Джеён остановил машину буквально через пару минут. Юншен помог Кэсси спуститься и открыл широкую дверь на рельсах вбок. Она оторопела, когда заглянула в салон. Снаружи машина выглядела потрепанной, поцарапанной и неухоженной. Но внутри она увидела светлый салон, чистоту и невероятную, ту самую богатую роскошь. Ей вспомнился момент, когда Джеён и Юншен тащили в эту машину труп огромного мужчины в черном костюме там, возле странного здания в Элькароне, солнечным днем. Наверное, она думала, что труп наматывает километры в этом мультивэне по сей день.

Глупости.

Здесь было настолько чисто, что пахло свежестью: чистый пол, стены. Ни пылинки, ни соринки и уж тем более засохшей крови. Кэсси пришлось уговаривать себя, чтобы сесть в это кресло-трон. Она мысленно просила прощения у парней за то, что села в грязной одежде, еще и с песком в карманах и в нижнем белье. В салоне приятно пахло клубникой и кокосом, ровно как та подушка, что заботливо была подложена ей под голову на крыше. Юншен закрыл дверь и забрался на переднее пассажирское сиденье.

Кэсси не знала, чья именно это машина, но думала, что скорее всего Юншена.

«Хоть она внутри и выглядела роскошно, но вряд ли у Масуми будет такая внешне страшная машина. У него, наверное, что-то очень солидное, без царапин и ржавчины на кузове. А за руль садятся по очереди».

– Пока не берет, – констатировал Джеён, когда Юншен вытащил телефон и проверил связь. – Нужно подальше отъехать.

– Яго хоть и долбач, но яму хорошую нашел. – Юншен передал рюкзак Кэсси и следом вернул телефон со словами: – Сейчас еще нет связи, как подальше отъедем, можешь позвонить.

«То есть даже так?»

Кажется, она слишком много наговаривает на них.

Кэсси забрала телефон, влажный рюкзак положила на мягкий пол. Тут даже пол был мягким. Она приподняла свои кеды, проверила, есть ли на них грязь. Внутри они еще были мокрыми, а снаружи чистыми. Хоть что-то.

Глубоко вздохнув, она включила телефон. На часах было 15:45. Сеть по нулям.

И пока Кэсси устраивалась так, чтобы ничего не запачкать и не испортить, Джеён и Юншен сидели ровно на таких же сиденьях без зазрения совести, хотя их одежда была куда грязнее, чем ее.

«Это их машина, они могут здесь делать что хотят».

Открыв контакты, она увидела иконку «дом». Сердце сжалось от тоски по родным. Кэсси волновалась за них. Все ли там хорошо, как прошел их быстрый переезд, как там Дэвид? Он ведь грозился убить всех за то, что мама и Соломон отправили Кэсси сюда.

На верную смерть.

«Ты не прав, Дэвид».

Секунду поразмыслив, она скорым взглядом окинула передние сиденья.

«Надеюсь, что ты не прав, Дэвид».

Они ехали долго. Где-то полтора часа ушло на узкую дорогу, что пролегала в густом тропическом лесу. Пару раз их встречал проливной дождь. Он рассыпал крупные капли-бусины на широкое лобовое стекло. Жирными пятнами они растекались по нему и тут же отправлялись вбок бесшумными дворниками. Черный асфальт стал глянцевым, даже на скорости можно было увидеть, как капли танцевали на нем, ударяясь о прочную поверхность. Местами над дорогой поднимался пар.

Юншен и Джеён порой о чем-то переговаривались. А когда они выехали из зоны действия хатанату, их телефоны начало разрывать от звонков и сообщений. Джеён отвечал коротко и быстро на сообщения, а Юншен звонил и переписывался с кем-то.

Телефон Кэсси молчал. Джеён даже предупредил ее, что уже можно звонить. Кэсси сказала: «Хорошо», но не притронулась к телефону, который положила в углубление на подлокотнике. Черный мертвый экран.

Они могли бы уже и позвонить. Кэсси начинала нервничать, покусывая указательный палец и сверля телефон уставшим взглядом.

Кэсси очень устала. Чем больше усталость подкрадывалась к ней, тем быстрее понижался уровень адреналина в крови. Тело начинало ломить от боли. Она обнаружила ссадины на теле после того падения со склона. Постепенно на ее коже начали появляться синяки, которые с каждым часом темнели, а прикосновения к ним причиняли боль. Кэсси чувствовала себя разбитой и опустошенной. Ей хотелось хорошо поесть, помыться и рухнуть в мягкую кровать и уснуть. Хорошо бы обработать ссадины, чтобы все быстрее зажило. Местами ее футболка порвалась. Кэсси просунула палец в дыру на боку и коснулась кожи. Ее будто прошибло током. Кажется, там порез. Она осторожно присмотрелась и увидела тонкую полоску пореза. Кровь свернулась быстро, особенно после купания в соленом океане.

Пригладив спутанные волосы руками, Кэсси постаралась расслабиться.

Все могло быть намного хуже, она упала с такой высоты, а отделалась небольшими порезами и синяками. Она вполне могла утонуть сегодня.

Или попасть в руки Святого Йонаса.

Немного позже Джеён вывел машину на огромную автостраду. Там было столько полос, машин и развязок, что у Кэсси закружилась голова. Она не понимала, как все это работало, как водители не путали дороги и ехали туда, куда им надо.

– Скажите, а мы сейчас где?

– В Чайлае, – ответил Джеён, пока Юншен что-то активно печатал в телефоне.

– В Чайлае? Я же в Ши Хо была, – удивилась Кэсси.

– Мы пересекали автопортал, это еще до ям. – Джеён сделал температуру чуть повыше, нажав на кнопку на панели управления. Для Кэсси она была сродни кабине пилота в самолете – столько же дисплеев, кнопок и всего прочего.

Остальную часть пути они ехали молча. Кэсси следила за тем, как меняются ландшафт и постройки. Здесь все было другим. Ни Барид, ни уж тем более Ив Рикар не дотягивали до этого уровня. Огромные и красивые здания, глубокое уважение к природе.

Город начался неожиданно. Постройки были всюду, разные. Здесь удачно соседствовали современные здания, небоскребы причудливых форм и дома с крышами с загнутыми углами, традиционные дома, собранные из дерева, с красиво украшенными фасадами и окнами. На улицах много деревьев и цветов, людей, расхаживающих по тротуарам, местами они скопом занимали лавки с уличной едой. Очень много было зданий с магазинами на первом этаже и жилыми помещениями на верхних. Реклама, баннеры, вывески – все исписано иероглифами, рекламные щиты представляли какие-то продукты, социальную рекламу. Кэсси с открытым ртом рассматривала все вокруг.

Джеён остановился на светофоре. Здесь их было много, выглядели они инновационно, заметно. На дорогах иногда можно было встретить моторикши, но и их облик был выше всех похвал. Аккуратные, чистые, водители в костюмах и белых перчатках. Другого общественного транспорта тоже было много, для него были выделены отдельные полосы, как и для велосипедистов возле тротуаров. Кэсси никогда в жизни не видела такого заботливого отношения государства к гражданам.

Люди не были зажаты устоями и неподъемным количеством правил и законов. Нифлемцы выглядели расслабленными, уверенными и добродушными.

И это яшуто.

Кэсси прекрасно помнила, как им с детства твердили, что яшуто – невероятно злые и жестокие люди. Глядя на улыбающиеся лица нифлемцев, Кэсси поняла, что до этого она не видела такого огромного количества счастливых людей.

Невероятной красоты город. Смешение эпох, технологий и традиций. На огромном здании проигрывалась реклама каких-то стильных и умных часов, которые нажатием на экран заказывали такси и записывали аудиосообщение, а внизу расположился целый ряд с уличной едой. Каждый ларек привлекал к себе внимание яркими вывесками, на прилавках под закрытым стеклом лежала аппетитная еда. Там же стояли столики, и там же ели люди.

Джеён припарковал машину на перекрестке. В этой части города они встречали очень много людей с цветами и цветочными корзинами в руках.

– Это цветочный рынок, – сказал Юншен, обернувшись назад, и увернулся от рукояти меча, который расположил Джеён возле себя. – Ты че делаешь? С оружием к ведьме нельзя, у нее защита.

Достав из бардачка пакет с водой, Джеён развязал его зубами и направил меч в пакет.

Выглядело это очень сомнительно и странно. Кэсси даже показалось, что Джеён умом тронулся.

– Ты же не думал, что пойти в логово ведьмы совсем без оружия – хороший план? – спросил Джеён, и катана, коснувшись воды, превратилась в малюсенькую рыбку.

– У тебя же есть хёсэги…

– Против нианзу они неэффективны, и они не владеют кугамури.

– Ты же сказал, что они умеют то же самое, что и ты.

– Медузы парализуют, а хёсэги сразу убивают. – Джеён выдержал паузу, завязал кулек и дополнил: – Они слишком радикальные. Иногда это мешает.

– Хорошо. – Юншен открыл дверь и бросил: – Хёсэги радикальные, хорошо, так и запишем: убийственная водичка имеет характер.

Джеён засмеялся в голос. Он взял пакет с рыбкой и вылез из машины.

Кэсси последовала за парнями. Юншен открыл ей раздвижную дверь и выпустил из прохладного мультивэна, придерживая за руку.

Здесь было очень шумно и многолюдно. Кэсси даже не представляла, что такое место может существовать. Рынки в ее понимании – небольшая площадь, на которой можно купить все: от вещей и еды до отравы для грызунов. Все эти лавки умещались на одной территории, рынок работал до двух часов дня, и Кэсси прекрасно помнила, как в субботу мама рано будила ее, чтобы съездить за свежими овощами, мясом и дешевой одеждой. Такие рынки работали только в субботу, и людей там тоже всегда было многовато.

Но это несравнимо с тем потоком, какой был здесь. Кэсси даже боялась потеряться, поэтому старалась идти как можно ближе к Джеёну и Юншену.

Чем дальше они заходили, чем больше мелькало разноцветных рядов, забитых благоухающими цветами, тем чаще они встречали обереги и талисманы разных форм, цветов и размеров. Иногда они натыкались на лавки со сладостями, алкоголем и фруктами. Все это было упаковано, словно предназначалось в качестве подарка, – в прозрачных обертках с синими ленточками.

Здесь стоял непередаваемый сладкий аромат, который душил вместе с влажностью и жарой. Кожа покрылась потом, он стекал по спине, собирался у локтевого сгиба, и Кэсси старалась держать руки опущенными. Снять бы узкую майку и эти неудобные джинсовые шорты, которые больно впивались в бедра, и надеть бы что-то просторное и дышащее. Еще не высохшие внутри из-за влажного воздуха кеды неприятно хлюпали. Кэсси ужасно сильно хотелось разуться и идти босиком. Пальцы буквально варились в обуви, Кэсси страшно было представить, как выглядят сейчас ее ноги. Рюкзак она оставила в машине, взяла только телефон, и то еле о нем вспомнила.

Рынок накрывала, казалось, бесконечно огромная металлическая крыша. С металлических опор свисали светильники, местами даже рекламные указатели и баннеры. На некоторых были нарисованные тарелки с разными супами и закусками и цены с описаниями.

Кэсси хотелось есть. Желудок больно сжимался при мыслях о еде, даже в такую жару.

Запахов здесь было так много, что через десять минут блуждания по бесконечному рынку среди огромного количества людей уже начинало свербеть в носу. Обилие цветов, целые разноцветные моря и реки. Они невероятно приятно пахли, выглядели очень свежими, многие еще даже не обсохли после полива, и на нежных лепестках блестели прозрачные капли. Бетонный пол между рядами в основном был мокрым, но чистым. Что падало, сразу подбиралось уборщиками, которые ходили по рынку в белых спецовках и с масками на лицах. С собой они носили швабры и возили небольшие контейнеры на колесиках для мусора.

Сколько бы Кэсси ни ходила по рынку, она не могла понять одного. Зачем так много цветов? Покупали их как женщины, так и мужчины всех возрастов. Даже дети. Неужели в Нифлеме так развит культ дарения букетов на праздники? Но не может быть, что у такого большого количества людей был повод, если только сегодня не праздничный день.

Кэсси, превозмогая смущение и страх, все же спросила у Джеёна, который шел рядом с ней и обмахивался красивым веером:

– Зачем так много цветов? Для чего они им всем нужны?

Поток воздуха от веера долетел до нее, и дышать в такой жаре стало легче. Прежде чем ответить, он обошел группу людей, стоявших возле одного прилавка, на котором были разложены ожерелья из жемчуга и листья папоротника. Джеён помог пройти и Кэсси, которая засмотрелась на сверкающие ожерелья. На эти ожерелья не пожалели жемчуга. Одна женщина попыталась поднять со стола ожерелье, но не смогла, потому что ее роста не хватило, чтобы расправить ожерелье на всю длину. Юншен притормозил, шествуя впереди с телефоном в руке. Он вел их по нарисованной карте, которую ему прислал какой-то Кумо. По его словам, ведьма сейчас ждет встречи с Кэсси где-то там, в глубине огромного рынка.

– Это все для корзины подношения, – начал объяснять Джеён, когда они поравнялись. Одну руку он спрятал в карман, держа за узелок кулечек с рыбкой, а другой обмахивался веером и делился ветерком с Кэсси. Как же сильно она была ему благодарна. – В Нифлеме почтительно относятся к духам, здесь много праздников, посвященных им, много традиций, которые нифлемцы стараются соблюдать, чтобы жить в согласии с природой и Богом Туманного океана.

Вокруг суетились люди, им троим порой приходилось проталкиваться или искать обход, чтобы продолжать следовать по маршруту, который им начиркали ручкой на белом листке с корявыми указателями и ориентирами. Юншен часто оглядывался, чтобы убедиться, что Джеён и Кэсси не отстают. Он вел себя так, словно нес ответственность за них. Джеён же держался очень расслабленно, хотя иногда и брал Кэсси за руку, складывая веер, чтобы уберечь ее от столкновений с тяжелыми грузовыми тележками с цветами и корзинами или с людьми, которых она не замечала из-за своей растерянности и усталости. Кэсси понемногу начинала чувствовать себя в безопасности рядом с этими манлио. Либо на ней так сказались отчаяние и страх остаться одной. Ей больше не к кому здесь податься, одна-единственная рука помощи воспринималась как протянутая божественная длань.

Пока все шло по плану. Они ей помогали, чтобы потом она помогала им и была защищена от влияния Святого Йонаса.

– А как это все работает? – спросила она, скользя взглядом по прилавку, на котором лежали аккуратно упакованные оранжевые манго и маленькие бананы. Тут же корзины наполняли цветами, фруктами и прочим, и тут же стояли уже собранные корзины с ценниками. На самой большой, заполненной цветами, фруктами, листьями и зелеными ветками деревьев, а также сладостями и маленькими бутылками водки с привязанными к ним синими лентами-талисманами, висел ценник – двадцать ючи. На самой маленькой корзине – пять.

«Двадцать ючи – это средняя зарплата в Элькароне. Моя тысяча ни о чем здесь».

Юншен ногой отодвинул перед ними корзину, стоявшую прямо посреди прохода. Продавщица тут же начала низко кланяться. Лица под бамбуковой шляпой было почти не видно, зато был слышен извиняющийся тон, хотя Кэсси не понимала ни слова. Юншен едва склонил голову и улыбнулся ей. Произойди эта ситуация в Элькароне, продавец обложил бы матом человека за то, что тот тронул его товар. А человек отругал бы продавца, что разбросал свой товар.

Нифлем – совсем другой мир.

Или она так отреагировала, увидев, что парень перед ней – манлио?

Джеён немного подождал и продолжил отвечать на вопрос:

– Работает это просто. Почти по любым, но важным поводам люди одаривают духов подношениями: чтобы стройка прошла без происшествий, чтобы товар хорошо продавался, чтобы болезнь ушла, чтобы брак был крепким, чтобы человек нашел дорогу в Благословенный мир после смерти и так далее. Утром старую корзину с подношениями относят в храм и отдают лам-ханам, а новую покупают здесь или собирают сами. Но рынок огромный, понятно, что спрос велик.

Они прошли мимо прилавков с зелеными ветками деревьев и папоротников.

– Это ветви баньяна, здесь он считается священным деревом – отгоняет злых духов и демонов. В Нифлеме больше всего последователей религии ма́нхи[44]. Они поклоняются духам, Богу Туманного океана и отмечают всемирный День поклонения всем святым. Но здесь еще очень много других праздников, у разных конфессий бывают разные духи, кому они поклоняются.

Кэсси было приятно, что Джеён все объяснял ей. Она старательно запоминала все сказанное им, будто думала, что этим ей придется пользоваться.

Когда Джеён близко подносил веер, Кэсси успевала его разглядеть. Экран веера был прозрачный, словно он был создан из тонкой материи, которая даже не сминалась, когда он немного сворачивал его. На этом полотне были словно напечатаны зеленые листья пальмы. На лицевой и задней гардах были инкрустированы уже сами веточки пальм. Веер казался каким-то волшебным, немного нереалистичным. Кэсси уже начинала подумывать, что это и был тот самый веер, который она притащила сюда из Барида. Но все же Джеён Чжудо Масуми вряд ли бы на такое пошел, решив использовать древнейший артефакт как предмет для создания комфорта.

Он продолжал объяснять спокойным голосом, иногда складывая веер и превращая его в указку:

– Также в корзины кладут талисманы, их в Нифлеме очень много. Каждый талисман носит свое название, имеет свою историю. К талисманам часто кладут что-то из сладостей, фрукты, алкоголь и табак. Еще кладут конверты с просьбой. Их тоже можно здесь купить на рынке, главное – сказать продавцу, что ты хочешь.

– И все это работает? – Кэсси немного не понимала, зачем нифлемцы так расточительно относятся ко всему этому. Изначально ей казалось, что Нифлем – это страна, уважающая природу, но, расхаживая по рынку, она призадумалась.

– Мм? – Джеён отвлекся, заприметив, как Юншен затормозил, разглядывая деревянные указатели-таблички. – Работает – что?

– Подношение.

Он поджал губы, окинул взглядом близстоящие прилавки и серьезно произнес:

– Так это все потом съедают хатанату, они, как ты уже знаешь, низшие духи. – Он показывал сложенным веером разные уровни, поднимая его все выше и говоря: – Прожорливые низшие духи съедают подношение, просьбы доходят до незримых высших духов, которые уже помогают людям. И хатанату помогают людям. Все взаимосвязано.

Кэсси покачала головой. Ей еще нужно просто свыкнуться с тем, что тут живут духи. Рано она размечталась, назвав нифлемцев свободным народом. Здесь много правил и скреп, которым нужно следовать. И наказание будет не из разряда штрафа, а в виде озлобленного духа, который не поможет тебе в трудную минуту или вообще навлечет на тебя беду.

Длинные, бесконечные ряды и триллион других таких же рядов, что пересекались между собой, образуя целые лабиринты. Внутри самого рынка отвели зоны с мини-столовыми, где готовили и там же ели. Возле таких мест вкусно пахло вареными креветками, кисло-сладким соусом и еще целой гаммой ароматов, которых Кэсси не могла определить. Но есть от них хотелось еще больше.

О себе торговцы все же позаботились – поскольку находиться целый день в такой жаре сложно, они всюду, где только можно, налепили вентиляторы. Они шумели негромко в сравнении с гулом людей и едва слышной фоновой музыкой, что звучала из динамиков, развешанных на потолочных балках. Иногда из этих динамиков звучал женский голос, он что-то говорил, будто перечислял, под веселую мелодию, а потом вновь включалась прежняя музыка.

Технологии и техника здесь работали для привлечения клиентов. Кто-то прицепил светящиеся иероглифы, кто-то – голограмму цветов над своим торговым местом. Ряды выглядели ярко не только из-за цветов и фруктов.

Джеён сказал, что это дешевый рынок, а есть дорогой, он находится в павильоне с кондиционером. Но люди предпочитали этот рынок: он дешевый и круглосуточный. Еще он рассказал, что вечером цветы начинают красиво светиться, свет здесь приглушают и получается довольно волшебная атмосфера. Кэсси поймала себя на мысли, что хотела бы здесь побывать в темное время суток.

Миновав все это, они вышли к краю рынка. Там заканчивалась крыша и начиналась река. Спуск был крутым, внизу берег облагородили и проложили тротуар, а с другой стороны берег порос невысокими пальмами, листья которых почти касались медленно текущей полноводной реки, где ходили катера и лодки. На возвышении торчали какие-то древние постройки с крышами, загнутыми кверху, рядом росли деревья, кроны которых выстригли в форме шаров, будто дерево было ими утыкано.

По краю рынка над обрывом был возведен каменный парапет, чтобы никто не свалился вниз. Парапет был чуть выше пояса. Одни люди ставили на него свои сумки, другие использовали его как место для продажи.

Уже отсюда были видны крыши построек, что каким-то чудом инженерии держались на этом крутом склоне, свисая буквально друг над другом, как грибы-паразиты на дереве.

Юншен подошел к указательному щиту, на котором была нарисована карта рынка и указана точка, где они находились.

– Я что-то не пойму, – сказал он, сверяя указатель с фото на телефоне. – Мы должны спуститься и повернуть направо, а тут на указателе написано, что отдел с талисманами жизни и смерти – это налево.

Джеён вразвалочку подошел к Юншену, и они оба уставились на деревянный щит, увешанный указателями и рекламой-наклейками с едой.

Нифлемцы, похоже, любят есть.

– Жизни и смерти, говоришь? Ну, налево. – Он указал веером вниз по ступеням, а потом в сторону.

– Так тут сказано – направо. – Юншен устало потер глаза. – Ладно, ща.

Он заозирался по сторонам и взглядом наткнулся на веер в руке Джеёна. Он неторопливо обмахивал им себя и стоящую рядом Кэсси.

– Ебанулся, что ли?! – Юншен округлил глаза. – Ты забыл, что это за веер?!

– Нет, – равнодушно выдал Джеён, продолжая обмахиваться. – Нам жарко, а раз есть веер, почему бы им не воспользоваться.

«Нам». – Кэсси стало так приятно от этого обобщения. Лишь потом она сообразила, что ее лицо и шею обмахивал древнейший артефакт Масуми.

Юншен был ошарашен таким поведением. Он покачал головой и провел рукой по волосам. Парню было жарко, капли пота блестели на его висках. Футболка липла к груди и спине. Он взялся рукой за горловину футболки и внутренней частью обтер лицо.

– Охрененный наследничек, что тут скажешь.

Стоять под слегка прохладным ветерком от веера стало уже не так приятно. От одного осознания, что веер может насчитывать много сотен лет, а он использовался как самый обычный веер, становилось стыдно. Кэсси уже было хотела отойти, как Масуми ответил:

– О, боже, да всем похрен! Никто не знает, что это за веер.

– Духам не похрен! – выпалил Юншен и постучал телефоном по ладони.

– Ты, Юншен, упускаешь главное, – со смешком произнес Джеён. – Артефакты создавались для блага. Благо сейчас и происходит.

– Спрячь его подальше от своей бессовестности, – недовольно бросил Юншен. – Как дань уважения.

Джеён как стоял с непрошибаемым выражением лица, так и продолжал стоять и обмахиваться веером. Для Кэсси же этот воздух теперь казался обжигающим.

– Мои родственники чтили все это только с такой стороны, якобы праведной, и где они теперь?

– Как это связано? – Юншен психанул, дернув руками. – Ладно, делай что хочешь, но если просрешь его – не ной.

Джеён ничего не сказал, просто продолжил обмахиваться веером. Кэсси чуть отошла, он заметил это и показал ей взглядом на веер. Она отрицательно покачала головой. Ей было как-то не по себе от этого веера.

– Он хону восстанавливает, да и только, его бы доделать, но человек, что разрабатывал его, уже давно мертв. – Джеён безмятежно обмахивал себя веером. – Для таких, как ты, он безвреден.

Кэсси думала, что этот веер имел куда большее значение для Масуми. Либо Джеён просто что-то недоговаривал.

– Ну вот и доработай его, – подсказал Юншен, – если будет что дорабатывать.

– Пойдем вниз и налево. – Джеён тут же сменил тему.

– Подожди, – отмахнулся Юншен и обратился к одной женщине, что катила перед собой небольшую тележку с едой.

Женщина была одета во все белое и чистое, на лице – маска, на глазах – прозрачные очки, а волосы собраны под аккуратной бамбуковой шляпой. Кэсси нашла такое сочетание интересным. Женщина в знак приветствия поклонилась Юншену и стала внимательно его слушать. Он начал говорить на чайлайском. Речь его была четкой, уверенной. Он показал рукой вниз, а потом направо и налево.

Когда женщина ему ответила, показывая рукой направление, Джеён негромко сказал бесцветным голосом:

– Мм… ей-то хоть поверь. – Юншен поблагодарил женщину, помог ей толкнуть тележку, а Джеён неподвижно стоял и смотрел на это, обмахиваясь веером. – Сейчас скажет, что нужно налево.

Кэсси еле сдерживала улыбку. Их перепалки порой были очень смешными.

Юншен подошел и сказал:

– Ты сегодня прав. – Он достал телефон из кармана и показал им на Джеёна. – Но не обольщайся, ты все равно криль безмозговый.

К берегу спускалось сразу несколько лестниц. Ступени из камня были надежными, каждый шаг по ним отдавался гулким эхом в теле, отзываясь в легких и позвоночнике. Они спускались, окруженные с обеих сторон постройками, между которыми пролегали узкие улочки. Тут было многолюдно. Свежий ветер обдувал вспотевшее после рынка тело, волосы на затылке начали обсыхать, Кэсси хоть и собрала волосы в хвост, кое-как расчесав их еще в «Хенао», все равно ей было жарко.

Ступени окружали выложенные с обеих сторон кладки из бесформенных камней с замазанными между ними щелями. Кэсси так и хотелось схватиться за какой-нибудь выступ и держаться. Низ был далеко, ступеням не было ни конца ни края. Хотя она и шла между Юншеном и Джеёном и в случае чего они бы ее подхватили, но она все равно переживала, что подвернет ногу и упадет. Лестница была широкой, хватит места для двоих на одной ступени. И когда Кэсси увидела, как жилистые старички на согнутых спинах тащили наверх корзины, полные цветов или фруктов, она чуть было не ахнула. Они шли быстро, без остановок. Кэсси стало стыдно, и она постаралась взять себя в руки. Хотя ноги уже тряслись от усталости и она начала тяжело дышать.

– Тридцать девять, – без одышки сказал Юншен и свернул налево.

Они прошли между двухэтажными деревянными домами, выполненными в традиционном стиле. У них были большие окна и минимальная отделка. В основном они выкрашены в два цвета: какой-то темный и светлый, противоположный первому. На каждом доме указатель с иероглифами и местами – с картинками. На каких-то Кэсси видела гробы, на каких-то – новорожденных. Почти у каждого дома была разбита небольшая клумба. Обложенная камнями, наполненная белоснежным песком, который, будто по линейке, волнообразными движениями расчесали граблями. Там росли цветы и аккуратно стриженные кусты. В клумбах было больше песка и камней, чем цветов.

– Тридцать девятый, – повторил Юншен и встал напротив дома, похожего на многие другие здесь. – Мне маниша сказала, что ее зовут Хойя. Разумеется, это не ее настоящее имя, ведьмы его тщательно скрывают. Разуваться в доме не нужно. – Затем он посмотрел на Кэсси. – Ничего не бойся, отвечай на все честно и бери, что дают.

Кэсси качнула головой, и они прошли по красиво выложенной тропинке из гладких камней вперемежку с песком. От дорожки до крыльца было от силы метра два. Дома узкие, чтобы хватило места на площадке, прежде чем начнется другой уровень. Черепичные красно-зеленые крыши сверкали под солнцем, которое уже вот-вот собиралось клониться к горизонту. По реке неторопливо плавали суда, перевозя людей и грузы. Внизу у причала стояли несколько моторных лодок, белоснежные катера и груженные товаром сампаны с бамбуковыми навесами, борта этих лодок завесили гирляндами из автомобильных покрышек.

В дверь Юншен не стучал, просто вошел, отодвинув ее в сторону. На стене возле входа была табличка, на которой черной краской были выведены иероглифы. Хотелось бы знать, что написано хоть на одной из них.

Кэсси чувствовала нарастающее волнение. Она всеми силами храбрилась до этого, но как только оказалась возле дома ведьмы, ее уверенность тут же улетучилась. Ей не хотелось идти на прием, она боялась, что ведьма скажет.

«А вдруг я вообще не полукровка?» – Ей лезли в голову самые странные мысли.

То ей казалось, что ведьма сейчас заберет ее память, отрезав от Святого Йонаса, то она думала, что та заколдует ее или наведет на нее порчу.

От слова «ведьма» в голове всплывали совсем недобрые ассоциации. Еще с детства ей твердили, что ведьмы и маги – это зло.

А еще полукровки, нианзу, манлио, маниши и яшуто.

Оказалось все зло, кроме них.

Кэсси уговаривала себя перестать бояться.