– Лепестки-и-и, лепестки-и-и, ле-е-епесто-о-очки…

Хрустальная, как волшебный звон колокольчиков, мелодия прекратилась. Сэм так быстро дотянулся до экрана и так сильно ударил по нему пальцем, что казалось, он себе сломает сейчас фалангу и просыплет из пачки кукурузные палочки себе под ноги.

Пачка была вовремя перехвачена, а приторную музыку сменила попсовая песня на шихонском.

– Верни!!! – заорал Рэми, рассыпая крошки кукурузных палочек по приборной панели. – Че выключил? Фигню же включил!

Сэм кивнул, всматриваясь вдаль дороги и расслабленно держа руль, который почти закрывала пачка «Брумпос»[49]. Сэм поставил ее между ног, чтобы было удобнее брать сладкие палочки.

– Все лучше, чем эта херобора. – И сквозь зубы добавил, хрустя палочкой: – Лепесточки… – Сэм зыркнул в зеркало заднего вида и, заметив лишь торчащую гульку, обернулся, пальцем придерживая руль. – А ты слышал эту хрень?

Джеён развалился на заднем сиденье, низко скатившись по спинке. Рядом с его боком стояла такая же огромная пачка «Брумпос», он обнимал ее одной рукой, периодично кладя в рот палочки. Складывалось ощущение, что его отвлекли от просмотра фильма в кинотеатре.

Он облизнулся и жеманно ответил:

– Н-да. – Он махнул рукой, указывая на экран в машине, Сэм даже в полутьме и вполглаза видел облепленные крошками пальцы Джеёна. – Ее по радио крутят миллиард сотен тысяч раз в день.

Сэм хмыкнул и вернул взгляд на дорогу. Широкая магистраль, по которой они ехали, была почти без поворотов, и иногда хотелось просто лечь и не смотреть вовсе, хотя Сэм и так включил круиз-контроль и лишь изредка, очень изредка крутил руль. Машин было мало, за освещенной дорогой стояла тьма, которую порой разбавляли пятна светящихся растений. Иногда их было много, а иногда и за десять километров ни одного.

– Ну и клево, тогда ее скоро включат. – Злорадный утробный смех Рэми перебивался яростным жеванием всего подряд.

Мармелад – начатый и брошенный, шоколадки – надкусанные и недоеденные, бисквитные рулеты, пустая пачка чипсов со вкусом «острые ребрышки барбекю» и еще куча аляповатых упаковок от снеков и сладостей. И конечно, такой же мешок «Брумпос», как у Джеёна и Юншена. Почему пачек три? Разумеется, потому, что Сэм захотел с томатом, а Джеён – с кетчупом.

«Охрененная разница…»

Логично все складывалось у Рэми – все его снеки сегодня были только его. Набросанные на пачках иероглифы были зеленым светом для Яго и красным – для всех остальных. Для тех, кто не был слугой красных обезьян.

О, как счастлив был Рэми, он светился от радости, как та песенка про лепестки, до блевоты приторная, она ощущалась своим звучанием даже на коже, мнилось, будто разноцветные блестки осыпались, когда она играла.

Но Рэми сиял все же ярче. Так ярко, что не спорил, не курил, почти не матерился.

«Еще немного – и придется где-то найти детское кресло».

Попсовые песни сменяли друг друга, фонари мелькали, широкими полосами освещая салон, а экраны на приборной панели светились слабой синевой. В полной гармонии с коробками «Брумпос» парни, методично хрустя и изредка тихо переговариваясь, ехали в обезьяний лес.

В тот самый настоящий обезьяний лес. С идолами, желательно со сливами, а еще более желательно – без красных обезьян.

Надрывный хохот Яго и его вопли под песню «Лепесточки» разносились, подобно раскатам грома, в глухой тишине среди бездушных темно-серых идолов.

Яго добавил в свой плейлист песню про лепесточки, и когда парни заехали в зону без связи, то она первой послышалась из динамиков. После неудачных попыток выключить песню Сэм успокоился, но не сдался. Успокоился, потому что они приехали на место.

С черного неба накрапывал дождь. Попадая на листья, он с мягким хлопком разбивался о них, стекая на сухую землю.

Ни пения птиц, ни стрекота цикад, только звенящая, давящая на виски атмосфера, как надетый чугунный вок на голову.

Мертвое «ничто» впитало вопли Яго, как таоский кхампулар[50]. Идолы на окраине леса были не такими высокими, как здесь, в глубине, и не такими заряженными демонической энергией. Находясь почти в сердце этого леса, невозможно было избавиться от легкого головокружения и звона в ушах. Земля в лесу каменных идолов местами была покрыта сухими пучками травы и косточками слив. Каждый идол до сих пор хранил в себе заточенную обезьяну, что пыталась выбраться из него. Зубастые каменные морды, острые когти на лапах и даже шерсть. Обезьяны навсегда застыли в этих позах, вырываясь на свободу из заточения.

– Лепесточки… – передразнил Джеён, пересекая столбы света от фар и шурша сухой травой под кедами. – Хуёчки! – Масуми проскользнул между капотом и тощим телом Рэми. Тот доставал электронку с какой-то розовой жидкостью, Джеён ударил парня по спине ладонью. – Сейчас ты своими визгами всю местную хрень поднимешь.

Рэми расхохотался еще сильнее.

– Да нет здесь никого, – простонал он, выгибая спину. – Я сто раз уже был среди идолов!

– Ага, и как давно? – Сэм стоял у водительской двери и, вытягивая край бомбера, который висел на подголовнике, пытался найти что-то в кармане. – Ты-то маску напялишь, а нам что делать?

Позади Сэма появился Джеён и быстро спросил, успевая вставить пару слов, пока Рэми не ответил:

– Там мой телефон заряжается. – Он похлопал его тыльной стороной ладони по плечу и кивнул подбородком в сторону рычага передач. – Дай мне его, будь так любезен.

Сэм потянулся за телефоном, вручил его Джеёну и под причитания Рэми о том, какие они оба занудные, спросил:

– А еще в машине ты не мог его взять?

– Я забыл.

– А обходить на хрена? – Сэм махнул на переднюю пассажирскую дверь. – С той стороны бы взял.

– У тебя что, рука отвалилась? Че разнылся? – Джеён склонил голову, бросив осуждающий взгляд на Сэма, и убрал телефон в карман штанов, обращаясь к Яго: – Ты фары включенными оставишь?

Рэми фонарем освещал идолы в поисках слив. Не оборачиваясь, произнес:

– Да. – Чуть запоздало он добавил: – Это для ориентира.

– А что, мы можем заблудиться? – пробубнил Сэм, достав сигарету из пачки и зажав ее зубами. Он дошел до багажника, открыл его и вытащил свой лук и колчан. Джеён взял катану, а Рэми – пистолеты.

– На всякий случай. – Рэми показал пистолеты парням. – Просто на всякий случай.

– Да-да, на всякий, – многозначительно подтвердил Сэм, закидывая лук и колчан за спину на ремнях.

Джеён одобрительно кивнул, а сам тем временем накинул ремень с ножнами на спину.

Сначала Сэм посмотрел на столб света, который освещал идола, выхватывая из темноты устрашающую морду огромной обезьяны. Ее голова была величиной со стиральную машину, а массивное тело скрывалось внутри идола. Каменные острые клыки, широко раззявленная пасть, злющие глаза и морщины на носу. Красная обезьяна изо всех сил пыталась выбраться наружу, разорвать материю, что сковала ее камнем много веков назад. Местами идолы покрылись мхом, где-то их увили лианы и плотно укрыли листья дикого винограда. Постепенно демонический лес каменных идолов прятался за вуалью природы. Этот лес никогда не исчезнет, а взорвать его – значит выпустить демоническую энергию в мир.

В этом месте ощущалась вязкая и давящая энергия. За высоченными идолами было не видать ни зги. Даже небо померкло, будто притаилось, погасив огоньки, чтобы не раздражать красных обезьян и самого Охорома, что распространил по этой земле свое влияние. Он разрушил всю духовность красных обезьян, что была в них заложена изначально, заставил их измываться над людьми, превращая в должников. Он обратил добро в зло. Дети в обмен на сливы. Только сливы тогда и остались. Хитрые, коварные и жестокие красные обезьяны сейчас застряли в идолах. Их дом стал для них тюрьмой. Сливовые деревья – теперь безжизненные каменные столбы. Некоторые из них сохранили способность выращивать сливы, есть их нельзя никому, кроме тех, кто стал слугой обезьяньего леса. Как Яго.

Джеён щелкнул фонарем.

– Такая себе перспектива… – Стягивая неразвязанную веревку с волос, Масуми болезненно кривился, глядя на пучок сухой травы на земле. Редкие капли дождя даже не попадали на него. – Заблудиться здесь.

– Мы отойдем недалеко! – выпалил Яго, роясь в сумке на заднем сиденье.

– А какой тогда, на хрен, ориентир?! – Сэм застегнул ремешок релиза на запястье для выпуска стрел и дернул руками.

– Для слив! – Яго почесал под лопаткой. – Как два барана, честное слово.

– Чувствую, сейчас единственная обезьяна в этом лесу сдохнет. – Сэм рывком отнял сигарету ото рта.

– Так бы и сказал: чтобы светить на идолы, – недовольно заключил Джеён. – Вводишь нас в заблуждение. – Он запустил руку в волосы, массируя пальцами макушку. – Кайф…

Рэми отвернулся, потеряв интерес, и обошел идола. Сэм видел только торчащие из-под кепки тонкие косички, освещенные фарами внедорожника.

«Придурок, и косички твои дебильные!»

Чудом Сэм не сказал этого вслух. Ему хотелось побыстрее уехать из этого леса и не разводить конфликт. Не самое лучшее место для разбирательств.

В самом деле – чудо. Раньше бы Сэм вытряхнул всю дурь из Яго, даже если бы тот сидел на идоле, окружённый обезьянами.

Масуми явно плохо влияет на Сэма.

Сэм посмотрел на Джеёна, накидывающего кепку на голову, и сказал:

– Нет, я, конечно, по приколу ездил с Хваном к идолам, но тут как-то особенно жутко.

Дождь тихо накрапывал по козырьку кепки. Джеён, держась за него пальцами, поправил волосы и убрал их за уши.

– Просто ты сегодня трезвый. – Направив луч фонаря на идола, Джеён обошел Сэма.

– Мы не так часто пили, чтоб ты знал, – высказал Сэм в спину Джеёна, но тот лишь вяло бросил «ага».

Сэм повторил за парнями, наводя фонарь на идолов, окружающих их со всех сторон. Страшные морды и лапы красных обезьян облепляли каменные стволы. Где-то выступали ветви, на которых росли листья, и где-то там же должны были быть и сами сливы. Сэм водил туда-сюда фонариком по ветвям, которые обвивали крепкие лианы с густой листвой. Капли дождя создавали целую мелодию, падая на них.

– Почти нет здесь, – произнес вышедший из-за идола Рэми. – Дальше придется идти.

– Я думал, ты поссать пошел, – бросил Сэм, направив фонарь на него.

Джеён скосился на Юншена:

– Он бы не стал уходить.

Рэми щелкнул пальцами и указал на Джеёна:

– В точку, братишка! – Рэми достал из кармана штанов электронную сигарету и, глубоко затянувшись, убрал назад. – Придется идти дальше.

– А ты хоть одну нашел? – спросил Джеён, освещая фонарем огромного идола неподалеку.

Рэми вытащил из другого кармана черную сливу и подкинул ее.

– Одна всего?! – Сэм расширил глаза в изумлении. – И как долго ты их ищешь обычно? Мы вообще здесь сколько будем торчать?!

– Хуй знает! – пробасил Рэми. – Говорю же, странно это все.

Джеён повел луч по идолу выше, к самой верхушке.

Моросящий дождь шумел в листьях, слабый ветер тихо покачивал сорванные лианы – и это были почти все звуки в этом лесу.

– Может, тебе одной хватит? – осторожно спросил Джеён.

– Нет, нужно не меньше десяти. – Рэми немного подумал и дополнил, почесывая подбородок: – Хотя тут, я думаю, и две найти будет непросто.

Рэми пошел вперед, за ним Джеён и Сэм. Яркие фары «Карнасьена» светили им в спины, три огромные тени дергались на фоне темных идолов. Дождь прибил пыль на земле, дышать стало чуть легче. Немного пахло свежестью и влагой.

– Обычно как добываешь сливы? Сейчас что не так? – нервно спросил Сэм. Под ногами хрустели сухие ветки лиан и косточки слив.

– Обычно я приезжаю, залезаю на рандомного идола и там срываю горстями. Сейчас, – Рэми обвел фонарем местность, – три пизденыша висят, и все.

– «Один пизденыш», ты хотел сказать, – отметил Джеён, поравнявшись с Яго.

– Сейчас найду еще два, и будет три.

– Три пизденыша – это мы, – вставил Сэм и под смех парней невозмутимо продолжил: – Жопой чую, сейчас херня какая-то вылезет. – Наличие лука и стрел за спиной немного успокаивало. – Учитывая, что происходит в Ив Рикаре, я могу смело предположить, что сейчас ни один обезьяний лес не спит. Ямисару же откуда-то вытащили красных обезьян, сто процентов отсюда.

– Да заткнись! – обрубил его Яго.

Дурацкие косички не были такими дурацкими по сравнению с шортами до колен, в которых сейчас был Яго. Почему дурацкие? Выворачивающие шею розовые фламинго прямо на заднице и синтетический материал, делающий при каждом шаге «фить-фить», выводили Сэма из себя.

Рэми ходил как гангстер, враскачку, чуть сутулясь. Дерзкая походка и такие же дерзко-торчащие косички добавляли ему шарм, и теперь Сэм, шагая рядом с ним и периодически бросая взгляд на его профиль, мысленно отмечал: Яго явно в этой системе с детства. И всегда на уровне исполнителя.

Джеён же держался расслабленно, даже немного вальяжно, но собранно.

Сэм же ощущал себя неопределенно. Еще не с рукой на ширинке, но лишних, дерганых движений было многовато. Руку на ширинку он, конечно же, не положит, для него это было бы чересчур. А дерганость и непоседливость у него с детства.

– Яго, твой ориентир уже с горизонта даже пропал. – Сэм обернулся, освещая фонарем путь в сторону внедорожника. – Че ты там говорил? Чуть не обсыкался, когда я спросил.

С Рэми нужно говорить на его языке, тогда он слышит и понимает. Или Сэму просто нравилось донимать его. Улитка ведь намекнул, что Яго уложит его быстрее, чем Сэм успеет принять позицию. Пускай Сэм в это слабо верил, все равно было желание проверить на деле. Но затевать драку на пустом месте будет странно. Сэм ждал удобного случая. Хотя, следовало признаться, Рэми был интересным человеком.

– Какая же ты ехидная сука… – Рэми резко остановился. – О! Слива! – Он взял в зубы фонарь, схватился за лианы и невнятно пробормотал: – Дите эс.

Сэм переглянулся с Джеёном. Тот, скривившись, спросил:

– Что?

– Что он сказал? – Сэм тоже скривился, глядя, как Рэми ловко взбирается по идолу.

Когда он дотрагивался до лиан, с листьев падали капли. Создавалось впечатление, что дождь усилился.

– Идите в лес? – не унимался Джеён.

– Мы и так в лесу. – Сэм развел руки в стороны. – В какой-то другой лес? Есть еще лес?

Яго ловко лез по лианам, словно делал это каждый день. Поразительно ловко и быстро, за несколько секунд он поднялся более чем на три метра.

– Может, он хочет, чтобы мы пошли дальше? – Джеён, направляя луч света по окрестностям, покрутился, на шаг отойдя от Сэма. – Поискали сливы?

– Да, звучит логично, – Сэм сузил глаза. – Хотя-я-я… – Он пальцем постучал по козырьку кепки Джеёна. – Ты и с Валери тогда облажался. В Дасании.

Джеён коротко рассмеялся:

– Я это слышу уже в третий раз, Юншен!

– Ва́лери, – передразнил Сэм, коверкая голос. – Ва́лери, блядь! – Под усталое «опять» Джеёна Сэм продолжил: – Я как лох педальный стоял перед ее отцом.

Сэм сразу понял, что ошибся, и уже собирался поправить себя, но Джеён его опередил:

– Отчимом. – Он хитро покосился на Сэма. – Ты и сейчас как лох.

Сэм заулюлюкал, показывая большими пальцами вниз.

– Блин. – Джеён отбил его руки, подбоченился и осмотрелся. Фонарь, что он держал в руке, хаотично мелькал по грозным идолам. – Ну его на хрен. Достанет вторую сливу и ul caro[51].

Следовало согласиться. Даже если они найдут сливы, все равно сорвать их не получится. Только обезьяны могут брать плоды обезьяньего леса.

– Ловите! – раздалось сверху. И сразу посыпалось несколько слив.

Поймав крупные черные сливы, ребята положили их в мешочек. Сэм отметил, что эти сливы были плотнее и тяжелее обычных. Эти плоды не отличались насыщенным пряным запахом с нотками сладости и терпкости. Они источали аромат свежего дерева, недавно омытого дождем, и ветки, с которой только что сняли кору.

– Ну вот, еще четыре пизденыша, – сказал Сэм, затягивая мешочек.

– Чудесно! – подхватил Джеён, перенял мешочек из рук Сэма и поставил его на землю рядом с собой. Он прислонился к идолу спиной и достал из кармана маленькую пачку зефирных палочек. – Продолжаем усиленно стоять.

Сэм прыснул и встал рядом с ним.

– Крутое задание! – Он, улыбнувшись, взял зефир. – Яго въебывает как псина один, – улыбка стала шире, – а мы тут зефирки едим. Мы с тобой в самом деле родственные души, Джеён. Я тоже жрачку с собой ношу везде.

Бросив взгляд на Сэма из-под козырька, Джеён сухо произнес:

– Все манлио носят еду с собой.

Сэм замялся и потряс зефиром перед лицом Джеёна.

– У нас вкусы сходятся.

– Много кто любит зефир.

Сверху снова раздалось басистое: «Ловите!»

Жуя зефирную палочку, Джеён, не глядя, рывком раскрыл мешочек и вытянул руки. Пачка зефира шуршала, зажатая в ладони.

Три сливы упали прямо в горловину мешка. Джеён все так же с зефиркой в зубах, словно с сигаретой, одним движением затянул мешок и поставил его на место.

– Восемь, – отчитался он и оторвал зефир зубами.

Сэм потоптался на месте.

– Еще два пизденыша, и свалим.

Он взял из пачки последнюю палочку. Она ему показалась самой воздушной и бархатистой. Сэм приподнял кепку и провел рукой по волосам.

– Вот ты не прав опять, Масуми. – Под уставший вздох и цыканье Джеёна Сэм одобрительно кивнул и продолжил: – Брайан, лучший друг в моей жизни, ну Рэфа – душечка моя. Вот он не носит с собой еду, а пожрать любит больше, чем я. – Сэм пихнул локтем потерявшего интерес к теме (или же и не имевшего интерес к теме) Джеёна. Потом Сэм вспомнил про то, как Брайан у входа сожрал всю колбасу, когда у них сломался холодильник. Захотелось рассказать Джеёну об этом, но он посчитал, что опозорит друга.

– Брат Марти не носит. Брат Уилл вообще не носит, ни еду, ни хорошее настроение, только говнохарактер свой. – Сэм воскликнул, мотая головой: – Вот с ним он не расстается ни на минуту! Ну ладно, это детали. Главное – жрачки kuer[52]. Фил, – Сэм покачал вытянутой ладонью в воздухе, – пятьдесят на пятьдесят. – Дожевывая зефир, он махнул рукой и быстро пробормотал: – На Рэджи похуй, я уже и забыл, как он выглядит. Гами – мелкий еще, хотя, когда я был журавленком[53], таскал еду везде. Правда, в чипсах еще и сигареты прятал. – Сэм хохотнул: – Главное, высыпал из пачки и курил потом со вкусом краба, прикинь! – Он снова пихнул Джеёна локтем и почесал голову под кепкой. – Та-а-к… пу-пу-пу, кто у нас еще есть?

– Твоя сестра… Мишель, – подкинул вариант Джеён.

Сэм уставился на него.

«Это еще к чему ты сказал, с чего вдруг ее вспомнил?» – подумал Сэм, но произнес:

– А она что? Манлио?

– Ты вроде всех перебираешь… – опасливо предположил Джеён. – Своих родственников… Не? Тем более я знаю, что она с твоим дядей сейчас на Улитку работает.

Сэм выдержал паузу, пристально глядя на Джеёна, тот отвечал ему тем же.

– А вы что, общались, что ли? – наконец выдал Сэм.

– Я ее не видел ни разу, ты о чем вообще?

– И не увидишь. – Сэм похлопал Чжудо по плечу. – Кстати, номер твоего кальмара мне дашь? Буду его доставать, когда же приедет лам-хан.

– И нианзу… Слушай… – Джеён сунул руки в карманы штанов и дополнил: – Ты точно хочешь понижать хону? Назад потом ничего не вернешь.

– У меня, может, просто демон и вообще обойдется без потерь силы, еще ничего не доказано. – Сэм задумчиво почесал щеку. – Но если ты вдруг прав, то лучше потерять часть хону, чем стать нианзу. Снова прятаться я не хочу. Это тебе только ведьмы и прочая пиздобратия хотят снести башку. А в рамках закона – тебе не понять, Джеён. Твоя семья не скрывается.

Джеён прислонил затылок к каменной стене идола.

– Мм. – Он почесал бровь указательным пальцем, засунув его под козырек низко опущенной кепки. – Сейчас все так закручивается, еще неизвестно, кто по итогу будет прятаться.

Сэм посмотрел на Джеёна.

– Ты это серьезно? Думаешь, Ямисару сменят власть? Чжудо, ты просто криль и не соображаешь, что криминальные хрены вроде Ямисару, Йонаса и всех этих выбросов – временная проблема, заноза в жопе, ее вытащат, и мир снова возненавидит нианзу, восстановив законы.

– Вся власть – еще те хрены, Юншен. Тебе ли этого не знать… Что мой прадед, что Ямисару – радикалы. – Джеён выдохнул и пробежался взглядом по идолам. – Разве что только прадед не использует обезьян. – Он посмотрел на Юншена. – Поэтому хорошо подумай, прежде чем сделать выбор. Может, потом будешь всю жизнь жалеть. Если это правда, то Дух и есть часть твоей хону. Ты же принимаешь энергию воздуха и шиповника, – он ткнул холодным пальцем в рисунок павлиньих перьев. – Даже небесного павлина прошарил. – Джеён ухмыльнулся одним уголком губ. – Ты не такой уж и безнадежный, оказывается.

Сэм лишь продемонстрировал ему средний палец.

Слова мастера Юнхо врезались в память: «Пойми свою хону, прими ее и полюби».

Нет. Сэм был уверен, что это просто совпадение.

Столько лет он мечтал о дне, когда ему скажут: «Иди, вот тебе человек, что избавит тебя от демона». Но, как всегда, реальность оказалась сложнее. Реальность всегда сложнее, даже когда кажется легче всех невероятных мечтаний или страхов.

Улитка хочет сделать из Сэма нианзу, но так он сделает его рабом. Кальмары же обещали дать свободу.

Или же освободить, но быть манлио с пятью со.

– У меня с нианзу плохие ассоциации, – заговорил Юншен, пока Яго шуршал в лианах на идоле. – Нианзу убил отца Брайана. Он был хорошим, единственным хорошим из его семьи. Он дружил с моим отцом. Рэймонд даже помогал ему, но от нианзу его ничего не спасло.

– Ага, а твой предполагаемый папаша Рэймонд – мудак, уступающий в мудачестве разве что моему прадеду. По сравнению с этими двумя тот нианзу – слеза ангелочка. Но мы же с тобой не хотим грохнуть кого-то из своего окружения… Ну почти… – Джеён поймал на себе многозначительный взгляд Юншена. – Ну isso, ты же, если станешь нианзу, не побежишь убивать Брайана.

– При чем тут это?

– Притом что в какой бы крысиный клубок они в своей деревни не были бы связаны, все равно один нианзу другому рознь. Как и мастера, и полукровки, и маги, и прочая пиздобратия, как ты говоришь. – Джеён хлопнул Сэма по плечу. – Так что прекращай всех мести в одну кучу. – И мрачно добавил: – Ведешь себя как дебил.

У Сэма мигом вспыхнула ярость.

– Че ты меня бесить начинаешь?!! – Он ударил Джеёна ладонью по спине.

– А ты меня не беси! – Джеён ударил его по спине в ответ. Рука Сэма была уже на подлете, но Джеён увернулся и нервно выпалил: – Юншен, наберись терпения и научись держать себя в руках, тебе это очень в жизни пригодится.

– Демону это скажи.

Джеён не злился, и Сэм чувствовал, что остывает.

– У тебя кибисури, и оно работает, – вразумительно произнес Масуми. – Все-е-е, больше нет оправданий, это все твой придурочный характер.

– Сука, – уже смеясь, выпалил Сэм, ударив ребром ладони в живот Джеёна.

Тот даже не дернулся, лишь смазанно глянул на Юншена как на полоумного.

– Кстати, насчет полукровки, как она тебе?

Джеён сорвал лист с лианы и повертел его между пальцами за веточку.

– Неплохая девочка.

– И все?! – Сэм замахал руками. – Ну а еще? Внешне как тебе?

– Неплохо.

– Ты че, дурак? – Сэм вылупился на Чжудо, словно тот нес сплошную ахинею. – Тебе что, все равно?

– Да жалко мне ее, – выдохнул Джеён. – С семьей непонятно что, брат – дебил мафиозный, приехала хрен знает куда хрен знает к кому.

«Прямо как ты», – подумал Юншен, глядя на Джеёна.

Сэму стало стыдно от своих прежних мыслей, где он завидовал ему.

«Я и правда думаю только о себе».

– Ты скучаешь по Хвану?

– Ой, идиот… – простонал Джеён. – Я не для того начал…

– Просто скажи, – перебил его Сэм.

Выкинув вялый от бесконечных кручений и трепаний листочек, Джеён сорвал другой и кивнул. Еле заметно, но кивнул.

– Как считаешь, он правда с Ямисару?

– Я уже ничего не знаю, – ответил Юншен. – Знаю только, что Хван для меня стал светом, пусть демон и появился в Нифлеме, но это не сильно хуже того, что было до.

Джеён отряхнул черные штаны от налипших листочков.

– Трудное детство? – Он хлопал ладоням по штанам все сильнее, но мелкие листочки словно намертво приклеились.

– Ну как… – Сэм замолчал, а потом, услышав шорох наверху и убедившись, что Яго все еще ищет сливы, продолжил: – Нормально вроде все было: денег куча, семья большая. Отец лупил меня, правда, как суку последнюю. – Он достал из кармана пачку сигарет и вынул одну. – Руку мне однажды сломал, пришлось все каникулы наверстывать, ну понимаешь, да, когда не по плану идешь, потом же проблемы с экзаменами.

Джеён отрицательно помотал головой. Он стоял, ссутулившись, в таком же черном хёчжо, как у Рэми и Юншена. В жизни Чжудо, конечно, носить хёчжо было стандартом. Он держал руки в карманах.

Сэм, глядя на него сверху вниз, видел, как чуть загибались лежащие на поднятых плечах кончики влажных черных волос Джеёна. Он вспомнил вечер, когда мастер Юнхо тренировал его под таким же моросящим дождем. И помнил, как Джеён принес ему зонт.

– Не понимаешь? – спросил Сэм и выпустил дым сквозь сжатые зубы. – Ну, когда пропускаешь и есть риск не сдать, ты че?

– Я всегда опережал программу, – произнес Джеён. – Плюс у меня был дедушка О Джун, он все мог вылечить. – Парень замялся. – Точнее, почти все.

Сэм нервно хохотнул:

– Мы как с разных планет!

Джеён прыснул.

«Родственные души. Какие родственные души?» – подумал Сэм. Хван не был и на йоту схож с Масуми. Он в этой семье как инородное тело. Но и Хван больше не казался Сэму родственной душой.

– Слушай, насчет твоего отца. – Джеён нарушил тишину: тихий шум накрапывающего дождя и шелест листьев, местами срывающихся сильнее там, где шуршал Яго. – Прости, что сравнил тебя с ним. Тогда, в Ив Рикаре. – Он выпрямился и положил руку Сэму на голову.

Сэм опешил. Он уже и забыл об этом.

– Ты тоже извини, – произнес он и снял его руку. – Тогда я сказал, что душа у тебя гнилая, в общем, там… наговорил херни.

Джеён подставил кулак, и Сэм его отбил сверху.

– Вот и славно. – Сэм как-то даже воспрял духом. Глядя на тусклый огонек на сигарете, он спросил: – Где будешь отмечать День высших?

– Э, парни! – позвал Рэми. Он забрался на идола достаточно высоко. – Парни! – Сэм и Джеён оторвались от стены и начали искать фигуру Яго, освещая идолов фонарями. Нашли они его не сразу. Яго пробасил: – Я еще сливы вижу, но нужно оттянуть ветку!

– Разруби ее! Че тупишь?! – Шея затекла оттого, что Сэм долго смотрел наверх.

Кепка хорошо обхватывала голову, держать ее не пришлось. Мелкая морось лезла в глаза, Сэм щурился и слегка опускал козырек. Хёчжо не намокало под дождем. Если бы они оделись в простую одежду, уже наверняка бы вымокли. Дождь хоть и мелкий, но не прекращался долгое время.

– Какое «разруби»?! – натужно проорал Рэми. – Долбоебина, их нельзя рубить!

Сэм закатил глаза, стараясь держать себя в руках, и промолчал, делая затяжку.

– Тебе помочь?! – крикнул возле уха Сэма Джеён.

Немного помявшись, Рэми все же выдал:

– Да!

Джеён дернулся вперед, но Сэм остановил его, уперев руку в грудь.

– Я сам, отдыхай, дружище. – Он показал пальцами provi[54], потушил об идол сигарету и выбросил бычок.

– Да, Юншен, ты лезь! – Рэми, крепко держась за лиану, весело засвистел и, оттолкнувшись от каменного темно-серого идола, словно на тарзанке, перелетел на другое широкое изваяние. Мог, конечно, и перелезть, но это же был Яго. – Джейо-о, твоя-я-я энерги-и-ия-я будет меша-а-ать! Юху-у!!!

– Isso, – коротко выдал Масуми.

Сэм кивнул и схватился за лианы. Джеён, опираясь плечом о камень, оттянул рукой оторванную лиану впереди себя и, подергав ее, произнес:

– Он по этой залезал.

Широко улыбнувшись и схватившись пальцами за козырек кепки Джеёна, Сэм опустил ее ниже на лицо:

– Переживаешь, что я упаду?

Джеён отпустил лиану и поправил кепку.

– Я тебе поймаю, моя принцесса!

Сэм заржал в голос и похлопал ресницами.

Джеён улыбаясь, хлопнул его по спине:

– Шевелись уже, придурок!

Сэм полез наверх, цепляясь за прочную лиану. Ногами он наступал на выпирающие морды обезьян и их лапы, используя их как ступени. Кривые, неудобные, но какие есть. Капли дождя заливало за шиворот, когда мокрые листья обтирались о спину. Сэм дергал плечами. В Кримкри температура была на несколько градусов ниже, чем в Чайлае, и потому дождь был прохладнее.

Пока Сэм быстро взбирался наверх, Рэми на лиане как следует разогнался и пролетел мимо него, оказавшись с другой стороны необъятного идола. Сэм хотел было разглядеть его верхушку, но она утонула во мраке темного неба.

– Что делать? – спросил Сэм и глянул вниз.

Высота была примерно как на пятом этаже. Быстро он забрался, при этом даже не устал. С павлином, как заметил Сэм, уставать он стал гораздо реже.

– Ну… – Рэми шмыгнул носом. – Держи эту лиану и тяни на себя, смотри не ебнись, я задолбался тебя ждать здесь, ползешь как черепаха.

«Видел я, как ты тут ждешь, скачешь как гамадрил!» – подумал Сэм, но вслух произнес:

– На хуй, случаем, не хочешь пойти? – Сэм по очереди вытирал ладони о хёчжо, удаляя с них следы зелени и мелкие кусочки камушков. – Наваливаешь и наваливаешь на меня. Отхватить, видно, хочешь?

Рэми мерзко скривился. Вроде симпатичный парень, но умел так корчить рожу, что аж выворачивало. В темноте его корявые косички выглядели словно еще пара тонюсеньких ушей.

Он дернул лианой возле Сэма, так, что тот почувствовал, будто бы огромная змея ползет под ним. При слабом освещении и не то могло померещиться. Особенно среди идолов.

– Заплачь еще. – И Рэми добавил громче: – Раз не умеешь нихрена, молчи.

Сэм замахнулся и выпалил:

– Я тебе сейчас так въебу, ты без лианы на тот свет улетишь!

Злость вскипела. Сэм ощутил, как мышцы напряглись на руках и ногах. Он был готов ударить Рэми так сильно, как только мог.

Держась одной рукой за лиану, Яго рывком подлетел вплотную к Сэму. Мелкие камушки и листочки посыпались вниз, когда он тяжелыми ботинками проехался по стене идола. Ветер наверху был сильнее. Он трепал растения; короткие косички Яго, как веточки, раскачивались на ветру. Рэми замер прямо возле лица Сэма, чуть наклонившись, и прошептал на ухо:

– Попробуй, выскочка.

Вдыхая аромат ванильного шампуня, исходивший от Яго, в сочетании с запахами дождя и мокрого камня, Сэм испытывал непреодолимое желание вырвать эти отвратительные кривые косички и выбросить их в одну сторону леса, а худощавое тельце, завязанное в узел, – в другую. Но это было бы глупо. Приятно, конечно, особенно приятно было бы слышать вопль этого дурака в полете, но глупо.

– Сейчас я тебе помогу, а потом, когда мы уедем отсюда, я выбью из тебя все говно, Яго. – Сэм направил фонарь в лицо парня, но тот даже не скривился, он вообще не пошевелился. Сэм видел, как сузились зрачки в ясных голубых глазах. Дождь шумно накрапывал на широкие листья дикого винограда, вытеснив все другие звуки: ветра, перебирающего листья, и их учащенного дыхания. – Зафиксируй это в своей обезьяньей башке.

Пухлые губы Рэми с опущенными уголками растянулись в довольной лукавой улыбке.

«Больной, что ли?»

– Хм, отлично, меня устраивает. – Отодвинувшись от Сэма, он заполз выше. – Тяни лианы двумя руками на себя, возьми максимально большой пучок, а я дотянусь до слив внутри.

«Точно больной!»

Сэм, глубоко вздохнув, молча подтянул лианы. Это оказалось сложнее, чем он думал. Казалось, они были прибиты гвоздями и не желали отрываться от камня, словно намертво вросли в идолов. Будто их законсервировали вместе с красными обезьянами.

Сунув руку в переплетение лиан, Рэми потянулся за сливами. Парень корячился и извивался, пока Сэм тянул изо всех сил лианы на себя. Он уперся ногами в две обезьяньи морды и выпрямился во весь рост. Лианы затрещали, отрываясь от идола.

– Вот же сука! – прорычал Сэм, откидываясь назад всем телом. Руки и ноги онемели от напряжения в мышцах.

Нога дернулась, едва не соскочив с носа обезьяны. Сэм надежнее установил ногу и потянул лианы. Но подошва снова слетела, будто ее кто-то скинул.

Это уже было странно.

– Ну?! – тут же завопил Рэми. – Че застыл? Тяни!

Что-то было не так. Сэм нутром ощущал присутствие демонической энергии, которой здесь и так было хоть отбавляй, но эта казалось какой-то явной, осязаемой.

Сэм пнул ботинком по носу красной обезьяны. Острые каменные клыки выглядели опасно. Но сколько бы Сэм ни вглядывался, красная обезьяна не подавала признаков жизни.

– Юншен! – злобно крикнул Рэми. – Тяни!

– Взялись, давай!

Покрепче обхватив пальцами лианы, Сэм сбросил с себя оторопь и излишние подозрения. Он уперся ногами в морды обезьян и потянул лианы на себя, отрывая их от идолов. Лук бился о спину, когда Сэм рывком дергал лианы. Кожаный колчан плотно прилегал к спине на ремнях, зато было слышно, как от качания в нем трутся стрелы.

Неподалеку что-то хрустнуло. Оба манлио замерли. Рэми выбрался из зарослей дикого винограда и всмотрелся вдаль, как и Юншен.

– Не нравится мне это, – признался Сэм, сплюнув вниз. Сердцем чуял, что грядет что-то нехорошее. Моросящий по листьям дождь быстро поглотил звук. Эхо застряло в зеленом мхе и густых зарослях на идолах.

– Думаешь, они? – Рэми вытер лицо ладонью, приподняв кепку. – Да не-е-е… Не могут быть они. Уж точно не в Нифлеме, местные манлио часто проверяют эти леса. Уже бы засекли.

Сэм снова глянул на морды ближайших к нему обезьян. Будто изначально выточенные из камня филигранным скульптором, они никогда прежде не жили. Но вот их глаза – вроде бы такие же темно-серые, но какие-то другие. Сэм вглядывался в них. Отцепил фонарь от шлевки на поясе и направил холодный свет на морды обезьян.

– Что у вас там?! – прокричал снизу Чжудо.

– Ты не слышал шум?! – отозвался Рэми, склонившись.

Луч фонаря светил прямо в глазницы красной обезьяны. Темно-серый камень местами был покрыт мхом. Раскрытую пасть обвивали тонкие лианы, свисая будто ожерельем. Сэм светил в глаза, следя за каждым миллиметром обезьяньей морды.

– Слышал, думал, это эхо от вас! – ответил Чжудо криком.

– Не нравится мне это, дружище, – негромко сказал Сэм, прерывисто выдохнув. Испарина клубом дыма показалась в свете фонаря. Было влажно, а к ночи становилось прохладнее.

– Будь начеку, Джейо! – громко предупредил Рэми Джеёна. – Уродский обезьяний лес! Будь он трижды обосран бомжами! Приходится орать, могли бы по связи переговариваться, а мы глотки дерем! – причитал Рэми, нервно срывая тонкие лианы, чтобы добраться до слив.

Дождь капал на листья, попадал на каменную морду и лапы. Сэм буквально на секунду отвлекся, опустив взгляд на другую обезьяну, как снова раздался хруст где-то на соседнем идоле.