Белоснежный рис остывал в чашке.

Кэсси смотрела на него, медленно переводила взгляд на другие блюда, что поставили на столе ради нее одной. Над ним свисал один включенный светильник, а вокруг – приглушенный свет. Из кухни только что ушла женщина, которая помогла Кэсси разобраться с навороченным душем, рассказала на ломаном конлаокском про губку, которую после использования нужно бросить рядом со смывом, мол, она из каких-то обработанных водорослей и растворится в воде. Показала шампунь, который просто великолепно пах ванилью, не дешевой пародией на ваниль, а дорогой ванилью. Служанка выдала целый набор для гигиены, Кэсси даже не пришлось переживать из-за своих средств, также она пообещала привести в порядок сам рюкзак и вещи в нем. Кэсси заранее вытащила все самое ценное и выданное ведьмой. А вещи, в которых проходила сегодня, попросила выкинуть. Ей выдали шелковый халат до колен и с рукавами до локтя. Цвет халата был небесно-голубым, его ткань была мягкой и приятной на ощупь. Кэсси даже дали нижнее белье, а вместо бюстгальтера – удобный топ.

Но надела она легкий хлопковый сарафан цвета крем-брюле. Он был достаточно простой в пошиве, без излишков в виде рюшек или бахромы на подоле. Приталенный, свободный и простой, будто его шили под какую-то одежду как дополнение.

Кэсси сидела в нем за столом, и ей впервые было комфортно.

Остывал не только рис, но и тарелка с наваристым супом из куриного мяса с пшеничной длинной лапшой, рядом также нетронутым стояло какое-то блюдо – Кэсси не знала, как оно называется и что входит в его состав. Оно просто остывало в чашке.

Кэсси поставила локти на стол и уронила лицо в ладони. В ушах все еще кричали люди, слышны были лязг катан, свист стрел и выстрелы из пистолетов.

А еще в ушах кричал Дэвид и просил не уезжать.

«Я не справлюсь с заданием». – Кэсси одной рукой подпирала подбородок, другой придвинула к себе по столу коробку и вытащила из нее платок.

– Я не умею этого делать. – Признание вслух звучало горько. Она трогала платок пальцами, перебирала его, сжимала в ладони, зажмуривалась, но ничего не видела, не слышала и не чувствовала. Кэсси сдалась и тяжело выдохнула, положив голову на стол. – Я не справлюсь.

Усталость подкашивала. Кэсси ощущала ломоту в костях и замутненность сознания. Стоило хоть на секунду дольше держать глаза закрытыми, как шум в ушах приглушался и тело тут же расслаблялось. Она кое-как заставила себя поесть, сидя одна на просторной кухне, которая ужасно напоминала кухни в элитных домах. Много умной техники, которая великолепно встраивалась в деревянный гарнитур. Посреди обилия шкафов с черно-красными фасадами стоял остров, над которым висели сковороды, сотейники, еще какая-то посуда, предназначение которой Кэсси не понимала. Широкое окно пропускало свет от уличных фонарей, а еще светящихся растений. Слабый ветерок шевелил листья на одном близко растущем дереве, Кэсси через открытое окно слышала этот шелест в полной тишине. И это ее умиротворяло.

Когда она почти доела, на кухню зашли какие-то манлио. Кэсси напряглась, она боялась им даже в глаза посмотреть. Манлио общались между собой, вероятно, на чайлайском языке. Один из парней указал на нее рукой, подходя к двухкамерному холодильнику. У Кэсси все нутро сжалось от страха. Где ей сейчас искать Юншена? Он, когда привел ее к служанке, что ждала возле душевой, сказал, чтобы она не волновалась насчет срока и делала все спокойно, пожелал спокойной ночи и ушел, быстро переговорив со служанкой на чайлайском.

Но куда он ушел и куда в случае чего идти ей – она не знала.

«Или достаточно назвать его имя?»

Манлио вытащили из холодильника еду, загрузили много себе на грудь, придерживая все это руками и подбородком, а потом просто ушли.

Кэсси доела как можно быстрее, выпила травяной чай, который уже хорошо остыл, с бисквитным пирожным и вышла из кухни, прихватив коробку с платком и вещами в пакете, который ей дала служанка. Туда Кэсси запихнула все, даже телефон.

Из-за этого задания она так и не решилась позвонить родителям. Она даже не вытащила телефон из пакета. Записку от Соломона она все равно сохранила, хоть и многие слова было трудно прочесть из-за того, что бумага намокла и синие чернила растеклись. Мед сохранила, еще деньги и фото.

Служанка, одетая в черно-белую форму, с белой наколкой на голове, сидела в коридоре на банкетке. Она проводила ее до комнаты, которая находилась на втором этаже. Служанка вела ее по лестнице, потом вывела во внешний коридор и, встав возле нужной двери, предупредила, что все уже спят, так как время было за полночь. Служанка раздвинула перед ней двери и снова поклонилась. Кэсси ее поблагодарила и вошла во тьму. Двери позади почти бесшумно закрылись.

Вместо окна – раздвижные стены, которые сейчас были открыты настежь, впуская в комнату свежий воздух: он был теплым, не таким влажным, как днем, и не таким жарким. Даже стоя у дверей, она видела сияющий синими отблесками огромный бассейн во дворе, светящиеся деревья, кусты и цветы и мерцающие высотки, что окружали владения Улитки. Во многих горел свет, но большинство светилось от рекламы, которая транслировалась сразу на нескольких зданиях, как на одном общем экране.

Невероятные, непостижимые для ее ума технологии.

Прижав к себе шуршащий пакет, Кэсси зажмурилась, боясь всех разбудить. Она посмотрела на пол. Кроватей здесь не было, лежало два футона, один из них пустой, уже готовый для нее – с заправленным постельным бельем. Тусклого света с улицы хватало, чтобы отчетливо видеть силуэты, а порой даже цвет. Возле стены стоял шкаф, а рядом с окном – небольшой стол, на котором лежали закрытый ноутбук, книги, тетради, несколько баночек того же пива, что пил Юншен, пепельница и небольшой бюст какого-то деятеля в очках.

Комната напоминала студенческое общежитие.

Кэсси обошла девушку, что лежала, спрятавшись под одеялом. Были видны только ее пушистые темные волосы. Они напоминали облако, черное облако. Кэсси положила пакет возле своего спального места так осторожно, что у нее затекли руки – так медленно она его опускала. Девушка с пушистыми облачными волосами начала нервно ерзать под одеялом. Она повернулась лицом к выходу, натягивая одеяло на голову. Кэсси было стыдно, что из-за ее возни проснулся человек. Она подумала, что рассматривать спящих не особо тактично, поэтому быстро залезла под одеяло и чуть не завыла от удовольствия, которое приятной волной пронеслось по телу. Ей было в меру мягко, тепло, сытно и комфортно.

Полежав так пару минут, она аккуратно вытащила из пакета телефон. Девушка с темными облачными волосами пошевелилась. Кэсси чувствовала вину, но ей нужно было достать телефон. Еще она вытащила платок из коробки и перевязала им запястье – вдруг увидит во сне человека, кому принадлежал этот платок. А потом накрылась одеялом с головой и включила телефон. Все по нулям.

Ни сообщений, ни звонков. Кэсси зашла в контакты. Снова глянула на «дом».

Слезы заволокли глаза. Кэсси не могла их остановить. Как бы она ни силилась, как бы ни уговаривала себя – не могла.

Они тихо стекали на подушку, такие горячие, горькие.

Она даже не понимала до конца, почему плачет: то ли она боялась за родных, то ли за себя, что не справится, то ли просто жалела себя.

Из-за последнего ей было стыдно даже перед собой.

* * *

– Как же я уста-ал… – застонал Сэм, потирая мокрые волосы полотенцем, висящим на шее.

Сэм медленно поднимался по лестнице. Было приятно переодеться в легкую футболку и шорты после тяжелого дня. Эти наркоши в общаге и те туранцы на пляже хорошо вымотали сегодня хону.

«Зато теперь у меня есть полукровка».

Кэсси стала неожиданностью. Когда Джеён сказал, что ему позвонила полукровка и назвал кто это, Сэм громко свистнул на улице и заматерился. Кэсси не была совпадением. Все было логично и началось это в Элькароне. С Дэвида.

Если бы Дэвид попросил помочь ему и спрятать его сестру где-то подальше от «Станции Бога», они бы забрали Кэсси с собой. Но все бы пошло не так, как сейчас. Куда бы они ее дели? Все равно отправили бы к Улитке?

– Здоров! – окликнул Сэма какой-то манлио, спускающийся по ступеням мимо него. Парень махнул пальцами от головы и быстро промчался дальше.

Сэм запоздало ответил взаимностью, развернувшись. Он не знал этих манлио, но они его, похоже, знали.

Поднявшись в открытый коридор, Сэм дошел до двери в их комнату. На полу стояли коробки с банановым и клубничным молоком и всякими сладостями. Все обклеено стикерами, на которых было написано имя Юншена, окруженное нарисованными сердечками. Его поклонницы делали анонимные подарки, поздравляли с переводом в Нифлем. Судя по раскрытым коробкам, Брайан уже успел попробовать угощения без спроса. Потрепав влажные волосы пятерней, Сэм встал у перил. Снял с шеи полотенце, повесил на поручень сушиться и облокотился на него. Ночной воздух пах свежестью и цветами. Отовсюду был слышен треск цикад. Они утихали, лишь когда кто-то шумный проходил рядом.

Достав телефон, Сэм набрал Екатерину и приложил трубку к уху.

Пара гудков и она ответила на шадерском со своим сладким инримийским акцентом:

– Привет, Сэми! Курьер привез патефон и пластинки, спасибо, все шикарно! Хотела тебе позвонить, но все некогда.

– Круто, – Сэм опустил голову и положил ладонь на уставшую шею. – Я не по этому поводу позвонил. – Он сделал небольшую паузу, чтобы Екатерина наконец отвлеклась от того шума, что стоял у нее на фоне: кто-то галдел, что-то пищало и потрескивало. – Я нашел полукровку. Она из «станции».

Екатерина молчала слишком долго. Сэм прислушался и уловил среди шума ее неразборчивое бормотание. Это немного озадачило его. Он выпрямился и крепче обхватил телефон пальцами.

– Екатерина?

– Да, все отлично! – Она была какой-то дерганной. Ее реакция не понравилась Сэму. Что-то здесь было не так, но Екатерина уже затараторила: – Извини, я торможу жутко: сплю по два часа, уже все отвары выпила, – она нервно хохотнула, – просто нас сейчас всех гоняют, заставляют создавать лекарство от демонической лихорадки, потом муши уже начали присылать свои работы, мы их тестируем, но пока все впустую. Полукровка из «станции», говоришь? Святой Йонас сильный маг, думаю, полукровка талантами не обделена.

– Слушай, да, постой… – только и успел вставить Сэм, как Екатерина продолжила:

– Я, конечно, тобой поражаюсь! Ты быстро ее нашел, наверное, медузы сэнши-кана сильно придавили Святого Йонаса, раз он начал терять такие кадры.

– Екатерина, да послушай ты!..

– Сэми, я бы с радостью сейчас вас приняла, но мне даже в туалет некогда сходить. Без меня у вас не получится разобраться с демоном, давай, я как освобожусь, наберу и мы втроем провернем дело?

Сэм вздохнул, прикрыв на миг глаза. Кэсси не умеет пользоваться способностями, это время пойдет ей на пользу.

Из одной комнаты вышли двое парней. Они поздоровались с Сэмом, тот ответил им, и подождал, пока те спустятся по ступеням, громко шоркая подошвами шлепанцев.

– Скажи, что полукровка может увидеть? – наконец спросил он. В мыслях мелькнул не только демон, но и прошлое с его матерью. Там явно что-то есть, Рэймонд напустил много тумана, но в этом полукровка может помочь разобраться. Только бы она научилась это делать. Как только она со всем разберется и хорошо обучится, он попробует допустить ее до своих воспоминаний, чтобы она нашла то, что важно для него. Пока же Кэсси могла вытянуть то, что Сэм бы предпочел держать в тайне.

Екатерина, судя по звуку, закрыла за собой дверь, и настала тишина.

– Она увидит демона, его лик, она может узнать его имя и тогда мы обретем над ним власть. И ты станешь свободным.

«Свободным» – какое же божественное слово.

– А если это не демон? – его голос едва не дрогнул.

Екатерина глубоко вздохнула.

– Это не Темный дух, он другой, понимаешь? Я же тебе об этом говорила, причем в самом начале. Темный дух проявляется иначе.

– Тогда почему на меня действует кибисури? Это духовная энергия.

Голова взрывалась от размышлений. Сэм чувствовал, что вот-вот найдет решение, но оно ему не понравится. Пять со у хону или нианзу – такое себе решение проблемы. А если ничего не делать, то за пять лет демон заберет его.

«Нужно думать о хорошем».

– Мастер Чжудо просто его так настроил, Сэми, прошу, не загоняйся. У тебя демон, его кто-то прицепил к тебе. Ты, как-никак, наследник господина Рэймонда, сильных врагов у вас много. Чтобы прицепить демона к манлио, нужно сделать кучу всего и к тому же иметь контакт с тобой. Я же тебе говорила, чтобы ты хорошенько проверил всех, с кем давно общаешься, – ублюдок там.

Слова Екатерины в корне отличались от слов Джеёна. Сэм знал Екатерину много лет, но отчего-то сейчас он был готов больше доверять словам Джеёна. Его примочки работали, а ее нет.

Сэм начинал злиться. Здесь что-то не так, его будто за нос водили.

– Ладно, похрен, надоело, – он помассировал пульсирующие виски пальцами. – Сам разберусь.

– Как хоть полукровку зовут?

– Кэсси, – ответил Сэм. На миг в памяти появился ее образ: смущенная улыбка, милое личико и красивые серые глаза, напоминающие дождливое небо. Все эти испытания, что выпали на ее долю, явно ей не по силам, но она старалась стойко их вынести. Сэм не знал, как ей удалось сбежать из «станции», но он точно был уверен, что разрыв с родными ей дался тяжко.

Екатерина что-то пробормотала и уже собиралась прощаться, но Сэм ее остановил:

– Есть еще одна просьба. – Он не хотел говорить эти слова, но понимал, что так будет лучше. Это не предательство, это здравое отношение к ситуации. Сэм легонько постучал кулаком по деревянному поручню. – Не ищи больше Хвана.

«Потому что он сам не хочет, чтобы я его нашел. Наконец до меня дошло».

Екатерина коротко ответила:

– Я поняла.

Сэм сбросил вызов, постоял минут двадцать, разглядывая высотки, что торчали за границей владений Улитки. Сэм не винил себя ни в чем. Хван первый отказался от их дружбы. Было неприятно и обидно. Душу выворачивало наизнанку. Сэм не оправдывал Хвана. А может, он в опасности? А может, так будет лучше? Может, его кто-то заставил прийти к ведьме? Все это Сэм искусственно придумывал у себя в голове. На деле же был Хван и было его желание не иметь ничего общего ни с Сэмом, ни с Джеёном.

«Это твой выбор, Хван».

Когда мысли пришли в порядок, Сэм уже выкурил третью сигарету. Только после этого он вошел в комнату, прихватив из коробок чипсы и газировку. Никто не украдет подарки, даже если они простоят там вечность – менталитет нифлемцев.

Сэм доплелся до мягкого дивана и обессиленно рухнул на него. Перекатив голову по спинке, он глянул на Брайана, который смотрел на огромной плазме, висящей на стене, одну из серий «Кумо-Румо». Вглядевшись в кадры, Сэм понял, что это новая серия, вышедшая совсем недавно. Брайан сидел в одних шортах, в комнате работал кондиционер и было открыто раздвижное окно. Им выдали просторную комнату. Брайан притащил какие-то тумбочки, лампы, собрал диван, на котором сейчас они сидели, поставил стол к стене, чтобы он не мешал ходить к окну курить. Сумки и рюкзаки валялись в куче, нужно разобрать вещи и технику. Единственное, что было на местах, это оружие: Брайан развесил его на стене. Лук Сэма – как венец – на самом верху, над катанами и пистолетами. А формы аккуратно висели в закрытом шкафу.

На полу стояли лампы, некоторые из них освещали часть комнаты, разливая желтоватый свет.

– Знаешь, – начал было Брайан, запихивая в рот сразу несколько кукурузных палочек и с хрустом прожевав, сказал: – Пошел на хрен этот Хван.

Сэм смотрел, как друг вытирает губы и подбородок от крошек. Они сыпалась ему на голую грудь и живот. И в этот момент Сэм понимал, что Брайан прав.

Но на сердце было тяжело. Сэм даже поймал себя на мысли, что он будто уже прощался с Хваном. Будто они больше не пересекутся.

«Это я во всем виноват. Если бы я сидел дома и не приперся к мастеру Юнхо, все были бы живы. Это я во всем виноват. И это я должен пойти на хрен, Брай! Хван правильно сделал, что свалил. Жаль, что так поздно».

Вслух он так и не решился это сказать. Тогда бы Брайан заверил его, что он ни в чем не виноват и Хван сам решил общаться с ним. Даже после случившегося.

Положив пачку чипсов себе на живот, Сэм закинул босые ноги на мягкий пуфик, что стоял у дивана. Уставшие мышцы начали расслабляться и по телу пробежался электрический разряд. Сэм уже с трудом поднимал веки. По телевизору мелькали яркие кадры мультфильма. Сэм пытался их сложить в единое, но изнуренный мозг отказывался. Сил не хватало даже открыть чипсы. Сэм съехал по спинке и положил голову на мягкий подлокотник дивана. Веки сами смежились, и наступила блаженная безмятежность.

– Надо будет к Кэсси заглянуть, поздороваться, – воодушевленный голос Брайана прозвучал смазано. Сэм услышал, как тот потягивает из баночки банановое молоко. – Дэвид правильно сделал, что отправил ее сюда. Главное, чтобы она с заданием Улитки справилась. Ну и тебе помогла.

«Не факт, что Дэвид помог ей», – промелькнуло у Сэма в мыслях, но произнести это он не смог.

Перед тем, как провалиться в крепкий сон, Сэм напоследок увидел Кэсси. Она стояла на том пляже, черные буйные волны плескались в океане. Кэсси держала в руках мягкую игрушку. Сэм признал в ней ту медузу, которую она обронила в Элькароне.

Лицо Кэсси было безмятежно, в то время как океан вот-вот грозился ее накрыть волнами. В грозовых тучах летали черные вороны, сверкали молнии. Белый сарафан трепал порывистый ветер, расплетенные каштановые волосы то накидывало ей на лицо, то отбрасывало назад. Кэсси не шевелилась. Черный песок под ее босыми ногами завибрировал. Из него потянулись черные руки, очень много рук. Они хватали Кэсси за ноги и подол сарафана, пачкая черной грязью ее белоснежный образ.

И прежде чем закончилось все это безумие, он услышал ее голос:

– Это не демон.

* * *

– Эй, полукровка! Проснись уже! – Кэсси распахнула глаза. Тошнотворный страх сковал ее тело. Она плохо соображала, никак не могла понять, где находится и чего от нее хотят. Кэсси резко дернулась, когда увидела, как над ней повисла черная копна пушистых волос, обрамляющая темное лицо. Девушка скривила губы и недовольно осмотрела Кэсси. – Твой телефон уже второй раз звонит. Имей совесть, ты тут не одна, ставь на беззвучный!

Девушка швырнула телефон Кэсси на грудь и, взмахивая руками и что-то бормоча под нос на другом языке, вернулась на свое спальное место. У Кэсси же спросонья голова шла кругом. Она схватила телефон и суматошно стала его вертеть в трясущихся руках, пытаясь найти кнопку разблокировки. В глазах еще стояла пелена, а на улице рассвет только-только начал занимать небо, выталкивая черноту предрассветными сумерками.

Экран засветился. И сердце Кэсси пропустило удар. Два пропущенных.

«Дом».

Быстро смахнув волосы назад, Кэсси уже было нажала на звонок, как осмотрелась. Говорить в комнате, где спят люди, нетактично, она и так доставила им много неудобств.

Кэсси вылезла из-под одеяла и направилась к двери, но едва коснулась ручки, как услышала:

– Твой телефон скоро сядет, просто положи его на стол и не забудь выключить звук, иначе я выкину его из окна! – прошипела девушка, оторвав голову от подушки. Кэсси виновато поклонилась и прошептала:

– Извините…

– Все, сваливай!

Кэсси тут же выскочила в наружный коридор. Поставив локти на деревянные перила, она взяла телефон обеими руками. Уровень заряда был критически низким, всего шесть процентов. Кэсси надеялась, что этого хватит поговорить с мамой и узнать, как у них дела. Появилась тревога. Кэсси отдавала себе отчет, что сухими из воды они вряд ли вышли. Дэвид бы им не позволил.

Помешкав совсем немного, она нажала на вызов и прислонила телефон к уху.

Зажмурив глаза, она уговаривала себя думать о хорошем, что родным удалось спрятаться от Святого Йонаса, что Дэвид все-таки встал на сторону семьи, а не «станции». А главное, что все живы и здоровы.

Гудки звучали громче выстрелов.

Они оглушали.

Прозвучало шесть гудков, а потом раздалось:

– Кэсси?

«Мама».

Это был ее голос, встревоженный, импульсивный, но такой родной и знакомый. Кэсси успела за эту секунду переместиться к маме и крепко-крепко ее обнять.

– Ма? У вас все хорошо? – Кэсси открыла глаза и посмотрела на пальцы, которые вжимала в прочный красный поручень на перилах.

– Кэсси. – Мама выдохнула, когда услышала ее голос. – Скажи, где ты сейчас? У тебя все хорошо? Ты в безопасности? У тебя получилось?

У Кэсси сжалось сердце. Ей так сильно хотелось оказаться рядом с мамой, что она чувствовала, как ее тело расщепляется на атомы, затекает в трубку и оказывается там – рядом с родными, которые окружают ее теплом и безопасностью.

– У меня все в порядке, планы немного поменялись, но я под защитой господина Нацзы: на него работает Джеён Масуми. Веер отдала, у меня все хорошо.

Про испытание она решила промолчать. Кэсси не хотелось, чтобы они переживали из-за нее и заранее возлагали на нее надежды или же пророчили ей провал. Кэсси давала себе надежду. Она должна с этим справиться.

– Хорошо, я очень рада. Доченька моя, нам разрешено говорить очень мало, время на исходе…

– Вы как? В безопасности?

Мама тяжело вздохнула и вытерла слезы. Это было слышно отчетливо.

Все нутро сжалось от страха.

– Ма?

– Все хорошо, Соломон вывез нас в безопасное место.

– Дэвид? С ним что?

Она до хруста костяшек сжала поручень, рука, что держала телефон, затряслась, Кэсси думала, что еще немного – и она выронит его.

– С Дэвидом тоже, он успокоился. Кэсси, все хорошо. Оставайся пока в Нифлеме, мы придумаем, как вернуть тебя домой. Ни о чем не переживай, работай усердно, кушай и жди моего звонка. Я тебя очень, очень и очень сильно люблю, ты у меня такая смелая и такая умная! Кэсси, пожалуйста, береги себя. Люблю.

И она отключилась.

Кэсси безмолвно шевелила губами, пытаясь хоть слово произнести. Но резкая тишина вокруг захватила ее полностью. Она отняла телефон от уха.

Экран потускнел, проценты заряда таяли на глазах.

Через пару секунд телефон самопроизвольно отключился.

Кэсси смотрела на черный экран, видела в нем отражение светящихся небоскребов. А потом она услышала шум просыпающегося города. Пока этот шум был ленивый, неспешный, сонный.

Дверь их комнаты открылась, вышла та девушка с кудрявыми волосами. Она на ходу завязала их в лохматый хвост на макушке. Девушка подошла к перилам, вытащила из пачки сигарет одну и зажгла ее. Облокотившись о поручень, она окидывала окрестности безразличным взглядом и курила. Ее сигареты пахли кофе и навевали тепло и умиротворение, какое можно почувствовать утром выходного дня.

Такое обманчивое чувство. Кэсси пыталась всеми силами ухватиться за привычное, теплое и домашнее. Но дом далеко.

Дома больше нет.

– Я бы не назвала это место безопасным, – сказала она, выдыхая дым.

Кэсси прижала телефон к груди. Будто кто-то может его отнять – эту последнюю нить, связывающую ее с родными. Но потом она глянула на девушку, что стояла в двух метрах от нее и с полным равнодушием рассматривала, как с крыши капает роса. Соседка по комнате была высокой, с точеной фигурой. Короткие желтые шорты отлично сидели на длинных и стройных ногах, сверху на ней был облегающий топ. На сером сумеречном свету ее темная кожа казалась покрытой пеплом. Плоский живот с едва различимыми мышцами. Она выглядела сильной.

– Я слышала твой разговор, – призналась она. Девушка посмотрела на Кэсси сверху вниз. Сизое облако дыма окутало ее голову. Ее кожа была темной, не такой темной, как у Вафи, скорее цвета молочного шоколада. Овальное лицо, миловидное: красиво очерченные пухлые губы, темные глаза и пушистые ресницы. – Хочешь, дам совет?

Она провела ладонью по волосам, заправляя торчащие локоны.

– Если хочешь здесь задержаться, научись прятать все: вещи, информацию, делишки. Иначе все твое станет общим. А тут с общим дела плохи. – Она затянулась и выпустила дым. – Разорвут на кусочки, как стая голодных псов. – Девушка стряхнула пепел с сигареты. – Слышала, ты сюда через Масуми и Аттвуда попала, это, несомненно, накинет тебе пару баллов в глазах этих псов, но над остальным тебе придется работать самой. И если не хочешь прослыть слабачкой, то спрячь сопли и слезы и просто делай то, что от тебя требуется. Ты полукровка? Отлично, зарекомендуешь себя перед Улиткой – плюс еще несколько баллов. И так далее, и далее, и далее. – Она показывала рукой все выше и выше. – Перестанешь шевелиться, и он вышвырнет тебя. – Она прислонила к губам желтый фильтр и многозначительно скосила взгляд на Кэсси. – Забудет про все твои заслуги. И про тебя, как только закроются ворота.

Кэсси будто прозрела. Увидела, что она сидит на полу, тут же подскочила и вытерла слезы. Она даже не поняла, в какой момент успела заплакать.

Когда она отряхнулась и мало-мальски привела себя в порядок, то повернулась и спросила:

– А кто такой Аттвуд? Меня привезли сюда Чжудо и Юншен.

Девушка хмыкнула и прижала пальцы ноги к столбику на перилах. Ногти на ногах были покрыты желтым лаком, в цвет ее шорт.

– Ну, правильно. Джеён Чжудо Масуми и Сэмюэль Юншен Аттвуд.

– Аттвуд? – Кэсси не верила своим ушам. То есть все это время и еще там, в Элькароне, она своими глазами видела еще и Аттвуда, помимо Масуми? Просто какой-то ужас. Хотя это многое объясняет. Он и до этого давал повод задуматься, что его происхождение намного выше, чем он пытался внушить своим развязным поведением.

«А мама его еще так обзывала! И Дэвид ему что только не говорил!»

– Он тебе не представился, что ли? – Девушка выпустила дым и рассмеялась. – Я с ним мало знакома, но слышала много. – Она ухмыльнулась и двусмысленно глянула на нее. Кэсси поняла, что это «много слышала» может уместиться в пару слов, какие с легкостью бы описали его как харизматичного парня. Либо Кэсси просто совершенно не поняла ни Юншена, ни взгляда этой девушки. – Ты ему, наверное, не особо понравилась, раз он даже не представился тебе. Либо чем-то не угодила.

Она смерила Кэсси оценивающим взглядом. Ей стало жутко неприятно.

– Меня это не волнует.

Как бы холодно она ни произнесла это, в душе зародилась обида. Это ведь важный момент, он имеет такой статус, знай бы Кэсси об этом, то…

«Ничего бы не изменилось, я и так как пришибленная рядом с ними двумя себя ощущала».

– Ну да. – Девушка глянула на ее запястье, которое опоясывал шелковый платок. Кэсси опустила руку и завела ее за спину, чтобы не привлекать внимание. Почему-то она посчитала, что это может помешать установить владельца платка. – Улитка умеет обезоруживать своим простецким отношением к себе, кажется, что он свойский, он поймет и простит промах, но на деле – он может быть очень жестоким. Не прощает он промахи, а если прощает, то затягивает удавку на шее. Тут по владениям знаешь сколько таких, за яйца схваченных, ходит? – Она широко махнула рукой. – Не надейся на второй шанс, и на то, что уговорить сможешь, – тоже не надейся.

Кэсси все же надеялась, что ее способности не подведут и она самостоятельно справится и даже до восьми вечера назовет имя владельца этого платка.

– Мне важно пройти это испытание и остаться здесь, иначе Святой Йонас найдет меня, как только я окажусь за воротами.

– Святой Йонас не просто придурок, он маргинальный придурок. Знаешь, что это такое?

– Я больше удивлена тем, как много ты знаешь обо мне. – Кэсси пристально глянула на девушку, поставив один локоть на перила. Соседка по комнате улыбнулась и протянула ей открытую пачку сигарет. Кэсси покачала головой. – Спасибо, я не курю.

– Как хочешь. – Она убрала сигареты в задний карман шорт, посмотрела на наручные часы и устало произнесла: – Здесь встают рано, а ложатся поздно. Это место будто никогда не спит.

Она подняла голову, глубоко вдохнула свежий воздух, который пах цветами, зелеными листьями и влагой. Кэсси посмотрела вниз, увидела несколько трехэтажных домов галерейного типа строения. Во многих комнатах был включен свет, кто-то ходил по внешним коридорам, кто-то только проснулся и, перекинув полотенце через плечо, шел вниз по лестницам, что были по бокам домов. Некоторые люди махали этой девушке, здоровались с ней. Кэсси заметила, что больше всех здесь было манлио, причем разных возрастов.

– Еще полчаса, и начнется возня. Эта бесконечная возня. Здесь невозможно выспаться, все куда-то ходят, уезжают, приезжают, едят, выпивают, по праздникам сюда приглашают шлюх, тут еще и трахаются. – Она посмотрела на Кэсси, выпуская в сторону дым. – Гармония.

– Что тебе обо мне рассказали? – не унималась Кэсси. Как обстояла здесь жизнь, ее не особо волновало. Она здесь ненадолго. Ей ни к чему привыкать и находить в этом всем гармонию.

Вместо ответа девушка потушила сигарету о крашеный поручень и сделала пару шагов к ней с протянутой рукой.

– Пич.

Кэсси пожала ей руку, недоверчиво рассматривая ее лицо и следя за каждой эмоцией.

– Меня так зовут – Пич. Я родом из Батарозы.

Они так и стояли друг напротив друга и пожимали руки.

– Мне о тебе сказал Кумо, не могла же я какую-то девку пустить в свою комнату и не разузнать, кто она такая. Кстати, тут недалеко от нас, буквально в соседней комнате, живет Мишель – сестра Юншена. Противная, высокомерная сучка, которая только и умеет щелкать своими ноготками и говорить: «Эти условия не совсем подходят мне, дядя Фрэнк, попроси господина Нацзы выделить для нас апартаменты получше!» – Пич сделала мерзкий голос и скривила лицо. – Вот же сучка малолетняя!

Кэсси стало немного неловко. Она вырвала руку и положила на перила.

– Ясно, – сказала она, пытаясь остановить Пич. Какой бы мерзкой ни была эта Мишель, Кэсси понимала, что эта девушка имеет высокий статус. Она выросла в богатстве.

– Если она будет просить тебя чем-то ей помочь, шли ее на хрен! – Пич не унималась. – По итогу все будешь делать ты одна, пока та капурская сучка будет сидеть и ноготки пилить, а потом твою работу еще и обосрет.

– Я поняла. – Кэсси улыбнулась.

Пич посмотрела на наручные часы.

– Еще полчаса могу поспать, но я так разозлилась из-за этой девки, что уже не усну. Ладно, тогда поплаваю в бассейне и позавтракаю перед работой.

– А ты здесь кем работаешь? – Кэсси не понимала, почему ей так легко вдруг стало даваться общение. Наверное, потому что чувствовала, что здесь она ненадолго и ей абсолютно все равно, что о ней подумают.

– Я маг. Способности дал Хозяин гор.

– Ты можешь создавать синши?

Пич стянула резинку с волос. Они расправились и черным облаком окружили аккуратное личико.

– Не, это сложно. Улитка хочет, чтобы я научилась, но мне одной это не по силам. – Пич подошла к двери, сунула ноги в шлепанцы и пошла в сторону лестницы. – Попробуй еще поспать. Если получится.

Она скрылась из виду, Кэсси посмотрела на телефон, что сжимала в руке, потом окинула взглядом снующих людей. Их разговоры становились все громче, кто-то смеялся, не переживая о том, что может кого-то разбудить.

Кэсси даже и не пыталась пойти спать. Бесполезно. Столько волнений и переживаний обрушилось на нее, что голова пухла, а сердце было не на месте.

Родители, Дэвид, Святой Йонас и испытание.

Глянув на шелковый платок, Кэсси втянула воздух носом. Мама велела здесь задержаться.

* * *

Дэвиду сказали, что он скоро умрет.

Сказали и рассмеялись. Нет, они не смеялись. Медузы говорили серьезно и уверенно, доходчиво.

В его воображении они смеялись. Их лица удлинялись, улыбки хищно изгибались, вытягивались до неестественных размеров. Дэвиду было страшно, он закрывал глаза. Все качалось, вертелось, в голове постоянно что-то стучало. Медузы смеялись, обступив клетку со всех сторон. Они держали орудия пыток, били ими по клетке, и Дэвид радовался, что она такая прочная.

Он был обездвижен. Тело больше не принадлежало ему.

Вместо пяти пальцев – три, которыми он не мог пошевелить. Силы покинули его.

Яркий луч слепил в глаз. Дэвид поморгал, пытаясь убрать с глаз пелену из слез, крови и грязи. Глаз не щипало, он уже привык. Сквозь узкую щелочку опухших век Дэвид посмотрел на небо. Оно хмурилось, толстые, почти черные тучи разрезали яркие вспышки молний. Тучи скрыли яркое солнце за собой.

Дэвид закрыл глаз. Скоро будет дождь. Он его ждал. Если бы он мог улыбнуться, он бы так и сделал.

Дождь пошел неожиданно быстро, или же Дэвид успел провалиться в болезненный сон. Теплые капли падали на его голое тело, заливали раны, размачивали запекшуюся кровь, смывали грязь. Дэвид открыл рот. Капли попадали в сухую глотку. Он наконец-то пил.

Вокруг началась какая-то возня. Но Дэвиду было безразлично. Пусть хоть мир рухнет, но он напьется и умрет.

Что-то ударилось в клетку. Кто-то закричал. Показались вспышки света. Дэвид и на это не реагировал: так и сидел с открытым ртом, пытался дышать через него и пить – и это было самым тяжелым, самым трудноисполнимым делом, каким он мог быть только сейчас занят.

Сверху на клетку что-то рухнуло. Дэвид силой заставил себя открыть глаз и посмотреть наверх. В размытом силуэте он едва различил образ человека. Дэвид моргнул, хотел было поднять руку, заслонить лицо от бесконечно заливающих, будто из ведра, капель дождя, но переломанные кости и смертельная усталость не позволили и пальцем на этой руке пошевелить. Дэвид сумел поднять голову, совсем немного сдвинул затылок по решетке вниз и ощутил в теле болезненный укол, будто его вновь ударили палкой, будто кто-то сместил все кости, стянул все жилы.

Дождь не собирался прекращать лить. Дэвид старался чаще моргать, чтобы разглядеть того человека, что забрался на крышу клетки.

Но услышал быстрее:

– Глядите-ка! – воскликнул тот громко на чистом конлаокском, перебивая шум дождя. – Обезьянка в клетке!

Дэвид увидел парня, он держался пальцами за решетки и внимательно глядел на него, приблизив лицо к клетке. Дэвид увидел множество тонких косичек на его голове, с которых капал дождь, и эти капли попадали и на его лицо. Дэвид не жмурился, он сидел с широко открытым ртом и рвано дышал, его начинало потряхивать. Голое изможденное тело остывало под дождем, ему не хватало тепла и укрытия. С каждой минутой капли все больше и больше превращались в холодные ножи.

Парень наверху осклабился, разглядывая Дэвида, и стал громко кричать, прямо как обезьяна, и пытался расшатать клетку, которая камнем стояла на простых сваях.

Дэвид услышал со стороны:

– Ты слуга обезьяньего леса?

Потребовалось собрать все усилия, прежде чем у Дэвида получилось опустить голову и посмотреть на говорившего. Возле клетки под прозрачным зонтом стоял высокий парень в красном хёчжо и с красной катаной на поясе. На шее перевязанные ленты, а голова сверху покрыта той самой маской красной обезьяны.

Медуза был прав. За ним пришли обезьяны Ямисару.

Одним глазом Дэвид кое-как осмотрел окружение. Медузы валялись на земле, черная грязь смешалась с кровью, примятый тростник тоже окрасился в красный.

Ямисару убили медуз.

И Дэвид не слуга обезьяньего леса.

– Э, это твое? – Парень сверху прижал маску обезьяны к клетке. С маски стекали капли воды, смешанные с кровью. Ее отобрали у медуз, насильно отобрали. – Ты кто такой?

Чтобы посмотреть наверх и ответить, Дэвиду пришлось собрать все последние силы:

– Валери.

Потом он отключился.

* * *

– Ну что, не получается? – спросила Пич, входя в комнату. Она задвинула дверь за собой и прошла к столу, за которым сидела Кэсси. – Делала так, как я советовала?

– Да, ничего не выходит, – устало выдала Кэсси и прислонила ладонь к горячему лбу. Пич поставила на стол деревянный поднос с ручками. Чаша с рисом, суп с водорослями и морепродуктами, пирожное и чай. – Спасибо большое, я не знаю, что бы без тебя делала.

Пич кивнула и улыбнулась.

– Вышла бы на улицу, к бассейну сходила, освежилась, а то целый день из комнаты не выходишь. – Пич подбоченилась, разглядывая измученную Кэсси. – Три дня – это много, успеешь выполнить задание, зачем так себя изводить?

Кэсси тяжело вздохнула и откинулась на спинку стула, положив руки на теплую поверхность стола, она не сводила взгляда с платка. Она распрямила его, разгладила каждую складочку, но что бы она ни делала, как бы ни сжимала, она все равно ничего не видела.

– Мне очень важно выполнить задание.

– Поешь хоть, а то одну воду хлебаешь. Ну ты даешь, конечно. – Пич придвинула поднос к руке Кэсси. Она не пошевелилась. – Для магии нужны силы, а ты слаба. – Она взяла ложку и опустила в суп. – Поешь, потом еще попробуешь, давай. Ты как маленькая! Как ты вообще дожила до своих лет?

Есть не хотелось. При мысли о еде желудок сворачивался в узел и к горлу подступала тошнота. Кэсси жутко нервничала, что провалит это задание и эти три дня для нее станут последними в жизни. Пич объяснила ей, как она пользуется магией. Сказала, что представляет, как внутри нее надувается пузырь, который она заполняет теплом, а потом оно распространяется по всему телу. Кэсси представляла этот пузырь, а еще целую кучу всего, но ничего не работало. Она несколько часов сидела и молча глядела в распахнутое окно, наблюдала уставшим взглядом, как по двору ходят работники Улитки, как кто-то из них сидел у бассейна и работал в ноутбуке. К вечеру людей на улице стало больше, некоторые даже заныривали в воду и лежали на шезлонгах, непринужденно общаясь между собой. Позже ей написал Юншен. Кэсси не удивилась, она видела, что он забил свой номер ей в телефон, чтобы поддерживать связь. Он поинтересовался, как у нее дела с заданием, Кэсси напечатала, что еще пытается. Он пожелал ей удачи и сказал, чтобы она не нервничала.

Кэсси нервничала. Она не знала, как будет справляться с этим заданием. Уже подумывала, что ее способности одноразовые и ничего, кроме того видения Патрика и его отца, она больше не увидит.

«Глупости!»

Было жарко. Из окна дул теплый ветерок, цикады так громко трещали, что порой закладывало уши. За огромной изгородью шумел мегаполис. Высотные здания, над которыми порой летали вертолеты, много красивой рекламы и поздравлений с предстоящим праздником – Днем поклонения всем святым. Виднелись огромные здания в традиционном стиле, увешанные красными фонариками, что болтал ветер. Это все, что она могла увидеть из окна на втором этаже, а дальше город был будто подернут дымкой, растворившей рукотворных гигантов.

Нужно поесть. Кэсси взяла ложку и перемешала ею суп. Несколько темно-зеленых водорослей налипло на нее, Кэсси подхватила квадратик тофу вместе с прозрачным бульоном.

– Я еще тут у маниши поспрашивала насчет тебя. – Пич легла боком на свой футон, подперев голову рукой. – Не особо с ней люблю общаться, маниши, знаешь, все из себя. Но эта предложила тебе вообще не думать о том, что ты хочешь увидеть. Типа, велела просто взять вещь и полностью отключить мозги. И даже не надеяться, что ты что-то увидишь. Она говорит, что природа полукровок состоит из демонической энергии, а они сами по себе вытягивают любую живую энергию из всего, что приколочено и нет. Попробуй так.

Кэсси кивнула, проглатывая ложку супа. Он оказался очень даже вкусным, в меру соленым и освежающим.

– Мне кажется, я уже все перепробовала.

– Я в детстве тоже боялась, что не смогу пользоваться магией. Была на паничке из-за этого. – Пич легла на спину и стала безучастно глядеть в потолок, по которому плясали тени от листьев, что покачивал ветер за окном. – Мы с матерью объездили всю Батарозу в поисках нормального дешевого жилья. Работы там было мало, мама еле тянула нас двоих. Я так сильно хотела ей помочь подрабатывать магом, делать там всякие штучки на заказ, а в итоге так загналась, что ничего не получалось. Мама не ругалась, говорила, что мое время придет. – Пич умолкла и, быстро вытерев слезы, села на постели. Кэсси повернулась к ней, слушая ее надломленный голос. – Ну а потом к нам завалился какой-то мужик, предложил маме сделать серебряный синш, она отказалась. Ему это не понравилось, он так громко орал, говорил, что ему нужна помощь, что ему на хвост сели какие-то типы из династии Шах и грозили смертью. Мама сказала, что ничем помочь ему не сможет. – Пич стянула резинку с волос, они огромным облаком опустились ей на хрупкие плечи. – Помню, как мама кинулась собирать вещи, как только этот урод свалил. А потом он влетел в нашу комнату, вышибив дверь, и сжег маму прямо на моих глазах. Мне было двенадцать.

– Какой… кошмар! – Кэсси была поражена историей Пич. Она не могла и слова вымолвить. Если бы такое случилось с ней, Кэсси точно бы сошла с ума.

– Угу, кошмар. Я ж маг Хозяина гор, помню, как схватила камушки, которые все это время пыталась наделить магией, и швырнула их в него. Просто швырнула, от злости. А они взяли да и прошли сквозь одежду и кожу. Мужик рухнул на пол, орал как ненормальный, кровью плевался. Камни сделали дыры у него в брюхе и груди, и он сдох на полу рядом с горящей мамой. – Пич пригладила волосы ладонями и снова завязала резинку на макушке. – Я не думала, что на такое способна. Я вообще не знала, как пользоваться магией. А потом меня нашел Улитка, и я пошла работать на него. Он меня среди беспризорников нашел, грязную, лохматую, вонючую. Я ж жить вообще не хотела, думала, ну вот завтра наглотаюсь камней своих и помру. А что-то меня останавливало. Ты жуй, жуй, чего рот открыла? – Пич поднялась и сладко потянулась. – Нормально все теперь со мной.

– Мне очень жаль, что с тобой все это произошло.

– Угу. – Пич сунула телефон в задний карман шорт. – Ешь давай, я ушла.

Когда за Пич закрылась дверь, Кэсси еще долго думала о том, что услышала. Печальная и ужасная участь. Похоже, люди Улитки богаты на такие истории. Кэсси действительно нужно взять себя в руки и успокоиться.

Этим днем она так ничего и не смогла увидеть. Лежа ночью в своей постели после прохладного душа, Кэсси перебирала пальцами этот несчастный платок на груди и долго думала о семье, о том, когда она их сможет теперь увидеть, что ей потом делать с Дэвидом, который до мозга костей принадлежит Святому Йонасу. Она думала о работе на Улитку, пыталась предугадать задания и надеялась, что они не будут нацелены на то, чтобы кому-то навредить. Она думала о Юншене и о том, почему он не назвал ей свою фамилию раньше, думала о Чжудо, который все же пощадил ее. В голову лезли самые разные мысли. Вспомнились те песчаные птицы на берегу океана, те люди из одинаковых внедорожников. Люди Йонаса так быстро ее нашли. Но все это в прошлом.

Перед сном Кэсси попыталась поработать с пяльцами, но у нее ничего не вышло. Она просто их подержала в руках и убрала в рюкзак. Как бы Кэсси ни доверяла Пич, та была магом, и поэтому она все же боялась оставить талисман без присмотра. Служить кому-то без воли ей совершенно не хотелось.

Засыпала Кэсси под шум ветра за окном и пение птиц. Она так утомилась за последнее время, что организм был истощен. Хотелось плакать и валяться в постели в полном одиночестве. С соседкой ей повезло, Пич была адекватной и нешумной. Пришла она поздно, перемолвилась парой фраз с Кэсси и легла спать.

Наутро Кэсси приняла решение, что сначала она позавтракает с Пич у бассейна, пополощет в прохладной воде ноги и только потом решится вновь взяться за дело. Вспоминая советы маниши, Кэсси сделала все, лишь бы не думать о платке.

Притащив с собой еды, они с Пич хорошо позавтракали у воды. Они разговаривали на отвлеченные темы, Пич призналась, что без ума от Хвана и Юншена, и показала ролики, где они оба катались на спортивных мотоциклах по треку. Кэсси была удивлена тем, как опасно парни ездили: вставали на одно колесо, делали резкие маневры на скорости. Оба парня были одеты в мотоциклетные костюмы и шлемы. Кэсси даже поймала себя на мысли, что она восторгалась ими двумя. А когда Юншен подъехал ближе к оператору и снял шлем, она увидела его неподдельный азарт и ликование. Хван промчал мимо. На фоне закатного неба цвета сливочного масла уже освещенный всеми фонарями гоночный трек выглядел прямо как в навороченной компьютерной игре, что Кэсси успела увидеть на рекламных баннерах. Юншен сиял. Кэсси не могла отвести от него глаз, ей хотелось попросить Пич еще раз поставить ей этот ролик. Хван же таил в себе загадку. Кэсси так много раз слышала о нем, но ни разу не видела его лица. Он брат Джеёна, а Джеён был очень красив. Кэсси примерно могла догадываться, как выглядел Хван. Светлая кожа, милое лицо и темные глаза.

– Говорят, Хван собирает ополчение против Масуми, – прошептала Пич ей на ухо. Она осторожничала, оглядывалась по сторонам. – Если так, то его много кто поддержит. Политика сэнши-кана уже осточертела. – Она пихнула Кэсси в плечо, пока та, сидя на бортике, плескалась босыми ногами в прохладной воде. Кафельное дно искажалось от волн, что блестели под солнцем. – Они ж тоже высказываются против полукровок и магов. Таким, как мы, нужно быть за Хвана.

– Он же тоже Масуми, – подметила Кэсси и подняла плечи выше, уперев руки по обе стороны от себя в решетчатый бортик. Ведьма сказала, что Хван хочет отречься от семьи. Этого Кэсси, конечно, Пич говорить не стала. – Я слышала про Ямисару. Они вроде тоже против Масуми. Тогда, выходит, манлио Хван с ними. – Кэсси глянула на Пич, что сидела рядом с ней со скрещенными под собой ногами. Ее темная кожа блестела, как подтаявший шоколад. – Тот ужас, что мы пережили в Элькароне, жирно так намекает, какой мир отвоевывают Ямисару. Ты там не была, Пич, ты не видела этот ад. Если манлио Хван за Ямисару, то меня устроит мир, в котором такие, как мы, под запретом.

Тогда Пич неловко улыбнулась и быстро сменила тему:

– Улитка дал задание наемным манлио. Юншен, Яго и Чжудо как раз завтра отправляются в обезьяний лес в какие-то ебеня. – Пич шумно потянула молочный коктейль из высокого стакана с крышкой. – И непонятно, действующий он или спящий. Я вот за Юншена переживаю, Яго-то ладно – слуга их, а вот Юншена жалко будет, крутой малый.

– А за Чжудо не переживаешь? – Кэсси стало как-то обидно за него.

Пич скорчилась и спустила солнцезащитные очки с головы на нос. Огромные круглые линзы скрыли глаза, и теперь Кэсси могла считывать ее эмоции лишь по губам. И сейчас они были напряжены.

– Я ненавижу Масуми. – Она с кряхтеньем поднялась, придерживаясь рукой за плечо Кэсси. – И тебе советую это делать. Это с виду он пофигист, а один взмах – и башка на земле.

«Еще одна, – подумала Кэсси. – Я сама решу, что мне делать и к кому как относиться». Но вслух выдала нечто проще:

– Время покажет.

Иногда Кэсси казалось, что они говорят о разных Масуми. Кэсси грудью защищала добрейшее создание, а люди бежали от хладнокровных убийц. Она полукровка, ее брат украл у него чернила, отчима укусил лихорадный. И все они живы после встречи с Джеёном.

Похлопав ее по плечу, Пич сунула ноги в шлепки. Сказала, что пошла доделывать магическую защиту на изгороди, и скрылась из виду. Поместье Улитки было огромным. Кэсси даже боялась одна куда-то идти. Много построек, был даже пруд с журчащей водой и нежными лотосами, с переброшенными через него горбатыми мостиками. Большинство построек были выполнены в традиционном стиле и выкрашены в желтый и красный цвета. Почти везде ходили люди. Кто-то из них украшал поместье ко Дню поклонения всем святым, развешивая гирлянды из лилий и голубых огоньков. Кэсси, насмотревшись на это, с горечью на сердце вернулась в комнату.

Сейчас бы они тоже дома готовились к празднику.

Наверное, минут двадцать Кэсси глядела на коробку, что стояла перед ее носом на столе. Потом она открыла крышку и взяла платок. От одного вида этого платка у Кэсси подкатывала тошнота.

– Ладно, будь что будет, – махнула рукой она и начала осторожно прощупывать пальцами шелковую ткань. Кэсси закрыла глаза и постаралась отключить все свои эмоции. – Ничего мне не нужно, я ничего не хочу, просто сижу и трогаю чей-то платок. Все ж нормально.

Кэсси не знала, сколько она так просидела, почему-то в голову полезли мысли про обезьяний лес и про то, что ребята поедут в такое опасное место. Ей даже было жалко того ненормального Яго, которого она встретила по приезде сюда. Она надеялась, что Юншен вернется, ведь она здесь работает из-за него. Если с ним что-то произойдет, Улитка вцепится в нее и не видеть ей больше дома и семьи.

Это если у нее все получится.

Круговорот мыслей так сильно захватил Кэсси, что она даже не заметила, как все вокруг испарилось. Ни звуков, ни запахов, ни ощущений. Открыв глаза, она увидела лишь водоворот в кромешной тьме, что обступила его со всех сторон. А он будто в воздух поднял миллиард пестрых картинок. Все мелькало в нем, закручивалось. Не было никакого страха. Кэсси протянула руку к нему и шагнула внутрь.

Шелковый платок сжали в кулаке и бросили на стол. Его тут же подхватил ветер, он накрыл стоявшую рядом низкую тарелку с тонко нарезанной сырой рыбой. Розовое мясо полосовали белые нити, рядом с тарелкой находилась соусница, темные кляксы от нее тянулись по всему столу к грузному мужчине.

– Господин Накамура, я искренне благодарен вам за возможность этой встречи, – сказал мужчина с белоснежными волосами и татуировкой на щеке «sumerto somo». Этот мужчина выглядел представительно, ухоженно, был в белом отутюженном костюме. – С учетом нынешних реалий это риск.

Накамура цыкнул зубом и недобро глянул на собеседника.

Накамура был полным человеком, почти всю смугловатую кожу покрывали татуировки, которые слились в одно темное нечитаемое пятно. Сидел он за столом, голый по пояс, позади него стояли парни и волком глядели на беловолосого мужчину, готовые в любую секунду убить его, если тот косо посмотрит на их господина. Разодетые кто во что: от цветастой рубашки до сетчатых маек. Кто прятал оружие за спиной, кто сунул прямо за пояс спереди.

– Из-за вашего человека моему приходится скрываться, – прохрипел Накамура, наливая в пиалу рисовой водки. – Так не делаются дела, господин Святой Йонас, не по чести.

Святой Йонас смутился и заерзал на стуле, поправляя белые перчатки на руках. Он не притронулся к еде на круглом столике, только нервно озирался.

– Что? Боитесь, что выдал вас медузам? – Накамура рассмеялся. Куски непрожеванной рыбы полетели изо рта прямо на тарелки. – Мне дорого стоили те чернила. До сих пор жалею, что помог их вывезти из Нифлема.

Накамура пошевелился. Складки жира перекатывались у него на животе, тяжелая грудь разъехалась к бокам. Мужчина кивнул в сторону. Там стоял парень на коленях. Слезы текли по грязным щекам, оставляя светлые дорожки. Его одежда была порвана, заляпана кровью, через дыры в рубахе виднелись нагноившиеся порезы. Позади парня находился мужчина, он железной хваткой держал его за волосы, приставляя к горлу острый нож. Парень вздрагивал, когда лезвие сильнее прижималось к горлу. Он с надеждой взирал на Святого Йонаса, его дыхание было прерывистым и сопровождалось свистом из-за сломанного носа.

– Вот этот человек не позаботился о том, чтобы чернила Масуми не дали импульс. – Накамура не поворачивался к нему, а просто громче выдал, напрягая большой живот: – Я не люблю, когда меня окружают предатели и бездари.

Мужчина тут же зарезал парня, медленно и глубоко погружая острое лезвие в горло. Алая кровь полилась по телу парня, он только и успел что-то прокряхтеть, а потом рухнул на землю, трепыхаясь в конвульсиях. Связанные за спиной руки не позволяли ему зажать горло, кровь толчками вытекала из него, заливая зеленую траву.

Святой Йонас улыбнулся:

– Я понимаю, что искупить вину будет сложно, но…

– Этот человек работал и на меня, и на Ямисару. – Голос Накамуры был хриплым, мужчина тяжело дышал из-за большого веса. Накамура опрокинул пиалу рисовой водкой и закусил маринованным бамбуком. – Именно он помог украсть чернила у Ямисару. Для вас. Для ваших делишек.

Святой Йонас ответил, нарочито делая акцент на подарках:

– Вы будете в деле, я поделюсь с вами, господин Накамура. И полукровкой, и силой, какую она мне даст через Охорома.

– Это даже не обсуждается. – Накамура схватил платок и обтер им пот со лба. Его густые черные волосы были собраны в массивную гульку на макушке, перевязанную прочной красной лентой. – «Республика диких пионов» тоже терпит набеги медуз. Все из-за вашей жадности и желания быть выше Ямисару.

Губы Святого Йонаса дрогнули. Он положил руки на стол и слегка подался ближе к Накамуре. Парни позади него дернулись, отчего его улыбка расцвела еще шире.

– Я не один пойду наверх. И вас прихвачу. – Святой Йонас сел ровно, размяв плечи. – Ямисару отстранили меня на последнем собрании, Сюань также недовольны, Шах бастует против меня, но нужно понимать, что они просто испугались того, что ярко-красное солнце может затмить один маг. – Святой Йонас развел руками, самодовольно ухмыляясь. – Я, – и он показал рукой на Накамуру, будто делал жест, чтобы протянуть руку помощи, – вместе с вами, господин Накамура.

Опрокинув еще одну пиалу, Накамура, не закусывая, сказал, хитро прищурив узкие глаза, отчего они потонули в толстых щеках, блестящих на солнечном свете:

– Вы жалкий клоп на теле красной обезьяны. И в свой лес вы меня не затащите. – Он поднял руку и подал сигнал пальцами. К столу тут же подошел парень с черной сумкой. – Это деньги, которые вы мне дали за чернила, заберите их. Отныне я не хочу больше иметь ничего общего с кланом «Станция Бога».

Накамура склонился над тарелкой и жирными пальцами стал тащить в рот еду, игнорируя палочки, что аккуратно лежали на подставке. Парень поднес сумку к Святому Йонасу. Из-за его спины вышел тощий бритоголовый парень и забрал ее. Святой Йонас смотрел на все это с сокрушенным видом.

– Господин Накамура, я предлагаю вам стать не вторым сортом, а ошисай-кана всего Нифлема. Вы манлио, вам это по плечу. Будете устанавливать свои порядки, господин Ямада, если в живых останется, ковриком стелиться будет под вами. Весь Нифлем, все его ошисайи, о-ши, сэнши, и санги, и манлио – все будет принадлежать вам. И Верховный Совет вернет вам хону, которое бесчестно отняли за невинный проступок – покушение на членов семьи Ямады, – они ведь заслужили. Разве вам не хочется их наказать? Разве вам не хочется вновь ощутить силу хону? Увидеть рисунки? – Святой Йонас обвел силуэт Накамуры легким взмахом руки в воздухе. – Великий Охором поможет нам, нас не тронет ни одна красная обезьяна, они станут нашими слугами. Мы уничтожим все препятствия на пути. И Масуми, и Ямаду, и кальмаров с медузами. – Он помолчал, а потом с наслаждением добавил: – И Ямисару. Артефакты Масуми и Ямисару перекодируем на себя, вы только представьте нашу мощь! И для этого вам всего лишь нужно объединиться с нами.

Накамура поковырялся ногтем в зубах.

– Ваши речи сладки, но я пью ясухиру[47], – только и прохрипел он.

Недовольно пожевав губы, Святой Йонас прокашлялся, чтобы придать голосу уверенности, какой его лишил ответ Накамуры.

– Потеря чернил не только моя вина. В Нифлеме слишком быстро ввели закон о запрете бензина. Подозрительно быстро. Нифлем – это ваша территория, мы полагались на вашу оперативность. Но увы. Потом все пошло не по плану и в Элькароне: кто-то раньше срока выпустил лихорадных и красных обезьян. На съезде Ямисару сказали, что решают этот вопрос, разъяснение обстоятельств затягивается по причине того, что эти мятежники не оставили ни одного свидетеля в живых. Клетки открыли, сторожей убили. В тот злосчастный миг я чуть не лишился полукровки, но лишился чернил. За ними пришел сам Масуми. Мой работник отдал их ему, я готовлю для него страшную участь. Господин Накамура, gabischer Runde[48]! – Святой Йонас отодвинул на столе горшок с миниатюрным деревцем, подстриженным в стиле «мэзэки»: крона напоминала шарики, нанизанные на ветки. Круглый столик, за которым сидели мужчины, находился под ясным небом на огромном гольф-поле, окруженном со всех сторон густым лесом. Святой Йонас давил на жалость: – Я полагаю, будет вполне справедливо, если вы пересмотрите свое решение. Не спешите, подумайте хорошо. Красные обезьяны пока не слушают Ямисару, мы их можем опередить, вы это понимаете?

Жирное лицо Накамуры не изобразило ни одной эмоции. Святой Йонас сокрушенно выдохнул, опуская плечи.

А Накамура просто стал смеяться. Он хохотал, захлебываясь слюнями. Хохотал явно назло, показывая, что потуги Святого Йонаса остались безрезультатны.

Святой Йонас поднялся, поправил свой идеальный костюм.

– Скажите напоследок. Господин Грин Лоутер у вас? Я не могу с ним выйти на связь, а по последним данным, он бежал в Нифлем. У меня с ним контракт, хотел бы ему напомнить.

Закинув в рот горсть острой капусты, Накамура нехотя ответил:

– Он, как и Гэримонт, прохаживается по миру мертвых. Я же говорил, что не люблю предателей и бездарей.

Он хрипло рассмеялся, заплевав весь стол ошметками капусты.

Святой Йонас уже развернулся, чтобы уйти, как ему в спину прилетело:

– Опасную игру вы затеяли, господин Святой Йонас. Ямисару с каждым днем все сильнее, их армия все больше. Не путайтесь под ногами великанов, лучше лезьте им на плечи и смотрите, как рушится мир.

Святой Йонас не выдержал, резко обернулся и спросил:

– А где сидите вы?

Вытерев сальный рот предплечьем, Накамура глянул на него высокомерным взглядом.

– На голове.

Все разом потемнело.

Кэсси испугалась и распахнула глаза. Ей потребовалось время, чтобы она смогла прийти в себя. Она сидела и учащенно дышала, будто только что проплыла километр без передышки. Кэсси смотрела на платок на ладони, а когда вспомнила, что этот жирный Накамура вытирал им пот, тут же брезгливо бросила его в коробку и обтерла ладони о футболку.

Нервно постучав пальцами по столу, она поняла, что все это нужно записать, иначе она забудет, как забыла воспоминание Патрика. Кэсси нашла пустую тетрадь в ящике стола, черную ручку и стала все записывать, стараясь делать это аккуратно, ведь придется показывать написанное Улитке.

Кэсси до сих пор не верила, что справилась с заданием. У нее все получилось.

Она была так сильно этому рада, что едва не пропустила смысл этого видения. А когда до нее дошло, она положила исписанные страницы на стол и в ступоре замерла. Это и был тот самый Святой Йонас, он говорил о красных обезьянах, о чернилах, о Ямисару, о Масуми и о ней.

Голова шла кругом. Кэсси сдавила виски запястьями, нависнув над листами. Глаза бегали по строчкам. Кэсси не знала, сколько она так просидела, но, когда собралась с духом, когда ее перестало штормить после видения, она взяла телефон и зашла в контакты.

Он должен знать об этом, и поэтому она нажала на строчку «Юншен».

Она должна сначала сказать все ему, а уже потом идти к Улитке. Так будет правильно, ведь Юншен несет за нее ответственность перед господином.

Набирать сообщение было трудно. Кэсси не имела опыта в переписке на телефоне, но была готова всему научиться. Медленно, но верно она набрала текст и отправила Юншену.

В сообщении она рассказала, что выполнила задание, написала имя владельца платка и просто стала ждать.

Кэсси смотрела в окно, стол стоял прямо возле него. Двор у бассейна был почти пуст, все люди были заняты обязанностями.

Телефон завибрировал, и раздалась эта дурацкая скрипучая музыка. Кэсси увидела имя звонившего и немного напряглась. Она думала, что он ей тоже отправит сообщение.

– Да?

Юншен тут же ответил.

– Молодчина! – радостно произнес он. От его похвалы у Кэсси разлилось тепло на душе и даже мрачные мысли отошли в сторону. – Теперь можешь выдохнуть.

– Да, точно. – Кэсси смущенно опустила голову, убирая локон за ухо. – Я тогда пойду к господину Нацзы, мне нужно отчитаться.

– А ты можешь сфотографировать и прислать то, что написала?

Кэсси вспомнила, как она тыркалась с телефоном, фотографируя информационную панель на остановке, когда ее холодно об этом попросил Джеён. Как она боялась, что по приезде он снесет ей голову.

Кэсси сказала, что пришлет фото всех страниц, предупредила, что ее почерк не совсем разборчивый и что она готова в случае чего расшифровать. На что Юншен согласился, но посоветовал изучить функции телефона и набирать текст там или на компьютере, потому что Улитка точно ее об этом попросит. Для Кэсси это было пыткой, так как печатала она медленно и могла все забыть, пока тыкает пальцем по клавиатуре. В школе и в колледже их очень редко допускали до компьютеров. Они жутко тормозили, а желающих занять место было много. Если раз в два месяца удалось посидеть за ним хоть десять минут – уже считалось праздником.

Отослав фото, она дождалась ответа:

«Все норм, можешь идти к Улитке».