Горсть листиков баньяна упала в зеленую жижу. Миша смотрела, как Улитка небрежно, но при этом качественно перетирал листья в деревянной ступке. Мужчина выкуривал уже третью сигарету за те полчаса, что он здесь сидел.

– Мой помощник Кумо узнал, что о-ши Пинкаю тайно нанял магов для создания лекарства. – Он перетер листья и подбросил в ступку новые. – Но я хочу пойти еще дальше.

– Думаете, нам не хватит сил? – спросил дядя Фрэнк, перебирая листья баньяна. Они объемной горкой лежали на столе посередине. Дядя Фрэнк выбрасывал листья с темными пятнами, а чистые бросал в широкую чашу, из нее уже Улитка и молчаливо-угрюмый Уилл брали листья, которые затем перетирали в ступках. Миша делала то же самое, что и дядя Фрэнк, и ей было жутко некомфортно от присутствия Улитки и его могучего помощника Кумо, что сидел неподалеку за этим же столом, активно работая за ноутбуком. – Маг, маниша, муши. Возможно привлечение еще одного мага. Или есть еще идеи?

Та самая маниша с короткой стрижкой и круглыми серьгами сидела за другим столом. Она держалась особняком и смотрела на всех с гордым величием, свойственным многим манишам. Эта девушка по имени Ая была молода и обладала хрупкой фигурой. Короткая стрижка делала ее похожей на мальчика-подростка. Маниша сидела к ним спиной и беспрерывно корпела над соединением ингредиентов, добавляя в них свою ангельскую магию: шептала мантры, рисовала какие-то печати, все перемешивала и со злостью выливала на землю, когда результат ее не устраивал. Выливала она все.

Улитка поджал губы и кивнул. Он размял запястье руки, что держала деревянный пестик.

– Слышал про одного беглого лам-хана. – Улитка пощелкал пальцами, протянув руку к своему помощнику. – Кумо, как его звать, напомни?

– Пурмано, – сухо сказал он, не отрываясь от дел. Его густые волосы развевались на ветру, и, когда они закрывали глаза, он откидывал их назад. – Прячется в самых отдаленных ямах, ни один слуга обезьяньего леса не может его вычислить.

– Угу. – Улитка стряхнул пепел на пол, устланный каменными слэбами. Над столиками расправили широкие зонты, которые создавали хорошую тень, чтобы было не так жарко работать. – За ним много кто охотится. Но эти хитрожопые Пинкаю прикарманили его.

Сколько бы Миша ни наблюдала за Улиткой, ей было сложно поверить, что он являлся о-ши династии. Он бы идеально вписался в какой-нибудь криминальный клан и сошел бы за своего. Как о-ши династии, управляющей манлио на выделенной территории, он смотрелся как муха в молоке. Татуированная муха в молоке. Миша не понимала ни его экстравагантного образа, ни его манер. Сидящий рядом дядя Фрэнк, даже не имея власти, вел себя как достопочтенный человек, одетый в строгий костюм, несмотря на жаркую погоду. Пиджак он, конечно, снял, но плотная рубашка все равно душила, и дядя постоянно обливался потом, но терпел. Увидела бы это сейчас его молодая беременная жена, сказала бы Фрэнку, чтобы он не валял дурака и сходил надел что полегче. Стэйси была хорошим человеком, Миша по-доброму относилась к ней и всегда с открытым ртом слушала длинные рассказы про ее работу в Кленовом Доме на должности ответственного по работе с заявками на выезд манлио. Стэйси, несмотря на молодость, отлично подходила возрастному Фрэнку. Их союз был прекрасен и нежен. Миша очень ждала их ребенка. Врачи обещают девочку, а маниша сказала, что может родиться мальчик, но хону будет слабое.

Дядя Фрэнк вытащил платок и обтер им мокрый лоб.

Миша без надзора Лорентайн надела легкую безрукавную блузку и брюки, а волосы собрала в высокий хвост, иначе бы она спарилась под их тяжестью. Миша не накрасилась, даже тушь не нанесла. Уилл, заметив это, сказал, что Лорентайн взбесится, а дядя Фрэнк ответил: «Она не узнает». Когда они покидали отель, Миша отчего-то ощущала внутри трепет, предвкушая дни свободы от тотального контроля. А еще она понимала, что пересечься на одной территории с Сэмом теперь будет проще. Возможно, это время поможет им хоть немного наладить братско-сестринские отношения. Марти и Эмили уехали вместе с Бенедиктом и Лорентайн в Ролуну[35], наказав Мише вести себя хорошо, усердно работать и меньше болтаться без дела. Мише не терпелось сесть в такси и умчаться сюда. Если отбросить все придирки, то поместье Нацзы – отличное место. Если бы рядом не было Уилла, Миша восприняла бы эту работу как отпуск.

– И чем же он так примечателен? – поинтересовался дядя.

Ая снова выплеснула на пол неудачный замес. Все на пару секунд отвлеклись, наблюдая ее страдания: она низко склонила голову и массировала затылок и шею тонкими пальцами, покрытыми хной.

– Все не то, – сказал Улитка и блаженно затянулся. – Есть вероятность того, что мы справимся сами, но! – Он указал длинной и худой рукой на дядю Фрэнка. Улитка был одет так, будто он в вечном отпуске, – широкие шорты и черное лойицу, расшитое силуэтами золотистых тигров, на голый торс. – Есть вероятность того, что мы не справимся сами. А я не хочу, чтобы этот выскочка Пинкаю опередил меня. Поэтому мне тоже стал интересен этот беглый лам-хан. Мы его можем переманить к себе.

– А почему он сбежал из чинко́ку?[36] Это очень необычный случай, лам-ханы преданы службе и своему санги-кана[37]. Что же он натворил, раз пришлось бежать?

Мише хотелось закатить глаза, когда она заметила, как Улитка самодовольно ухмыльнулся. Он ничего не ответил.

Но когда она переглянулась с Уиллом, сидящим с накинутым капюшоном, то увидела его осуждение. Миша так и не поняла, кого он осуждал, но, зная Уилла, – всех.

Хотя после недавнего Уиллу и Марти еще долго придется терпеть третирование со стороны взрослых. Эмили тоже получила. Миша после ухода Сэма из отеля долго крутила в мыслях эту сцену, лежа на кровати. Так было всегда. Легко было только с другими братьями. Фил всегда выводил все в юмор, но не связывался со взрослыми. Молча принимал наказание. Марти пререкался только с дядей Фрэнком. Рэджи – икона идеального поведения будущего и уже готового господина. Она знала, что Рэджи ненавидел своего двоюродного брата Сэма. Его утешали только заверения Бенедикта, что именно он станет ошисайем. Пока Сэма не было дома, его бесконечно поливали грязью. А дома его не было почти всегда. Филу не нравилось это слушать, он от нервов начинал качаться на стуле, Лорентайн злилась на него, и весь скандал переводился на Фила. Возможно, он это делал специально, чтобы перестали обсуждать родного брата. Эмили не вступала в сплетни, просто торчала в телефоне.

Миша сидела с пылающими щеками. Ничего не говорила, но и уйти, как Брайан, не могла. Она часто корила себя за это. Лорентайн ею управляла, дергала ее за ниточки: потянула вверх – Миша пляшет, дернула вниз – Миша шьет. В одну сторону – учится без продыху, в другую сторону – едет к своему отцу получить поручение создать ингредиент для оружия, чтобы уничтожить хёсэги.

За это она корила себя больше всего. Отец запретил рассказывать братьям и сестрам. Миша держала все в тайне два года, но недавно разболтала Брайану, взяв клятву не рассказывать Сэму. И Брайан, она уверена, сдержал обещание. Это было легко проверить. Если Сэм не прибежал с бешеным взглядом и не накинулся ни на кого из их семьи, значит, он еще не знает.

– А наш Сэм тоже будет его искать? – Миша не удержалась от вопроса. – То есть Юншен, простите. Он сможет его поймать?

– Похоже, что да, – подтвердил дядя Фрэнк и бросил в чашу перебранные листочки. – Не зря же столько платит мастеру.

Улитка покачал головой.

– Да, с моими людьми. У меня тут есть еще один в найме. – Нацзы нервно хохотнул: – Думаю, вашему Юншену будет весело!

– Сэм общительный. – Вся эта обстановка, в какой она находилась, – поместье Улитки и его странный хозяин – хоть и пугала Мишу, но отчего-то давала свободу. Улитка может хоть в крендель свернуться, страшнее мачехи ему не стать. – Юншен то есть.

– Да, – подтвердил дядя. – У него много друзей. Он учился у Масуми.

Улитка захохотал?

– Ну вот с ним и работает!

– С Хваном?! – Такой презрительный голос даже для Уилла был слишком.

Улитка не обратил внимания на его тон, а спокойно ответил:

– Не, с его двоюродным братишкой.

– А у него брат есть?

– Э!!! – От вопля Улитки Миша и дядя Фрэнк вздрогнули. – Яго! – Улитка, не меняя позы, повернул голову и окликнул мелькающий среди выстриженных деревцев пестрый силуэт.

Полупрозрачная рубашка с нарисованными тиграми блестела на солнце, словно была из пластика. А под этой рубашкой виднелись голый худощавый торс и бело-голубые рисунки хону на бледной коже. Из нормального, привычного глазу Миши, живущей в высоком обществе, на этом парне, шаркающем по дорожке черными шлепками, были простые белые шорты до колен.

– Да-а, – протянул подползающий с задранной головой манлио. Его розовые волосы были заплетены в четыре мелкие косички, а на затылке висели солнцезащитные очки. Казалось, он не дойдет и растает на ходу. Манлио почесал глаз и отсалютовал: – Здрасте!

Миша выпрямилась и заметила, как помрачнел Уилл. Его холодные голубые глаза стали совсем ледяными и белесыми от недовольства.

Уиллу явно не нравился этот парень.

– Задание дополняется, – сказал Улитка. – Кстати. Знайте друг друга в лицо. Это, – Улитка указал на сидящих за столом, – господа Аттвуды. Прошу себя с ними вести достойно. Яго, тебя это касается в первую очередь. – Улитка указал на Яго. – Это Яго – илувий, наш добытчик слив, ям и очень способный манлио по совместительству. – Найди мне Чжудо и Юншена, они не выходят на связь. Про лам-хана Пурмано написали и пропали, они в Ши Хо еще или где?

– Здравствуйте. – Дядя Фрэнк учтиво кивнул манлио.

Улитка как-то презрительно и недоуменно зыркнул на него. Кажется, ему не понравилось, что дядя Фрэнк перебивает его приказы.

Яго почесал другой глаз.

– Ага, найду, – лениво ответил Яго.

Этот манлио был симпатичным, аккуратно сложенным парнем. Нифлемские черты лица и ясные голубые глаза невольно притягивали внимание.

Миша исподтишка разглядывала Яго. Лорентайн бы точно ее осекла, если бы заметила, с каким интересом Миша изучает этого странноватого манлио. Его внешность она сочла такой же необычной для своей жизни среди конлаокских манлио, как и его происхождение. Находясь в поместье Нацзы, она до сих пор не могла привыкнуть к тому, что здесь работают и живут илувий.

– Скоро я дам вам задание. – Улитка, не отвлекаясь от перебирания листочков, добавил: – Поедете втроем: ты, Чжудо и Юншен.

Миша, услышав имя брата, отчего-то занервничала. Все люди здесь казались странными, непорядочными. Хоть Сэм с юных лет и пропадал непонятно где и с кем, но все равно не отпускало чувство горечи оттого, что ее брат ведет себя так же, как те манлио из игровой комнаты, мимо которой Миша проходила сегодня утром.

– Но господи-и-ин, я же работаю с Чжудо, – заунывным тоном произнес Яго. – Зачем Юншена?

Костлявыми пальцами Улитка отпихнул горсть листочков от себя и гневно пробормотал:

– Его еще найти нужно, чтоб работать с ним, чтоб его… – Он исподлобья глянул на Яго. – Пиздуй давай, вместе за сливами поедете.

Миша поняла, что ей следует свыкнуться с тем, что о-ши использует мат в общении с подчиненными. Старшие Аттвуды не разговаривали при них подобным образом.

Яго тяжело выдохнул, он явно был недоволен и не собирался этого скрывать. Он стянул очки с затылка, нацепил их на нос и, поймав на себе взгляд Миши, ухмыльнулся одним уголком губ.

– Вот там-то я Юншена и грохну.

Улитка вскинул голову и перевел взгляд на Фрэнка. Натянув фальшивую улыбку и повысив голос на полтона, он успокоил дядю:

– Никто Юншена не тронет, не волнуйтесь! Он сейчас в Ши Хо, все с ним в порядке.

– Не нужно было его нанимать.

Скрипя зубами, Улитка выпучил глаза:

– Яго, закрой ро-от…

– Толку от него нет все равно.

– Э! – рявкнул Улитка, отчего Миша и дядя Фрэнк снова вздрогнули. – Че за нахуй?! Очки смелости тебе язык развязали или че? Пиздуй, говорю! – И уже спокойнее докинул: – Пока я добрый.

– Слушай господина и молча кивай, – прогремел басистый голос Кумо. Он сердито глядел на Яго, оторвавшись от ноутбука. – Солнце голову напекло? Пошел давай.

Яго кратко кивнул и молча ушел пружинистой, нервной походкой.

Дядя Фрэнк, облокотившись на стол, спросил:

– А зачем сливы? Что за сливы?

– Сливы из обезьяньего леса. Если слуга съест их свежими, то сможет найти конкретного человека в конкретной яме. – Улитка засмеялся. – Как навигатор! Локацию выдают. Прям на карте смотрит и пальцем тычет. Бесподобный талант!

Миша посмотрела на дядю, потом на Уилла, который так и перемалывал листочки, непрерывно глядя в стол. Даже гневно не глядел ни на кого.

«О чем ты думаешь, Уилл?» – размышляла Миша. Не будь здесь Кумо и Улитки, она бы точно к нему прицепилась. Он вел себя странно. Она разглядывала брата, а когда тот скривил губы, заметив ее любопытный взгляд, отвернулась.

Она хотела показать ему язык. Но опять же – здесь Кумо и Улитка.

– А именно свежие нужно? Прямо из леса?

– Именно свежие, именно из леса. – Улитка откинулся на спинку стула, забросив на нее локоть. – Сушеные могут помочь найти ямы, но те, что первые попадутся по энергии, а мне нужно найти конкретную точку на карте. Так прицельно работать слуга обезьян может, только если будет есть свежие сливы. – Улитка досадно вздохнул. – Дело-то плевое, я уже проворачивал такое, и Яго отлично справлялся. Жаль только, что нужно именно десять слив, и он должен сожрать все сразу. И это одноразовая функция. – Улитка все больше морщился, но внезапно просиял: – А так шикарно!

* * *

Фургон остановился. Он делал это часто, потом снова долго ехал. Кэсси сидела, обняв рюкзак, в полнейшей темноте. Девушки-мигрантки, как выяснилось позже, в основном молчали, изредка перешептывались, но бо́льшую часть времени стояла тишина, которую нарушали звук шуршания колес по дороге и ветер, скользящий по лакированным стенам фургона. Иногда кто-то сигналил, тогда машина ехала медленно, часто останавливалась. Кэсси была уверена, что они вставали на светофорах.

Дорога, судя по тому, как их качало из стороны в сторону, была извилистой и имела хороший подъем.

Фургон уже долго не останавливался, но в этот раз он замер.

Кэсси оторвала подбородок от рюкзака и прислушалась.

Желудок сжался от волнения. Она взмолилась, чтобы не услышать, как открывается и закрывается водительская дверь.

Кэсси сосредоточилась на звуках.

«Мы еще не приехали. Пожалуйста, мы еще не приехали».

Кузов подрагивал от работающего двигателя, пахло арбузами. Она сжала пальцами рюкзак.

Открылась дверь. Водительская.

У Кэсси внутри похолодело от страха. Она нащупала рукой дверь и уже хотела было отползти от нее подальше. Раздался звук открывающегося замка.

Через пару секунд дверь распахнулась. Яркое солнце ослепило, глаза с непривычки заболели, их будто обожгло. Кэсси зажмурилась, в ушах не прекращался шум.

– Выходи.

Щурясь, она кое-как выбралась из кузова. Мужчина помог ей. Кэсси уже хотела обернуться и посмотреть на девушек, она собиралась поблагодарить их за еду еще раз и попрощаться. Но дверь за ней уже закрыли.

Из глаз потекли слезы, Кэсси их вытирала и не могла шире раскрыть веки, чтобы осмотреться.

Тут было жарко и влажно. А еще сильно пахло морской водой.

– Вон остановка. Там жди.

Мужчина указал рукой куда-то в сторону и без промедления направился к водительской двери. Кэсси не успела разглядеть ту самую остановку, как фургон тронулся с места.

Она молча глядела ему вслед, щурилась, вытирала слезы и никак не могла свыкнуться с мыслью, что назад дороги нет.

Фургон скрылся за крутым поворотом, склон над ним зарос густой растительностью. Вытерев слезы, Кэсси разглядела, что дорога серпантином пролегала по склону зеленой горы.

Когда она глянула вниз, то изумленно ахнула. До самого горизонта простиралась синяя гладь океана. У пологого берега он обрушивался пенными волнами, хотел поглотить его, да никак не выходило. Над волнами летали белые птицы, и с этого расстояния они казались теми самыми черточками, какими их изображают художники на холстах. Кэсси завороженно глядела на океан, позабыв о боли в глазах.

Здесь было так много запахов: морская вода, сладкие цветы, влажная зелень под жарким солнцем, разогретый асфальт и гниющие фрукты.

Ноги были ватными, затекли от долгого сидения на месте. Кэсси неторопливо дошла до высокого отбойника, взялась за него, ощущая пальцами разогретый на солнце металл, и с восторгом продолжила разглядывать океан.

Она впервые в жизни видела столько воды. Ее было до невозможности много. Чем дальше к горизонту, тем меньше волны и темнее синева океана. У песчаного берега волны разбивались и снова набирали разбег. Кэсси понимала, что волны не закончатся, но все равно ждала самую последнюю, которая вот-вот должна была появиться. Убрав за ухо локон, что ветер набросил ей на лицо, Кэсси огляделась.

Нифлем.

Она в Нифлеме, вблизи Масудо.

Рядом с Масуми.

И она тут абсолютно одна.

Кэсси не разрешала себе впадать в панику. Она огляделась, нашла остановку, собранную из стекла и лакированных брусьев. Дошла до нее, осматриваясь. Склон горы был просто огромен. Верхушку она так и не смогла разглядеть за обильной растительностью, что заполонила все кругом, кроме дороги и пляжа у изножья горы.

Кэсси села на деревянную лавку, положила рюкзак на ноги и позволила себе выдохнуть. Потому что впереди ее ожидало самое страшное.

Звонок Чжудо.

Она вытащила телефон из рюкзака. Приложила палец к кнопке включения, но остановила себя. Кэсси постучала краем телефона по лбу. Что ей сказать? Как сказать так, чтобы он не захотел сразу ее убить, а выслушал?

«Он не сможет убить тебя через телефон, дура! Пока он не знает, где ты, – все отлично!»

Нет, не отлично. Ей нужна его защита от «Станции Бога». Тут вечно не просидишь.

Кэсси глубоко вдохнула свежий воздух. После многочасовой поездки в замкнутом пространстве запах арбузов, наверное, навсегда впитался в ее кожу, осев где-то в носу. Кэсси выпрямилась, прислонилась к стенке остановки. Сбоку, прямо в стекле, засветилась панель. Там были написаны какие-то непонятные иероглифы или буквы. И ни слова на конлаокском.

– А если я дождусь автобуса, который отвезет меня к автопорталу, а оттуда поеду в Элькарон? – Собственный голос звучал как-то непривычно.

Сердце начало быстрее биться в груди.

Паника подступала все ближе, еще немного – и схватит в свои ледяные и обжигающие одновременно объятия. Кэсси очень сильно боялась поддаться ей. Тогда пиши пропало.

– У тебя в рюкзаке веер Масуми. Не смей его потерять!

Кэсси решительно включила телефон. Экран засветился, и она увидела фоновое изображение. Цветущая вишня, ветер сорвал некоторые лепестки, и они кружились в танце.

Фото!

Кэсси распахнула рюкзак и начала рыться в нем. Она не нашла свою игрушку, а вот семейный снимок обнаружила во внутреннем кармане, там же оказались документы. В них лежали деньги. Кэсси насчитала порядка тысячи ючи.

Она впервые держала такие деньги в руках. Даже когда они продали дом в Дэ Лауре, ей не дали подержать ту сумму, она была еще маленькой и не понимала ценности денег.

Сейчас она веером распахнула разноцветные бумажки – там были купюры по сто, двести и одна – пятьсот ючи. Кэсси тут же украдкой осмотрелась по сторонам и убрала деньги назад во внутренний карман рюкзака. Посмотрела на снимок, где они стоят счастливые возле цветущей вишни. Она бережно погладила подушечкой большого пальца по лицам своих родных. Даже по лицу Дэвида, хотя перед глазами так и стоял его ожесточенный лик, а в ушах звенели его крики и проклятия.

Возможно, он был прав, и это их самая великая ошибка.

– «Станция» не для меня, Дэвид. Да и тебе там делать нечего, – сказала она, поглаживая его на снимке.

Потом Кэсси снова погладила смеющуюся маму, прищуренного дядю Холджера и спрятала снимок назад.

Достала телефон, нашла контакты. Их было два: «дом» и «мастер».

– «Мастер»? – Кэсси удивилась четкой формулировке контактов. Это явно делала не мама, она бы написала что-то вроде «дом, не звони, мы сами позвоним», «мастер-манлио Чжудо Масуми, может помочь тебе». Она бы использовала все разрешенные символы, расписала как можно подробнее.

«Дом» и «мастер» писала точно не она. Палец завис над контактом «мастер».

Кэсси не могла просто набрать его, прислонить телефон к уху и, дождавшись, когда тот поднимет трубку, влегкую заговорить с ним. Как со знакомым.

Ей нужно отрепетировать, что сказать и как. Нужно предугадать любое его поведение, любой дополнительный вопрос. Кэсси не хватило многочасовой поездки на этот анализ. Ей не хватит и жизни. Нужно просто решиться.

Часы на телефоне показывали 11:24 утра. Кэсси посмотрела на солнце, заслоняя жаркий диск ладонью. Ослепительные лучи скакали между пальцами. Это, скорее всего, местное время. Солнце было еще высоко. Хотя и в Бариде сейчас должно быть примерно столько же.

– Ладно, я просто тяну время. – Она вновь набрала полные легкие воздуха, сжала влажными руками телефон. Палец снова завис над строчкой «мастер».

* * *

Отодвинув крышку на морозилке, Джеён достал два прозрачных стакана со льдом и протянул один Сэму.

– Тебе какой сок взять? – спросил Сэм, звеня стеклянными бутылочками на стеллаже.

– Малиновый там есть?

Сэм достал одну, прислоняя другой рукой холодную бутылку к затылку. Наступило блаженство.

– И клубничный возьми. – Джеён сделал круг стаканчиком в воздухе. – Микс сделаем.

Сэм взял еще и клубничный.

Грязный, измочаленный Джеён ходил между островными стеллажами и высматривал себе булочку.

Такое ощущение, будто им с Юншеном в аду дали выходной и они решили зайти в круглосуточный магазинчик за перекусом.

Они помыли руки и лица в уборной магазинчика и мысленно пожелали терпения уборщику, который увидит ту раковину, над которой Джеён натряс столько песка из волос, что забился слив. Парни кое-как отряхнули форму и теперь выглядели чище. Форма мастеров не рвалась и не впитывала запахи, но пачкалась как обычная одежда.

Сэм был уверен, что в умывальнике до сих пор стояла вода.

– Думаешь, лам-хан поможет Улитке? – Сэм прижал к груди холодные бутылочки с соком и взял булочку с сыром.

Повернувшись к другому стеллажу, Джеён самозабвенно произнес, обращая внимание больше на продукты, чем на слова Сэма:

– Не знаю, мутная схема какая-то с этим лам-ханом. – Он сел на корточки, шаря на нижних стеллажах. – Тхэгю сказал, что Улитка ищет кровь Охорома, не знаю. – Джеён поднялся и поискал глазами что-то еще. От бесконечных мельтешений перед глазами гульки на голове Джеёна, похожей на незатянутую петельку, у Сэма задвоилось в глазах. Кусочки синей штукатурки покрывали потускневшие от пыли волосы Джеёна. – Думаю, не для благих дел. Я в любом случае в это вкладывать все силы не собираюсь.

Взяв еще и воздушную булочку с джемом, Сэм констатировал:

– Ты херовый сотрудник.

Джеён скосился на подслушивающего кассира, явно делающего занятой вид.

– Под стать господину, – сказал Джеён и взял две бутылочки и сок из рук Сэма.

– Для вас все за счет магазина, господа манлио, – кассир говорил очень учтиво, будто не пялился на них осуждающе все это время. Осмотрев их неопрятную форму, парень за стойкой, неуверенно добавил: – Могу я вам чем-то помочь?

– Нет, спасибо, мы заплатим, – Джеён положил сложенные купюры без сдачи, увидев на кассе цену в сто двадцать ючи, и парни вышли из прохладного магазина.

Сэм на ходу вылил сок в стакан со льдом и размешал трубочкой.

– Как мастера допустили, чтобы люди Улитки носили хёчжо?

– У него контракт с Хагиварой.

Джеён открутил крышку на бутылочке.

Сирены утихли, дым клубился уже меньше. Здание почти потушили. Ребята отошли недалеко, за склоном крышу общежития не было видно. «Хенао» стоял на парковке.

Не глядя на Джеёна, Сэм не слишком эмоционально выдал:

– Гонишь. – Он указал большим пальцем себе за спину, так уверенно, будто точно знал направление. – С тем самым Хагиварой, где ты учишься?

– Ну да, они предоставляют часть власти. Сам знаешь, к манлио в хёчжо на улице еще меньше вопросов, чем к парням в стандартной черной форме. А Улитка пообещал содействие в Верховном Совете. У него же с Ямадой великая дружба. А где Ямада, там и медузы. – Он пощелкал ногтем по трубочке. – Все хотят себе кусок от них.

– Перебьются! – с полным ртом выпалил Сэм. – Медузы же вам принадлежат.

Ребята спускались по ступенькам не спеша. Тело болело.

– Масуми сотворили медуз, но принадлежат они по большей части Ямаде. Если исчезнет прадед и некому из династии будет стать сэнши-кана, то медузы перейдут в правление Ямады. Он им не разрешит уйти к другим мастерам. И создать свою династию тоже не позволит. – Джеён раскрыл упаковку и достал булочку с джемом. – А приказы Ямады еще более ебанутые, чем от моего прадеда.

– Например?

– Уничтожить кальмаров. – Задумчивый тон Джеёна приглушался, когда он жевал булочку. – Или перерыть все деревни нианзу, которые спрятались. Прадед еще тот мудак, но он лишний раз пальцем не пошевелит, если это не по законам духов.

– А тот приказ, насчет меня? – Поглядывая на парня, Сэм сейчас будто бы боялся увидеть перемены в его глазах. Боялся, что после недавнего разговора тот передумал и вспомнит о своем долге.

Смяв этикетку от булочки, Джеён выкинул ее в урну, мимо которой проходил.

– Не думай об этом. Все равно эту проблему сейчас не решить, нет смысла тратить нервы и время.

В кармане Сэма завибрировал телефон.

Это было сообщение:

«Я тут обустроился, нас в одну поселили». – От Брайана.

– Где ты живешь? – спросил Сэм, печатая одновременно ответ Брайану: «Супер!»: – Какой адрес?

Потягивая из трубочки сок, Джеён произнес:

– Не скажу.

Сэм удивленно посмотрел на него.

– Это еще почему?

– Потому что ты тогда припрешься ко мне.

Сэм остановился посреди улочки с невысокими домами и, разведя руки в стороны, громогласно протянул:

– Хваленое шихонское-е гостеприимство-о!

– Я на три четверти шихонец.

– Начинается! Три четверти, без пяти двенадцать, пять минут до полета…

Джеён захохотал.

– Я не приду тебе ссать под дверь, че испугался? – Сэм ухмыльнулся. – Я и сам все узнаю, так же и номер твой нашел, тоже… – Сэм резво сорвался с места, полуобернувшись, и громче нужного добавил: – Фигня вопрос! И зачем спрашиваю?

– Возле моего дома не появляйся, Юншен! Серьезно! – Сэм довольно улыбался, слыша вопли Джеёна за спиной. – Сука, я поставлю медвежьи капканы и вызову федералов, как только твоя жопа в моем районе замаячит!

– Я даже подсказку дам – поставь лазеры.

– Хуязеры! А то я тебя не знаю. – Поравнявшись с Сэмом, Джеён пихнул его в плечо. – Утянешься кожаными штанами и как агент-шпион будешь ползать?

– Штаны подгонишь?

– У Кумо возьми.

* * *

Кэсси ненавидела себя за трусость.

Позади шумели прибойные волны, кричали птицы, ветер перебирал насыщенного темно-зеленого цвета листья, колыхал высокую траву, гонял по голубому небу пушистые белоснежные облака. Здесь все было другим. Небо выше, облака белее, солнце ярче, зелень гуще, остановки лучше.

Джинсовые шорты неприятно впились в бедра. Футболка начинала липнуть к взмокшему телу. После кондиционера в фургоне на улице хорошо ощущалась разница температуры. Только сейчас Кэсси поняла, что оставила толстовку в фургоне. Она уже хотела вскочить, но просто махнула рукой, понимая, что потеряла ее навсегда.

Кэсси поднялась и посмотрела на мигающий экран в стене. Она увидела цифры 29, рядом были нарисованы солнце и облака. Это здешняя погода. Там же было написано: «11:25».

Это единственное, в чем сумела разобраться Кэсси, все остальное на шихонском языке. Там были нарисованы маленькие мигающие автобусы. Кэсси нажала на один из них, и рядом на стекле появилась целая карта. Сбоку надпись и цифры «01:50:49».

– Это, похоже, время самого ближайшего автобуса. – Кэсси не знала, зачем она вообще тут лазила по функциям общественного транспорта. – Получается, он приедет через один час пятьдесят минут и сорок девять, восемь, семь… секунд.

Кэсси закрыла лицо руками.

Ей становилось все страшнее. Какой-то частью сознания она все еще надеялась, что прямо сейчас вернется тот фургон, водитель скажет, что в Ильшере все решилось, Святой Йонас оставит ее в покое, ей разрешат вернуться к семье, а еще он отпустит Дэвида и даже Мику. Они положат его в хорошую больницу, Мику выходят, выведут из комы и поставят на ноги. Все вернется на круги своя. Они будут учиться жить в Ильшере, наконец она поймет смысл выражения «розовая лошадь» и даже сама станет его употреблять. Они осядут в каком-нибудь тихом городке, Кэсси продолжит учиться, мама и дядя Холджер будут работать, а Дэвид устроится на настоящую работу: с графиком и зарплатой на официальный счет. Работа его будет законной и одобряемой обществом. Главное – безопасной.

Из Элькарона манлио и маниши выведут всех демонов и лихорадных, Кэсси и родные съездят туда за вещами, перевезут их в тихий городок в Ильшере. Они будут жить там, будто ничего и не было. И не нужно Кэсси звонить Масуми. Вот-вот из-за поворота выедет фургон.

Вот прямо сейчас.

Кэсси смотрела в его сторону и боялась отвести взгляд. Ей даже казалось, что она слышит шум приближающегося двигателя. Но, кроме ветра, океана и птиц, здесь никто не шумел. Кэсси села на лавочку.

– Нужно звонить, иначе я с ума сойду.

Она взяла телефон, разблокировала экран.

– Он меня не убьет. Он добрый.

Черная катана замерла в нескольких сантиметрах от ее горла. Кэсси помнила то чувство страха, помнила выражение лица Чжудо. Он удивился.

Но катану убрал. Он даже Дэвида пощадил. Вылечил Холджера. И помог дойти до «Белой нитки». Преисполнившись верой и решительностью, она зашла в контакты. Палец чуть было не дрогнул, но какая-то неведомая сила заставила ее нажать на иконку.

«Раз начала дело – доводи до конца!»

Она быстро прислонила телефон к уху. Раздались гудки.

Сердце стучало как бешеное, Кэсси даже опасалась, что ее волнение помешает ей выдать хотя бы одно вразумительное предложение. И нет рядом никого, кто бы ее поддержал. Даже Нессы, которая уже бы висела над ней со словами: «Ну что там, ну что там?» Она бы сбавила градус напряжения.

Нет, Кэсси ее слишком идеализирует. Несса начала бы паниковать еще там, в фургоне. Так бы сильно паниковала, что водителю пришлось бы вышвырнуть их наружу.

Нет, не так. Несса бы доехала до этого места с Кэсси. Потом бы забилась в угол остановки и рыдала от страха. Или же все-таки поддержала бы…

Пока Кэсси думала о том, как бы Несса повела себя, будь она здесь, она едва не пропустила голос в трубке:

– Ane?[38]

Это был он. Чжудо.

Кэсси не хватило воздуха в легких, и она чуть было не задохнулась. Сердце пропустило удар.

«Это точно Чжудо? – тут же закралось у нее в мыслях. – Что он сказал? На каком языке? Может быть, так звучит их „алло“? А может, это переводится как „не беспокойте меня, иначе убью“? Нет, слишком длинно для такого маленького слова».

Но самое главное – это ведь его голос?

Она тут же зажмурилась, пытаясь оперативно вспомнить, как он говорил на шихонском языке.

Вроде бы он.

Она решила больше не медлить:

– Г-господин Чжудо? – Кэсси сжала футболку на груди. Влажная ткань была неприятной на ощупь.

– Да. – Голос Чжудо стал недоверчивым. Он перешел на конлаокский. У нее пара секунд, и он сбросит разговор и заблокирует номер. Тогда она никогда больше не дозвонится до него. От этого заключения у нее закружилась голова.

– Я Кассандра Валери, вы помните меня? Элькарон, лихорадные, – подсказала она, чтобы облегчить его размышления. – Красные обезьяны.

На заднем фоне Чжудо шумели проезжающие мимо машины, кто-то рядом с ним очень громко спорил. Разные мужские голоса переплетались между собой, они говорили на каком-то другом языке, Кэсси не разобрала их слов. Они становились все тише, кажется, Чжудо отошел от них. Или они от него.

– Помню. Ваш?.. – Он умолк, вспоминая.

Кэсси поняла, о чем он.

– Мой отчим? С ним все в порядке, спасибо большое. Наверное, все в порядке, но тем не менее он не обратился в лихорадного, суть-то в этом.

– Да, он… Хол?.. – Он зачем-то пытался вспомнить его имя. Кэсси показалось это милым.

– Холджер, – подсказала она, улыбаясь. Ей так сильно было приятно, что хотелось плакать. Она задрала голову, чтобы слезы не потекли из глаз. Тогда ее голос станет невнятным, а ей предстоит самое сложное.

– Отлично. – У Чжудо на фоне что-то щелкнуло, будто открылась дверь машины. – Я рад, но я просил звонить, если с ним что-то произойдет. Вы понимаете, что я имел в виду под «что-то»?

Кэсси не тянула, потому что понимала – время пришло:

– Да-да, но я вам звоню не по этой причине.

Она запнулась. Ей что-то на физическом уровне мешало выдать всю информацию разом.

Чжудо произнес всего одно слово:

– Слушаю.

Кэсси попыталась наполнить легкие воздухом, но волнение не позволило глубоко задышать.

– Понимаете, я сбежала из Ильшера, это страна в Бариде. Я убежала от «Станции Бога».

Кэсси замолчала, а Чжудо так и не задал вопроса, поэтому она продолжила:

– Дело в том, что я…

Воздух в легких кончился. Она не смогла произнести это слово.

«Точальмина» вспыхнуло в ее памяти огромной красной надписью.

«Он не поймет, даже я не понимаю».

– Простите…

– Вы закончили?

– Нет, пожалуйста, я сейчас. – Кэсси прокашлялась. Ее трясло так сильно, что она едва могла нормально держать телефон в руке. Кожа покрылась холодным потом, в горле пересохло. Кэсси просто хотела утопиться в океане, лишь бы не говорить ему об этом. Она уперла локти в колени, низко склонившись. Прижимая телефон к уху, она закрыла глаза и произнесла: – Святой Йонас создал полукровку. Потому что он хочет стать сильнее. А я вот сбежала, и, пока я жива, он не сможет создать такую же. Вот…

Тишина в трубке просто разрывала ее на части. Кэсси уже было решила, что он бросил трубку и заблокировал номер. От этого ей стало еще страшнее.

А потом она услышала звук из динамика. Мимо проехала машина.

«Спасибо тебе, машина!»

– Господин Чжудо? – неуверенно сказала она.

– Вы полукровка?

Это точное определение резануло прямо по живому.

Кэсси кивнула, а потом сказала, хотя это больше походило на тяжелое признание:

– Да.

– И что вы хотите от меня?

Кэсси посмотрела на рюкзак.

– Это еще не все. Соломон Поль отдал мне веер. Сказал, что этот артефакт принадлежит вашей семье, – Кэсси застегнула рюкзак. Откуда-то у нее вдруг появилась уверенность. Голос окреп, ее перестало лихорадить. И пока это все не прошло, она действовала: – Я прошу вас защитить меня перед «Станцией Бога», взамен я буду вам служить и отдам веер. Я в любом случае вам его отдам, он ведь ваш, я даже не смею на него претендовать. Просто я прошу вас защитить меня перед «станцией», мне нельзя туда возвращаться, иначе он проведет какой-то обряд и обретет силы. А меня этот обряд убьет.

Все.

Решительность кончилась, как и ее идеи, и те самые козыри. Теперь она будет ждать решения Масуми. И он не стал медлить. Джеён тяжело вздохнул.

– Где вы находитесь?

– Я не знаю. – Она окинула взглядом окрестности: зеленая гора, дорога, позади океан. Ничего не изменилось. – Я сижу на остановке. Мне сказали, что это вблизи города Масудо.

«Ну так что он решил?»

– У вас получится сфотографировать информационную панель и прислать на этот номер?

– Да, конечно. – Кэсси уже мысленно представляла, как будет со всем этим разбираться, но была готова изучить все вдоль и поперек, лишь бы он протянул ей руку. Поэтому она аккуратно поинтересовалась: – Так что вы решили?

– Я приеду за артефактом. Ждите на месте.

Волнение накрыло похлеще прибойной волны. Кэсси начала задыхаться.

– А что… насчет меня?

Она со всей силы смяла футболку на груди. В глазах потемнело. Кэсси было так страшно, что она едва справлялась с тем, чтобы не рухнуть в обморок.

Джеён наконец ответил:

– Масуми не сотрудничают с полукровками, они в принципе преследуются законом по всему миру. Я просто заберу артефакт и оставлю вас. Это будет хороший обмен. Я жду фото панели управления.

И он отключился.

У Кэсси все разом рухнуло.

Она уронила руку с телефоном. Силы покинули тело. Ей пришлось потратить минут пять, чтобы вновь услышать звуки океана, шум ветра и крик чаек. Это все. Конец.

– И куда мне дальше?

Кэсси подняла телефон, залезла в контакты и уставилась на иконку «дом». Она заставляла себя собраться с духом и прекратить мозолить эту строчку.

Ее бы воля, и Кэсси за одну секунду позвонила бы домой и попросилась бы назад. Она бы пожаловалась, что Чжудо отказывается ей помогать, что он заберет веер и уедет, оставив ее одну.

Но Кэсси понимала, что нужно держать себя в руках. Дома ее схватит Святой Йонас, он даже тут схватит ее без покровительства Масуми.

Кэсси обречена.

Чжудо оказался совсем не таким, как она надеялась. Он был холоден. Она раскрыла ему великую тайну, поведала о планах Святого Йонаса, а он пропустил это мимо ушей и заинтересовался только веером.

«Ну, он хотя бы меня не убьет, это уже хорошо».

Так или иначе, веер нужно вернуть Масуми. Поэтому она подошла к панели, кое-как сделала фото и методом тыка отправила ему.

Ответ поступил почти моментально:

«Минут за 40–50 приеду. Никуда не уходите».

У нее есть время придумать еще что-нибудь, чтобы заполучить его расположение. Она должна любым способом попросить у него помощи. Потому что без этого она пропадет.

Время тянулось медленно. Кэсси сидела на лавке, а когда услышала подъезжающую откуда-то снизу машину, то спряталась в кустах. Она сверилась с часами: прошло всего лишь минут десять, так быстро он не мог примчаться. Белая компактная машина шустро проехала мимо и скрылась за тем же поворотом, что и фургон, привезший ее сюда. Потом Кэсси вылезла из кустов и долго и мучительно подбирала слова, чтобы уговорить Джеёна помочь ей. Она перебрала, наверное, весь конлаокский язык, все синонимы к словам «помогите», «пожалуйста», «я буду делать все, что прикажете».

Потом она села на лавку, снова облазила рюкзак, нашла запасную одежду: многоцветная футболка, которую она видела впервые в жизни, хлопковые шорты бежевого цвета, несколько пар трусов, запасной черный бюстгальтер, тонкие носки. Также она нашла маленькую расческу, зубную пасту и щетку.

И какую-то баночку, обернутую в ткань. Кэсси развернула ее и увидела стеклянную тару, наполненную словно жидким янтарем. Баночка была обернута резинкой, что прижимала бумажку. Кэсси вытащила сложенный лист и развернула его.

Там было небольшое письмо в три абзаца.

Ей стало не по себе. Вдруг сперва следовало прочесть это письмо, а уже потом звонить Масуми?

В таком случае они бы предупредили. Она все сделала так, как ей велели.

Поэтому Кэсси принялась читать текст, написанный от руки плавным и разборчивым почерком.

«Кассандра, ты пробыла у нас дома до неприличия мало времени. Я жалею, что не показал тебе свою пасеку и пчел. Они у меня такие труженицы. Этот мед, что ты держишь в руках, обладает магическими свойствами. Ешь его, когда будет очень плохо на душе.

Когда ты вернешься, я покажу тебе пасеку и попрошу Дэвида прокатить тебя на «Родстене» Всеволода. Он захочет, вот увидишь. И все у вас наладится.

Ничего не бойся, верь в лучшее, а если не будет получаться – ешь мед».

Кэсси откинулась на стенку и прикрыла глаза. Ей хотелось плакать.

Нет, ей хотелось рыдать, да так громко, чтобы наконец высвободить душу от отчаяния и страха. Но она держалась, не позволяла себя расклеиться. Уже через минут пятнадцать приедет Джеён, заберет веер и уедет. Кэсси обязательно попробует еще раз поговорить с ним. Она глянула на баночку, что стояла на лавке рядом с ней.

– А если предложить ему мед? Магия сработает? Или она так не работает?

Магия не работает с манлио. Их невозможно приворожить или отравить.

Мед не сработает.

Кэсси все убрала в рюкзак, положила его на ноги и уперла локти в колени. Она не знала, с какой стороны приедет Чжудо, поэтому смотрела поочередно то налево, то направо.

Шумел ветер, он колыхал широкие и узкие листья на деревьях и кустарниках, на дороге валялись целые и раздавленные фрукты. Кэсси никогда не видела ничего подобного даже в учебниках о тропической растительности. Эти плоды источали аромат карамели и сливок, а выглядели как початок кукурузы, только красного цвета, внутри не маленькие зернышки, а круглые полупрозрачные увеличенные горошины. Кэсси предполагала, что это съедобный фрукт, но попробовать не рискнула.

На черном асфальте раздавленные плоды выглядели неприятно: липкая жижа, местами окрашенная в красный.

Кэсси глянула на экран телефона.

12:10.

Совсем скоро приедет Джеён.

Кэсси запихала в себя шоколадную конфету, что подарили ей мигрантки, и отпила воды из пластиковой бутылки. Что больше всего удивило ее – это отсутствие еды. Мама не положила ей ничего. Будто решила, что она продержится на меде Соломона.

Или она просто рассчитывала, что ее сразу возьмет под опеку Масуми? Или тех денег, что она ей дала, хватит на еду и проживание?

Масуми не возьмет ее, она поскитается по хостелам, деньги быстро закончатся, ведь тут все дорого, и на последние она вернется…

Куда? Она даже не знает адрес дома Соломона. Куда она вернется? Кэсси накрыло волной ужаса. Она до сих пор верила, что у нее есть путь отступления. На деле – она не знала, куда ей идти. К тому же мама сказала, что они покинут этот дом и спрячутся где-то в другом месте.

«Дом».

Кэсси вспомнила про номер телефона и успокоилась. Она просто им позвонит или дождется, когда они сами ей позвонят. Она все расскажет, и они приедут за ней.

«Все хорошо, не переживай, ты не пропадешь».

Внизу что-то зашумело. С приближением звук обрел форму, и Кэсси поняла, что это ревет двигатель. И не один.

Кэсси глянула на время.

12:18.

Это может быть Джеён, но он говорил, что приедет один. Кэсси быстро перечитала его сообщение.

«Минут за 40–50 приеду. Никуда не уходите».

Может, его кто-то сопровождает?

Медузы…

У Кэсси от страха перехватило дыхание. Она пулей кинулась за остановку, перелезла через отбойник и скрылась в зарослях. Нашла угол обзора, чтобы следить за дорогой.

Ее затрясло от паники. Кэсси ничего не слышала, кроме колотящегося сердца и учащенного дыхания. Она пыталась успокоить себя, но у нее уже стало плохо получаться.

По дороге промчался белый огромный внедорожник, следом второй. Раздался звук тормозов. Второй тоже резко затормозил.

Кэсси сжалась, крепко стиснув зубы. Чжудо не мог так поступить. Он не мог натравить на нее медуз. Он хороший, он спас Холджера, пощадил Дэвида.

Кэсси осторожно глянула на дорогу.

Раздались хлопки закрывающихся дверей. Ровно восемь раз. Восемь человек за одной полукровкой?

Джеён видел ее, но вряд ли бы так поступил. Он, может быть, и нет, а вот его семья могла. Кэсси аккуратно нагнула плотный лист банановой пальмы и всмотрелась в людей, что замаячили возле остановки.

Они все были одеты в белые спортивные костюмы, разговаривали резко, и речь не походила ни на один язык Нифлема. А может, это и был один из языков Нифлема, Кэсси не так уж много знала о том, как они звучат.

Но отчего-то их речь больше напоминала аханский говор. А потом Кэсси увидела лица нескольких мужчин. Это и были аханцы. Кэсси прикинула, что они из Фарусады[39].

Угловатые черты лица, черные бороды: у кого-то аккуратно подстриженная, у кого-то достающая до груди; смуглая кожа, отдающая бронзовым оттенком. Головы покрыты черно-белой куфией и перевязаны черным двойным шнуром. От этих мужчин-громил веяло опасностью.

В одинаковой одежде, на абсолютно одинаковых автомобилях.

«За мной?»

Масуми не сотрудничают ни с одной страной в Ахано. А вот Святой Йонас – да. Это он мог послать за ней. Он ее нашел.

Один туранец с густой черной бородой, лоснящейся на солнце, словно ее намазали маслом, что-то прикрикнул, обращаясь ко всем, и махнул рукой вокруг себя. Он велел им рассредоточиться и начать поиски. Кэсси пригнулась и замерла, вперив взгляд в сухие опавшие листья у нее под ногами. Любое ее движение – и ее вычислят. Она осторожно достала телефон, нажала на кнопку, экран засветился.

12:22.

Масуми совсем рядом.

Он должен вот-вот приехать и помочь ей, ведь если туранцы поймают ее, им достанется веер. Кэсси зажмурилась, боясь шевельнуться на сухих листьях банановой пальмы. Кеды утонули в них. Как же она могла так просчитаться и залезть туда, откуда не сможет незаметно уйти. Так бы у нее был шанс спуститься к воде.

Колени задрожали. Кэсси прикусила губы, снова глянула на экран.

12:23.

Время тянулось кошмарно медленно.

Туранцы разбрелись по округе. Часть из них отправилась прочесывать склон по другую сторону дороги. Кэсси услышала шелест листьев в кустах, хруст сломанных веток, встревоженный крик птиц и хлопанье крыльев. Самый главный из туранцев носил золотистую куфию и, наверное, самую длинную бороду. Он стоял возле остановки, глядел в телефон и отдавал приказы своим подчиненным.

Кэсси глянула на часы.

12:25.

Скоро… Рядом затряслись заросли. Кэсси едва сдержалась, чтобы не крикнуть.

Ноги вросли в землю, ей казалось, что сухие листья превратились в острые иглы, которые вонзались сквозь подошву кед прямо в кожу стоп, протыкали насквозь и громко шуршали. Заросли ходили ходуном. Пока она не увидела смуглые руки и массивные золотые часы на левом запястье. Эти самые руки раздвинули листья пальмы.

И тут прозвучало:

– Marja ochratoo![40] – мужчина произнес это с наслаждением, мерзко ухмыльнувшись в конце.

Кэсси не кричала, она уже поняла, что ей нужно будет делать. Она слегка отклонилась назад, кидая взгляд то на его руку, то на лицо. Мужчина завопил что-то на своем и резко вскинул руку в ее сторону. Но Кэсси уже отклонилась так сильно, что он поймал только воздух. Кэсси повалилась назад. Прямо со склона. Все смешалось: крики мужчин, оглушающий шорох сухой листвы на земле, треск ломающихся тонких веточек, по которым она скатывалась. Она летела кубарем со склона, обхватив голову руками. Спину заслонял рюкзак, ноги она пыталась прижать к груди, но понимала, что нужно, наоборот, остановить падение. Тошнотворная круговерть, состоящая из разных оттенков зеленого. Больно резало кожу на открытых участках ног и рук, груди и пояснице.

Из легких буквально вышибало воздух. Кэсси сгруппировалась и зацепилась руками за прочные листья какого-то растения. Падение прекратилось. Ее ноги заскользили вниз по склону, подошва кед, как по льду, не могла ни за что зацепиться в толстом слое опавших листьев. Сверху гремели голоса. Пыль забила нос.

– Стой! – кричали они ей. – Стой, полукровка!

Кэсси, не чувствуя ни боли, ни усталости, кинулась на своих двоих вниз. Голова кружилась, руками она хваталась за ветки, чтобы притормаживать спуск. Иногда она промахивалась, вместо одной ветки ей виделось две, и за какую ухватиться – она не знала. Хватала первую попавшуюся. Чуть ниже оказалась очень густая стена зелени. Кэсси выставила перед лицом руки и практически нырнула в нее. Она слышала, как за ней спускаются туранцы.

Она ни за что не вернется к Святому Йонасу. Кэсси была готова умереть тут, но не в его руках. Зелень неожиданно кончилась.

Появился песок, и она рухнула в него. Кэсси не дала себе даже секунды, она тут же заставила себя подняться и бежать дальше. Ей было безумно страшно, она так глубоко дышала, что легкие, казалось, сейчас лопнуть.

Кэсси рванула к океану, когда увидела, как эти мужчины, одетые в белые спортивные костюмы, раскидывая из-под ног песок с травой, довольно быстро спускались по незаросшему склону. В их руках были сабли, у кого-то автоматы. Почти у каждого на лице густая черная борода по грудь – это непохоже на людей Святого Йонаса. Хотя Кэсси не могла так рассуждать, практически не зная его людей. Поэтому она просто бежала. Спотыкалась, падала, поднималась, но бежала. Прямо к воде. Кеды вязли в мелком песке, искалеченное тело ныло от боли, Кэсси бежала из последних сил. До воды еще оставалось метров двадцать, когда она услышала позади:

– Полукровка! Стой! Святой Йонас передает тебе привет! Полукровка! Слышишь?!

Он нашел ее.

– Лови ее! – громко крикнул другой и выстрелил несколько раз.

Кэсси машинально пригнулась и не смогла высоко поднять ноги для следующего шага. Она рухнула, опираясь руками о теплый песок. К грязным пальцам, покрытым зеленым налетом, прилип песок, колени неприятно врезались в него, будто обтерлись о наждак.

– Стой, по ногам стрелять буду!

Но Кэсси поднялась. Не оборачиваясь, она побежала дальше к воде.

И тут раздались выстрелы. Кэсси остановилась, накрывая голову руками. Краем глаза она успела увидеть, как пули в паре метров от нее вошли в песок. Кэсси не закричала. Она замерла на пару секунд, хватая ртом воздух, а после завыла от ужаса, слезы заволокли глаза, комок застрял в пересохшем горле, но она не позволила себе разрыдаться. Осмотревшись, Кэсси рванула по пляжу в сторону густого леса. Во что бы то ни стало она не дастся им живой.

– Э, как припустила!

Следом послышался ответ:

– Пускай бежит, сейчас птичка вылетит! Э-ге-ге!!!

Пробежав несколько метров, Кэсси обомлела от увиденного. Ее начали окружать птицы.

Из песка.

Птицы разбрасывали его с крыльев при каждом взмахе, они были целиком и полностью из серо-желтого песка, он осыпался с них, но форма птиц не менялась, будто там внутри был неиссякаемый запас этого песка.

Сначала Кэсси подумала, что это как-то связано с пляжем. Она ведь в Нифлеме, тут много духовных созданий. Но потом они начали нападать на нее, облепливать и сковывать движения. Это не на шутку напугало ее. Единственное, что она придумала, – это зайти в океан.

Кэсси повернула к воде. Птицы врезались в ее тело, будто приклеиваясь. Двигаться становилось все труднее, каждый шаг давался с особым усилием.

Пенные волны накрыли ее кеды.

Одна птица прилетела прямо в лицо, лишив Кэсси возможности видеть двумя глазами. Птицы не кричали, они лишь издавали звук рассыпающегося песка.

Кэсси едва не потеряла над собой контроль, когда поняла, что берег пологий и глубина будет еще нескоро. Но она все равно продолжала идти вперед. Позади что-то гремело, кричало. А Кэсси шла вперед, набрасывающиеся волны уже добирались до колен.

Птицы залепили ей практически всю голову. Она словно ослепла и оглохла. Но все равно продолжала идти. Вода в океане была теплой, она смывала птиц, которые налипли на ноги. Еще пара шагов. Еще немного, и она сможет полностью смыть их с себя. Кэсси сделала шаг и провалилась.

Вода обволокла ее полностью, с головой. Песчаные птицы стали растворяться в воде, и Кэсси резко распахнула глаза. Мутные очертания, бурлящая вода. Воздух закончился в легких слишком быстро. Кэсси стала грести руками и ногами, выбираясь на поверхность. Только она выбралась, как птицы, что коршунами кружили вокруг, тут же накинулись на голову.

Кэсси снова нырнула, задержав дыхание. Силы очень быстро покидали ее, как и воздух в легких. Плотная ткань рюкзака не пропускала воду, и он, как спасательный жилет наполненный воздухом, тянул ее наверх, но Кэсси пыталась не выныривать как можно дольше. Ее мотало на волнах, в ушах шумел прибой.

Легкие обожгло огнем от недостатка кислорода. Кэсси вновь вынырнула, жадно хватая воздух. Вода лилась в рот, застилала глаза. Птицы.

Они тут же стали врезаться в нее, пикируя сверху на голову и плечи. Кэсси отмахивалась руками, швыряла в них брызги воды, но на них это никак не действовало. Птицы облепляли ее лицо, Кэсси вновь окуналась в воду. Она так сильно вымоталась, что едва успевала дышать и держаться на плаву, чтобы камнем не пойти на дно.

Кэсси выдохлась и уже хотела сдаться, она уже давно забыла, в какой стороне берег, куда ей возвращаться.

Волны, птицы, леденящий страх внутри – вот что сейчас было вокруг нее.

Изрядно глотнув соленой воды, Кэсси зашлась кашлем. Так она упустила птиц, что уже залепили ее плечи и затылок. Кэсси попыталась снять мокрый песок рукой, но вновь хватанула от набежавшей волны полный рот. Кэсси затошнило от солености. Пустой желудок обожгло от боли. Она попыталась прокашляться, сквозь слезы и воду увидела яркий диск солнца, ее так крутило, что она уже не знала, где небо, а где дно.

Кэсси вновь погрузилась в океан, размахивая руками. По ушным перепонкам бил шум волн, водные пузыри лопались, пена шипела. Птицы были вокруг, они хватали ее, пытались даже сковать руки под водой. Кэсси почувствовала, как ее что-то потянуло наверх. Неужели они так умеют? Урывками сознание Кэсси выдавало фрагменты, где волны с глубинным, достающим, казалось, до самого мозга шумом накрывали ее волокущееся кем-то тело.