышаясь над огромным телом Кумо.

– Твою мать, Чжудо, ты как всегда!

Джеён зыркнул на Юншена:

– В смысле? – Он вытянул руку. – Сейчас через пару секунд оклемается.

Кумо втянул воздух носом и резко раскрыл глаза.

– Что я говорил про меч, Масуми?!

Юншен переступил через корчившегося от боли Кумо и шутливо сказал:

– Про ножны никто ничего не говорил! – Юншен отбился кулаком с Джеёном.

Кумо стонал, прижимая руку к разбитой голове над ухом. Черные волосы в той части пропитались кровью, которая стекала каплями на камни. Она просочилась сквозь его пальцы. Миша отвернулась, прикрыв рот тыльной стороной ладони.

– Куда Улитка их хотел отвезти?

Кумо тяжело дышал. Он поднял руку и отмахнулся.

– В штаб, – прокряхтел Кумо, ворочаясь на земле. Его кожаные ботинки покрылись пылью от камней, по которым он беспокойно двигал ногами. – Там он… хотел поработать со сливами, что продали ему шадерские сокрухи. – Кумо отнял руку от головы, глянул на нее и снова прижал к ране. Кровь уже перестала идти. – Твоя сестра бы их подправила, полукровка помогла принять демоническую энергию.

Юншен выпрямился над Кумо и помрачнел.

– Улитка хочет накормить обезьян ими? Он их пытается приручить? – Юншен пнул по ноге Кумо. Тот напрягся от боли. – Отвечай!

– Там золотой ючи? – встрял Джеён.

Кумо осторожно положил голову на камни и прикрыл глаза. Его дыхание выровнялось и он ответил:

– Сливы для слуг. – Открыв глаза, он посмотрел на парней, возвышающихся над ним. – Для Яго. Чтобы найти Ичэня, нужно что-то серьезней. – Он глянул на Джеёна. – Да, там золотой ючи.

Юншен и Джеён переглянулись.

– Работать с ючи – большой риск, – сказал Юншен и протянул руку Кумо. Он посмотрел на него с недоверием. – Без обид, но мы не будем связываться с кровью Охорома. Я об этом в последний раз говорю.

Юншен подергал рукой, предлагая Кумо не мешкать. Кумо с хлопком обхватил его руку и поднялся при помощи Юншена.

– Встал, да? Голова кружится? Чжудо, ты ему здорово приложил! – Юншен скривился, рассматривая рану с запекшейся кровью на голове Кумо.

Тот отмахивался от него и недовольно кряхтел.

Джеён молча провожал взглядом Кумо. Тот шел, немного покачиваясь, и крикнул: «Пэйкан, отвези господину доставку!» – Кумо указал себе за спину, на внедорожник.

Кэсси окинула взглядом стоянку. Зевак они собрали порядком, но как только Кумо скрылся в одном из зданий, они все потихоньку начали расходиться.

– Идем, уже можно, – Миша поманила за собой, спеша к Юншену. Кэсси бы просто ушла, если бы не она. – Сэм, дяди Фрэнка здесь нет, он с господином Нацзы уехал после ужина, – сказала она, как только оказалась рядом с братом. Он оторвал взгляд от телефона и тепло посмотрел на Мишу. Она обнимала свое хрупкое тело и казалась на фоне брата травинкой.

– Ладно, – ответил он, рассматривая Мишу. – Все нормально? Никто не обижает?

Она отрицательно покачала головой. Серьги звякнули. Миша еще с утра собрала волосы в идеальный высокий пучок, а к вечеру некоторые пряди выбились. Миша украдкой глянула на Джеёна, стоящего рядом с Юншеном. Она вежливо улыбнулась ему, тот улыбнулся в ответ, не сводя с нее глаз. Кэсси, дойдя до них, спрятала руки в карманы черных шорт. Отчего-то ей казалось, что она здесь лишняя. Они все выходцы из великих династий, а она просто Кэсси – полукровка из разрушенного Элькарона.

– Ты ведь Мишель Аттвуд? – спросил Джеён, все с таким же неприкрытым интересом рассматривая ее. Миша это заметила, кокетливо заправила локоны за уши и смущенно улыбнулась. На ее щеках появлялись чудесные ямочки.

Она кивнула.

– А ты Чжудо Масуми?

Юншен что-то пристально изучал в телефоне. Он изредка поглядывал на их двоих, особенно с подозрением – на Джеёна. Потом приложил телефон к уху и тут же отнял. Судя по всему, дозвониться до кого-то у него не получилось, но он не унимался.

Джеён протянул руку:

– Можно просто – Джеён.

Его мягкий голос ласкал уши. Кэсси изумилась от такой перемены. Миша робко протянула свою ладонь, так будто подавала для поцелуя. Но он осторожно пожал ее маленькую ручку. Было видно по Джеёну, что он боялся надавить сильнее и причинить ей боль. Миша подарила ему в ответ нежную улыбку.

«Так. Что тут происходит?» Кэсси глядела то на одного, то на второго, и они не скрывали, что интересны друг другу. Кэсси метнула взгляд на Юншена. Он был занят попытками дозвониться до кого-то и все это пропускал.

– Рада познакомиться! Я наслышана о тебе, – тонкий голос Миши лился песней. – Меня тогда просто Мишей тоже можно. – Она снова убрала пряди за уши.

Юншен устало выдохнул и убрал телефон в карман. Посмотрев на сестру, он недоуменно уставился на Джеёна. А Миша все продолжала:

– Я из Капуры, это в Шадере, а ты?

– Из Ши Хо. – Джеён обвел рукой окрестность. – Нифлем.

Юншен стоял прямо между ними. Выглядел он сильно недовольным. Схватив Джеёна за руку, он отпихнул его от Миши.

– Чжудо? Э?! – Он развел руками. Джеёна будто снова подменили, вернее, вернули того, которого знала Кэсси и, кажется, Юншен. Он перестал улыбаться, подобрался, стал Джеёном, загруженным проблемами и задачами. – Что за щебетанье с моей сестрой? С ней нельзя так разговаривать, понял? – Юншен опустил тяжелый взгляд на Мишу, которая стояла с понурой головой. – Иди в комнату, уже поздно. Кэсси, проводи ее, пожалуйста.

Кэсси кивнула и подтолкнула Мишу вперед. Пока Джеён и Миша разговаривали, сам воздух, казалось, пропитался запахом сахарной ваты и пионов. Теперь вернулся самый обычный вечер. И пока девушки шли по стоянке к проходу, Миша оборачивалась, а когда встречалась взглядом с Кэсси, кротко улыбалась и тут же грустнела.

У самого прохода Кэсси тоже обернулась. Она надеялась увидеть, что Юншен больше не отчитывает Джеёна, но вместо этого увидела, как Чжудо, размахивая банкой из-под конфет, шел в другую сторону, скорее всего, к своей машине.

А потом Кэсси наткнулась на внимательный взгляд. Все внутри замерло, а по венам будто потекла горячая кровь.

Юншен вытащил руку из кармана и поднял, заметив, что она обернулась и застала его врасплох. Уголки ее губ сами дрогнули. Кэсси сделала еще шаг и стоянка осталась за углом.

* * *

«Дверь закрыта» – светилось на дисплее стиральной машинки. Услышав мелодичный сигнал, Джеён встал на одно колено и с нетерпением потянул за ручку. Он устало опустил голову на руку, которой он тянул дверцу. Ему хотелось приехать домой в свою квартиру и наконец лечь спать.

Джеён поднял голову и глянул на экран: мигало «ожидание». Он сокрушенно простонал. После мелодии дверь обычно тут же открывалась. Джеён вытер краем полотенца, что висело у него на шее, влажные после душа волосы. С кончиков еще капала вода, иногда попадая на охровую безразмерную футболку.

Машинка запищала и снова выдала «ожидание».

– Серьезно? Отдай мои вещи!

После нервного дерганья он несколько раз нажал на экране «отмена», стуча пальцем все сильнее и сильнее. Что-то закрутилось. Джеён потянулся за коробкой жареного риса с морепродуктами, которую он поставил на машинку. Не отрывая взгляда от дисплея, он ожидал наконец получить свою тренировочную форму.

Он сидел в том же положении и еле шоркал палочками по картонным стенкам. Загрузка на дисплее не заканчивалась. Джеён нажал еще раз – все вообще зависло. Стукнул на выключение несколько раз, все безрезультатно. Машинка издала странный гудящий звук и выдала: «ошибка».

«Наверное, не нужно было дергать», – подумал Джеён и, прожевывая гребешки, огляделся, хоть и знал, что был здесь один.

Мастер Чонгиль Торонаги[58] уже ушел из хонучоли. А в прачечной и подавно никого не было. Сидело лишь пару мастеров на верхних этажах. Прачечная же была на минус первом и имела выход на лифтовую площадку.

Свет зажигался на некоторых участках от движения. Джеён уже сто раз пожалел о своей гениальной идее – бросить вещи в машинку, пока он в душе, чтобы не возиться с этим дома.

И в итоге возится с ними здесь. Поставив палочки в коробку, он достал телефон из заднего кармана просторных джинсов и посмотрел время: 02:13. В закрепе висело сообщение от Рэми, как всегда, с кучей опечаток на чайлайском: «Мотри, чезаснял кто-то, жесть» – и следом видео.

Изображение было жутко паршивого качества, но Джеён все же разглядел снующих людей (а точнее, манлио) в дорогих костюмах, в общем, весь светский свет. На видео зум увеличился и проследовал за носилками, на которых лежал с месивом вместо лица какой-то манлио, судя по вещам и бегающим туда-сюда правителям, тоже из светского света. Следующим выносили еще одного парня, его шея истекала кровью. Фокус переместился на лежащие возле главного входа в какое-то роскошное здание в Конлаоке тела животных. Зум увеличился, и на экране предстали валяющиеся на асфальте обезьяны. Снег укрывал красную шерсть и черные следы крови.

Джеён ответил Рэми: «Ни хера…» – и пересмотрел видео еще раз.

«Ямисару всегда получают что хотят» – слова Тхэгю ясно отпечатались в памяти.

Желудок скрутило волнение. Если уж в таких местах нападают обезьяны, то это лишний раз подчеркивает неоцененность династии манлио, носящих белое лойицу с вышитыми красными обезьянами, словно бегущими по спине и плечам.

Будущее Джеёну казалось качающимся маятником, где при очередной победе прадеда остается жизнь в страхе, а при царстве Ямисару – в кошмарном сне.

Отец часто говорил: «Если ты сомневаешься в двух вариантах, то ищи третий». Джеён подозревал, что отец это услышал в каком-то романе. Но настолько подходяще фраза теперь звучала в их реальности, что впору было тот фильм назвать истиной жизни.

Пересматривая видео, Джеён пытался разглядеть все детали: снег, красная кровь, манлио в костюмах, черная кровь, обезьяны.

Джеён внезапно вспомнил сына Тхэгю, мальчика, который увидел, как умер его отец. Джеён тогда похлопал его по плечу, обошел его пришедшую мать и сказал, что Тхэгю умер достойно.

Хоть так и не думал.

Заблокировав телефон, Джеён убрал его в карман. Через прозрачную плоскую дверцу он видел кучку белых вещей, словно в иллюминаторе. Глядя на свои штаны и хёчжо, сидя на полу возле плоской дверцы, словно молясь духу стиральных машинок, Джеён вспомнил разговор с Улиткой. Он не давал ему покоя. У Улитки теперь есть еще один рычаг, чтобы надавить на него. Задания станут изощреннее. Джеён сам развязал руки своему господину. Чернила кальмару он хотел отдать все больше, особенно теперь, после просмотренного видео.

За все это Джеёну светила смертная казнь. А еще он носится с заказом на убийство от прадеда, пытаясь хоть как-то ему помочь, и контактирует с полукровкой.

Джеён чувствовал себя как его же вещи, застрявшие в машинке.

– Да… в пизду, – рвано выплюнул Джеён и поставил коробку на машинку.

* * *

Юншен протянул Кэсси шлем.

– Мы не на машине поедем? – настороженно спросила она, взяв шлем. Он оказался легче, чем выглядел со стороны.

– Там узкие дороги, быстрее и удобнее будет на мотоциклах. – Юншен расстегнул рюкзак и поднес его к Кэсси. – Клади талисман.

В рюкзаке лежало немного вещей. Среди них она заметила какую-то маску с рогами во лбу и тетрадь с кактусом. Немного смутившись, она все же сунула в рюкзак завернутый в ткань талисман, зная, что у Юншена он будет в безопасности.

– На мотоциклах, – повторила Кэсси, рассматривая стоящие неподалеку два мотоцикла. Один красного цвета, другой черный. Красный мотоцикл был гоночным, навороченным, с виду очень мощным. На корпусе она прочла название «Хидеро» и разглядела незамысловатый логотип. – А кто с кем поедет?

Она обернулась и увидела, как Брайан помогает застегнуть шлем на голове Миши. Она стояла неподвижно, подняв подбородок, и терпеливо ждала, пока он разберется с застежкой, которую она перекрутила, пытаясь застегнуть сама.

– Миша с Брайаном, а ты со мной. – Юншен застегнул рюкзак. Молния звонко взвизгнула. Он посмотрел на Кэсси. – Они останутся нас ждать, а мы поедем к реке.

Ловко перекинув ногу, Юншен сел на мотоцикл и выпрямил его, держась за ручки.

– Забирайся, – кивнул он, накидывая лямки рюкзака на плечи.

У Кэсси заколотилось сердце. Еще со вчерашнего дня она думала об этой поездке, после того как Юншен позвал ее, найдя за мытьем пола в комнате, где она жила с Пич. Проснувшись сегодня, она чувствовала волнение. Кэсси несколько раз проверила, положила ли оригами цветка вишни себе в топ под футболку, просто так, на всякий случай она таскала его каждый день. Кэсси волновалась, думала, вдруг где-то там, за воротами владений Нацзы, ее выжидают люди Святого Йонаса или Ямисару или те туранцы со своими песчаными птицами.

– Ездила когда-нибудь на мотоциклах? – уточнил Юншен, оторвавшись от телефона.

– Как-то один друг дал Дэвиду покататься на мотоцикле, он взял меня с собой. Это было лет пять назад. Несса тоже просилась, но он ее не прокатил.

Но тот мотоцикл и рядом не стоял с дорогим и шикарным «Хидеро» Юншена. Они с братом тогда ездили без шлемов. Просто прокатились по главной улице в Элькароне до площади и назад к дому. Но Кэсси была несказанно счастлива. Она держалась за брата, мотоцикл грохотал под ними, Дэвид уворачивался от рытвин на дороге, обгонял машины и их единственный в городке трамвай. Ветер свистел в ушах, глаза слезились, дышать было трудно. Кэсси почти всю дорогу сидела позади него с закрытыми глазами, чтобы они не слезились. Когда они вернулись, Несса сидела на лавочке и ждала Дэвида. Она кружилась возле мотоцикла, но друг сел на него и уехал. Несса весь вечер делала вид, что это не задело ее, она улыбалась Дэвиду, пока они сидели на косой полуразвалившейся детской площадке. Дэвид выкурил две сигареты и ушел домой, оставив Кэсси и Нессу на скрипучих качелях.

И тогда Несса заплакала. Ей на тот момент было четырнадцать лет, и она уже была влюблена в Дэвида. Кэсси помнила, как успокаивала ее, а потом пришли еще подруги и все как-то замялось. Кэсси не стала им рассказывать, что Дэвид катал ее на мотоцикле, чтобы не делать больно Нессе. Подружки, что сейчас живут в Аптаху, тем вечером принесли соленый попкорн, и они до десяти часов обсуждали на качелях всех своих одноклассников, которых успели увидеть за время летних каникул.

– Это здорово, – искренне подметил Юншен и мягко улыбнулся. – А Несса – это кто?

– Та пышечка, помнишь ее? – встрял Брайан, он вышел из-за ее спины и взял у Кэсси шлем. – Ну, рыжие волосы как пакля, у тебя сигарету хотела стрельнуть.

Юншен задумчиво почесал висок.

– А-а-а… А че он ее не прокатил?

И правда. Почему Дэвид не прокатил Нессу? Две подружки Кэсси еще не пришли, Несса же по какому-то волшебному стечению обстоятельств находилась возле их дома, а когда увидела, как Кэсси и Дэвид вышли из подъезда, сразу подскочила к ним и не отлипала. Кэсси ждала подруг. С ними она хорошо общалась, Несса же плохо общалась со всеми, оттого ее и недолюбливали.

Но тогда Кэсси думала, что Дэвид все равно ее прокатит. А придя домой, побоялась задать этот вопрос. Он бы все равно велел ей выйти из комнаты и отстать от него.

– Просто не захотел. Наверное, – прикинула Кэсси.

– А где она, кстати? Ну, Несса, – спросил Брайан, вертя в руках шлем.

– С моей семьей.

Брайан покивал и поджал губы, а потом подошел ближе к Кэсси.

– Давай помогу. А то, как Миша, все перекрутишь, и в дороге голова оторвется.

Кэсси отскочила от Брайана под смех Юншена. Он посмеялся, но не так громко, как Юншен.

– Может, тогда без него поеду?

– Брайан, не пугай Кэсси! – запричитала Миша, сидя на черном мотоцикле. Она трогала руль и делала вид, будто куда-то едет.

– Ладно, я шучу. – Брайан схватил Кэсси за руку и привлек к себе. – Такую красоту нужно беречь.

Он натянул шлем на ее голову. Звуки разом стали глуше, зато Кэсси отчетливо слышала собственное дыхание. Шлем плотно облегал голову, она думала, что он будет свободнее. Шеи коснулись теплые пальцы Брайана, Кэсси высоко задрала голову и отвела взгляд в сторону, чтобы не смотреть на его ощеряющееся лицо. Буквально через две секунды она услышала щелчок.

– Готово, sicheri[59]! – Брайан подмигнул.

Она увидела, как шрам на его брови слегка дернулся. Кэсси вскользь рассмотрела лицо Брайана вблизи: массивная, но не выпирающая челюсть, крупный нос и светлые пушистые ресницы. На щеках и подбородке она заметила легкую светлую поросль, в свете фонарей она казалась колючим напылением на коже. Брайан был высоким, здоровым парнем. Рядом с ним Кэсси чувствовала себя жалкой.

– Теперь твоя прелестная головка будет в порядке.

От комплиментов и внимания Брайана Кэсси не знала, куда деться. Ей хотелось глянуть на Юншена, но Брайан его заслонил собой. Вспоминая тот его жест на рисовом поле, у Кэсси начинало трепетать сердце. Как он осторожно обул кед и как провел пальцем по щеке…

Брайан опустил забрало, нежно похлопал ее по спине ладонью и отошел в сторону.

Кэсси коротко глянула на Юншена. Он пару секунд смотрел на нее, а потом перекинул взгляд на Брайана. И что-то было в этом взгляде.

– Назад поедешь со мной? – Голос Брайана приобрел нотки хрипотцы. Кэсси это насторожило: и его тон, и его поведение.

Но отказать в лоб не смогла. Она подняла забрало и сказала:

– Как сложатся обстоятельства.

– Отлично, тогда забились! – Он поправил рукав ее желтой футболки, заправленной в комфортные черные шорты. Кэсси двинулась к Юншену, который сидел на мотоцикле, не отрывая ног от земли, и смотрел на них. Кэсси так и не поняла, что обозначал его взгляд, но парень не улыбался. – Сэм, мы забились! Кэсси со мной поедет назад.

Сэм. Кэсси не знала, почему он до сих пор не разговаривал с ней об этом. Почему не позволил обращаться к нему по первому имени? Почему не рассказал, что он из Аттвудов.

«Наверное, я не очень этого достойна».

Юншен глянул на Кэсси, потом на друга.

– Посмотрим.

Это его «посмотрим» сильно смахивало на «нет». Брайан никак не прокомментировал это, развернулся и пошел к Мише.

– Положишь его в рюкзак? – Кэсси протянула Юншену свой телефон, вытащив из заднего кармана шорт. – Я боюсь, что потеряю, а он мне очень нужен.

Рано утром мама прислала сообщение, в котором извинилась, что долго не звонила, сказала, что у них все хорошо, они в тайном доме Соломона, в безопасности. Велела беречь себя и не волноваться о них. Также Кэтрин попросила не отвечать на сообщение, потому как со связью у них там большие проблемы. Кэсси была рада, что у родных все хорошо, но чувство тревоги все равно не покидало ее.

Юншен кивнул. Его взгляд смягчился, когда он глянул на нее.

Миша обняла Брайана, когда он сел впереди нее. Парень завел мотоцикл, сделал перегазовку, двигатель зарычал, выплевывая из трубы дым. Он не вонял бензином, не было практически никакого запаха.

Мощный двигатель «Хидеро» завелся, засветилась красная подвеска. Она не только была под мотоциклом, но и тонкими линиями шла по корпусу. Мотор рычал. По телу побежали мурашки, а воздух в груди будто затрясся. Звуки в шлеме отличались от звуков без него: были не такими четкими. Опустив забрало, она залезла на мотоцикл позади Юншена. Ее тело скатилось к его спине, и Кэсси ощутила себя жутко неловко. Он был у нее прямо между ног.

А когда он положил теплую ладонь на ее голую коленку, она едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть. Все внутри затрепетало от его прикосновения.

И тут прозвучал бархатный голос Юншена:

– Крепко держись за меня.

Улицы светились всеми цветами. Опустившийся вечер только подчеркнул красоту местной природы, и неясно было, что светилось красивее – иллюминация, реклама или некоторые деревья и цветы. Кэсси завороженно вертела головой, разглядывая высоченные небоскребы, интересной формы постройки, яркие вывески, толпы людей. Дороги были полны машин, моторикш, общественного транспорта. А еще улицы были украшены цветочными гирляндами, на рекламных щитах часто показывали крылья ангела, делали быстрый экскурс, как упаковать подарок на День поклонения всем святым. На одном из огромных экранов Кэсси увидела рекламу, причем с конлаокскими субтитрами, где миловидная девушка просила людей беречь природу и переходить на биологическое топливо или на электромашины.

Тогда-то Кэсси и поняла, почему у этих мотоциклов не было запаха бензина. Ей нравилась эта забота о природе в культуре нифлемцев.

Они ехали по разным улицам, очень часто то взмывали вверх, то ныряли вниз, и спуск казался таким долгим, что Кэсси становилось неловко – так сильно она наваливалась на Юншена. Порой, стоя на светофоре, Кэсси видела бесконечные лестницы, пролегающие между домами, которые как-то умудрялись стоять на отвесных склонах. Проезжали они и под надземным метро, местами оно прошивало здания насквозь, как нитка ткань, и выходило с другой стороны. Много было построено дополнительных дорог на мостах и эстакадах. Брайан с Мишей ехали то рядом, то позади, то впереди. Обнаженные по локти руки у Юншена и у Брайана вызывали восторг у некоторых людей. Они прямо из машин или с мотоциклов бились с ними кулаками. Парни показывали им «класс», на светофорах перебрасывались с Юншеном фразами на чайлайском. Кэсси старалась делать вид, что не замечает на себе любопытные взгляды, особенно парней.

Здесь любят манлио, а еще здесь очень общительные люди. Кэсси к такому не привыкла и первое время поездки воспринимала такое поведение как навязчивость и чрезмерное внимание.

Спустя минут пятнадцать они выехали из города, их стали окружать зеленые склоны и частные домики, в которых горел свет. Широкие дороги сменились на однополосную ленту асфальта, извилисто бегущую вперед мимо рисовых полей, по мостикам над заводненными лотосовыми фермами, мимо небольших поселений.

Теплый ветер слабо шумел, обтекая шлем, трепал одежду и ласкал оголенную кожу на руках и ногах. Стояла теплая погода, было не так влажно. Кэсси прижималась к Юншену, обхватив его крепкие ноги коленями, откинув смущение, ведь она не хотела упасть и разбиться. Внизу экран на забрале показывал скорость. Редко Юншен разгонялся до ста двадцати километров, иногда на крутой дороге сбрасывал до пятидесяти. В какой-то момент Кэсси привыкла к шуму и рычанию мотоцикла, ей стало это нравиться, хотелось, чтобы дорога бежала дальше и дальше. Помимо фонарей, из искусственного освещения здесь была еще светящаяся дорожная разметка.

Но одно Кэсси поняла точно.

В Нифлеме светилось не так много деревьев и кустов. Это в какой-то мере создавало баланс, чтобы природа ночью тоже отдохнула во тьме. А те деревья, что светились, были высажены в городе и недалеко за его пределами. Чем дальше они ехали, тем меньше наблюдали такое обилие света.

Юншен показал левый поворот, сбросил скорость до минимума, а потом и вовсе остановился возле компактного домика. Желтые лампочки свисали с выдвинутой крыши, что накрывала стоящие под ней столики. За ними сидели люди, возле домика были припаркованы машины, скутеры.

Брайан заглушил двигатель и выдвинул подножку. Миша спрыгнула с мотоцикла, Брайан слез следом.

– Мы ненадолго, – сказал Юншен, поставив одну ногу на землю.

Брайан кивнул и показал Мише рукой на тот домик. Кэсси увидела, как там ходили люди, с огромных сковород поднимался пар, повара что-то помешивали длинными половниками в сковородах вок. Потом она увидела вывеску. Там были изображены креветки в наваристом супе, окруженные надписями на чайлайском и ценами. Осмотревшись, Кэсси заметила за этим домиком бегущие пенные волны. Прямо за домиком был океан. Юншен плавно тронулся, Кэсси крепче обхватила его руками. И они поехали дальше, оставляя позади придорожную забегаловку, возле которой ходили расслабленные посетители. Здесь стояло много домиков, у каждого был свой ухоженный огород.

Последнее, что Кэсси увидела, – как Брайан вежливо отодвигал перед Мишей стул, чтобы она села.

Дорога шла прямо по крутому склону. Внизу шумел океан, а сверху грозно нависал густой тропический лес. Местами черный асфальт был покрыт пятнами раздавленных фруктов, в воздухе пахло сладкой брагой.

Через десять минут они остановились, свернув от океана и заехав на поле, поросшее высокой травой. Когда Юншен заглушил двигатель и Кэсси сняла шлем, она услышала непрекращающийся стрекот цикад.

Сначала слез Юншен. Ему с высоким ростом и длинными ногами это сделать было проще простого. Кэсси же чуть ли не спрыгивала с сиденья.

– Готова немного пройтись? – сказал он, поправляя белоснежную футболку и запихивая ее в красные джоггеры. – Там впереди будут яма и хатанату. Помнишь их?

Поправляя одежду, Кэсси ощущала, как ее слегка потряхивало. Она впервые осталась наедине с Юншеном. А еще ее пугало это место.

– Такие пенечки, которые ходят и едят все подряд?

Юншен рассмеялся, перекидывая через плечо ремень от лука со стрелами.

– Они самые. Еды в карманах нет?

Кэсси покачала головой. И они вошли в плотные заросли высокой травы. Она накрыла их с головой. Юншен шел впереди, велел держаться Кэсси за его рюкзак и не отпускать, потому что если она потеряется, то найти ее в такой траве будет сложно.

– Эта трава поглощает звуки, маги Хозяина леса специально высадили ее здесь, потому что место, куда мы идем, тайное. – Юншен провел пальцами по траве, не сбавляя ходу, будто трогал гладь воды. – Никому не говори о нем.

Он обернулся и серьезно посмотрел на Кэсси.

– И про тайник, и про талисман, и про то, что я тебя попрошу сделать.

После секундного замешательства Кэсси сказала:

– Обещаю.

* * *

Черная катана вскрыла дверцу, как консервную банку. Красная точка замигала в углу дисплея, и Джеён вытащил из плена свои вещи, приятно пахнущие гелем для стирки. И, кинув их в кожаный рюкзак, направился к выходу. Тело ломило от усталости. На ходу он бросил пустую коробку вок в мусорное ведро.

Можно было остаться ночевать и здесь, в хонучоли, но сон после такой тренировки будет долгим, а торчать здесь Джеён не хотел. Всего полчаса езды – и он в своей квартире.

Джеён планировал посмотреть шадерский сериал, как проснется. Рэми дразнил его, но периодически делился фактами об этой картине и знал имена героев. Урывками, но он тоже смотрел.

Джеён у себя дома, а Рэми в поместье Нацзы.

Одиночество уже не угнетало. В недавнем прошлом для Джеёна это было бы высшей карой. Но сейчас стало терпимо. С семнадцати лет он один. Один обедает, ужинает, один отдыхает в комнате. По привычке включает в некоторых комнатах свет, как если бы кто-то еще был дома. Отец бы оттачивал оружие, жарил отбивные или же грибы в остром соусе – его любимые блюда, громко хохоча и ругаясь, смотря шоу про выживающих в дикой природе любителей. Дядя Юнхо бы приходил с падающим от усталости Джеёном и в сотый раз рассказывал, как он со своим другом в юности увидел огромную медузу, сидя в лодке.

«Это Бог Туманного океана, – говорил он. – Мы совершенно точно его видели!»

Он в красках описывал мерцающего прозрачного духа, внезапно появившегося и так же внезапно исчезнувшего. Историй у Юнхо было много, затуманенный мозг Джеёна цеплялся за них как за соломинку, они все были разными и очень интересными, но история про медузу была его визитной карточкой. Джеён тащился следом, выходя из его пикапа, и только голос дяди держал его в сознании. Может, со стороны из-за жуткой усталости казалось, что Джеёну все равно, Юнхо многократно спрашивал, интересно ли ему, оборачиваясь на ходу, и Джеён изображал вялую улыбку и кивал головой, желая только отключиться.

Позже он понял, что истории Юнхо действительно держали его в сознании. Обучаясь боевым искусствам, можно было легко ускользнуть из реальности. Мир крутился и переворачивался, бросал в глаза картинки чего-то чистого и возвышенного с упоительной тишиной. Так и неясно чего, просто чего-то напоминающего плывущую черепаху в лагунах с белым песком. Где дневное солнце делает океан сине-голубым, достает до самого дна. Тени накатывающих волн рябью пляшут на белом подводном песке. Только эта уютная глубина и черепаха.

Медленно плывущая черепаха.

У порога поместья Джеён почти всем весом наваливался на плечи дяди Юнхо. И пока прадед не видел, дядя поддерживал его руки, пока Джеён, как скат, висел у него на спине.

Дядя Минкё жил в своей квартире, но очень часто бывал и в поместье. У него не было сына, которому приходилось бы в обязательном порядке расти во владениях Масуми. Дядя Юнхо и отец почти всегда были дома. С Юнхо Джеён уезжал учиться. Дядя был ему как отец и старший брат в одном лице.

Минкё же казался заезжим интересным родственником, рассказывающим о своих безумных приключениях. Он был очень шумным, много говорил, громко смеялся. Вообще много говорили в семье почти все. За столом часто стоял такой гвалт, особенно когда приезжали и двоюродные дяди, и старшие троюродные братья Джеёна и Хвана. Если прадед был на медитации, дома творился настоящий балаган. Они спорили, смеялись до слез. Их жены вместе щебетали на кухне, бросая шутки в сторону серьезного Гу, и спрашивали рецепты у Янаги. В таком сумасшествии найти свою маму маленькому Джеёну было тем еще испытанием. Она спорила с Янаги. Отец говорил, что сошлись два титана по готовке. Лин Чи была поваром всю свою жизнь, посвятила себя этой профессии, а Янаги – муши, использующий свои техники в еде.

Медузы были как члены семьи. Сидели за одним столом, ели одну еду, говорили на общие темы.

Пока не появлялся прадед.

Родственники уезжали, оставались несколько медуз, отец, мама, Юнхо и Хван.

И прадед.

А потом все родственники начали исчезать. Начали – для Джеёна. Потому что вымирали они уже много лет. Чувство праздника, что создавали все эти шумные дяди, их жены и их общие взрослые дети, было иллюзией для маленьких Джеёна и Хвана и терапией для всех Масуми.

Они исчезали, пока не остались только отец и прадед.

Прадеда Джеён не выносил, и теперь его личная таблетка от боли под названием «отец» была ему и вовсе недоступна. Раньше он хотя бы мог прийти обнять отца, но прадед отобрал у него даже холодный камень.

Пусть в поместье Нацзы его проклинают и ненавидят. Но сотни полных ненависти глаз и близко не жгли ему сердце так, как оно горело от одного только взгляда на ухмыляющегося прадеда.

Джеёна заботил только отец. Нет смысла жалеть стены дома.

Потому он и стал чаще ночевать в квартире с семнадцати лет. Было невыносимо приезжать в некогда полный шумных дядечек дом. Сложнее было только переступить порог дома Юнхо, стоящего в чайлайских горах.

С тех пор как умер Юнхо, он туда не приходил. Джеён хотел оставить в памяти свет фонарей, живую рыбу в тазу, что Юнхо разделывал и жарил, когда начинались длительные тренировки в горах. Хвана, лежащего на деревянном полу с кроссвордом, читающего вслух вопросы, бок о бок распластавшись в форме звезды рядом с братом. Изнеможенный Джеён смотрел в потолок.

Завибрировал телефон. Джеён вытащил его из кармана и увидел сообщение от Рэми.

«Я походунашл Ичэня».

Джеён вспомнил их поездку в обезьяний лес, отчаянно надеясь на более благополучный исход.

Свет загорелся, когда Джеён, устало шлепая кедами по плиточному полу, открыл стеклянные двери и вышел к длинному коридору вдоль душевых. На секунду показалось, что Джеён услышал, как что-то ударилось. Он резко вскинул голову. Звук исходил из душевой.

«Мастер не ушел?» – подумал он, вполглаза набирая ответ Рэми.

«Isso, а кого он пошлет?»

Рэми прислал ответ:

«Походуямадовские. Он сам сказал».

Раздался плач. Наигранный, театральный.

Палец замер на экране телефона. Джеён крепче ухватил катану и оставил рюкзак с вещами возле стены, тихо подкрадываясь к двери, из-за которой доносился голос. Плач сменился приглушенным веселым пением:

– Оди-и-ин бана-а-ан!.. Друго-о-ой бана-а-ан!..

Джеён медленно потянул за ручку.

Эхо голоса вырвалось наружу.

Джеён со своего угла видел голые ноги, покрытые татуировками пламени, и зеленые кеды. Ноги свисали с умывальника.

Еще шаг. Джеён не поднимал меч, он держал его опущенным, но наготове. А потом перед ним предстала полная картина.

Лысый пацан, мотая ногами во все стороны, как заигравшийся ребенок, печально протянул, глядя в потолок:

– Не выжить мастера-а-ам!.. – Он кулаками тер глаза, изображая плач. В зажатых ладонях он держал керамбиты, исписанные пионами. Странный парень хныкал: – Шестой бана-а-ан, седьмо-о-ой бана-а-ан…

Лысый пацан в широченных ярко-оранжевых шортах прямо посмотрел на Джеёна и ухмыльнулся. Бритая голова была покрыта шрамами и рубцами, а еще татуировками, среди которых Джеён разглядел Sumerto somo. Черная майка болталась на жилистом теле, ребра слегка выпирали на груди и по бокам. Его хону – акация, на теле виднелись то ее ветки с мелкими листочками, то извилистый ствол, то белые грозди соцветий. Кисти рук этого манлио и пальцы были исписаны баридскими буквами. На одном из пальцев блестел белый перстень с алмазами. Джеён смекнул, что этот парень из привилегированных у Святого Йонаса.

– Нет хижин по горам.

Джеён скосил взгляд на сидящего напротив лысого пацана другого парня. Светлые волосы рваными прядями торчали в разные стороны, накрывая уши. На кончике длинного носа он заметил родинку. Одет он был в синий комбинезон поверх серой футболки. Но больше Джеёна озадачили его пальцы, обмотанные проволокой. Готовится стать нианзу через подселение демона. Голые участки кожи на руках были покрыты знаками хону в виде горных хребтов.

Они оба были манлио илувий. В хонучоли. В центре Нифлема.

На мгновенье Джеён подумал, что это все бред и он просто отключился от усталости в прачечной.

«Это невозможно».

– Как делишки, младший мастер Масуми?! – звонко воскликнул бритоголовый, размашисто болтая ногами.

Убрав руки от лица, парень остриями керамбитов скрипнул по мраморному умывальнику. Противный звук скрежетал на зубах. Худощавый парень с проволоками на пальцах, прислонясь поясницей к раковине, захихикал, издавая звук, едва ли не противнее царапанья ножа по мрамору.

– Ты удивлен, младший мастер Масуми?