Стоя возле тех самых красивых дверей кабинета Улитки, Кэсси ощутила внутри дрожь.

Она, несомненно, была рада, так рада, что еле сдерживала себя. Она справилась. Она настоящая полукровка, которая хоть что-то умеет и еще многому научится. Она нужна господину Нацзы, и он ее не спровадит.

К груди Кэсси прижимала ту самую подарочную коробку и исписанные тетрадные листы. Ноги подкашивало, а руки дрожали. Кэсси постучала в дверь. Открыла молоденькая девушка, одетая в узкое красное платье с узорами. Девушка склонила голову.

– Я к господину Нацзы, – сказала Кэсси, пытаясь заглянуть внутрь.

Дверь рывком открылась шире, и в проходе показался громила в кожаных штанах.

Кумо.

Он строго смотрел на нее сверху вниз. После такого взгляда Кэсси захотелось тут же извиниться за беспокойство и сбежать.

Она неуверенно переминалась с одной ноги на другую.

– По какому поводу? – Его голос был громким, басистым.

Вся ее уверенность улетучилась. Но Кэсси решила скинуть с плеч страх и быть смелее. Поэтому она выпрямилась и гордо произнесла:

– Я выполнила задание господина Нацзы.

И протянула коробку.

Кумо недоверчиво окинул ее взглядом, скривив губы. Сердце стучало в груди, но Кэсси держалась.

– Проходи. – Он отошел от двери, впустив Кэсси внутрь.

Колени ее подкашивались от волнения. Она вошла в кабинет, понимая, что сейчас поставит точку в своем подвешенном состоянии и с этого дня будет находиться здесь на официальных условиях.

А когда позвонит мама, она с гордостью скажет, что у нее все хорошо.

Окинув взглядом кабинет, Кэсси нервно сглотнула.

Все тот же шикарный интерьер, запах благовоний и неожиданный хруст костей. Кэсси увидела, как на массажном столе распластался жилистый Нацзы, а сверху по нему ходила худенькая девушка, одетая в короткий ярко-зеленый халатик с нарисованными кислотно-желтыми рыбьими головами. Кэсси была уверена, что видела ее белые трусы, когда массажистка шире разводила ноги. Халат подвязывался на животе широким поясом, а небольшая грудь блестела то ли от пота, то ли от масла.

Улитка хрипло стонал, не вытаскивая сигареты изо рта. Он держал ее губами почти за самый кончик, Кэсси даже подумала, что он выронит ее на пол. Кумо подошел к господину и что-то прошептал ему на ухо.

Подобравшись, Кэсси облизала пересохшие губы.

Волнение скрыть было трудно. Кэсси вскользь осмотрела девушку, что ходила по спине Улитки: короткая стрижка «под мальчика», круглые золотые серьги терлись о хрупкие плечи. Гладкие ноги также блестели от масла, массажистка уверенно ходила по скользкой спине Улитки, изящно извиваясь телом. На ее маленьком лице отчетливо считывалась скука. Узкий разрез глаз без второго века и маленькая татуировка на щеке в виде звезды. Когда массажистка заметила Кэсси, то смерила ее взглядом и сильнее надавила костяшками пальцев на мышцы вдоль позвоночника Улитки. Он застонал, выпуская дым.

Улитка что-то пробурчал на чайлайском, массажистка довольно ухмыльнулась. Сигарета дергалась в его губах, пепел отвалился и упал на пол.

Кумо стоял возле господина, заложив руки за могучей спиной. Кэсси была точно уверена, что Кумо выше и крупнее Дэвида. У этого мужчины была давящая энергетика, смотреть ему в глаза было настоящей пыткой. Кэсси отметила для себя, что попасть ему под руку будет сродни смерти.

Улитка сдавленно произнес:

– Кассандра, нежданная радость моя… – Его голос оборвался, когда девушка надавила пальцами ног ему на хребет. Улитка снова застонал. Как девушка умудрялась стоять на его скользкой от масла спине и еще при этом делать ему массаж, Кэсси не представляла. – Подойди ближе, расскажи мне, что видела.

Кэсси подошла ближе и встала так, чтобы он мог ее видеть. Голова Улитки лежала боком на массажном столе, он не двигал руками, чтобы стряхнуть пепел с сигареты, тот сам по себе отваливался, а дым выпускал как из ноздрей, так и из щелочки между губами. Когда его хитрый прищур достиг Кэсси, она вдруг подумала – ей определенно приснилось, что она выполнила задание и случайно пришла сюда.

Но разумность взяла вверх:

– Я все записала. – Она показала листы и коробку.

Кумо тут же забрал все. Заглянул в коробку, приоткрыв крышку, потом небрежно бросил ее на небольшой столик рядом с ним и стал внимательно рассматривать текст, шелестя страницами. Кэсси всякий раз становилось стыдно, когда он хмурился и присматривался, пытаясь разобрать написанное.

– Это замечательно-о-о… – Улитка вздохнул, прикрывая глаза.

Массажистка пальцами ног оттянула тонкую кожу Нацзы возле плеча. Кэсси видела, как сквозь ее пальцы сочится масло.

– Имя-то назови.

– Господин Накамура, – быстро ответила Кэсси. Она не знала, куда деть пустые руки: то сжимала пальцы, будто разминала, то прятала за спиной и сжимала их еще сильнее от переживаний. – Я видела, как он сидел за столом с Йонасом.

Узкие глаза Улитки распахнулись. Он махнул рукой. Массажистка тут же остановилась и поставила ноги по бокам тощего тела Улитки. Он оперся локтями о стол, одной рукой вынул сигарету изо рта и сказал:

– Вот оно как! – Он подозвал костлявыми пальцами Кумо, тот протянул ему листы со словами:

– Трудно разобрать, господин. Полукровка писала на конлаокском, а их буквы при плохом почерке сливаются в мазню. – Кумо состроил недовольную гримасу и откинул шикарные волосы назад.

– Извините. – Кэсси слегка поклонилась, когда увидела, как Улитка осуждающе посмотрел на нее поверх листов.

– На первый раз прощу, но всегда печатай текст, никто твою мазню разбирать здесь не будет. – Улитка передал листы Кумо и снова лег на стол, свесив с него руки. Массажистка забралась на спину Нацзы и продолжила разминать его. Тонкий хвост, заплетенный в косу, повис вдоль руки Улитки. Он глухо простонал: – Бездельничать тут не позволю, пока будешь ждать мое следующее задание. Здесь почти все по несколько должностей занимают. Вот Ая, – он показал большим пальцем наверх. Девушка надменно посмотрела на Кэсси, которую уже начало это выводить из себя. – Она маниша и массажистка, а еще работает над созданием лекарства. Она как кофе три в одном, – хохотнул Улитка. – Вот и ты, полукровка, не будешь сидеть на месте. Кумо, предупреди кухню, что у них сегодня появятся еще одни руки.

– Слушаюсь, господин. – От басистого голоса Кумо по коже бежали мурашки. Он посмотрел на нее свысока, а потом повел бровью: подсказывал, что ей следует сделать.

Кэсси замешкалась и тут же исправилась:

– Слушаюсь, господин Нацзы.

– Ступай. – Он лениво махнул рукой, свисающей со стола. – А завтра поедем на рисовые поля, там тоже работы непочатый край.

Кэсси недоуменно кивнула. Рисовые поля.

«Нечего себе!»

У двери Кумо сказал:

– Через неделю будут готовы твои новые документы.

* * *

Пригоревший рис не собирался оттираться от дна огромной сковороды вок. Кэсси изо всех сил терла металлической щеткой по стенкам сковороды, но чище они не становились. Ужасно сильно болели руки и ломило спину. Кэсси сидела на табуретке, а между ее ног находилась огромная сковорода. Холодная вода лилась ей под ноги из шланга, и, если бы не хороший слив под решетчатым деревянным помостом, вода залила бы весь двор у задней двери на кухню. За окнами Кэсси видела, как туда-сюда носятся повара. С Кэсси они почти не общались. С утра посадили ее на этот табурет, выдали резиновые перчатки, щетку и десять грязных вок и два чана.

На улице было жарко, и Кэсси радовалась, что место было под тенью деревьев и возилась она в холодной воде. Сильно пахло химией, которую она щедро лила в посуду и взбивала до густой пены.

Несколько раз она замечала неподалеку Брайана. Он радостно махал ей рукой, держа на плече доски. Другие парни торопили его, издали бросая на Кэсси изучающие взгляды. Она улыбалась и поднимала руку, приветствуя Брайана. Он же был счастлив, демонстративно прижимая ладонь к сердцу.

Несмотря на то что кухня была в пяти метрах, покормили Кэсси только часа в три дня. Но еды положили много. Кэсси половину из этих блюд никогда в жизни не видела и не знала, как есть. Работники кухни не объяснили ей, и она ела как могла. Позже она вернулась дочищать последний чан, после чего ее ждала чистка сладкого картофеля, из которого повара собирались сделать бататовые пирожки. Кэсси тоже хотелось их попробовать. Повара разговаривали с ней грубо, часто упрекали, что она все делает медленно и неправильно, по-конлаокски, как выразились они, то есть плохо, некачественно. Хотя Кэсси спешила и старалась изо всех сил. Она уже почти не чувствовала своих рук, а в спине что-то стреляло, когда она разгибалась.

И пока она усердно начищала чан, к ней подошел незнакомый парень и сел на корточки рядом с ней. Он курил сигарету и пристально смотрел на нее.

– Полукровка? – спросил он. Его голос был с небольшой хрипотцой.

Кэсси стало как-то неловко от его настойчивого взгляда. Она продолжила тереть стенку чана, делая вид, что он ее не смутил.

– Да.

– Во сколько заканчиваешь? – Парень поднял шланг, что лежал под ее ногами, и, поднеся ко рту, стал жадно пить воду, громко глотая. Вода промочила его футболку, растекшись на груди темным пятном.

– У меня еще много дел. А для чего вы интересуетесь?

– Я Акира. – Он бросил шланг. Холодная вода обрызгала ее ноги. Кэсси дернулась, а парень тут же обтер ее голени ладонями. – Извини, извини!

– Все нормально, не нужно. – Кэсси подскочила и, схватив табуретку, поставила ее подальше от него. Этот парень не внушал доверия. Кэсси уже невольно начала высматривать на горизонте Брайана, зная, что Юншен с утра уехал по своим делам, а Джеён даже не появлялся здесь. Сейчас ей только Брайан мог помочь.

– А ты ниче! Приходи сегодня ко мне.

Кэсси села на табуретку и, сжав в ладони металлическую щетку, продолжила с усердием натирать чан внутри.

– Э, я с кем разговариваю? – Акира постучал костяшками по чану, раздался глухой звон, будто кто-то забил в колокол. – Я второй помощник господина Нацзы, понимаешь?

Кэсси работала руками, чтобы он не заметил, как они дрожат. Она коротко улыбнулась, мимолетно скользнув по нему взглядом.

– Такая красота не должна драить сковородки, тебе…

– Спасибо, но меня все устраивает, – Кэсси нагло перебила его.

Стук сердца оглушал, она понимала, что этим отказом может навлечь на себя неприятности, но по-другому она не могла поступить. Это не в ее принципах.

– Мм… – недовольно протянул он и поднялся. – Ты подумай еще, предложение пока в силе. – Кэсси глянула ему вслед, а он взял да и обернулся. – И еще! – Он ухмыльнулся: – Я не принимаю отказы.

Когда он ушел, Кэсси понадобилось время, чтобы прийти в себя. Из кухни на нее недовольно поглядывали повара, то и дело причитая, что она медленно выполняет свою работу. А потом они вызвали Кумо и безапелляционно начали жаловаться:

– Господин Кумо, уберите ее из кухни, она нам только мешает. Делает все медленно, попросили батат почистить, так она второй час с ним возится – и только полкорзины!

Кумо опустил уставший взгляд через плечо на корзину, заполненную неочищенными корнеплодами. Оценил сидящую возле нее взмыленную Кэсси, держащую в грязных руках овощечистку.

– Господин Кумо, она нам только мешает. Переведите ее в другое место. Знаете же ведь, что конлаокцам не место на кухне, – все причитала стройная женщина, одетая в поварскую одежду. Именно она заправляла кухней и все это время ругала Кэсси, как бы та ни старалась. Она чувствовала себя униженной. – Мы будем вам очень признательны, господин Кумо.

Шеф-повар в конце любезно улыбнулась, а как только ее взгляд пал на Кэсси, она нахмурилась.

– Идем, – сказал Кумо и кивнул головой. Он указал пальцем на женщину: – На днях будет дегустация праздничных блюд, дополнительных рук не дам, сами справляйтесь.

Кэсси так перенервничала, что вышла с овощечисткой в руке. Ее догнал повар и отобрал инструмент с таким выражением лица, будто Кэсси украла этот нож лично у него. Было обидно, все-таки она очень старалась выполнять свою работу добросовестно и делала все быстрее, чем делала бы дома. Но тут этого не оценили. Кэсси надеялась, что ее не поставят на какой-нибудь тяжелый труд.

Плетеная корзинка наполнялась баньяновыми листьями. Кэсси срывала листочки и аккуратно клала их в небольшую корзину. После изнуряющего рабочего дня на кухне здесь Кэсси просто отдыхала. Кумо привел ее к баньяну и попросил господина Франклина Аттвуда объяснить, что делать. Он показался Кэсси представительным и обходительным мужчиной. Франклин, одетый в костюм, несмотря на жару, вежливо рассказал, что ей делать, и велел Мишель не отлынивать от работы с приходом Кэсси.

Здесь Кэсси впервые увидела Мишель, которую Пич с утра представила ей не в лучшем свете. Девушка поздоровалась с ней, даже улыбнулась. Она создавала величественное впечатление. Хорошие манеры, стиль, прямая осанка и гордо вздернутый подбородок. Бывают богачи, которые в толпе простых людей сольются с общей массой, Мишель же выделилась бы и там. Длинные карамельного оттенка волосы она собрала в гладкий хвост и возле уха прицепила заколку с белоснежными жемчугами. Мишель была красивой, ухоженной особой с манией величия. Она все делала с таким выражением лица, будто все это недостойно ее. Лицо по форме напоминало сердце, пухлые губы, выразительные глаза, светлые брови, такие аккуратные, будто их нарисовали. Телесного цвета маникюр на пальцах. У Мишель блестело все: волосы, одежда, кожа, помада на губах. Аромат ее духов был мягким, ненавязчивым, нежным, прямо как сама Мишель. Она выглядела очень дорого, недосягаемо и излишне чопорно. Мишель напоминала тех самых ухоженных юных леди из шадерских сериалов. Даже манеры и поведение были схожи.

Сначала их общение почти никак не шло. Кэсси банально не знала, как начать беседу. Полчаса они молча собирали листья, пока Кэсси все же не спросила, для чего они. И Мишель начала охотно объяснять. Она сказала, почему нужно срывать листья с синими прожилками, обосновав это тем, что магически она поработала с этим деревом, чтобы оно вырабатывало специальный фермент для лекарства. Здесь росло всего одно дерево, а со стороны казалось, что их было десятки, которые окружили один толстый ствол, оплетенный, будто жгутами, другими стволами. Крона над головой смыкалась плотно, с трудом проглядывались синее небо и белые облака. Но вот солнечные лучи тонкими струйками местами пронзали крону и прорезали тень, создавая световые пятна на земле. Кэсси никогда не видела вблизи баньяновое дерево. Она слышала о нем, когда заговаривали о проверках крови и принадлежности к илувий. Тогда мама выдавала хорошую сумму, и все молчали, подтасовывая чужие результаты для Кэсси.

Баньян у нее ассоциировался с проверкой и риском быть обнаруженной.

И все равно баньян был любопытным деревом. Мишель объяснила ей, что эти стволы называются воздушными корнями и позволяют дереву разрастаться во все стороны, создавая рощу из одного баньяна.

Пока они неторопливо собирали листья, Кэсси и Миша успели разговориться.

– Зови меня Миша, – сказала ей Мишель. – Так мне привычнее.

Кэсси и не предполагала, что Миша будет такая общительная и вежливая, учитывая слова Пич. Может быть, с ней она себя так и вела, но вот с Кэсси общалась мило.

«Может быть, маги плохо ладят между собой?»

Они собрали три корзины, выставили их треугольником, а потом пришел Уильям. Или, как подсказала Миша, «наш вредный Уилл». Он выглядел как холодный принц: голубые глаза, угловатые черты лица, русая челка лезла ему в глаза. Взгляд Уилла был тяжелым, отталкивающим. Резкие движения он чередовал с полным бездействием. И шел так, будто у него есть только одна цель и он ее должен достигнуть. Одет он был в черное худи с капюшоном и светлые джинсы. Миша объяснила Кэсси, что то здание неподалеку от рощи и есть временная лаборатория, в которой Франклин и Уилл создают лекарство. В помещение не должен попадать солнечный свет, а температура не должна подниматься выше восемнадцати градусов. Мишу они туда не пускают, работают там только они вдвоем.

Уилл пришел недовольным.

Уилл был высоким, особенно хорошо это заметила Кэсси, когда он подошел ближе к ним. Она обернулась, сорвав с ветки листочки, и поздоровалась. Уилл же только косо глянул на нее, скривив губы. Склонился над корзинами и брезгливо потрогал листья кончиками пальцев.

– Какие собирала полукровка? – жестким голосом уточнил Уилл у Миши. Та уловила недобрый сигнал от двоюродного брата и стушевалась. Тогда он сурово глянул на Кэсси, отчего у нее похолодело внутри. – Убери грязные руки от священного дерева.

Уилла будто рисовали углем, резкими штрихами. И голубые глаза никак не смягчали его, не делали ярче, он был бледным, сердитым и холодным.

Посчитать эти слова за ошибку у Кэсси так и не получилось. Она вопросительно посмотрела на Мишу, та так и стояла немая, и ей ничего не оставалось, как убрать свои грязные руки от священного дерева.

Миша ей сразу объяснила, что нужно собирать голыми руками, чтобы не нарушить энергетический баланс. Кэсси посмотрела на пальцы, мутно-зеленый налет пристал к коже. Обтирать их о чистую одежду Кэсси не решилась, да и поняла, что дело не в этом.

Поэтому сказала:

– Это мое задание.

Лучше бы она молчала, как Миша. Уилл выпрямился, засовывая руки в задние карманы джинсов. И, высоко задирая подбородок, буквально испепелил Кэсси взглядом.

– Господин Нацзы приказал ей помочь мне! – попытка вразумить Уилла у Миши не увенчалась успехом. Он зыркнул на нее точно так же, как и на Кэсси.

– Настоящий господин для тебя – Бенедикт Аттвуд, Мишель! А эта, – он указал на Кэсси, – вылезла из дыры и не знает, что трогать полукровкам баньян запрещено.

– Неправда! – парировала Миша. – Мне лучше знать – и это неправда!

– Мелкая, закрой рот! – Он махнул в ее сторону рукой, как бы отрезая последующие слова, которые висели на языке.

Подбородок у Миши задрожал, она была готова высказать много слов и убеждений, но брат не позволил, а она послушала.

– Полукровка, – он обратился к Кэсси и потом указал рукой на тропинку, ведущую из небольшой рощи, – иди отсюда! Не порть энергию баньяна.

– Это мое задание, и я никуда не уйду, – уверенно бросила Кэсси.

Уилл разозлился и распинал корзины с листьями. Они рассыпались, накрывая редкую траву на земле. Миша начала восклицать и ругать Уилла, подскочила к листьям и трясущимися руками принялась подбирать их с земли и закидывать в корзины.

– Собирай новые, эти сожги, – сказал, словно выплюнул, Уилл и с презрением окинул Кэсси взглядом. – Твое дело маленькое: быть полукровкой и лизать яйца Юншену и Чжудо. Работу Миши не трогай!

– Уилл! – Миша вскочила и ударила его ладонью по руке. Он посмотрел на сестру как на назойливую букашку. – Я расскажу все Сэму! Он разберется с тобой!

Уилл прыснул:

– И что он мне сделает?

– Ты знаешь что! – выпалила Миша, скрещивая руки на груди. – А еще я все расскажу дяде Фрэнку. Он тебя отлупит!

Уилл скривил губы.

– Кстати, отцу сегодня звонила тетя Лорентайн, сказала, что Фьюра хочет с тобой увидеться. Обещал приехать вместе с делегацией через неделю или две.

Миша заметно побледнела и напряглась. Кэсси поняла, что это имя ей причиняет боль.

– Я не хочу. – Ее голос дрогнул.

Потом он сказал, и от его слов веяло липким холодом и безнадегой:

– Не устраивай сцен. Живи по правилам: сказали выйти замуж за Фьюру Винсенте, значит, ты выйдешь замуж за Фьюру Винсенте, и не ной. Это твой долг. А своим нытьем ты портишь репутацию всей семьи, не повторяй ошибок Эмили и Сэма – они полные кретины. – Уилл смерил брезгливым взглядом Кэсси. – И не таскайся с полукровками.

В конце он сплюнул. Кэсси казалось, что на нее вылили ведро помоев. Было мерзко на душе и ужасно обидно за Мишу. Губы Миши дрожали, она едва не плакала.

– Если думаешь, что Сэм поможет тебе, то знай – если влезет в это, ему несдобровать. Ему собьют спесь, может, и без титула оставят или чего похуже. – Уилл кинул к ногам Миши пустые корзины. – Люди ждут лекарства, вытри сопли и работай.

Когда Уилл ушел, Кэсси подошла к Мише и осторожно положила руку на ее плечо. Миша вздрогнула, резко вытерла слезы кистью руки и схватила корзину.

– Извини, это все из-за меня, – сказала Миша сдавленным от слез голосом. – Тебе лучше уйти, а то видишь, что произошло.

Сев на корточки, Кэсси стала сгребать листья в кучу. Столько работы впустую. А ведь целую корзину Миша собрала в одиночку, ее бы мог и не трогать.

– Не могу, это моя работа. С одной меня уже выгнали, я не могу так часто лажать. – Кэсси подняла голову и посмотрела на Мишу.

Слабый ветерок затрепал ее карамельные волосы, гладкие, шелковистые. Зашумели листья баньяна, где-то неподалеку в ветвях какого-то дерева запели птицы, когда здесь наконец настала тишина.

– Их же можно собрать? Они еще годятся?

Миша тяжело выдохнула, опустив плечи.

– Да. Уилл всегда так себя ведет. Он говорит много гадостей, но ничего не делает. Просто знай это. Ничего. – Она села на корточки возле Кэсси и начала складывать листья в корзину. – Я Сэму скажу, он его на место поставит.

Было очень непривычно слышать это имя. Для Кэсси он Юншен, к тому же он даже не сказал ей, что родом из династии Аттвуд. Возможно, Пич права и Кэсси Юншену чем-то не понравилась. А возможно, это просто для него неважно.

Кэсси кивнула и растянула губы в улыбке. Не в листьях дело и не в Уилле. Кэсси очень хотелось спросить Мишу про брак, но она так и не решилась. Миша бы однозначно перевела тему или, возможно, разозлилась.

Сейчас не это главное, а лекарство. Они создавали лекарство. Лекарство от демонической лихорадки. А ведь оно уже существовало.

Чернила Масуми.

Холджер был здоровее всех здоровых, после того как все зажило и вся демоническая энергия вышла. Кэтрин ничего не сказала по телефону, значит, с ним все хорошо.

Но почему Масуми, зная, что мир в безумной гонке создает лекарство, не делятся своими чернилами? Это была самая яркая форма проявления эгоизма и жадности. В городах вспыхивали нашествия красных обезьян и лихорадных, а Масуми тихо отсиживались у себя, скрывая чернила.

Потеряли много лет назад, так и не нашли – их отмазка.

«Неужели Джеён думает так же, как и все Масуми?»

Эта мысль испугала Кэсси. Она видела Чжудо благодетелем и спасителем, который может пожертвовать многим, лишь бы помочь другим. А тут с его стороны полное равнодушие.

Что-то тут было не так. Определенно, все намного глубже. Кэсси плохо помнила их разговоры про чернила, про какого-то умершего деда и сбежавшего Хвана и не знала, был ли он вообще при чем. Как бы винтики ни закручивались, итог оставался один – лекарство существовало.

А того, кто бы смог повлиять на Масуми, – нет.

Или же они прямо сейчас что-то делали с ними, усовершенствовали, чтобы выдать миру готовое лекарство, которого бы хватило всем. Той баночки и на десятерых едва бы хватило, уж никак не на десятки тысяч укушенных.

Время покажет, а пока многие муши боролись между собой за звание первого создателя лекарства против демонической лихорадки. Миша была важной частью этой системы, о которой никто никогда не узнает, ибо привлекать магию для создания лекарства было строго запрещено.

Улитка отрабатывал удары руками по деревянной макиваре, прочно врытой в землю. Мужчина был обнажен по пояс, кожа блестела от пота, а тонкая коса болталась во все стороны. Улитка с усердием наносил удары голыми руками и локтями, ловко проворачивал ладони на перекладинах. Рядом с ним стоял высоченный Кумо, держа в руках полотенце. Его кожаные штаны блестели на закатном солнце, а красная рубашка слегка трепалась на ветру.

– Господин Нацзы, – окликнул он и кивнул в сторону Кэсси, что уже подходила к ним. – Полукровка прибыла.

Кэсси еще собирала листья с Мишей, как Франклин сказал, что ее вызывает господин Нацзы. Дойти до этого места помог странноватый парень, что ждал ее неподалеку от баньяна. Парень с рыбьими глазами, как подметила Кэсси, был малословен. Он привел ее в тренировочную зону и быстро ушел, будто скинул балласт.

Просторное ровное поле, покрытое аккуратно выстриженным зеленым газоном, было поделено на секции: где-то стояли всевозможные тренажеры, где-то простиралась полоса препятствий с турниками, столбами и неизвестными для Кэсси элементами. Неподалеку находилось здание с традиционной крышей. Через открытые двери она видела пол, устланный татами, ветер развевал спускающиеся с потолка белые лоскуты, изрисованные золотистыми тиграми. Вокруг была чистота, на некоторых тренажерах занимались манлио.

– Господин Нацзы, – сказала Кэсси, понятия не имея, зачем он ее сюда позвал. Но она очень нервничала, думая, что это как-то связано с тем, что она не справилась на кухне. А может быть, Уилл нажаловался на нее. Кэсси уже мысленно собирала вещи.

Улитка взял полотенце, обтер им лицо и повесил на шею, поглядывая на Кэсси каким-то многозначительным взглядом, чуть склонив голову.

– Твое второе задание. – Он облил лицо, а потом и целиком голову из бутылки. Нацзы тяжело дышал после тренировки. Отряхнул голову, прямо как собака, что только что вылезла из воды, и кивнул Кумо, неспешно потирая полотенцем грудь и подмышки. Кумо нагнулся и поднял с земли подарочную коробочку, почти такую же, в какой ей был подан платок Накамуры. – Один человек задолжал мне серебряный синш. Ты должна назвать имя этого человека и узнать, куда он дел мой синш.

Взяв в руки коробку, Кэсси сняла крышку с бантиком и заглянув внутрь, спросила:

– А разве я не должна обсуждать задания с Юншеном? Он вроде бы с вами подписал соглашение, и я работаю через него.

Улитка скривил губы.

– Он его только вечером подпишет. А сейчас ты работаешь лично на меня.

Волнение скрутило живот. Кэсси поняла, что деваться ей некуда.

– Сколько у меня времени?

На дне коробки лежал резиновый арбуз.

– Сейчас. – Дыхание Улитки еще не выровнялось, он говорил сбивчиво. Его худощавая грудь часто вздымалась и опускалась. Капли воды стекали по лицу, собирались на подбородке и срывались вниз. – Мне нужно это прямо сейчас.

Спорить с ним было бесполезно. Кэсси поняла, что для Улитки это очень важно. Кэсси вытащила из коробки игрушку-антистресс в виде арбуза, оглянулась по сторонам и, не найдя взглядом ни одного стула, села на мягкую траву.

– Если у меня не…

– Старайся, Кассандра. – Улитка обернулся, услышав шаги. – Отлично! Теперь все на месте.

К ним направлялась маниша Ая. На ней были велосипедные шорты, топик и просторная зеленая рубашка, которая казалась на три размера больше. Она тряхнула рукой, поправляя браслет, который мог светиться, когда она использовала свои способности.

Она приподняла круглые солнцезащитные очки, осмотрелась и с недовольным выражением лица легла на траву, подложив под голову небольшой рюкзачок.

Деваться было некуда, и Кэсси крепко сжала в руках игрушку. Ей было приятно ощущать мягкий материал под пальцами: он не прилипал к коже, не рвался и источал аромат арбуза. Кэсси в какой-то момент даже забыла, что сидит на траве посреди тренировочного поля на глазах у о-ши Нацзы, который ожидает ее ответа. Постепенно звуки стали исчезать: птицы умолкли, ветер, шелест травы и листьев затихли. Закрыв глаза, она словно растворилась в этом пространстве, и перед ней предстала совершенно иная реальность.

Дверь открылась, и в помещение вошел Джеён, сжимая пальцами резиновый арбуз. Парень устало доплелся до панели и набрал данные. Все помещение было заставлено камерами хранения. Прозвучал писк, и открылась одна дверца. Джеён посмотрел на коробку вок, открыл ее и, вытащив из кармана серебряную монету, опустил в коробку, туда же отправил сложенный листок бумаги. Сжимая пальцами арбуз, он поставил коробку в камеру хранения. Долго и самозабвенно смотрел на нее, медленно вжимая пальцы в мягкую игрушку. Потом спустил с плеча рюкзак, вытащил пачку печенья, положил возле коробки и без промедления захлопнул дверцу.

– Эй, полукровка! – послышался голос, а затем он стал тише и звучал словно издалека: – Она не дышит, что ли? Да не знаю я! Ая, это нормально? Хотя погоди!

Кэсси открыла глаза и испугалась.

Улитка повис прямо над ней, кончики влажного полотенца касались ее груди. Мужчина выглядел озадаченным, рассматривая ее лицо.

– О, живая! – воскликнул он, выпрямляясь.

Голова была жутко тяжелой. Кэсси села на траве и приложила нижнюю часть ладони к виску. Все внутренности будто дрожали, а голова раскалывалась от боли.

– Что ты видела? – спросил Кумо, возвышаясь над ней. Он и так был огромным, словно гора, а в этом положении казалось, что его голова достигает небес.

Горло пересохло, Кэсси дали воды, и, пока пила, она оттягивала ответ. Та серебряная монета, что Джеён положил в коробку вок, и был синш.

«Черт, и как теперь быть?» – Кэсси понимала, что, если сейчас это расскажет, она подставит Джеёна. А ей этого делать не хотелось. Он помог ей, ее семье, а она вот так просто возьмет и скажет?

Вытерев губы кистью руки, Кэсси ответила:

– Я видела мастера Чжудо. Но синша там не было.

Улитка снял полотенце с шеи и бросил на макивару.

– Ая, – обратился он к ней, и маниша как по команде села и вытащила из рюкзака небольшую колоду золотисто-белых карт.

Кэсси уже все поняла. Ее обуял страх. Она сжала игрушку-арбуз в ладони и с замиранием сердца ждала ответа. Ая подняла очки на лоб, с сосредоточенным видом ловко перетасовала колоду и вытащила одну карту.

– Лжет.

У Кэсси перехватило дух. Она боязливо глядела на Улитку, который смотрел на нее уничижительным взглядом.

«Я пропала».

Это, похоже, и была та самая маниша, у которой Пич спрашивала, как Кэсси справиться с заданием. Она дала ей хороший совет, но сейчас безжалостно валила ее.

– Кассандра, а что это такое? Я думал, мы на одной стороне. Я помог тебе, ты мне. – Он показал руками на нее, потом на себя. – Разве не так строится доверительное сотрудничество?

Кэсси нечего было сказать. Ей было и стыдно, и обидно одновременно. Она понимала, что наживать врага в лице Джеёна не очень хорошая затея, но прямо сейчас она может вылететь на улицу, прикрывая его.

– Так, – еле вымолвила она, опуская взгляд. Кэсси от страха сминала мягкую игрушку дрожащими пальцами.

Кэсси сидела неподвижно, когда Улитка присел возле нее на корточки. Он долго рассматривал ее лицо, цыкал и тяжело вздыхал. Это действовало на нервы.

– Если хочешь работать на меня – работай на меня, все просто, не правда ли? – Он хитро ухмыльнулся. – А если же будешь меня обманывать и отлынивать, так я тебе статус быстро поменяю. Знаешь, сколько желающих тут на тебя? Ты понимаешь, о чем я, да? Пока есть возможность, сохрани свое положение.

Опустив голову, Кэсси сказала:

– Синш был у него. Он положил его в камеру хранения, а дальше картинка обрывается.

Улитка дождался, когда Ая вытащит карту. Она кивнула.

– Мне и этого, в принципе, достаточно.

«Молодец! Теперь Чжудо тебя убьет».