Дэвид рывком распахнул входную дверь и вбежал в грязной обуви в дом, едва не запутавшись в сумках и чемоданах. Его ослабшее тело не сумело удержать равновесие, и он рухнул на деревянный пол.

Боль отдалась в локтях и коленях. Удар был сильным, но брюхом он упал на какую-то сумку, чем смягчил падение.

– Дэвид! – Вафи торопливо спустился вниз по ступеням, пока Дэвид пытался выбраться из плена сумок и чемоданов. Один чемодан он так сильно пнул в стену, что у того треснул корпус. – Дэвид, Соломон бежит. Что делать? Предупредить господина?

Дэвид выпрямился, локти и колени саднило от боли. Он осмотрелся и рукой смахнул с лица светлые пряди назад. На ладони остались травинки и грязь.

– Что с тобой произошло? – Вафи окинул его взглядом и скривил пухлые губы. – Ты в курсе, что Нилама вырубила Фиби? Полукровка сбежала! Дэвид, брат, приди в себя! Делать че будем?

Дэвид услышал шум со стороны гостиной. Он грубо отодвинул Вафи с дороги и пошел на звук.

Все повторилось. Снова кто-то быстро собирает вещи, снова кто-то бежит.

Тогда были лихорадные и красные обезьяны. Тогда был вертолет.

Дэвид дошел до двери и устало прислонился к проему. Толкнул одну дверцу и заглянул внутрь.

– Где Соломон?

Фиби замерла, держа в руках какие-то бумаги. На столе лежал кейс, она аккуратно укладывала в него бумаги, много других бумаг валялось под столом, они бело-черным ковром застелили пол возле Фиби.

Женщина стыдливо прикрыла красный отпечаток ладони на щеке. Ее кто-то ударил.

Скорее всего, Вафи.

Скорее всего, из-за того, что не отвечала на вопросы, перечила.

Позади раздался звук электронного моторчика и шуршания резиновых колес по деревянному полу. Дэвид обернулся.

– Ну что ты решил, Дэйви? – по-отцовски обратился он к Дэвиду. На ногах Соломона лежала сумка. Там, вероятно, что-то очень важное.

Или пистолет, чтобы в случае неверного ответа пристрелить Дэвида. Но обе руки спокойно лежали на подлокотниках. Пальцами одной он управлял креслом.

Соломон остановился в паре метров от него и швырнул сумку к проходу. Ничего важного.

– Бежишь, как крыса? – только и выдал Дэвид, наполняя голос презрением.

Соломон улыбнулся, посмотрел на Вафи, что встал на последнюю ступеньку лестницы. Потом повел взгляд выше, пытаясь осмотреть второй этаж, на который он не вступал с тех пор, как лишился возможности ходить.

– Мы его заберем с собой. Я уже все устроил.

Его – то есть Мику.

Дэвид взял с консольного столика тряпичную салфетку, свернутую в трубочку и скрепленную брошью. Он с кислой миной снял эту брошь и опустил в стеклянную вазу, в которой стояли огромные розовые пионы. Запах возле них был сладким, упоительным.

Развернув с хлопком салфетку, Дэвид вытер о нее лицо. Посмотрел на грязь, что впиталась в белую ткань, снова вытер лицо. С наслаждением.

– Я ж тебя убью, Соломон, и мне плевать, кем ты был для Всеволода. Знаешь, почему я тебя убью? – Дэвид вытер руки, шею. – Вафи, подскажи ему, бессонная ночь сказалась на старичке, он плохо соображает.

Соломон смотрел на него. В его взгляде не было презрения, он принимал судьбу. Вафи не решился ничего сказать. Он опустил голову, уперев пятку в верхнюю ступеньку.

Вафи уважал Соломона. Нилам уважал Соломона, Фиби любила Соломона.

Дэвид ненавидел Соломона всем сердцем. Этой ночью он впервые его возненавидел до того, что хотел убить.

– Угу. – Дэвид бросил тряпку на пол и стал вытирать об нее ноги. Она смялась, скрутилась, он скорее топтался на ней, чем вытирал подошву. – Сам скажу.

– Дэйви, – обратился к нему Соломон и положил руки на колени. Черные брюки были ему слегка велики, он прятал ослабшие мышцы под дополнительным объемом. – Ты выбираешь неверный путь. Он тебя погубит. – Он вздохнул, будто устал объяснять простую истину дураку, которому все невдомек. – Пора свернуть, не будь как Всеволод. Жадность его погубила, он не знал, когда остановиться, Всевышний его остановил.

– Пуля.

Дэвид кончиками пальцев поднял тряпку и швырнул в лицо Соломону. Тот не отмахнулся, даже не шевельнулся, чтобы она пролетела мимо. Нет. Она прилетела в лицо, а потом с влажным хлюпом упала на его руки и колени. На лице Соломона остались грязные мазки и мелкие кусочки травы. Он не подал виду, словно ничего не случилось. Ни одна мышца на его лице не дрогнула. А взгляд не сделался злым.

Он все так же глядел на Дэвида мягко и с пониманием.

Дэвида это выводило из себя.

– Его остановила простая пуля тридцать шестого калибра. Никакой не Всевышний, никакой другой бог, или дух, или демон, а пуля. – Дэвид постучал пальцем по виску. – Тридцать шестого калибра. Ты сам отмывал «Родстен» от его мозгов и крови. Никакой это не Всевышний и даже не твоя ебаная магия, а ты своими руками драил тачку. И Кэсс отправил в Нифлем на верную смерть ты… своими руками.

На несколько секунд наступила тишина. Она ударила по перепонкам больнее, чем громкие вопли.

Соломон скинул тряпку на пол.

– Мы уходим, Дэйви. Позволь мне спасти всех остальных, пока очередной приказ Святого Йонаса не навлек на нас еще одну беду. Медузы не покинули Ильшер. Они его ищут, они ходят по людям «станции», вызнают, где наш господин. А наш господин трусливо спрятался где-то, по всей видимости, очень далеко. Наверное, он уже не в стране, возможно, покинул Барид. Я в этом уверен. А полукровку бросил. Оставил на кучку парней без единого манлио, с одним магом, который едва может пользоваться своей силой. Святой Йонас думает только о себе. Потому что он и есть «Станция Бога», умри мы все, а он выживи – все начнется сначала. Он как пчелиная матка. А мы все – его пчелы. Он убьет тебя, рано или поздно – убьет. Ты не сможешь вечно и безошибочно выполнять его приказы, ошибешься хоть раз – и он тебя убьет, во второй раз увидишь его клинок с алмазной рукояткой – и все.

– Ты специально это устроил? Подорвал мой авторитет перед ним? Чтобы я испугался и сбежал с вами?

Соломон тяжело вздохнул. Он посмотрел на Вафи, тот стыдливо отвернулся.

«Слабак и трус».

– Я дал девочке шанс. Она его заслужила.

– Умереть от руки Масуми?

Соломон помолчал, покусывая губы, а после вытащил свернутый лист бумаги, что лежал между бедром и подлокотником кресла. Он протянул лист Дэвиду, который далеко не сразу взял его.

– Что это?

– Наш пропуск. – Соломон кивнул. – Для тебя.

Дэвид взял лист и, поглядывая на безмятежное лицо Соломона, развернул его.

– Ты видишь фото древнейшего артефакта Масуми – веер. – Дэвид осматривал черно-белое распечатанное фото веера. Он лежал развернутый, на светлом полотне местами были нанесены рисунки листьев пальмы, на лицевой гарде инкрустирована фигура самой пальмы во весь рост. Рассмотреть детали не удавалось, света в коридоре было мало, распечатанное фото исказили сгибы на бумаге. Дэвид никогда прежде не слышал об этом веере. У Масуми много артефактов, которые они держат в строжайшей тайне. – Я отдал этот веер Кассандре.

Дэвид метнул ошарашенный взгляд на Соломона:

– Он был у тебя?! И ты молчал!!!

Из гостиной вышла Фиби, она подобрала платье, переступая через сумки на полу, и испуганно зыркнула на Вафи. Женщина быстро скрылась с кейсом в одной из комнат. Проходя мимо Соломона, она положила руку на его плечо, а он нежно накрыл ее на миг своей ладонью.

«Как он разобрался с Вафи после того, как тот поднял руку на его жену? Поэтому он не смеет перечить Соломону? Чем он пригрозил Вафи?»

– Этот веер давно у меня. Его защищали чары, которые наложил кто-то из Ямисару. Чтобы Масуми не выследили артефакт. Первое время я днями и ночами сидел возле двери, не верил, что эти самые чары работают. Но ни медузы, ни сами Масуми не приходили. Веер я спрятал в доме, а потом, как и велел Всеволод, вернул достойному наследнику Масуми.

«Наследнику? Их там два: один пропал, второй…» – Дэвид понял, кто ее встретит в Нифлеме. Легче от этого не стало. Он больше не сможет прощать, ему придется убить ее. Не только из-за того, что она полукровка, а из-за того, что в ее руках их артефакт.

Дэвиду стало страшно, ведь он понял, что сегодня ночью видел ее в последний раз.

Соломон улыбнулся, разглядывая его. Дэвид недоуменно уставился на мужчину, скривив лицо. Он со злостью сжал в руке распечатку.

– Я все знаю, Дэйви. И про книгу, которую ты украл у Святого Йонаса для одного манлио, и про то, что младший мастер Масуми нашел тебя, забрал чернила и чуть было не убил.

– Закрой рот, – процедил Дэвид, кося взглядом на Вафи. Хотя дело было не только в Вафи: слушал весь дом, он был уверен, а еще, наверное, соседние дома или даже целая улица. У Дэвида не хватит ни денег, ни сил расплатиться со всеми за молчание.

Обезьяний лес обступал его со всех сторон.

«Я сгущаю краски».

Соломон все так же добродушно улыбался и говорил:

– Кассандра – смелая девочка, не правда ли? А юный мастер оказался великодушным. Мир не так уж и плох, Дэйви. – Соломон рукавом фиолетовой рубашки вытер лицо от грязи. – Кто-то из Ямисару, мне так и не получилось узнать его имя, передал этот веер твоему дяде. А он незадолго до смерти отдал его мне.

Дэвид молча слушал. Соломон осмотрел его, покачал головой и договорил:

– Веер подарит Кассандре шанс на жизнь, а ты нам – открытую дверь.

– Ты облажался, Соломон, – прохрипел Дэвид. – Он все равно ее убьет.

– А Святой Йонас?

– Это ложь! Как в это можно верить?! Господин рассказывал о планах на Кэсс, и в этих планах она была живой и невредимой долгие-долгие годы! А ты просто взял и подставил меня, себя, всех их. – Дэвид показывал пальцем, потом сделал круг над головой и в конце указал в сторону двери, свирепо дыша через нос. – А ты ее убил.

– Дэвид. – Кто-то неуверенно позвал его по имени.

Он на эмоциях не сразу сообразил, откуда идет звук и кто его кличет. А когда увидел Нессу, стоящую возле своей комнаты, то немного поубавил пыл. Ее рыжие волосы взлохматились, а запахнутое хёчжо медузы едва доставало до колен. Судя по всему, она нацепила его на полуголое тело после ночных утех с Вафи. Она так крепко спала, что не слышала весь этот шум и крики. Сейчас Несса выглядела растерянной, заспанной и отекшей.

– Что происходит, Дэвид? Где Кэсс? Куда все собираются?

Вафи сказал по телефону, что они все сваливают. Но Несса, кажется, теперь не «все», ее он теперь будет использовать, пока не надоест. А Вафи быстро все надоедает.

Дэвид запрокинул голову назад и громко застонал от бессилия:

– Вы никуда не сбежите. Я сейчас позвоню Святому Йонасу и доложу обо всем. Ты, – он указал пальцем на Соломона, – возьмешь всю вину на себя. Будешь расплачиваться перед господином за то, что выпроводил его полукровку в Нифлем. А когда он узнает про веер и про то, кому ты его отправил, – твоя башка тотчас же отделится от тела.

Соломон улыбнулся:

– Не узнает.

– Узнает! – твердо выдал Дэвид и немного отвлекся из-за возни на втором этаже.

Ужасная ситуация.

Настолько ужасная, что Дэвид чувствовал себя загнанным в угол. Он хотел как следует наказать Соломона за эту ошибку, но боялся представить день, когда не станет и Соломона. Он ведь столькому его научил, был рядом, когда не стало Всеволода. Он поддерживал его, направлял. Дэвид должен был признать, что отчасти он благодарен Соломону за такие необходимые советы.

Соломон оступился. Он совершил ошибку. Дэвид не сможет его выгородить перед Святым Йонасом, он и сам это понимал, поэтому их входная дверь была завалена сумками и чемоданами. Соломон бежал, а это значит, что для Святого Йонаса он перестал существовать, будет отдан один приказ – убить. Может быть, господин все же захочет с ним попрощаться, поблагодарить за выслугу лет, хотя Соломон до конца и не признал парадигмы Святого Йонаса, так и не набив на руке S. S. Или же он его поблагодарит, потом припомнит все его промахи, а на последних – самых ужасных – откроет шкатулку и достанет клинок. И это в лучшем случае. Дэвид знал, что Соломону уготована другая кончина – он будет застрелен где-то на улице среди чужих людей, чтобы некому было его оплакивать.

От этого понимания в груди образовывалась огромная дыра. Дэвид хотел, чтобы он сбежал, но бегать долго от «Станции Бога» еще ни у кого не получалось. Все умирали, всех находили. Абсолютно везде. Единственное, чего бы он хотел для Соломона, – это достойной смерти. Он ее заслужил.

Но ответ Соломона поверг его в шок.

– Не узнает, – повторил Соломон и дальше произнес громче, слегка поворачивая голову назад: – У нас гости.

Это слово «гости» Дэвид даже мысленно не произнес, а уже почувствовал, как воздух наэлектризовался.

Он повернулся к двери, потом коротко глянул на Вафи. Тот уже стоял, держа пистолет в руках. Он направил его в пол, а сам спрятался за балясиной в перилах. Дэвид хотел было достать пистолет из джинсов, но вспомнил, что его забрала Кэтрин.

Его осенило. Он тут же кинулся к картине.

Дом Соломона он знал хорошо – бывал здесь очень часто. Дэвид провел тут замечательное время, он навсегда сохранит в памяти дни, когда они грандиозно отмечали любой повод то в гостиной, то в беседке за шикарно накрытым столом.

И Всеволод тогда был жив. И все было хорошо.

– Какие гости? Ты их вызвал? – Дэвид говорил, отодвигая картину со схематично нарисованными пчелами на цветке. Много линий, грязных штрихов, но во всем этом можно было разглядеть пчел. Дэвид знал эту картину. Он сам подарил ее Соломону на день рождения много лет назад. Тогда он считал его семьей. За картиной была ниша, а в ней на держателях висел пистолет. – Если это сделал ты, я сам тебя пристрелю.

Соломон снова улыбнулся – мягко, дружелюбно.

– Мои пчелы меня предупредили. Я слышу, что они говорят.

– И что они говорят? – наконец-то подал голос Вафи, прижимая голову к толстой балясине с красивой резьбой по дереву.

– Дэвид, – снова позвала Несса, сделав неуверенный шаг из комнаты. Она держалась одной рукой за дверной проем, не решаясь выйти. – Дэвид, я боюсь.

– Уйди! – только и выдал он, а сам затаился за дверью в гостиную. Он открыл ее так, чтобы в щель возле крепления можно было увидеть входную дверь. – Соломон, блядь! Скажи уже, кто идет?

На втором этаже все затихло. Похоже, Кэтрин, отец и Патрик перестали возиться. Со стороны гаража вышел Нилам, держа пистолет в руке и на ходу запихивая второй за пояс штанов на круглом животе. Он стал следить за черным выходом, спрятавшись за мини-диванчиком. Дэвид был рад, что Нилам на ногах.

Пока все шло хорошо.

– Соломон! – не выдержал Дэвид. Он чувствовал, как кровь бьет по ушам. Он всем сердцем надеялся, что не услышит это слово. Но какой-то частью мозга он понимал, что это неизбежно. – Скажи уже! Помоги нам! Запусти пчел, используй свою магию! Соломон!

Соломон вытащил складные ножи из потайного места в кресле и положил их на консольную тумбу.

– Лучше не сопротивляйтесь.

Он поднял руки вверх. Как раз в тот самый момент, когда в разных комнатах раздался треск и звон разбивающихся окон.

Несса громко завизжала и бросилась из комнаты, накрывая голову руками. Хёчжо распахнулось, под ним из одежды оказались лишь розовые трусы и такого же цвета лифчик.

Дэвид волчком крутился на месте. Увидел тень, выстрелил. Без раздумий. Пуля вошла в бревенчатую стену, полетели щепки. А потом, как по цепочке, начали стрелять Вафи и Нилам.

Несса рухнула возле кресла Соломона. Она орала дурниной, накрывая голову руками. На втором этаже что-то рухнуло, разбилось. Кэтрин закричала, потом Патрик, отец молчал.

Дэвид не знал, куда стрелять, он видел голубые тени, но не мог прицелиться ни в одну. В доме стоял грохот и оглушающее эхо от выстрелов.

Сначала затих Нилам. С его стороны прекратились выстрелы. Потом Дэвид увидел, как ноги Вафи взметнулись вверх по лестнице, будто его кто-то потянул на лебедке. А потом услышал голос Соломона, он прозвучал будто над его ухом:

– Не сопротивляйся, Дэйви. Тогда медузы даруют мирную смерть.

Дэвид услышал шаги позади. Резко обернулся.

Поздно.

Он уже лежал лицом вниз, придавленный ногой.

Все случилось слишком быстро.

* * *

Морские волны качались, набегали на пологий берег, перемешивая песок с пеной. Волны не заканчивались. За одной следовала другая, то меньше, то больше, но они следовали друг за другом, не прекращаясь. Как вечный двигатель. Волны шумели, их звук был приятен ушам. Так казалось Кэсси.

Она слышала их отголоски еще неокрепшим сознанием, живо представляя всю картину в голове. Борясь с тьмой, преследуя бесконечные попытки выбраться из этих волн, нащупать твердую почву под ногами, а не зыбкий песок на дне. Руки хватали воду, небо скрывалось. Все было синим и белым. А потом черным.

Дул прохладный ветерок. Он не прекращался, будто его кто-то специально направил в лицо.

Звуки стали громче. Кэсси услышала шелест листвы, какие-то разговоры и топот. Много топота и глухие негромкие удары.

Она с трудом разлепила веки. Все двоилось и плыло перед глазами. Над ней висело что-то зеленое, оно шевелилось. Кэсси поморгала, пелена сошла с глаз, и она увидела листья на тонких ветках. Теплый ветерок мягко перебирал их, они приятно шелестели, покачиваясь. Кэсси поморгала еще раз.

Где вода?

Кэсси приподняла голову и заметила, что рядом с ней сидит парень.

«Джеён Масуми?» – Изнеможденное сознание напрочь выбросило из головы его образ. В Элькароне она видела его в ночи и издали при свете, а тут, средь белого дня, лицезрела его впервые.

Он сидел, скрестив ноги, и что-то увлеченно мастерил руками из бумаги.

Услышав голос со стороны, Кэсси повернулась. Вокруг располагался широкий берег, поросший высокой и редкой травой. Она качалась на ветру. Кэсси удивилась, когда увидела цвет песка. Здесь он был темно-серого оттенка. Она, конечно, знала, что существует вулканический песок, но никогда не видела его вживую. И песок находился как-то низко, как и трава, и какие-то камни, которые передвигались туда-сюда.

Кэсси поняла, что находится на крыше высокого автомобиля, под ней был расстелен узкий плед, а под головой лежала небольшая подушка, пахнувшая кокосом и клубникой. Шорты и футболка почти высохли, стояла жаркая погода. Хотя машина находилась в тени широкого дерева с мелкими листьями и тонкими ветвями, опущенными к земле. Несколько таких веток почти касались крыши машины, но над Кэсси они висели достаточно высоко.

Снова глянув вниз, она увидела еще одного парня. Он, выпрямившись, стоял на одном из камней и разговаривал с ними. Парень перешагивал с одного камня на другой и смеялся, когда те сталкивались между собой и порой даже неуклюже падали.

Камни перемещались, бились друг о друга.

Кэсси подумала, что она еще спит. Она положила голову на мягкую подушку и закрыла глаза. Ни один из звуков не растворился. Все осталось на местах.

Она вновь распахнула глаза и посмотрела на Джеёна Масуми. Вдруг ей это снилось. Вдруг эти птицы ее захватили, погрузили в какой-то гипнотический сон, или она просто задохнулась под водой и потеряла сознание, а ее кто-то вытащил. У Кэсси перед глазами всплыл образ ее пальцев, которые щекотали волны. Ее кто-то вынес из воды. А она, похоже, потеряла рюкзак.

Рюкзак!

Кэсси села и стала испуганно осматриваться.

– Как самочувствие? – спросил Джеён, поднимая на нее взгляд от листа, что складывал. Кэсси вспомнила про павлина, который он отдал Юншену.

Джеён спрашивал с какой-то осторожностью, и ей показалось, что в его голосе сквозила вина.

Сперва Кэсси ответила невнятно, будто песка в рот набрала, а потом собралась:

– Спасибо. – Она провела рукой по волосам. Они были сухими и спутанными. Кэсси попыталась расчесать их, но пальцы застревали в клоках. Ей будет больно расчесывать волосы. – Хорошо, спасибо.

«Вы же приехали».

Кэсси исподтишка глянула на его лицо, вспоминая изображения его предков на презентации, что делала в школе. Такое же нифлемское, такое же красивое, но юное и настоящее лицо.

Пыльные черные волосы были собраны в маленькую гульку на затылке. А на выбившихся тонких прядях, убранных за уши, виднелась засохшая кровь.

Масуми кивнул и продолжил складывать, судя по всему, оригами. На левой ноге, согнутой в колене, лежал телефон. Кэсси не могла увидеть, на что он там смотрел, но Джеён довольно часто глядел на него и потом повторял движение своим оригами. Скорее всего, там был обучающий ролик. Видео было без звука, в одном ухе у Джеёна Кэсси увидела беспроводной наушник.

Она все никак не могла понять.

Это точно Масуми?

Вдруг она что-то пропустила, вдруг перепутала. Там было темно, Кэсси не могла полностью разглядеть его лица, или она его разглядела, но забыла.

Увидев двухлитровую бутылку с прозрачной водой, она поняла, откуда ей в лицо дул ветер. К этой бутылке был примотан скотчем мини-вентилятор. Он жужжал, но Кэсси услышала и заметила его только сейчас.

– Извините, господин. – Кэсси все же решила не мешкать. – Вы господин Джеён Масуми?

Он недоуменно изогнул одну бровь. Будто в доказательство поднял телефон с колена, понажимал что-то в нем и продемонстрировал его Кэсси. Там была ее скудная переписка с ним. Она ему – корявое фото, он ей – лаконичный ответ.

Она стыдливо улыбнулась, прижимая ноги к себе:

– Извините, пожалуйста.

– Все нормально. – Джеён посмотрел в сторону парня, что стоял на камне и все продолжал дурачиться. – Веер я уже забрал, спасибо.

Кэсси медленно кивнула, кося взглядом.

«Значит, он рылся в рюкзаке. Ужас. Кошмар».

– А где мой рюкзак, не подскажете?

Он вытащил его из-за спины и протянул ей. Кэсси пыталась сдерживать себя и не выхватывать его из рук Масуми слишком быстро. Это будет смотреться странно. Хотя что ей там теперь оберегать? Мед, тысячу ючи и вещи?

«Документы».

– Там все мокрое, – сразу подсказал Джеён и опустил взгляд на бумажку в пальцах. Он ее повертел перед лицом, кажется, ему не особо нравился результат.

Кэсси положила рюкзак возле себя и, прежде чем его открыть, спросила:

– А что стало с теми мужчинами и… птицами?

– Умерли.

Кэсси стало как-то не по себе от этого слова. Он мог бы и выбрать и другое, более обтекаемое. Или как-то деликатно намекнуть. Как-никак это были люди, тоже манлио.

Внизу раздался шум. Парень перешагнул с одного камня на другой. Кэсси только сейчас поняла, что это вообще не камни, а пеньки из темного камня, поросшие мхом. Из них торчали веточки, на некоторых даже росли листочки. У этих созданий были глаза из белых камней и тонкая полоска рта. На их тельцах было что-то вырезано – какие-то иероглифы и знаки.

Парень, стоящий теперь уже на другом камне-пеньке, повернулся передом.

«Юншен?»

Это точно он? Кэсси с открытым ртом смотрела на него, всматриваясь в лицо. Умом она понимала, что это он, но отчего-то ей не верилось. Будто эти двое не могли просто столкнуться в Нифлеме и ездить по одним и тем же местам. Они ведь ругались в Элькароне, они ведь не друзья. Но сейчас вместе. Или это все-таки не Юншен?

Завидев ее, он улыбнулся и поднял руку в знак приветствия.

Кэсси заторможенно улыбнулась и помахала ему будто деревянной рукой.

«Это ведь точно Юншен?»

У Кэсси голова шла кругом, она мало что понимала, поэтому решила начать с того, что произошло.

– Скажите…

– Ко мне можно на «ты», – быстро вставил Джеён.

Он послюнявил пальцы и силой сдавил между ними бумажку, уголок которой не хотел сгибаться.

– Спасибо, – любезно ответила она. – А ко мне обращайте… то есть обращайся тоже на «ты». Можно Кэсси или Кэсс, как угодно.

Он улыбнулся и продолжил складывать бумажку.

Кэсси облизала сухие губы. Ей хотелось пить. Она расстегнула рюкзак, оценила, какой урон нанесла вода вещам. От отчаяния ей просто хотелось взять и все выбросить, но она продолжала рыться в рюкзаке. Многое придется все-таки выкинуть, деньги намокли, но они высохнут, что-то из предметов гигиены на выброс, записка от Соломона. Кэсси стало так грустно. Чернила расплылись, некоторые слова не читались.

Фото еще выглядело нормально, но уголки загнулись.

А потом она поняла, что не может найти телефон. Она его убирала в задний карман шорт, но, проверив его, ничего не нашла. Кэсси не на шутку испугалась. Она ощутила, как кровь отхлынула от лица.

«Дом».

Джеён заметил ее испуг. Он нахмурился, рассматривая бледное лицо Кэсси.

– Что-то случилось?

– Телефон, я не могу найти телефон.

– А, – как-то вяло сказал он и кивком головы указал на парня внизу. – Его Юншен взял. Проверил, нет ли жучков или чего-то такого.

Значит, точно Юншен. Кэсси вспомнила про игрушечную медузу. Или ежика. Она так и не дошила игрушку, находясь в доме Соломона, а теперь она осталась на прикроватной тумбочке. Мама ее не положила, если бы Кэсси сама собиралась, тоже вряд ли бы взяла с собой. Но она вспомнила, как Юншен протягивал ей игрушку, стоя на той кухне в затхлом доме Элькарона. Они тогда не должны были знать, что Кэсси полукровка. А теперь все иначе.

– Он работает? – Кэсси запомнила номер «дома», но ей сказали, чтобы она им не звонила, они сами это сделают. Но куда они будут звонить, если телефон сломался?

Джеён задумался над ее вопросом. Он ему показался глупым, по крайней мере, Кэсси так считала его выражение лица. Она точно начинала чувствовать себя глупой от такого внимательного взгляда. Ей вмиг стало жарко.

– А не должен? – спросил он и потянулся за спину, волоча по металлической крыше черный кожаный рюкзак. Крыша была прочной, она не прогибалась под ними, будто они сидели на твердом полу. Кэсси думала, что она будет обжигающе горячей, но, прислонив ладонь возле пледа, поняла, что она просто теплая. Вероятно, это из-за тени от дерева, под которым они стояли. Кэсси даже не знала, сколько прошло времени, как они расправились с этими туранцами и песчаными птицами, кто ее вытащил из океана.

Кэсси напряженно следила за каждым движением Масуми. Веер у него, и теперь мастеру ничего не мешает снести полукровке голову.

Хотя он обещал пощадить.

– Он был в воде. – Кэсси стушевалась. Она вытащила бутылку из рюкзака, отвинтила крышку и договорила, глядя, как Масуми роется в своем рюкзаке: – Телефоны же боятся влаги?

Джеён положил телефон на клочок бумаги, становящийся оригами, чтобы его не унесло ветром, и произнес:

– Он водонепроницаемый. Такие делают уже лет как двадцать, и это обязательное условие выхода на рынок.

– А-а-а. – Она прислонила руку к горячему лбу. – У нас в Дасании не было телефонов.

Рука Джеёна в рюкзаке замерла, юноша, не поднимая головы, взглянул на Кэсси, поджал губы и снисходительно улыбнулся. Кажется, ему было не особо приятно с ней разговаривать.

Внутри нарастала тревога. Одно неверное слово – и она вылетит отсюда. А пока он даже речи не заводил о ее дальнейшей судьбе.

«Может быть, дает прийти в себя, потом прогонит?»

До Кэсси только что дошло, что вживую с ним она говорила первый раз. Там, в Элькароне, они не обмолвились ни словом, а тут был целый диалог, и даже не один. Этого для Кэсси было уже достаточно, чтобы до конца жизни вспоминать и рассказывать людям, с кем она была удостоена чести быть на аудиенции. А еще была им спасена. И повлияла на судьбу Масуми – принесла им древний веер.

Но что будет с ее судьбой – неизвестно. Она так сильно боялась у него спросить, что просто сидела и ждала, когда они оба скажут, чтобы она спускалась на землю во всех смыслах и шла куда глаза глядят.

Кэсси становилось жутко при мысли, что ей придется самой как-то выживать в незнакомой стране с нулевым знанием языка. Тех знаний, что она высмотрела из контрафактных фильмов дома, не хватит. Это жалкая кучка хаотичных поверхностных фактов. Она даже не умела есть палочками.

Мика.

У Кэсси перехватило дыхание, как только она вспомнила его перебинтованного на кровати. Он был в коме, не приходил в себя и был на грани жизни и смерти. Мику избил Джеён. Кэсси вспомнила грубые слова Дэвида про рыбные отходы, в которых его нашли. Он ведь может поступить так и с ней, если она сделает что-то неправильное, по его мнению. Пусть она ничего не воровала, зато она полукровка.

Находиться рядом с Масуми для Кэсси стало пыткой. Ей уже казалось не такой уж и плохой идеей, чтобы они ее отпустили. Закончить как Мика она не хотела.

«Джеён обещал, что не убьет меня. Он даже Дэвида пощадил, а тот украл у его семьи чернила. Я ему вообще ничего плохого не сделала. Мика тоже украл, но он просто стал козлом отпущения или как это называется у них, когда кто-то кем-то прикрывается?»

Она хотела верить, что Джеён ничего ей не сделает. К тому же она приехала просить у него помощи, а значит, про Мику нужно забыть. Иначе она не сможет спасти и себя, ведь если Джеён откажет ей – она тут же попадет в руки Святого Йонаса. Кажется, они по разные стороны: Кэсси и Мика, и сравнивать себя с ним ей не стоит. Тогда она упустит шанс на спасение. Кэсси помнила свою решительность в фургоне и поняла, что забыла об этом, хотя до сих пор верила, что смерть от руки Масуми почетна, в отличие от смерти от руки Святого Йонаса. Ей просто нужно убедить себя в этом и перестать прокручивать в голове кадры с Микой.

Кэсси поднесла трясущейся рукой ко рту бутылку и отпила из нее. Сначала немного подышала, а потом присосалась к горлышку, жадно глотая воду. Она чувствовала, как жидкость течет в желудок, смачивает сухой рот.

Кэсси выдохнула, опуская бутылку, и глубоко втянула воздух. Он пах солью. Ветерок перебирал листья над ее головой, еще больше спутывал волосы.

Масуми что-то достал из забитого рюкзака и протянул Кэсси.

Это был батончик. Она этого не ожидала.

– Возьми, это поможет… – Джеён покрутил пальцем вокруг головы, – прийти в себя. После воздействия хёсэги. – Он не стал дожидаться от нее вопроса и сразу сказал: – Те птицы – тоже хёсэги, их создал мастер илувий. Когда хёсэги приказано блокировать кого-то, они высасывают энергию, погружая в сон.

Кэсси взяла батончик и, прежде чем его открыть, разглядела изображение злаков, орехов и каких-то ягод на зеленой обертке.

Она неловко поблагодарила и спросила:

– А твои так умеют? – Кэсси прекрасно помнила образ его хёсэги – величественные морские воины, созданные по его подобию.

Она развернула батончик. От него пахло злаками и орехами с медом. Она осторожно откусила. Вкус был не сильно выражен, и, как показалось Кэсси, в нем было маловато сахара.

«Вот чем вы питаетесь», – подумала она, глянув на Джеёна: для нее он был все тем же чужеродным созданием, каким она и запомнила его после Элькарона. Человек, что мог создавать из шариков хёсэги и лечить заразу. Хотя второе плохо отразилось на нем.

С Юншеном было по-другому, может, легче: его она стеснялась и побаивалась. Масуми же был как живая легенда. Он хоть и просил перейти на «ты», но Кэсси понятия не имела, как к нему обращаться.

Он выдержал паузу. Его явно удивил ее вопрос.

– Мои хёсэги? – Джеён свесил руку с колена, оригами было зажато между пальцами и касалось крыши. – Нет, мои только убивают. – Он то стучал краем бумажки по крыше, то проворачивал оригами и стучал по колену. – Не расскажешь мне о месте, где ты была?

Все. Конец.

«Он хочет найти моих родных? Он хочет их убить? Маму? За то, что создала полукровку! И еще Дэвида вдобавок!» – У Кэсси желудок свело от страха. Она задержала дыхание, пытаясь хоть как-то собраться с духом.

– Мы приехали к другу семьи. В Бариде. Я была у него.

Джеён тяжело вздохнул, нажал на экран телефона и сосредоточился на видео, продолжив делать оригами.

Только Кэсси хотела облегченно выдохнуть, как Джеён спросил:

– Что за друг? – Он перевернул оригами на крыше, как оладушек, и продолжил загибать углы. – Как зовут? Где живет?

– Я не знаю адрес.

«Если бы знала – не сказала».

– И имя тоже не знаешь? – Он вскинул на нее взгляд.

– Соломон Поль, я говорила о нем по телефону.

– А! – Джеён вскинул голову. – Друг Всеволода. Я понял. Ты была там со своей семьей?

Кэсси кивнула. Ее затрясло. Батончик в руках показался ей тяжелым, как гиря.

– Почему ушла одна?

Кэсси не смотрела на него. Но чувствовала его взгляд на себе.

– Вы разделились?

Она не могла ответить на его вопросы. Просто не могла и слова сейчас сказать. Он говорил с ней не жестко, просто холодно. Будто допрашивал, но не как в фильмах, не использовал «допрос с пристрастием», а вполне обыденно, будто заполнял обязательную анкету по ее ответам.

– Не бойся. Кассандра, посмотри на меня. – Тон его голоса смягчился.

Трясущаяся голова Кэсси рвано поднялась. Ей хотелось схватиться пальцами за лоб и удерживать себя, настолько она не могла успокоиться. Кэсси не сразу посмотрела ему в глаза, ей это словно причиняло боль. Пусть она и говорила, что лучше умереть от его руки, но в реальности она не была к этому готова. Ни сейчас, ни вообще когда-либо – она не хотела умирать.

Она не выбирала быть полукровкой, ей не должно быть стыдно за то, кем она родилась. И ее за это никто не должен убивать. Иногда Кэсси казалось, что она отравляет своим присутствием жизнь Валери. Они рискуют из-за нее, мама тратит деньги на подтасовку анализов, тратит деньги, которых им самим не хватает. Кэсси ненавидела себя за это. Ненавидела за то, что притягивала демонов, что вообще была создана с их помощью.

Это самое ужасное, что может быть.

Но за все восемнадцать лет рядом с ней не оказался ни один демон. Она никого не притянула. Вполне вероятно, из-за того, что в Ив Рикаре их просто практически нет, тянуться некому. Хотя те люди, с которыми сражался тогда Джеён возле «Агаста», были демонами. Они находились в Элькароне, в их маленьком городке с одним-единственным трамвайчиком и разрушенной структурой. Может быть, та статья про полукровок и зараженный город Гунтхеоль – правда? Может, ее автор Нож Возмездия не солгал, полукровки не притягивают демонов и это всего-навсего наговор, чтобы убрать их?

Пока она не знала. Ее заботило будущее, которое определял этот настоящий момент. Она боязливо глядела на Масуми – на своего спасителя или палача.

Кэсси не помнила, как он смотрел на Дэвида, когда заносил меч, не представляла, как смотрел на туранцев, прежде чем их убить. Но если это был тот же взгляд, что и сейчас: беззлобный, максимум изучающий, то это лишь доказывало, насколько жестокой бывает природа, раз сотворила Масуми.

Кэсси снова ничего не сказала.

– Боже, не нервничай так, я просто спрашиваю. – Джеён оторвал от Кэсси взгляд и занялся оригами. – Ладно, поешь сначала. Я думал, ты готова говорить.

Ей самой уже не нравилось, что она вообще завела разговор про хёсэги. Он не обязан отчитываться перед ней. Перед полукровкой. Кто она такая? И кто он.

«Дура! Закрой рот, пока разрешают дышать!»

– Доделал или еще нет? – Голос Юншена резко ворвался и словно расколол тревожную, но уравновешенную обстановку, которую создавал Масуми на крыше. – А то я есть хочу.

Юншен прыгал по этим каменным пенечкам, как по кочкам. Они пошатывались.

Он уцепился руками за края крыши, обратился к Кэсси:

– Здравствуй, дражайшая полукровка Валери! – и протянул руку ладонью вверх.

Если бы они не знали, что она полукровка, Кэсси бы пришлось искать оправдание, почему она отказывается пожимать его руку. С Брайаном тогда неловко вышло на крыльце затхлого дома. Кэсси помнила, как он стоял с протянутой ей рукой, явно ведь не вкладывая в свой жест ничего пошлого. Но рядом стоящая мама и железобетонная ответственность придавили Кэсси, расплющили и заставили отказаться. Ей было стыдно, но она боялась подвести родных. Она, правда, так до конца и не поняла принцип работы их чутья всего демонического. К Холджеру Юншен не прикасался, даже не приближался, а подтвердил издалека, что у него есть демоническая энергия. Либо эта энергия отличалась от ее природы, либо нужен длительный контакт, чтобы манлио что-то ощутили. Кэсси не знала, как это работает, но сейчас ей абсолютно не угрожало разоблачение. Они и так знают, кто она.

Кэсси зарделась и робко протянула руку. Юншен тут же мягко подхватил ее и аккуратно сжал пальцами. Кэсси думала, что на этом все, но он поднес ее к своим губам и оставил на ней теплый сухой поцелуй. Все внутри замерло, Кэсси поняла, что не может пошевелиться или хотя бы вздохнуть. Легкие уже начали гореть без кислорода, а она смотрела на улыбающееся лицо Юншена и не могла припомнить, чтобы какой-нибудь настолько красивый парень целовал в знак приветствия ее кисть.

Он отпустил ее руку, и только тогда она задышала.

Юншен опустил голову, смотря куда-то себе под ноги. Он пихнул что-то ногой со словами:

– Да стой ты нормально, что тебе не нравится? Куда ты поперся? Стой! Там нет еды! Стой! – Юншен посмотрел на Кэсси, быстро улыбнулся, выставил указательный палец, мол, один момент, и перелез с пеньков на заднее колесо. – Эти хатанату какие-то дерганые. Бывает, стоят днями на одном месте, а эти бродят, как коровы на пастбище.

– Хату… – неуверенно пыталась повторить неизвестное слово Кэсси, – нату?

– Да, хатанату, – повторил он и показал рукой вниз. – Смотри.

Кэсси осторожно подползла к краю крыши и, опираясь о нее руками, глянула вниз, куда показывал Юншен. По песчаной земле, поросшей сухой травой, ходили на маленьких ножках, похожих на толстые кривые корни дерева, эти самые хатанату. Кэсси начала следить за двумя из них. Они уверенно направились к машине, уже почти дошли до кузова. Сталкиваясь между собой, они будто спорили, кто пройдет первым. А прошли оба – через кузов, как будто он был всего лишь голограммой.

Кэсси удивленно глянула на Юншена:

– Это нормально?

– Да, они могут проходить через предметы, созданные человеком. – Он показал на ее рюкзак. – У тебя там есть что-то из еды, как и у Джеёна, и там еще мой рюкзак лежит. Эти хатанату – прожорливые низшие духи, которые оторвут часть тела, а то и полностью сожрут, если почувствуют еду. Но они не могут достать то, что высоко. – Юншен провел рукой по пыльным волосам. – Правда, если долго тут стоять, они начнут забираться друг на друга, пока последний не заберется на крышу и все тут не прикончит. Делиться они, конечно, не делятся.

– Они опасные?

– Могут быть, да. Но по большей части они полезные и прикольные. – Юншен положил руки на крышу, согнув их в локтях. Кэсси отползла от края, и ей даже дышать стало легче. Она не боялась высоты, она боялась этих хатанату. – Санитарят все вокруг, ямы создают. В этих ямах можно прятаться и прятать. – Он окинул Кэсси взглядом, от которого она засмущалась. Так нельзя смотреть на девушек, неприлично. Его черные глаза блестели под густыми ресницами. Он кривовато улыбнулся: – Кстати. Я Юншен, если ты вдруг забыла. Буду твоим «спасителем», «хранителем», «руководителем», – он загибал пальцы на каждом слове, – и многие-многие «телем», какие только есть. На этого криля безмозгового, – он махнул на Джеёна, – даже не обращай внимания. Ща он тут саспенс тебе нагонит, и все-е-е… вот уже вороны клюют твою печень, а лам-ханы играют траур.

Джеён безмолвно закатил глаза, продолжая делать оригами. Он не выглядел озлобленным, казалось, он вот-вот рассмеется.

– Вы?.. – Она резко собралась с мыслями, и ее наконец осенило. – Что значит «хранителем»?

– Ты же просила помощи у Масуми? – Юншен провел указательным пальцем по крыши мультивэна, оставляя позади чистую, без пыли полоску. Кэсси кивнула, и он продолжил: – Он тебе отказал, но вот для меня ты пригодишься. Возможно. Я еще сам нихрена не знаю. По идее, – он глянул на наручные часы черного цвета с таким же черным циферблатом, – нас уже ждет ведьма.

– Ведьма? Зачем?

Юншен кивнул и обратился к Джеёну:

– Че? Можем ехать, нет? Че раньше не начал делать, времени до хрена было.

– Я отдыхал, это важно для дела, и я еще не закончил. – Чжудо что-то нажимал на телефоне, глядя то на оригами, то на экран.

Юншен цокнул и покачал головой, он повис на крыше, опираясь на нее локтями. Сколько же энергии он тратил впустую. Либо ее было много, и он не знал, куда ее девать. Даже несмотря на то что выглядел он помято, местами на одежде виднелись следы крови после сражения с туранцами, но почему-то его это не утомило.

Или он уже успел отдохнуть. Кэсси стало интересно, который уже час. Она быстро глянула на солнце, что пряталось под густой кроной дерева. Яркий желтый диск был высоко, но уже полз к горизонту. Кажется, она пробыла без сознания несколько часов. Спросить время у Юншена она постеснялась, а сама разглядеть на его часах не смогла.

– Мастер ты, конечно-о… – Юншен сунул руку в рюкзак Джеёна и начал там что-то искать. – …Так себе. Почему так плохо учился? У тебя же были лучшие учителя.

– Можешь другого поискать, – бросил Джеён, не отрываясь от своего занятия. – Чему успел научиться, то и делаю.

– О. Смотри, че говорит, – игриво сказал Юншен Кэсси, будто бы жалуясь.

Она с усилием проглотила непрожеванный кусок батончика, который решила доесть, а не держать во влажной ладони.

Юншен вытащил из рюкзака маленькую круглую коробочку, повертел ее и открыл.

– У тебя есть расческа? – с удивлением и удовольствием спросил он, разглядывая вещицу. Она была словно из рекламы. Кэсси видела, как идеально чистая расческа сияет черным глянцем на косых лучах солнца. Юншен провел маленькой круглой щеткой без ручки по жестким волосам, массируя кожу головы. – Что не сказал? Хожу тут неопрятный перед юной особой.

Кэсси смущенно отвела взгляд, прежде чем он посмотрел на нее. Он провел ладонью по зубчикам, собирая выпавшие пыльные волосы.

Масуми поднял взгляд на Юншена, потом перевел его на свою расческу. Юншен молча смотрел в глаза Джеёну, собирая с зубчиков малюсенький комок из волос.

– Schiga![42] – Джеён рывком дотянулся до парня и вырвал у него из рук расческу. – Не трогай своими грязными патлами мои вещи!

Юншен захохотал.

– Придется ее сжечь теперь! – простонал Джеён, рассматривая щетку. А потом он увидел, как Юншен снова полез в его рюкзак, и, схватив парня за ухо, укоризненно выпалил: – Бросай эту дебильную привычку шариться в моих вещах!

Юншен рукой сбил его пальцы и погладил кончик покрасневшего уха.

– А сам-то в рюкзаке Кэсси лазил. – Он посмотрел на нее и серьезно спросил: – Я могу так к тебе обращаться?

Кэсси отчетливо помнила момент на той кухне, когда он поругался с Дэвидом и Кэтрин и велел ей держаться подальше от ненормальной семейки Валери. Юншен тогда обратился к ней по имени. Сейчас она хотела напомнить ему об этом, но посчитала это глупостью. Он наверняка забыл о ней, как только они отошли от автобуса.

– Это в целях безопасности. Плюс мне нужно было веер достать, – заговорил Джеён. – Не мешай мне. Иди погуляй, раз неймется.

Юншен на это скорчил гримасу и полностью забрался на крышу. Он выпрямился во весь рост. Для Кэсси, сидящей на согнутых ногах, он показался гигантом, который вот-вот дотянется до верхушки дерева и сорвет ее. Машину покачивало, когда он зашагал в сторону передней части мультивэна, обходя Кэсси и потом уже Джеёна. Хатанату внизу зашуршали в траве и посыпались из салона, выйдя из него, как из воды.

– Кассандра? – внезапно спросил Джеён. Кэсси невольно напряглась.

«Вот сейчас он мне скажет, что не сможет пощадить меня и отрежет голову катаной, которая, наверное, лежит в машине».

Мика. Как бы Кэсси ни пыталась не думать о нем, его искалеченный образ всплывал всякий раз, как она начинала размышлять о справедливости и наказании. С ней должно случиться второе, ведь она полукровка. Такие, как она, не должны существовать.

В интонации Джеёна не было ни грамма злости или раздражительности. Имя прозвучало мягко, с легким шихонским акцентом. Кэсси не сразу нашлась, что ответить, и просто спросила:

– Да?

– Что означает твое имя?

Странный вопрос.

«Расслабься, пожалуйста».

– Что я Кассандра, – неуверенно пробормотала Кэсси.

Уголок губ Джеёна пополз вверх.

– Isso…[43] перевода никакого нет? Это баридское имя?

– Ты уже один раз облажался с Баридом, может, не надо? – Юншен сел позади Джеёна на крышу и положил ноги на лобовое стекло.

– Это когда такое было? – недовольно бросил Джеён через плечо.

Достав пачку сигарет, Юншен ответил, раскуривая одну:

– Да вот насчет ударения в фамилии Валери. – Он выпустил дым и откинул голову назад, нежась под теплыми лучами солнца, что до него доставали там, когда ветер качал листья на дереве. – Ва́лери, – прыснул он от смеха. – Из-за тебя я выглядел глупо.

– Я не помню такого, – заключил Джеён и посмотрел на Кэсси. Вопросительно кивнул ей, пока позади него посмеивался Юншен, приговаривая «ну да, ну да».

– Я не знаю. Мне никогда не говорили, и я не интересовалась, – ответила Кэсси и поджала губы. Ей было стыдно, что она не смогла сейчас помочь ему, хоть и не понимала, для чего ему значение имени.

– Ладно, будешь просто полукровкой, – сказал он и что-то начиркал на бумажке коротким карандашом. Кэсси узнала его. Именно этим огрызком он исписал оригами павлина, им же написал координаты для поиска Мики и этим же карандашом написал свой номер и отдал маме.

Масуми поднял оригами вверх, придирчиво осмотрел и, положив на крышу, ладонью несколько раз хлопнул, придавливая и сминая углы.

Техника складывания оригами с того вечера в Элькароне у него не сильно изменилась.

Возможно, Юншен прав, и есть манлио-мастера, которые делают все это красиво и быстро.

Джеён протянул оригами Кэсси.

– Возьми.

Неожиданно. Она неуверенно поерзала на пледе, не решаясь протянуть руку и взять оригами.

– Это мне? – Ей не верилось, что все эти труды были для нее. – Но зачем?

– Держи возле себя. Благодаря этому цветку вишни я найду тебя. Тебе нужно будет только в момент опасности разорвать его и держать как можно ближе к телу. Пока тебе ничего не будет грозить, просто носи с собой. Цветок вишни – символ полукровок, вот я и сделал.

Кэсси взяла оригами и стала его рассматривать на ладони.

Цветок вишни. Если бы он не сказал, она бы в жизни не догадалась, что это за кривая фигура с рваными, перемятыми углами и косыми линиями. Но каким бы неумелым ни казался результат, она была тронута тем, что Масуми это сделал лично для нее. Она даже не могла предположить, что все его потуги для нее.

То, что Джеён Чжудо Масуми лично слепил для нее что-то уникальное, поражало и восхищало. Но то, как эта уникальная вещь выглядела и как он ее именно сотворил, создавало диссонанс.

– Это еще хуже, чем павлин.

Юншен наклонился к ним, опершись на локоть. Парень посмотрел на оригами в руках Кэсси и выпустил дым в сторону.

Джеён покидал карандаш, расческу и бутылку воды в рюкзак. Потянулся к бутылке с вентилятором и направил себе на лицо и грудь.

– Еще и не факт, что работать будет.

– Че?! – воскликнул Юншен, отводя от губ руку с дымящейся сигаретой. – Ты же сказал, что сделаешь? Улитке пообещал.

– Что попытаюсь сделать, – поправил Джеён и выключил вентилятор на бутылке. – Я, чтоб ты знал, впервые полукровку вижу. Ну хорошо, не впервые, но она первая… – Он замялся, застегнул рюкзак. Юншен с каменным лицом смотрел на Джеёна. – Полукровка первая. Несколько раз, но одну и ту же. – Его голос становился все тише и неувереннее. – В смысле… работы с полукровкой.

Где-то крикнула чайка. Только она и разбила повисшую тишину.

Юншен глубоко вдохнул, прежде чем ровным нравоучительным тоном произнес:

– Ты сам поставил себя в неловкое положение, Чжудо.

– Да, я знаю, – удрученно ответил он и спрыгнул с крыши. Так легко и неожиданно, что Кэсси ахнула. Она думала, что он сейчас подвернет ноги или больно ударится о землю. С человеком так бы и случилось. Но он манлио. Да еще и мастер.

– Ладно, павлин работает, и вишня сработает, так что не ссы. – Потом Юншен задумался и тут же поправил себя: – И ты не переживай.

Юншен стряхнул пепел на землю, отведя руку в сторону. До Кэсси долетел приятный запах дыма. Он ненавязчиво пах карамелью. Таких сигарет почти не встретить в Элькароне, они считались дорогими, а получали там до безобразия мало. К тому же эти сигареты с добавлением солы, а такие продают только манлио и манишам. Для людей эти сигареты опасны. Пара приемов – и внутренние органы постепенно начинают отказывать. Сола как наркотик ходила среди людей, но очень осторожно. Они больше предпочитали ее смешивать с обычными наркотиками, добавляя совсем капельку. Кэсси видела репортажи о людях, которые злоупотребляли всем этим. Зрелище было не из самых приятных.

Для манлио добавление солы в сигареты или алкоголь было необходимостью, чтобы курить было в удовольствие и никотин подействовал, как и алкоголь.

– А мы останемся на крыше, хатанату не любят полукровок, – сказал Юншен.

Кэсси никогда прежде не ездила на крыше машины, на такой высокой она и внутри не сидела. Но она понимала, что это не особо безопасное развлечение.

Затягиваясь, Юншен поманил ее рукой к себе и сказал:

– Иди сюда. Я буду тебя держать, а то свалишься.

Кэсси не особо сильно хотелось, чтобы он ее держал. Это значит, придется сидеть рядом с ним, а рядом с ним, казалось, воздух электризуется и бьет по коже и нервам. Поэтому она решила остаться на месте, только сместилась к центру и прижала руки к крыше. Дурацкие шорты высохли и натерли кожу, а еще песок до сих пор сыпался с одежды и волос. Кэсси было страшно подумать, как ужасно она сейчас выглядела. Ей было стыдно за свою внешность, дешевую и безвкусную одежду. Манлио были в похожей одежде: черные штаны, белые футболки. Это явно была форма, не хватало поверх куртки или хёчжо, или того, что они носят в Нифлеме.

Машина еле ощутимо завибрировала. Дверь захлопнулась. Юншен собрал все рюкзаки, придвинул к себе вентилятор на бутылке и просто лег на спину.

– Трясти будет, там нет дороги, так что схватись за что-нибудь, – говорил он с закрытыми глазами, но при этом продолжал курить. Сигарета точно находила губы, без осечки, он стряхивал пепел на землю.

Кэсси поджала губы, глядя на его расслабленную позу. Он подложил под голову свой черный рюкзак, ноги не поднял, только передвинул в сторону, чтобы не мешать Джеёну управлять мультивэном.

Машина тронулась. Плавно, настолько плавно, что Кэсси даже не поняла, что они едут. Глянув вниз, она увидела хатанату, которые продолжали гулять по широченному пляжу. Здесь было так много растительности, что через густые заросли не разглядеть синеву океана. Только долетали шум волн и крики чаек. «Хенао» шел вперед, как танк, невзирая на бездорожье и зыбкую почву. Его начало покачивать. Травяные кочки попадались все чаще, машину стало бросать в стороны. У Кэсси один раз чуть было сердце не остановилось, когда ее повалило набок – прямо к краю крыши. Она ухватилась за маленькую торчащую фару. А когда ее снова чуть не скинуло, она все же на коленях подползла к Юншену. Он уже докурил сигарету и просто лежал, болтался, как желе на тарелке.

– А зачем мы едем к ведьме? – все-таки спросила она.

На самом деле у нее была целая куча вопросов, но она их просто боялась задавать. Она даже боялась попросить вернуть ей телефон, потому как они могли считать это неверно и тотчас же выкинуть ее, не дав шанса спастись от Святого Йонаса. Мол, она хочет от них сбежать, доложить кому-то о своем местонахождении.

«Я тут на птичьих правах, но зато живая!»

Юншен закинул руки за голову, обхватил пальцами рюкзак, на котором лежал, и ответил немного уставшим голосом:

– Сначала мы поедем к ведьме, она отрежет твою энергию от «станции», посмотрит, что да как с тобой, ты ей скажешь, что умеешь как полукровка.

Тут у Кэсси все рухнуло. Она так сильно разволновалась, что потеряла контроль над телом, и очередная, но неожиданная кочка чуть было не стала для нее последней. Она резко схватилась за первое, что было ближе к ней, – за руку Юншена.

Парень резко обхватил ее запястье пальцами и придвинул ближе.

– Я же говорил. – Он постучал кулаком по крыше и громко выдал: – Чжудо, чуть помедленнее, нас тут выкидывает!

Снизу прилетело:

– Я еду медленно, ты нас сюда быстрее вез.

– Не мсти, а! – Юншен снова постучал кулаком по крыше. – Вы целые и невредимые доехали до места.

«Это получается, Джеён держал меня на крыше, пока Юншен вел машину? Меня держал Масуми?!» – Кэсси старалась не думать об этом, потому что была на грани срыва.

Только сейчас она поняла, что все это время сильно сжимала руку Юншена. Его предплечье. Теплая и гладкая кожа, которая была покрыта разноцветными рисунками хону. Здесь она видела веточки шиповника и красные цветки, местами на острых стеблях повисли темные тучи вперемежку с белыми облаками. Красные лепестки срывались с цветов и летели будто по небу.

Это выглядело красиво. Невероятно красиво. Таких татуировок не бывает. Они даже в таком состоянии выглядели невероятно детально и четко, ярко и немного фантастически. От них исходила энергия, какая-то чарующая, умиротворяющая.

Кэсси с трудом разжала непослушные пальцы. Ногти впились в его кожу, а Юншен и слова ей не сказал. Ей стало стыдно.

– Все нормально? – Он заметил на ее лице растерянность и крепче ухватил ее за локоть. Его пальцы еще чуть-чуть – и сомкнулись бы. Он вроде бы держал крепко, но не больно.

Кэсси покачала головой и села ровнее, схватившись другой рукой за рюкзак.

– Так что ты умеешь? Как полукровка?

Она боялась этого вопроса. Но молчать долго будет подозрительно.

– Я прикасаюсь к предметам и вижу прошлое их владельцев.

«Осталось только этому научиться».

И прежде чем его губы растянулись в довольной улыбке, договорила:

– Но я очень слаба в этом. Мне не позволяли пользоваться способностями, чтобы не привлекать к себе внимание. – И с грустью добавила: – И демонов.

– Для этого нужны специальные полукровки, которые умеют приманивать демонов. У тебя, по-видимому, другие способности. – Юншен чуть ослабил пальцы и нежно потер ее кожу на руке, где крепко держал. Кэсси засмущалась от его жеста и опустила взгляд. Ей хотелось вырвать руку, чтобы он перестал вообще ее касаться, ей было неловко. Но очень приятно. – Чжудо сказал, что тебя планировал использовать Йонас в своих целях.

Все внутренности тряслись от такой езды по кочкам. Иногда воздух из легких сам выходил, а новая порция с трудом поступала.

– Да. Я нужна для обряда.

Юншен задумчиво помолчал, а потом сказал:

– У тебя неплохие способности, если будешь их развивать, то много тайн откроется перед тобой. Не знаю, Чжудо сказал тебе, что ты будешь работать на Улитку? – Он скорчился, прищурив один глаз. – Не так. На о-ши Яо Вэй Лэнг Цао Нацзы. Вот на него.

Кэсси припоминала разговор между Джеёном и Юншеном в Элькароне насчет этого самого Улитки.

– А кто это? А я разве не буду работать на вас?

Едва выстроенное спокойствие и какой-никакой баланс вдруг дали трещину. Кэсси осознала, что далеко не все знает.

– Кто такой Улитка? – Юншен помог Кэсси усидеть на месте, когда после кочки она чуть не повалилась в сторону. Она его поблагодарила, и он продолжил: – Это о-ши династии Нацзы. У него в распоряжении есть манлио и власть. Достаточно влиятельный о-ши во всем Нифлеме, в частности в Чайлае. Его владения находятся в столице Сишуе. Это если вкратце. Также у него есть тяга ко всему необычному. Например, наш Чжудо, я, илувий, маги и, как выяснилось совсем недавно, еще и полукровки.

– Я думала, что буду работать на вас. – Кэсси чувствовала, как страх подползает все ближе. Она боялась, что все выйдет из-под контроля и она навсегда здесь застрянет. Будет работать на этого Улитку до конца своих дней, так и не заимев возможности вернуться к родным теперь уже в Ильшер. – Я не хочу работать на него.

Сначала сказала, потом подумала.

«Кусаешь руку с едой. Пилишь сук, на котором сидишь. Гонишь себя в могилу. Так держать!»

Вариантов у Кэсси не было, привередничать в ее положении нельзя. Но она почему-то открыла рот и высказалась. Юншена ее мнение не смутило, он даже бровью не повел.

– Я понимаю, но я не смогу дать тебе защиту. Так как Йонас имеет связи и влияние, нужен такой человек, который на местности будет иметь еще больше связей и влияния. А так как Улитка вхож в нифлемский парламент, лично знаком с лидером этой страны Юро Мо и тесно общается с ошисайем Ямадой, то ты уже поняла, что это хороший противовес Йонасу. – Юншен сидел рядом с Кэсси с идеально ровной спиной. Никакая кочка или поворот не заставили его сгорбиться. Идеальная осанка, крепкое, но такое гибкое тело. Парень прижимал к боку двухлитровую бутылку с выключенным вентилятором. – Масуми не возьмут тебя на поруки, ты это уже знаешь, я тоже не могу. Улитка же готов. Ты не волнуйся, я уже договорился и сказал, что ты будешь под моей ответственностью.

Кэсси переваривала информацию. Судя по его рассказам, звучало все не так утопично.

– А я смогу вернуться к родным, как только решится вопрос со Святым Йонасом?

Юншен призадумался.

– Скорее, это будет зависеть от меня. – Он улыбнулся, когда увидел замешательство на ее лице. Он осторожно похлопал ладонью по ее руке. – Не волнуйся, мне в любом случае больше пяти лет не дают, так что ты тут не на веки вечные.

– Пять лет? И что с вами будет потом?

– Ладно тебе. – Он махнул рукой. – Давай на «ты». Мы уже через такое прошли, считай, как родные. – Он подергал бровями и двусмысленно окинул ее взглядом. – Глядишь, скоро в одних трусах друг перед другом ходить будем.

Кэсси сначала подумала, что это верх неприличия, но не выдержала и рассмеялась вместе с Юншеном. Он нежно похлопал ее по спине, приговаривая:

– Молодец.

Следовало бы спросить, почему «молодец». Потому что посмеялась с ним? Так или иначе, ей правда стало смешно. И про эти пять лет спрашивать было уже не в тему.