Черный пикап завернул на пыльную дорогу, ведущую к рисовым полям. Столб пыли поглотил следовавшие за ним черные внедорожники. Солнце стояло высоко, день был жарким. Кэсси не особо хотелось выходить наружу, в салоне работал климат-контроль, здесь было приятно находиться. Она внимательно рассматривала окрестности, держась за дверную ручку, чтобы не так сильно качало на грунтовой дороге.
Заднее сиденье Кэсси делила с молчаливой манишей Аей. Она всю дорогу сидела неподвижно, обняв себя руками. Единственное, что двигалось на ней, – это огромные круглые серьги в ушах. Одета она была в какую-то мешковатую одежду светло-синих оттенков, а Кэсси надела футболку и шорты.
Добирались до места примерно часа полтора, Улитка, несмотря на свой нрав, спокойно вел машину, переговариваясь с Франклином о политике и понятных только муши делах. Ая даже не смотрела в сторону Кэсси. Будто ее там и не было. А сама Кэсси сидела как на иголках, понимая, что впервые в жизни находится так близко к манише.
К той, которая не позволила ей утаить информацию про синш и Джеёна. После этого осознания Кэсси потеряла к ней интерес, хоть и поглядывала на браслет на запястье. Прорезь в нем сейчас не светилась белым светом, маниша не использовала дар.
Вокруг распростерлись рисовые террасы, заполненные водой, в которой отражались голубое небо и белые облака, среди них торчали зеленые тонкие ростки риса. По полям ходили люди в высоких резиновых сапогах и вещах, скрывающих кожу. На головах у них были бамбуковые шляпы. Люди почти не выпрямлялись, ходили по воде, как цапли, и собирали в корзины желтоватые ростки и сорняки.
Пикап остановился, несколько внедорожников позади него тоже встали. Пыль еще не осела, как двери начали открываться, из машин выбирались люди и разминали мышцы. Сквозь тонированное окно Кэсси увидела небольшой деревянный домик, стоящий на сваях, что возвышался над заболоченным прудом, заросшим лотосами. Красного цвета краска на стенах дома облупилась от жаркого солнца и повышенной влажности. Двери были раздвинуты, впуская свежий воздух в помещение.
Кэсси увидела Акиру с повязанным на голове зеленым платком, он подошел к человеку с рыбьими глазами. Кэсси признала в нем Ичэня, который отвечал за охрану в династии Нацзы. Кажется, сегодня он работал на этом объекте. Ичэнь что-то объяснял Акире, тот кивал, потом повернулся и показал своему господину знак, мол, все в порядке.
Улитка, сидевший за рулем пикапа, повернулся к Фрэнку и надел солнцезащитные очки с маленькими овальными линзами. Он широко улыбнулся. Хотя со стороны показалось, что он скорее показал свои зубы.
– Я редко сажусь за руль, но вот сюда я сам люблю ездить. Как поездочка, девчат? – Он повернулся и помахал Кэсси и Ае рукой. – Все важные и прекрасные органы на местах?
Кэсси одернула футболку, понимая, о каких органах ведет речь Улитка. Пускай футболка была широкой и скрывала грудь, все равно хотелось прикрыться. Ая сидела не шевелясь, глядя в окно.
– Все в порядке, – заверила Кэсси.
– Ну и чудно! – ухмыльнулся он. – Тогда на выход.
Вытащив сигарету из пачки, Улитка открыл дверь и толкнул ее ногой. Выбираясь из машины, он закурил, пряча кончик сигареты ладонями от ветра. Он огляделся и что-то крикнул на чайлайском языке, показывая рукой в разные стороны. Его работники тут же срывались с мест и торопились исполнить поручения.
– Что ж, – вздохнул Фрэнк, потирая лицо. – Идем на экскурсию.
На самом деле привезли их сюда не на экскурсию, а на работу. Под палящим солнцем голова быстро нагревалась, а на открытых участках кожи появлялось неприятное ощущение стянутости. В локтевых сгибах выступал пот, стоило ненадолго согнуть руки. Кэсси еще утром собрала волосы в высокий хвост, но шея все равно взмокла.
Машины, стоявшие на насыпной грунтовке, поросшей по бокам травой, были покрыты пылью и грязевыми брызгами на дверях и порогах. Кэсси посмотрела на Аю. Она кривилась и оглядывалась по сторонам, подставив ладонь козырьком над глазами.
Из одного внедорожника выбрались Пич и две незнакомые девушки. Они надели на головы шляпы доули и сунули ноги в резиновые сапоги. Ая разулась, села на травянистую обочину и намазала ноги каким-то белым маслом. Затем надела такую же шляпу и босиком вошла в воду, подвернув широкие штанины до колен. Кэсси смотрела, как усердно работают другие люди на полях, которые окружал густой тропический лес. Кое-где виднелись такие же маленькие домики прямо посреди рисовых террас. Работники при виде господина Нацзы кланялись и что-то заискивающим тоном говорили ему на чайлайском. Улитка важничал, но великодушно махал всем рукой, проходя мимо.
– Не сачковать! – Улитка захлопал в ладоши, заставляя приехавших как можно быстрее зайти на рисовые террасы и начать работать. – Шустрее, шустрее! Распределитесь, кто будет выдергивать гнилые ростки, а кто – замачивать их в соле. Не сачкуем! Акира, следи за работой и все мне докладывай.
Акира поклонился со словами:
– Слушаюсь, босс!
– Молодец. – Улитка похлопал его по спине и обошел, поманив за собой Франклина и Кэсси.
Перед работой он обещал немного рассказать о своих планах и, если повезет, об этом месте. Когда Кэсси проходила мимо Акиры, он указательным пальцем провел по ее руке. Тело и лицо будто окатило жаром. Кэсси посмотрела на парня и отдернула руку, спрятав ее за спиной. Акира довольно улыбнулся, свернул губы в трубочку и причмокнул. Кэсси охватил страх. Она попыталась взглядом найти Брайана, который поехал сюда в одной машине с Уиллом, но в толпе людей так его и не нашла. Кэсси ускорила шаг, чтобы нагнать остальных и как можно скорее оставить Акиру позади. Она не оборачивалась, но затылком ощущала его взгляд на себе.
«Хоть бы отстал от меня».
Улитка уже что-то рассказывал, размахивая руками:
– Ну да. Мой дед владел этой землей раньше, но потом вспыхнула демоническая активность в городе Чомцоне. – Улитка указал сигаретой в сторону, откуда они приехали. Там была видна окраина города, в сизой дымке едва улавливались очертания высотных зданий. – Мы проезжали мимо этого города, здоровенный такой, так вот: мой дед по молодости получил эти поля за заслуги перед страной, сам ошисай Ямада подарил ему их. Вон от тех построек, – он указал на запад и перевел руку вдоль ровных рядов рисового поля до края лесополосы мангровых деревьев и торчащих одиноких пальм, на горизонте виднелись силуэты зеленых гор, они обступили долину с трех сторон, обняв дугой, – до того леса, – сказал Улитка. На жилистой руке повис широкий рукав черного халата с вышитыми золотыми нитями солнечными кругами. Улитка не подвязал халат, надел его на голый торс, нацепив красные шорты до колен. – Он хотел здесь выращивать рис, но демоны все испортили. Дела сперва шли очень неплохо, дед настроил здесь домики, там амбары, частное предприятие, людей нанял до хрена. Но из Чомцона народ повалил, запретили сюда въезд. Рис перерос, урожай забросили, и все встало. А потом как обычно. Долги-хуйги, кредиты-хуиты, и все, и мой дед осел, но не в бизнесе, а на жопу. Пока расплатился, ему уже сотня стукнула, родился мой отец, а мать все наседала, чтобы он забросил это поле.
Улитка вел за собой по пыльной дороге, но ямы местами стояли заполненные мутной водой. Кэсси обходила их, чтобы не намочить свои кеды. Несмотря на ранний час, уже стоял зной, хотелось спрятаться в тени и облиться холодной водой.
– А ваш отец полями не занимался? – спросил Франклин, идущий чуть позади Улитки.
– Ему дела до этих полей не было. Строил бизнес в Сишуе. – Улитка обернулся и криво ухмыльнулся. – Если можно так сказать. Ну а потом его убили, и все перешло мне.
Это он рассказал скомканно, будто не собирался вдаваться в подробности. Но Франклин, нахмурив лоб и заложив руки за спиной, учтиво произнес:
– Вокруг смерти вашего отца ходит много слухов…
– Да? – Улитка почесал потную кожу на затылке. Он обошел лужу на дороге, делая затяжку. – Позвольте догадаюсь, господин Аттвуд. – Он скакал между лужами, его халат трепал ветер, то оголяя, то скрывая худое тело. – Слухи. Люди любят говорить и придумывать. Особенно когда для них это важно. Людям греет душу осознание, что кто-то хуже их, что кто-то оступился, они терпеть не могут смельчаков. Они всё трындят и трындят. – Улитка показал рукой говорящий рот. – Все никак не закроют свои пасти. – Он остановился и повернулся лицом к одному полю, на котором рис густым зеленым ковром покрывал террасы, а ветер касался листьев с приятным шелестом. Сунув сигарету в зубы, Улитка склонил голову и посмотрел на Франклина, что встал сбоку от него. – А если я убил его, то что?
Кэсси не ожидала такого. И судя по реакции Франклина – он тоже. Одному Улитке было весело.
– Я вас ни в чем не подозреваю, господин Нацзы. – Франклин стоял неподвижно, одетый в дорогой костюм синего цвета. На ногах его были черные туфли, волосы были аккуратно расчесаны, и он был идеально выбрит. Он будто только-только вышел из офиса, а попал на поле вместо лобби. – Слухам верят только глупцы. Нужны доказательства и чистосердечное признание перед лам-ханами Верховного Совета.
Улитка и Франклин долго смотрели друг на друга, воздух между ними будто сгустился. Кэсси стало как-то боязно, она старалась делать вид, что она и половину из этого не слышит или не понимает.
Прыснув, Улитка бросил бычок под ноги и наступил на него шлепанцем, втирая в пыль.
Так, как заорал Яго, не визжали даже красные обезьяны.
Он резко выпрямился.
– Стой, угомонись, стой!!! – Сэм схватил его за руку, когда Яго от избытка энергии решил выскочить из машины, громко выкрикивая что-то на аханском языке. – Обезьяны не заберутся сюда, тут чернила Масуми.
Потребовалась пара секунд, чтобы он сообразил, тупя на Сэма пустой взгляд. Тело проснулось, разум – нет. Сэм наблюдал за тем, как лицо Яго из отупевшего превращалось в разумное. Он увидел колбу и шприц, валявшиеся в ногах, а потом просиял, довольно потирая грудь.
«Точно больной!»
– Сиди и не мешай мне! – приказал ему Сэм и резво тронул машину.
Он ехал ближе к идолу, сбивая обезьян на пути. Внедорожник буксовал, его безумно качало в стороны.
– Я в маске, мне ниче не будет! – Яго накинул маску, что с него снял Сэм, взял биту с заднего коврика и высунулся наружу. – ЧЕ, СУКИ!!!
Яго битой долбил по головам обезьян. Эта гиперреактивность настораживала Сэма.
Яго улюлюкал, хохотал, разбивая черепа обезьян. Сэм заметил на его затылке струйку крови. Она медленно стекала вниз, пропитывая белый ворот футболки, и затекала за воротник чёрного хёчжо.
«Потом тебе будет очень хреново, такой отходня-а-ак», – подумал Сэм, искоса глядя на приступ безумия Яго.
– НА, МУДИЛА! – басил Яго.
Пасть обезьяны хрустнула, и на подлете демон, глухо ударившись о раму двери, упал где-то позади.
– НА, СУЧАРА!! – Еще пара обезьян были снесены окрасившейся в черный цвет битой.
Подобраться ближе к идолу, где был Джеён, у Сэма не получилось. Он уже было схватился за пистолет, но, вспомнив, что осталось всего пять пуль, оставил эту затею. Обезьяны оттесняли его дальше, в совершенно другую сторону. Дернув ручник, Сэм снес кучку обезьян в лихом развороте. Багажник зацепил край идола, послышался долгий скрежет. Автомобиль здорово тряхнуло.
– Блядь! То один, то другой! Когда вы уже все соберетесь?! – выпалил Сэм, опуская ручник.
Ударяя ладонями по рулю, Сэм выворачивал его вправо, преследуя ускользающую во тьме фигуру Джеёна. Его хёсэги мелькал среди обезьян, защищая своего хозяина.
Сэм наехал на обезьян и резко нажал на педаль газа. Двигатель взревел. С натугой сбивая и раздавливая обезьян, черный «Карнасьен» летел между идолами. Сэма и Рэми кидало на кочках и рытвинах, приходилось крепко держаться.
– Как я их всех щас! – вопил Рэми как ненормальный, размахивая битой.
Он не пропускал ни одной обезьяны со своего бока машины.
– Круто в маске, да?! Вообще похуй на обезьян! – Он ударил битой еще одну. – Пока молчу, сколько хочешь так торчу! – весело прокричал Яго, и в это же мгновение лиана зацепилась за маску и сорвала ее с лица. Будто ее и вовсе не было.
Рэми замер, не веря в случившееся. Сэм схватил его за хёчжо и затащил в салон, усадил на кресло. Ветер трепал его грязные тонкие волоски возле лица.
– Заткнись ты уже! – накричал на него Сэм, выруливая от невысокого идола, из которого повалились на землю красные обезьяны. – Я уже жалею, что привел тебя в сознание. Придурок!
Яго молчал. Он неподвижно сидел в кресле, тупя взгляд в одну точку на приборной панели. Единственное, что он сделал, – пристегнулся. Сейчас Яго походил на нашкодившего ребенка, которого мать хорошо отлупила и которому запретила пользоваться гаджетами, а если тот снова что-то выкинет, лишит еще и сладостей.
«Ага, сиди теперь как обосранный».
Фары выкрадывали из мокрой тьмы сплошь идолы и красных обезьян. И сколько бы Сэм ни вглядывался, он нигде не видел Джеёна. Он уже начал переживать, хёсэги тоже пропал из виду.
Внезапно на крышу что-то рухнуло. Сэм уже ударил по тормозам, пытаясь сбросить осмелевшую обезьяну, как на капот скатился Джеён. Весь грязный, растрепанный. Он своими грязными руками оставил черные следы демонической крови на ветровом стекле.
– Запрыгивай! – велел ему Сэм, увидев, как к ним мчатся обезьяны. Ему пришлось использовать все последние пять пуль, чтобы обезьяны не бросились на них сверху. Звуки выстрелов утонули в визгах и криках красных обезьян. Появился хёсэги. Он разрубал обезьян катанами, прыгая с одного идола на другого.
Машина летела по лесу, объезжая идолов и демонов. Джеён ловко забрался в салон через разбитое заднее стекло и сел на сиденье так, будто все время там и был.
– Круто, что хёсэги есть! – хохотнул Рэми.
И ровно в эту же секунду обезьяны набросились на хёсэги со всех сторон, разорвав его на части.
Сэм разозлился и локтем ударил Рэми в горло. Тот закашлял, зажимая его руками.
– У тебя поганый рот, Яго! Закрой его и не чеши языком!
– Пошел ты… – прохрипел он.
Позади машины собралась целая орда красных обезьян. Они бежали за ними, разинув пасти. Их глаза светились во тьме тысячами маленьких красных огней. Их топот и рев было слышно, несмотря на шум ветра.
Впереди стояла непроглядная тьма. Это было хорошо. Значит, там меньше идолов, а значит, и обезьян. Сэм уверенно вел машину. Их качало и подкидывало, но он не сбавлял скорость, иначе их тут же нагонят и разорвут в клочья, как того хёсэги.
Сэм и Джеён тоже пристегнулись. Кидать стало чуть меньше, ремень упирался в грудь и больно впивался в плечо. Сэм ловко поворачивал руль, избегая препятствий. Свисающие лианы били по лобовому стеклу, оторванные листья, капли дождя и веточки залетали в салон. Какое-то безумие.
Впереди фары высветили пустоту. Сэм понял, в чем дело, и резко затормозил.
– Там обрыв! – завопил он, выруливая от него.
Зад внедорожника занесло на скользкой земле. Тормозного пути не хватило, и «Карнасьен» кубарем повалился по склону вниз. Все смешалось. Потолок, стены и пол. Парни схватились покрепче, чтобы не биться головами. Все неприкрученные предметы подбросило в воздух, кукурузные палочки, что не сожрали обезьяны, разлетелись, как белые хлопья в хрустальном шаре. На пару мгновений аудиосистема начинала работать, выбрасывая обрывки какой-то песни. Стоял оглушающий скрежет. Все летало, гремело. Машина летела вниз. И казалось, это никогда не закончится.
– Сука-а-а! – Ор Рэми перекрыл звуки хаоса вокруг. – Какой мудила выдал тебе права?!!
А потом машина остановилась на двух колесах с одной стороны. Манлио не шевелились. Все, что взмыло в воздух, попадало вниз. Две секунды «Карнасьен» балансировал на колесах, а после под тяжестью встал на все четыре. Что-то отвалилось спереди и сзади. Корпус трещал, сиденья скрипели.
Дождик тихо накрапывал по паутине разбитого лобового стекла, бита Рэми, что он все это время крепко держал в руках, выскользнула и уперлась в пол.
Протяжный скрежет, и что-то еще отвалилось от внедорожника и рухнуло на траву.
Парни заржали в голос.
Они ничего не говорили, просто хохотали.
Их нервное веселье резко прервал визг приближающихся обезьян. Манлио собрались, оценивая место, где они оказались.
– Подсоби! – Сэм, держась за руль, поднял ноги и начал выбивать потрескавшееся ветровое стекло. Трещины покрыли все полотно, за ним не было видно абсолютно ничего.
Рэми помог ногами выбить стекло. Оно упало на капот. Теперь они увидели впереди высокие заросли травы.
Сэм кинулся поворачивать ключ в замке зажигания.
– Юншен, гони! – Рэми замолотил ладонями по приборной панели. – Быстрее!
Ключ проворачивался, но двигатель не заводился. Стартер не срабатывал. Сэм давил на газ и поворачивал ключ.
Рэми орал под ухом:
– Юншен!!! Они совсем рядом!!! – Рэми просунул руку к рулю. – Дай я!! Сильнее крути! Сильнее!!!
– Отвали!!! Я кручу и так!!!
– Юншен, ну ее на хуй, пойдем пешком!!! – прокричал прилипший к подголовнику Сэма Джеён.
– Заводись же!!! – Сэм не переставая крутил ключ, чувствуя внутри холодный страх.
Визги и рев красных обезьян были все ближе.
Ключ повернулся, двигатель наконец завелся.
– ДА!!! – крикнули они втроем.
Сэм включил передний ход, и внедорожник резво помчался, выбрасывая из-под широких колес камни. Ветровое стекло скатилось с капота на землю. Мелкие осколки сдуло потоком ветра.
Появилась какая-то надежда. Фары освещали высокие заросли травы, из которой местами торчали пустые идолы, поросшие мхом.
Нужно выбраться отсюда, и как можно скорее. Сэм обходил препятствия, колеса погнуло во время падения, и рулить стало не так просто. А еще встречный ветер с дождем мешали обзору. Сэм жалел о потерянной где-то кепке и, щурясь, вел машину почти вслепую в кромешной тьме.
Они проехали около ста метров, то и дело прижимая к земле высокую сухую траву, которая так и норовила попасть в салон. В нос ударил запах пыли и сухостоя. Стирая с лица капли дождя, Сэм увидел, как нос машины стремительно повалился, несмотря на то что впереди все было покрыто травой.
А следом и вся машина угодила в яму. Ее глубины и ширины хватило, чтобы скрыть целый внедорожник. Стены этой ямы были выложены сухой травой.
– Разорви жопу тому придурку, который здесь когда-то вырыл кхампулар! – Рэми обессиленно откинул голову на откусанный наполовину подголовник.
Сэм отпустил руль, понимая, что дальше они никуда не смогут поехать. Где-то там неподалеку свирепствовали красные обезьяны. Они шли по их следу.
Джеён хлопнул по подголовнику Сэма и смиренно произнес:
– Isso, все-таки пойдем пешком.
– Его убили какие-то бандиты, он вроде прибрал к рукам партию солы, килограммов так тридцать. Кто это был, неизвестно. «Пионы» или северо-восточная группировка Чайлая, а может, рубийские мафиози. Мой папаша много с кем сотрудничал, все не мог нажраться деньгами. Такой жадный был, что грохнул мою мать, потому что та снабжала своих малолетних любовников. Мне одному мозгов хватило не идти против отца, остальных жадных родственничков он пришил, даже совсем маленьких. – Повисла тишина, которую тут же разбили голоса работяг и другой шум. Улитка похлопал Франклина по плечу и широко улыбнулся. – Но это тоже слухи.
Франклин смущенно улыбнулся, потоптавшись на месте. Он заметно выдохнул, надув щеки. Кэсси ощутила, как разрядилась обстановка.
– Слухи, да, это все слухи, – неразборчиво пробубнил Франклин себе под нос. Улитка еще громче рассмеялся от его слов и снова крепко похлопал его по спине.
– Я занимаю третий блок в Кленовом Доме Нифлема, моей семье было бы трудно сохранить этот статус с такой историей. – Улитка сплюнул. – С другой стороны, там у каждого вонючие скелеты в шкафу.
Франклин просто решил проигнорировать эти слова. Тогда Улитка сказал:
– Идем, еще не все показал. – Он махнул рукой и пошел дальше по дороге, приближаясь к домику на сваях. Нацзы шел раскачиваясь и горбясь, тонкие кривые ноги ступали по землистой дорожке. – Что дед, что отец срать хотели на эти поля, а вот меня они всегда интересовали. Я сам все построил и организовал здесь. В Чомцон в те годы начали возвращаться люди, демонов уничтожили манлио. С порога Со Хэ я приехал сюда, совсем зеленый, но полный амбиций и решительности. Риски меня не пугали, все судачили, что демоны могут вернуться в город, но я еще тогда знал, где выгода. Потом я все же столкнулся с проблемами. – Улитка расправил плечи и вдохнул влажный жаркий воздух. Его длинная тонкая коса болталась по спине, скользила по гладкому шелку халата. – Все поля были заражены демоническим говном.
– Кровью, вы имеете в виду? – поправил его Франклин, деловито шествуя позади него.
Улитка окинул его укоризненным взглядом, но весьма спокойно договорил:
– Рис был непригоден. Карантин и прочая херня.
– И что вы сделали с тем рисом?
Нацзы удовлетворенно улыбнулся:
– Рис в народе зовут белым золотом, а мой рис – то же золото, только черное. – Он достал из кармана шорт пачку сигарет и вытащил одну зубами. – Понимаете, о чем я? – спросил он, поднимая голову и зажимая зубами сигарету, пока вытаскивал из кармана зажигалку.
Кэсси прикинула, что без сигареты он продержался примерно минут семь.
– Здесь сола? В почве? – догадался Франклин, показывая пальцем вниз.
– Это лучшее, что могло произойти с этим местом. И со мной. – Улитка поджег сигарету и убрал зажигалку в карман. – Из этого риса получается отличная водка. Собираюсь в следующем году посотрудничать с какой-нибудь большой компанией, производящей ясухиру. Выйду на международный рынок.
– Не прикроют стражники? То есть федералы? Все-таки для широкого потребителя продукт будет, а для людей сола, сами знаете, губительна.
– Федералы у меня в кармане. – Улитка хлопнул по шортам. Он стоял и рассматривал рисовое поле каким-то мечтательным взглядом, с блаженной улыбкой на лице. – Никто здесь ничем не рискует. Если лишь одна проблема – рис дохнет. Много стало духовной энергии, недавно пришлось прогнать хатанату, они вышли из леса и сюда сломя голову примчались. Пришлось их перебить, слишком голодные были. А я жадных ненавижу, – Улитка ухмыльнулся, – это у меня в крови.
Кэсси было неприятно слышать, что священных созданий убили ради того, чтобы сохранить демоническую энергию, которая вредит всему живому.
Франклин выглядел немного растерянным. Кэсси очень хотелось, чтобы он возразил Улитке, но тот решил отмалчиваться и закрывать на все глаза.
– Не понимаю вас, господин Нацзы, – все же сказал он. – А от меня что нужно?
– Как только закончатся экзамены у вашей драгоценной племянницы госпожи Мишель, я жду ее здесь. Ее дар от Хозяина леса поможет восстановить рис. – Улитка глянул на Кэсси: – А твоя сущность полукровки способна принять часть демонической энергии на себя.
– Да, шеф[55], они сказали, что их господин послал.
В паре километров от трассы обезьяний лес погряз в шуме борьбы манлио с демонами. Над лесом кружили вертолеты, манлио стреляли с воздуха по идолам, даже отсюда было видно, как во тьме мелькали хёсэги мастеров. На трассе муши сидели в машинах неотложной помощи для манлио. Кого-то уже реанимировали на койке прямо в оборудованном фургоне.
Шел дождь, влажный воздух окрасили сине-красные мигалки машин. Их здесь было так много, что место напоминало парковку гипермаркета в канун праздника. Шумели выстрелы, долетали крики красных обезьян, грохотали вертолеты.
Исиль заткнул одно ухо пальцем, стараясь уловить слова из телефона. Шеф не сказать, что был доволен. Он ему так поздно позвонил, испортил настроение вестью, что еще в одном лесу проснулись красные обезьяны. Пару дней назад случилось то же самое. Во время патрулирования обезьяньего леса вылезли монстры и покусали манлио. Буквально вчера их убили, чтобы те не обратились в лихорадных. Жестокая сторона службы.
Затянувшись, Исиль посмотрел на сигарету, оставалось совсем немного до белого фильтра.
Голос в трубке хрипло просвистел:
– Хорошо, пусть подпишут договор о неразглашении, и отпускай их.
Сине-красные проблесковые маячки во тьме били по глазам. Исиль отвернулся, но его всюду окружали автомобили манлио – их излюбленные «Кайсо-ЯМ» с синей подсветкой под днищем, с эмблемами журавлей на корпусе и единым номером 8-9-3. Нагнали очень много манлио, и все как один будут хранить тайну, как и в прошлый раз. Власти знают, люди пока не должны. Иначе начнется хаос.
Исиль затянулся и выпустил дым в прохладный ночной воздух. Дождь усилился, но Исиль стоял как статуя, стряхивая пепел с сигареты.
– Они вместе с илувий, ше-еф!
– А что мы можем?! – рявкнул шеф в трубке.
На другом конце провода звякнула бутылка. Наверное, он открыл баридский виски, его любимый, который он просит дарить по случаю и без, несмотря на высокую цену. Исиль сглотнул, слыша, как кубики льда падают в бокал.
– Ошисай Ямада лично подтвердил. Чтоб их всех… Этот о-ши Нацзы лезет уже дальше положенного. Заканчивай с обезьянами и разберись с парнями. Это приказ. – Шеф громко глотал виски. – Отбой, манлио Исиль.
Исиль напоследок сделал несколько затяжек и на ходу выбросил сигарету в кусты на обочине дороги. Подошва поскрипывала от новизны. Недавно его повысили и выдали новую форму.
Нужно было оправдать ожидания начальства. И этот илувий был как соринка в глазу Исиля. Именно на острове Кримкри, куда его приставили, нужно было припереться в обезьяний лес?
Мимо пробежали манлио из йосу. Они отдали ему честь, он ответил тем же. Манлио с катанами за спинами и автоматами, висящими на плечах, направились к лесу. Следом бежала еще группа. Машины то приезжали, то отъезжали. Было суетливо, многолюдно и шумно. Исиль, который больше всего времени проводил в офисе, раз-два в день выезжая на места преступлений, тяжело воспринимал эту беготню вокруг. Это для йосу.
Исиль дошел до «Кайсо», рывком распахнул дверь и тяжело упал на переднее пассажирское сиденье. Он пригладил зачесанные назад короткие волосы и стряхнул с ладони влагу.
– Твою же мать, только гель для волос перевожу. Дождя не обещали, когда уже эти синоптики-дармоеды научатся прогнозы составлять? – скривив рот, выругался он, ощущая маслянистую пленку на ладони.
Повернув голову на безмолвного айтэ за рулем, лупящего на него глаза из-под кепки, Исиль с деланым интересом спросил:
– Ну что? Раскололись?
Айтэ Цурута держал в руках планшет, оживившись, он пролистал открытый документ.
– Все так же. Говорят – задание.
Исиль сдержанно вздохнул, задумчиво скрутил губы в трубочку, глядя, как дворники смахивают капли дождя с ветрового стекла.
Мужчина промычал:
– Значит, так. – Он обернулся на троих манлио, сидевших на заднем сиденье. Тот, что в центре, не нравился Исилю больше всех. Он сидел, поставив локти на колени, и почти терся руками о передние сиденья. Смотрел злобно, надменно, словно красная обезьяна натянула морду нифлемца, напялила черный хёчжо и вот-вот бросится на них. По его левое плечо с невозмутимым лицом развалился, как на курорте, другой манлио. Он выбрасывал из бургера халапеньо в приоткрытое окно, цепляя ломтики кончиками пальцев. Этим бургером с ним поделился Цурута и теперь следил через водительское окно за летящими слайсами перца, вывернув голову.
По правое плечо от злобного манлио в центре сидел тот самый илувий. Розовые грязные волосы, прикрытые глаза. Он вроде и спал, и был напряжен одновременно. Или делал вид, что спит, не желая говорить с док-чаду яшуто. Выглядел как нифлемец – значит, из Барида, так предполагал Исиль. И говорил этот парень на чайлайском. Но раз они находились на Кримкри – острове шихонской префектуры, Исиль говорил с парнями на соответствующем языке. Илувий, может, потому и молчал, что из всех нифлемских языков знал только чайлайский. Исиль ухмыльнулся, радуясь, что причиняет дискомфорт этому странному парню. В системе его не было, и насчет всего оставалось только догадываться. Но Исиль был в этом хорош. Не зря же его повысили.
Все трое выглядели так, будто их неделю швыряли по этому лесу: все в черной крови, побитые, раненые. Но без единой царапины или укуса. Муши с открытыми ртами осматривали их, не веря своим глазам. Этот обезьяний лес был куда больше того, что проснулся в префектуре Холотано. Что-то с этими манлио было не так. Исиль цыкнул зубом, осматривая их.
– Вы трое, собирайте свои манатки и на выход. Ошисай Ямада вас отпускает. Они подписали о неразглашении? – спросил он у Цуруты.
Напарник кивнул, тыкая пальцем в планшете. Он заполнял отчетность, быстро набирая текст и перемещаясь между программами во вкладках. Бумажной работы у докчадовцев хоть отбавляй.
– Отлично! – Исиль зевнул в кулак и поежился, передернув плечами. Под дождем он все-таки хорошо вымок. – Вещи и оружие в багажнике, свободны.
Тот, что в центре, – Юншен – медленно кивнул.
– У нас тачка в лесу торчит по рыло в кхампуларе. – Юншен тряхнул руками возле бока Цуруты. – Нам бы доехать до Чая.
– Попросите своего о-ши прислать машину за вами! – процедил Исиль. И когда наткнулся на его недовольное выражение лица, округлил глаза. – Э! Давай, не беси меня! Думаешь, раз ты из династии, то все должны жопы для пинка подставить?! Щенок беззубый, а уже кусается!
– Да жопа мне твоя не всралась! – прикрикнул он.
Исиль вконец обомлел от такого отношения. Юншену было лет двадцать, когда Исилю уже под сорок. Это как минимум неуважительно. Но больше его злило, что манлио из йосу фамильярничал с ним.
– Мы без транспорта в глуши! Сто километров до города, из ума выжил, док? Кто сюда приедет?
– Ты со старшими как разговариваешь? Э?! – громогласно выпалил Исиль. Даже в его ушах звенел собственный голос. – Скажете, для чего сливы, – довезем до города.
Парни притихли.
– Вот сейчас матом пошлют, – подал голос Цурута, все еще заполняющий формы в планшете. – И так по кругу.
Исиль скорчил лицо. Посмотрел в окно и увидел промчавшийся микроавтобус муши. Они включили мигалки и даже визгливый сигнал. Что-то очень серьезное, возможно, манлио еще можно спасти. Столько жертв, и ничего нельзя будет обнародовать. Власти Нифлема пока боятся объявлять о проснувшихся обезьяньих лесах.
Тот, что поедал бургер Цуруты, – Чжудо – пронзительно посмотрел на Исиля и, прожевывая, спросил:
– Есть что попить?
Цурута достал пачку сока с приборной панели и протянул назад.
– Томатный? – Недовольное удивление просквозило в голосе Чжудо. Он перевел взгляд с Исиля на своего дружка в центре: – Мы попали к каким-то извращенцам.
Его дружок Юншен охотно кивнул:
– Не проси у них пиццу: уверен, она с ананасами.
Работа в поле оказалась простой, но изнуряющей. Кэсси выдали резиновые сапоги и шляпу доули. Прежде чем надеть ее, она вертела ее в пальцах, рассматривала. Кэсси никогда не держала доули в руках. Она оказалась куда мягче, чем могла показаться, но при этом была упругой. Улитка объяснил, что Кэсси предстояло делать – выдергивать больные стебли и сорняки, принимая энергию на себя. Нацзы предупредил, что в воде могут быть угри, улитки, змеи и рыбы и что всего этого пугаться не стоит.
Первые два часа работы Кэсси визжала и выскакивала из террас на дорогу, чтобы успокоиться, когда скользкие угри проплывали совсем близко. Угри были похожи на змей, а сами змеи – на ужасных монстров, скользящих по водной глади. Не пугали только улитки, камнями лежащие под прозрачной водой.
– Че орешь, как будто они от тебя кусок откусят? Тут вся живность к человеку уже давно привыкла, хватит ныть! – пристыдила ее Пич, выливая на свою голову целую бутылку воды. – Че, неженка, не привыкла работать ручками? – Вытерев лицо от капель, она постучала пустой бутылкой по кончику шляпы Кэсси. Звук получился объемным и глухим. – Теперь каждые выходные сюда ездить будешь, пока все не восстановится. Ты там в своем Ив Рикаре, наверное, только снег и месила под ногами?
Кэсси вытащила руки из воды и выпрямилась, утерев лоб локтем.
– Там теплое лето. И я работала в огороде. – Ее ответ был лаконичен.
– Ну и не ной тогда.
Пич надела шляпу поверх пушистых волос и вернулась на свое место.
Еще где-то час выматывающей работы, и всех наконец позвали на обед. Ели все где и как придется. Кто сидя в машине, кто на земле, кто стоя. Именно во время обеда Кэсси смогла оценить, сколько на полях Улитки работало людей. Их было много, наверное, больше сорока. Бо́льшая их часть – возрастные женщины, в очень закрытой одежде. Все они явно на опыте: использовали всякие примочки, выбирали правильную одежду. Многие из людей были босоногие. Как потом объяснила Пич, они мажут ноги кокосовым маслом, чтобы не парить кожу в сапогах. Ая сделала то же самое, вспомнила Кэсси. Маниша постоянно держалась в стороне от всех людей. Она набрала себе немного еды и сидела в полном одиночестве, поглядывая на горизонт со скучающим видом. В этой широкой одежде и шляпе она больше походила на юного лам-хана, что Кэсси видела на страницах книг.
Брайан летел как угорелый, когда заприметил среди всех людей Кэсси. У него не закрывался рот весь обед: он много ел и говорил. Рассказал, что они строят с парнями какой-то новый домик чуть ниже в долине, сказал, что ему здесь нравится, а Уилл изнылся, хотя его задача очень проста – следить за состоянием всех людей. Уилл устроился в тени деревьев и просто лежал, надеясь, что никто его не потревожит.
Кэсси так сильно устала, что легла на траву, закончив обедать. Спина ныла, ноги и руки подрагивали от перенапряжения, в мышцах не осталось ни грамма сил. А еще от духоты гудела голова. Кэсси было все равно, что она легла, ничего не подстелив под себя. Земля была теплой, пахла влажной травой. Отчего-то вспомнился Симон, который спешил доесть обед на стройке, чтобы как можно скорее развалиться на чем-нибудь мягком. Кэсси улыбнулась, глядя в небо и думая о том, что сейчас бы променяла это все, чтобы хотя бы на один день оказаться в сером, но родном Элькароне до того, как он пал. Перед глазами предстал образ Симона, зараженного демонической лихорадкой. Кэсси закрыла глаза. В ушах послышались рык красных обезьян и визги лихорадных.
Кэсси открыла глаза, когда почувствовала, как кто-то стучит по ее руке. Брайан улыбнулся, когда встретился с ней взглядом.
– Че будешь делать сегодня вечером? – ласково спросил он.
Устало выдохнув, Кэсси поняла, к чему он завел этот разговор. Она села, отряхивая волосы от пыли. Брайан помог ей отряхнуть еще и спину. Кэсси поблагодарила его, но сама понимала, что ему придется ответить.
– Буду отдыхать. Я так сильно устала, а еще не вечер.
– Не хочешь в бассейне отдохнуть? Там круто.
– Нет. – Она покачала головой. – Хочу просто спать и отдыхать.
Брайан улыбнулся. Но как бы он ни старался, Кэсси все равно заметила огорчение на его лице. Но и идти с ним на встречу, лишь бы он не обижался, она не собиралась. Но все равно ей стало как-то жаль его.
– Обед закончен! За работу! – кричал Акира, расхаживая между людьми. – Не сачкуем!
Кэсси огляделась. Уже многие люди зашли на террасы. Брайан помог Кэсси подняться.
– За работу! – Акира стоял, выкатив грудь колесом, держа руки в карманах спортивных штанов. Его скрученные косички прижало платком к голове, и теперь они не болтались от движений. – Устала, полукровка? – Акира подмигнул Кэсси, и она тут же отвела взгляд под его смех. – Могу помочь.
Кэсси отрицательно покачала головой.
Акира ее пугал. Кэсси уже подумывала рассказать о нем Юншену, но ей очень не хотелось создавать ему дополнительных проблем, а Брайан явно с ним не справится. Пока Акира просто околачивался рядом и ничего не делал ей, Кэсси была готова потерпеть.
Хлопая в ладоши, он прогнал всех с отдыха. Кэсси не знала, сколько прошло времени после обеда, но солнце было уже не таким обжигающим. Она сбилась со счета, сколько вынесла корзин с сорняками и больными стеблями риса, которые нужно сортировать. Сколько она выпила воды, а жажда все никак не проходила. Подкатывающая горечь драла горло. Кэсси позволяла себе немного постоять ровно, чтобы она прошла, но кто-нибудь обязательно кричал, чтобы она не сачковала. Пич и ее подруги работали на других террасах, и девушкам, судя по их виду, было это привычно. Они не выглядели измотанными, они шутили, смеялись. Ая работала медленно, но безостановочно, будто робот какой-то.
Из красного домика на сваях Улитка и Франклин как зашли с утра, так ни разу и не вышли. Только их силуэты изредка маячили у открытых дверей и терялись в тени дома.
Кэсси было ужасно жарко. Одежда пропиталась потом, кожа стала липкой, волосы под шляпой превратились в мочало. Ноги в резиновых сапогах сварились, она успела натереть мозоли, раздавить их и снова натереть. Хотелось уже плакать от усталости. Уж лучше целый день тереть грязные чаны, чем этот кошмарный труд.
Здешняя красота больше не привлекала. Изумрудная зелень, чистая вода, местный колорит и чайлайская речь, звучащая со всех сторон, – все это превратилось в раздражающий фактор.
– Я уже больше не могу, – захныкала Кэсси.
Она выпрямилась, сняла шляпу и стала обмахивать ею мокрое от пота лицо. Неподалеку прошла женщина с полной корзиной. Спина ровная, шаг уверенный, лицо спокойное. Кэсси поражалась этим людям.
Выгнув спину, она уперлась руками в поясницу. Позвоночник влажно захрустел.
– Че встала? – Замечание прилетело сразу же.
Кэсси быстро надела шляпу и согнулась. Спину будто током прошибло от боли. Ноги еле держали и так дрожали, что вода рядом с сапогами шла рябью.
– Все сделала уже? Сейчас еще добавлю тогда.
Этот голос принадлежал Акире. Уж его-то Кэсси особенно сильно не хотелось видеть сейчас.
К вечеру цикады начали орать так, что порой закладывало уши. Увеличилось количество стрекоз, они летали и шумели, как вертолеты, врезались в кого попало и летели дальше. Ни угри, ни рыбы, ни змеи больше не пугали. Удушающий жар спал, воздух стал легче. Солнце стелило мягкие лучи, садясь ближе к горизонту, что подводила неровной чертой горная гряда, подернутая дымкой.
– Работа окончена! Всем спасибо! – донеслось с дороги. – Вы хорошо потрудились! Пора отдохнуть!
Эти слова Кэсси ждала целый день. Она разогнула спину, прижимая руки к ноющей пояснице. Голова немного кружилась. Кэсси смотрела, как люди неторопливо выбирались с рисовых террас. Она скинула шляпу назад, та повисла на ремешках, обвив горло. Уставшие ноги еле вынесли ее на дорогу, колени не разгибались, Кэсси шла на ногах, как на палках. Усевшись на траву, она взяла из ящика бутылку и стала пить воду. Мокрое, липкое тело, одежда, пропитанная сыростью и потом, волосы растрепаны, и, как бы она их ни приглаживала ладонями, они все равно торчали во все стороны. Вытащив отяжелевшие от усталости ноги из сапог, она сняла мокрые носки. Кожа на ногах побелела и размокла, прямо как руки после долгой работы в воде. Кэсси сполоснула ступни в воде и босиком отправилась за своими кедами, которые оставила в пикапе. Люди суетились, все хотели как можно скорее собраться и разъехаться по домам, чтобы отдохнуть перед следующим рабочим днем в поле. Кэсси на цыпочках дошла до машины и, открыв дверь, нагнулась, чтобы достать свои кеды с пола.
– Хороший вид! – прозвенел голос Акиры позади, и тут же Кэсси ощутила, как ее шлепнули по заднице.
Шлепок вышел такой смачный, что ее качнуло вперед и она легла грудью на заднее сиденье.
Раздался смех. Щеки вспыхнули от стыда. Кэсси как можно скорее поднялась, схватив кеды.
– Что ты делаешь?! – воскликнула она, резко оборачиваясь к Акире. Все внутри клокотало от злости. Пальцы сжали кеды, Кэсси действительно собиралась использовать их как оружие. Против манлио. Кеды.
Акира нагло ухмылялся.
– Эй, полукровка, подумала над моим предложением? Придешь сегодня ко мне? – Акира сымитировал пальцами идущие ноги, подставив под них ладонь как дорогу. – Не люблю, когда меня игнорят.
– Я же сказала, что не хочу. – Голос Кэсси надломился, и она едва не пропищала остаток слов. А сама взглядом искала Брайана. Сердце в груди сжалось от страха.
Люди шли мимо, не желая связываться с приближенным к господину Нацзы манлио. Да и зачем помогать, если со стороны ничего такого не происходило. Для Кэсси это было ужасно неприятно. Но она понимала, что нужно взять себя в руки.
Кэсси оттолкнула Акиру от себя и уверенно произнесла:
– Не трогай меня, ясно? Просто отстань, я не хочу никуда с тобой идти.
Судя по выражению лица Акиры, он изумился.
– Э, че, испугалась, что ли? – Акира хотел было прикоснуться к ее плечу, но Кэсси отпрянула. Она села на порог пикапа и принялась отряхивать ноги от кусочков травы и пыли, чтобы обуть кеды. Акира не унимался: – Да ладно тебе, я же не обижу. На свиданку сходим, пожрем, оттянемся, что тут криминального? А там как пойдет, конечно.
Кэсси внутренне потряхивало от страха. Ей жутко не понравилось, что он шлепнул ее, что продолжал подкатывать к ней на глазах людей, причем выглядело это, по ее мнению, очень вульгарно.
Ситуация повторилась, только теперь вместо хилого Мики – сильный манлио. Пич рассказывала, что Акира всегда добивается своего, имеет влияние среди людей Улитки и лучше ему не переходить дорогу. Когда Кэсси поделилась с Пич тем, что Акира подходил к ней, пока она мыла чаны, она сразу сказала: «Ну, тут я тебе не помощник, но будь с ним осторожна». Кэсси и сама понимала, что Пич ей не помощник, но верила, что Акира отстанет от нее, ведь кругом полно красивых девушек, что работали на господина Нацзы. Акира был крупным парнем, довольно симпатичным: широкие брови, овальное лицо, кожа с бронзовым отливом.
Он не отстанет, и, как бы Кэсси ни просила его, она понимала, что все-таки придется прибегнуть к запасному варианту. Руки дрожали то ли от усталости, то ли от страха. Она зашнуровала один кед и произнесла:
– Если не отстанешь, я расскажу все Юншену.
– Что? – Широкие брови Акиры нахмурились. – Юншену? А он здесь кто? А?! – Кэсси вздрогнула от его вскрика. – Беззубый щенок…
– Акира! – раздался громкий голос Брайана. Кэсси увидела, как тот бежал в их сторону, размахивая руками. Люди шарахались от него и недовольно смотрели, как тот, словно бульдозер, мчался, расталкивая всех. – Акира, стой!
– Че этому придурку надо от меня? – Акира сунул руки в карманы и самодовольно цыкнул зубом. – Ненормальный какой-то.
Кэсси сообразила слишком поздно, да и сам Акира, кажется, этого не ожидал: Брайан, не сбавляя ходу, кинулся на него с кулаками.
Люди заохали и разбежались в стороны, когда Акира перекинул Брайана через плечо, увернувшись до этого от его кулаков. Он придавил коленом грудь Брайана и, словно отбойным молотком, стал избивать его по лицу. Брайан барахтался на спине, как перевернутая черепаха, размахивал руками и ногами, пытаясь отбиться от Акиры.
Когда Кэсси увидела, как кровь хлынула потоком из разбитого носа Брайана, у нее все поплыло перед глазами. Она завизжала, вскочила с порога пикапа. Прижимая один кед к груди, она стала глазами искать хоть одного неравнодушного, но все лица слились в одно неразличимое пятно. Акира имел статус помощника заместителя в династии Нацзы, к нему никто не полезет.
– Сука! – закричал Акира, избивая Брайана. – Забыл, кто я?!
Что-то мелькнуло, и тут же появилась высокая фигура, которая на развороте с ноги врезала Акире прямо по голове. Раздался глухой удар. Акира слетел с Брайана и рухнул на пыльную дорогу, катясь кубарем и падая в лужу.
Фигура развернулась, и Кэсси увидела Юншена.
Она была настолько потрясена, что не сразу осознала, что произошло. Что он делает здесь? Разве он не должен быть на задании?
Юншен протянул руку Брайану и помог ему подняться, слегка подталкивая в спину. Прижимая ладонь к носу, Брайан отхаркнул кровь.
– Все норм? – спросил Юншен, наскоро рассматривая друга. – Че случилось, а?
Брайан так ничего и не смог ответить, выплевывая вязкую кровь.
– Юншен!!! – завопил Акира. – Как ты посмел, сука?!! Я тебя в порошок сотру, аттвудский выродок!
Юншен обернулся на парня, а потом коротко глянул на бледную от страха Кэсси, стоявшую возле пикапа. Он увидел, как она прижимает кед к груди. Его лицо переменилось в одну секунду, и Кэсси поняла, что сейчас начнется.
Акира подорвался и бросился на Юншена с кулаками.
Юншен с невиданной прытью увернулся от всех его выпадов. Он успевал уворачиваться прямо перед самым ударом, будто предугадывал каждое следующее решение Акиры. Подловив момент, Юншен засадил ему по челюсти. Акира ничком упал на землю. Юншен хотел уже добить его ногой по голове, но тот откатился вбок и подскочил.
Нанося очередной поток ударов, он толчком ноги прибил Юншена к внедорожнику. Но тот без колебаний сразу же оторвался от него, набрасываясь на Акиру с замахом. Тот увернулся и, собрав всю силу, врезал. Юншен резко дернулся в сторону, и кулак Акиры пробил тонированное стекло насквозь. Он заорал, выдергивая кровоточащий кулак из дыры. Осколки разрезали кожу, полилась кровь. Юншен не медлил: он схватил его за руку, резко дернул на себя и обхватил голову руками. Акира не успел увернуться, и Юншен несколько раз ударил его голову о металлический проем между дверями.
Кэсси чуть не вырвало, когда она услышала хруст костей и глухой звон. Акира уперся руками в двери машины и не позволил Юншену в третий раз приложить себя. Он с локтя вмазал ему в бок и развернулся к нему расшибленным лицом. Акира показал окровавленные зубы и бросился на парня. Юншен обхватил его за шею, увернувшись от кулака, и пнул окосевшего от боли Акиру с ноги в живот. Тот рвано выпустил воздух и, согнувшись дугой, повалился на дорогу, громко кашляя. Юншен тут же запрыгнул сверху, взял в горсть футболку на груди и стал избивать его по лицу кулаком, прямо как машина.
Манлио, стоящие на дороге, хватались за головы, не веря в увиденное. Простые рабочие спешно покидали места – кто садился на велосипеды, кто уходил пешком. Кэсси понадеялась, что хоть кто-то вызовет Улитку и Франклина, но никто не собирался останавливать драку.
Звуки ударов были ужасными. Кэсси зажмурилась, когда увидела, как нос Акиры превратился в кровавое месиво. Он сопротивлялся, но, кажется, не ожидал такого поворота.
«Беззубый щенок», – вспомнила Кэсси.