Кэсси кто-то потряс за руку. Сон сняло как рукой, и она резко распахнула глаза. Почему-то в ушах отдаленно завизжали лихорадные и зарычали красные обезьяны. Но она лежала на кровати в доме Соломона. Кругом темнота.

Перед ней стояла мама и показывала пальцем у губ, чтобы она молчала.

– Собирайся, – прошептала она на ухо.

Кэсси посмотрела на кровать Нессы. Та спала, уткнувшись лицом в подушку.

Кэтрин ее не будила, значит, только от Кэсси требовалось вставать и куда-то идти.

И тут до нее дошло.

– Я не хочу, мам, пожалуйста, – взмолилась она. – Я не хочу к Йонасу…

Кэтрин потрясла ее за руку и легонько провела ладонью по щеке.

– Не к нему. Собирайся, только тихо.

Кэсси явно ослышалась. Она даже потерла пальцами виски и надавила на все еще сонные глаза тыльной стороной запястья.

Пока Кэсси приходила в себя и пыталась соединить мысли воедино, Кэтрин достала ее рюкзак из тумбочки и тихонько пошла к двери.

Скинув с себя одеяло, Кэсси поднялась. Ее пошатывало, голова была тяжелой, а конечности плохо слушались. В глазах все двоилось, плыло. Она часто моргала, чтобы хоть как-то снять сонную пелену.

Уже закрывая дверь, она посмотрела на Нессу. Та лежала без движений, изредка похрапывая в подушку, которую обнимала. Только сейчас Кэсси сумела разглядеть, в чем она была – в хёчжо медузы. На сердце стало неприятно. Несса отнеслась с полным неуважением не только к умершему, но и к тому, кто вывел ее из Элькарона. Кэсси хотелось сорвать хёчжо, отругать и пристыдить Нессу. Так нельзя. Это ужасно. Кэсси знала, что она это делает, чтобы понравиться этим людям, чтобы доказать им, что она своя или что может ею стать.

Несса нашла себе нового парня. Кэсси надеялась, что Вафи будет относиться к ней лучше, чем Дэвид или Патрик. Но что-то ей подсказывало, что с Вафи она не оберется проблем.

Кэтрин стояла в коридоре, держа в руках рюкзак, кофту и, судя по всему, телефон. Вопросы один за другим наваливались, как снежный ком.

Кэтрин поманила ее рукой. Кэсси быстро оказалась возле нее.

Что-то не так. Что-то явно не так.

– Прости, что все так вышло, но тебе нужно уехать. Идем, только не шуми и иди быстрее.

Кэсси не стала задавать вопросов, она просто доверилась маме и пошла следом за ней. Конечно, Кэсси хотелось умыться, причесаться. Но ей были поданы лишь легкие кеды с носками и коричневая толстовка на замке.

Мама торопилась, тайком пробираясь к выходу из дома через гараж. Проходя мимо накрытого «Родстена», Кэсси ощутила укол боли в груди. То ли из-за того, что ей до сих пор было обидно от слов Дэвида, то ли из-за того, что это машина покойного Всеволода, а его Кэсси было жаль.

Ворота оказались неопущенными, уличные фонари разливали желтоватый свет, проникающий в гараж.

Мама шла впереди. Она часто оглядывалась, ведя Кэсси за руку. Они шли по тропинке, выложенной мелкой плиткой, по обеим сторонам огражденной низкой искусственной изгородью, за ней находился аккуратно выстриженный газон с клумбами. Подул ветер, мурашки покрыли кожу на ногах. Неудобные джинсовые шорты хотелось порвать на кусочки, но у Кэсси не было другой легкой одежды, а для джинсов было слишком тепло. Листья на деревьях зашелестели, где-то заухал филин, и Кэтрин насторожилась.

Кэсси боялась думать о том, куда они идут. Она так сильно боялась спросить об этом маму, что выбрала страдать в муках неопределенности, чем узнать правду и разрушить свои предположения.

А предполагала она как хорошее, так и плохое. И то и другое было страшно даже мысленно озвучить самой себе, не говоря уже о том, чтобы выстроить в голове цепочку целиком. Она просто шла за мамой, сжимая ее теплую мягкую ладонь своими холодными дрожащими пальцами.

– Доброй ночи, Кассандра! – тихо произнесла Фиби. Она так неожиданно возникла у них на пути, что Кэсси чуть было не взвизгнула.

«Нас раскрыли!»

Но Кэтрин вела себя спокойно.

– Он еще не подъехал? – спросила она.

Фиби, укутываясь в халат, открыла дверь и жестом предложила выйти.

– Он на месте, ждет.

– Доброй ночи, госпожа Фиби, – так же тихо отозвалась Кэсси, дождавшись, пока они поговорят.

Фиби мягко улыбнулась ей и сказала, прежде чем закрыть за ними глухую дверь:

– Удачи!

Кэсси улыбнулась в ответ, хотя понятия не имела, куда идет и кто их там ожидает.

Уже появилась мысль, что мама обманула, что прямо сейчас ее посадят в машину и отвезут к Святому Йонасу.

– Идем.

Кэтрин потянула Кэсси за руку, и они вышли на дорогу. Ту самую дорогу, по которой они сюда приехали. Богатые дома были освещены подсветками, даже фонтаны во дворах светились самыми разнообразными цветами. В каких-то окнах стоял мрак, в редких был свет. Кто-то не спал почти в четыре утра.

– Куда мы идем? – все-таки спросила Кэсси, когда они отошли подальше от дома. – Мам, объясни мне, пожалуйста, я начинаю волноваться.

«Да я в ужасе с того момента, как проснулась!»

– Тебе нужно уехать.

– Почему?

Кэтрин постоянно вертела головой и оглядывалась, пока шла вперед, как танк. Она тащила рюкзак за ручку. Когда Кэсси попыталась забрать его, мама отмахнулась и сказала, что сама понесет.

– Тебе нужно как можно быстрее уехать из Ильшера. – Она встретилась взглядом с Кэсси. – Из Барида.

– Это приказ Йонаса?

Ноги стали подкашиваться от маминых слов. Кэсси даже перестала ощущать мурашки от прохладного ветерка, ее уже трясло от страха. Наступив в лужу, она даже не почувствовала, что вода промочила тонкую ткань кед. Кэсси шла за мамой и молила Всевышнего сжалиться над ней.

– Мам! – Кэсси дернула ее за руку, и Кэтрин пришлось остановиться.

Горло сдавили подступившие слезы:

– Кэсси, я тебе потом все объясню…

– Нет, сейчас! Если это касается Йонаса…

– Это не… касается Йонаса. – Мама устало выдохнула и смахнула с глаз слезы. – Милая, ты прямо сейчас бежишь от него.

В одном из дворов залаяла маленькая собака. Ее лай на фоне тишины казался слишком звонким и устрашающим.

– Что-то случилось? Почему мне нужно бежать? Вы что-то узнали?

Кэтрин огляделась, схватила ее за руку и сказала:

– Идем!

Они прошли по улице, свернули на другую, которую тоже занимали элитные дома с красивыми дворами, немного прошлись по ней, быстрым шагом ступая по широкому тротуару, вдоль которого росли высокие пышные каштановые деревья.

– А теперь слушай меня внимательно. – Кэтрин шла вперед, очень часто оглядываясь. Для Кэсси внешний мир перестал существовать, она так сильно хотела услышать слова матери. – Соломон узнал, что Йонас не собирался держать тебя на службе, как действующую полукровку Розали. Ты ему нужна для повышения силы, он маг Хозяина ветра, каким-то образом твои способности могут сделать его сильнее. Он собирался использовать твой дар, забрать его себе. – Мама крепче сжала ее ладонь. – Ты бы не смогла выжить после этого.

Навстречу выбежал человек в спортивной форме. Кэтрин резко замолчала. Парень сунул наушники в уши и трусцой направился вниз по улице, откуда они только что пришли. Кэсси на секунду подумала, что его прислал Святой Йонас. Мамина рука, когда тот пробегал совсем рядом, крепко сжала ее ладонь. Но бегун просто миновал их, лишь коротко глянул на Кэсси и на ее оголенные ноги.

Как только они снова остались одни, Кэсси спросила:

– Откуда вы это узнали?

Пройдя еще несколько метров, они свернули в заросли, в которых пролегала протоптанная узкая тропа. Ветви цеплялись за руки, влажные и прохладные листья неприятно касались лица и ног. Кэсси порадовалась, что мама выдала ей толстовку. Здесь стоял сладковато-пряный запах гнилых листьев, под ногами хлюпала грязь после недавнего дождя.

– Соломону позвонила Розали, он ей доверяет. Потом Нилам и Вафи вскользь переговаривались об этом. Дэвид не поверил им, а для Соломона это показалось подозрительным. Вернее, сначала он узнал это от Розали, а уже потом подслушал…

– Дэвид не знает, что я бегу?

– Нет. – Кэтрин остановилась. Она выдохнула белое облачко, здесь, в зарослях, воздух был влажным и прохладным. – Никто не знает, что ты бежишь. Нам помогают Соломон и Фиби. Фиби подсыпала снотворное Ниламу, он сегодня на дежурстве. Как только уснул, я пошла тебя будить.

– А дядя Холджер? Он позже придет? Или он уже там?

Кэтрин скорбно посмотрела на Кэсси и обхватила ладонями ее лицо.

– Ты поедешь одна. Так надо. Прости, милая.

– Одна?! – Кэсси рывком сдернула ее руки с лица. – Я не поеду одна! Здесь небезопасно, если Йонас узнает, что вы помогли мне сбежать, он вас убьет. Я не поеду!

– Тише, милая, тише! – Кэтрин закрыла ей рот ладонью и прижала ее к своей груди. Кэсси тяжело дышала через нос, ее трясло от страха. – У Соломона есть тайный дом, о нем никто не знает. Мы будем там. В полной безопасности.

Кэсси не верила ей.

Нет никакого дома.

Нет никакой безопасности на землях «Станции Бога».

– Ты врешь, – тихо сказала Кэсси, чуть успокоившись. Ее голова лежала на груди матери, Кэтрин поглаживала Кэсси по спине, по растрепанным волосам.

– Нет, Кэсси, не вру. Мы сразу отправимся туда.

Кэсси вырвалась из ее объятий.

– Почему я не могу поехать с вами?

– Потому что Йонас тебя там найдет: понимаешь, он умеет вычислять твою энергию, не сразу, но когда ты будешь уже в Нифлеме…

– Нифлем?!

Кэсси опешила от ее слов. Она думала, что ее отправят назад, в Дасанию, туда, где ей много что знакомо. Она полагала, что ее отправят в спокойные города, где земли не тронули красные обезьяны и лихорадные. Кэсси почему-то была уверена, что ее отправят к каким-нибудь знакомым их семьи или, быть может, Соломона.

Но не в Нифлем.

Ее это просто выбило из колеи. Она так сильно испугалась, что ей хотелось попросить маму, чтобы она передумала ее туда отправлять. Но решила уточнить дрожащим голосом:

– Почему туда?

– Потому что там Масуми, а их медузы хоть и ненадолго, но лишили Йонаса влияния и сил, так что он не полезет к ним.

Кэтрин отодвинула тяжелую мокрую ветку и вывела Кэсси из зарослей. В темной ночи, среди высоких растений, на небольшой расчищенной площадке стоял грузовой фургон. Кэсси увидела возле него инвалидную коляску, а в ней Соломона. Он разговаривал с мужчиной в кепке с узким козырьком, тот курил, поставив ногу на переднее колесо фургона, и часто кивал.

У Кэсси желудок свернулся в тугой узел при виде этого фургона.

– Я еду к Масуми?

Здесь было чуть светлее, чем в зарослях, поэтому Кэсси увидела на лице матери жалость.

– Да, милая. Ты едешь к ним.

– Но я же полукровка…

Позади что-то хрустнуло, заросли зашевелились.

Кэтрин вскрикнула:

– Бежим! Скорее!

Сквозь заросли будто пробирался медведь. Листья на ветвях дрожали, под ногами хрустели ветви. Кэсси знала, кто за ними бежал.

Она не оборачивалась, нутро подсказало, кто это. Впервые в жизни ей хотелось, чтобы он их не догнал.

– Соломон! – крикнула Кэтрин. Кэсси мельком глянула на них, водитель уже скрылся, а Соломон что-то торопливо доставал из кармана пиджака, не отрывая глаз от зарослей позади них.

– Кэтрин! – завопил голос позади. – Кэсс!!!

Дэвид.

Сердце стучало прямо в горле. Кэсси с матерью добежали до фургона. Кэтрин тут же принялась открывать заднюю дверь. Ее шустрые руки тряслись. Прямо как тогда, когда она связывала веревку из простыней.

– Кэсс! Стой! – басисто прокричал Дэвид. – Кэтрин! Я убью тебя!!!

Кэсси обернулась и посмотрела на него. Брат выглядел устрашающе: лицо исказила злоба, в руке он держал пистолет.

Пистолет!

Кэсси открыла рот, когда увидела, как Дэвид стал притормаживать и поднимать его. Он прицеливался.

Дэвид прицеливался!

В маму!

Все, что Кэсси могла сделать, – это заслонить ее собою, но Кэтрин уже открыла дверь в фургон и буквально подняла ее на руки, чтобы затолкать внутрь.

Соломон швырнул в Дэвида какие-то корявые палочки. Они вонзились в землю неподалеку от него. Тут же из них полезли тонкие прутья, которые оплели Дэвида, и тот на ходу рухнул на землю. Они так быстро его обвили, что он даже не заметил их сначала.

– Быстрее! – Соломон повернул кресло в сторону фургона. – Это его задержит.

Кэтрин передала Кэсси рюкзак и телефон.

– Найди Масуми, отдай ему это, признайся, что ты полукровка, и проси помощи, говори, что готова служить ему. Убеди его в том, что, пока ты жива, Йонас не сможет сделать такую же. – Соломон говорил быстро, четко. Он протянул тряпичный сверток, передав его через Кэтрин Кэсси. – Это древнейший веер их семьи. Береги его и отдай только ему. На нем магическая защита, его никто не вычислит. В телефоне записан номер мастера Чжудо, как только водитель довезет тебя до места, позвони ему, расскажи все, как есть, и жди. Удачи, Кассандра, рад был с тобой познакомиться! – В конце он добродушно улыбнулся.

Кэсси пыталась запоминать все, что ей говорили. Она кивала и очень боялась что-то упустить.

Дэвид испустил громкий вопль прямо как настоящее животное. Это был рык, от которого, как показалось Кэсси, завибрировал воздух вокруг.

Они все обернулись.

– Что ты делаешь, Кэсс?!! Масуми убьют тебя! Убьют!!! – Дэвид дергался всем телом, тонкие прутья крепко стягивали его, он не мог вытащить ни руки, ни ноги. Брат положил голову набок. Все его лицо было заляпано грязью, сырая трава лезла в рот, когда он кричал. Кэсси видела, как он до последнего пытается бороться с магией Соломона. Он тяжело дышал, его грудь тесно сжимали прутья, будто тугие, но тонкие канаты. – КЭ-ЭСС!!! КЭ-ЭСС!!!

Он не сдавался. Выдыхая белые клубы пара, он ползком пытался добраться до фургона и неустанно орал ее имя и одну и ту же фразу, что Масуми ее убьют.

Кэсси смотрела на брата. Ей было его жаль. Возможно, он прав. Возможно, он не прав. Но как бы ни складывались обстоятельства, она точно знала, что служить «Станции Бога» она не хотела.

Она не Дэвид.

Она так не сможет. Даже он не может.

– Мы позвоним тебе сами. Этот номер тоже есть в списке, подписан как «дом». Мы сами тебе позвоним, ты не звони. – Кэтрин поцеловала руку Кэсси и посмотрела на нее глазами, полными слез. – Я люблю тебя, доченька, пожалуйста, береги себя…

И она закрыла дверь.

Пару секунд Кэсси слышала лишь громко колотящееся сердце и учащенное дыхание.

Кромешная темнота.

В ушах стучала кровь, во рту все пересохло.

Машина резко тронулась. Кэсси прижало к двери. Она попыталась за что-то ухватиться, чтобы не упасть на пол.

Все случилось так быстро, что Кэсси на миг подумала, что это сон. Это определенно ее сон, в котором пахнет арбузом. Наверное, Несса притащила его в комнату и сейчас играет в свою дурацкую игру и ест сочную мякоть на кровати. Вдалеке слышны крики брата, он часто кричит, это преследует ее даже во сне. Перед глазами темно – она вроде еще не проснулась, но уже и не спала. Сейчас Кэсси откроет глаза и увидит комнату в доме Соломона.

Нет, лучше свою.

В Элькароне.

Где ей все предельно знакомо, понятно, отрадно для сердца. Пускай там холодно, пускай без носков не встать на пол, пускай, если снять одеяло, захочется тут же прикрыться. Пускай.

Зато она дома. В безопасности. Она позавтракает на своей любимой табуретке за маленьким круглым столом. Мама расскажет новости о родственниках дяди Холджера, о соседке, а Кэсси будет слушать ее, уплетая вкуснейшие блины с малиновым вареньем и горячим чаем из любимой кружки со слоником.

Пускай солнце в Элькароне скудное, а люди мрачные.

Зато она дома. В безопасности.

Кэсси открыла глаза. Темнота.

Сквозь двери она слышала, как громко кричал Дэвид. Он посылал всем проклятия, грозился убить Соломона и Кэтрин. Приказывал Кэсси выйти из фургона. На фоне ее учащенного дыхания крики смазывались, или ее так сильно оглушал стук собственного сердца.

* * *

– Да отстань ты от меня! – Сэм припарковал «Мондсонэ» и заглушил двигатель. Одной рукой он прижимал к уху телефон, через который на него орал Марти. – Ты мог бы и догадаться, что я вряд ли захочу вернуться домой.

Внутри салона пахло невероятной свежестью после химчистки, которую сделали еще рано утром. После рвоты Уилла работникам пришлось оттирать не только сиденья, но и потолок. Сэм все это время сидел с Брайаном за столиком под зонтиком в приятной тени. Они пили холодный чай и ждали, когда им выдадут ключи, чтобы поехать по адресу, который прислал Кумо в сообщении.

Брайан скорчил лицо, перехватив измученный взгляд Сэма, и выбрался из машины.

– Не пори горячку, Сэм! – ответил Марти в трубке. – Не съезжай из дома, куда ты летишь? Кто такой Улитка? Хрен без имени! Сэм, я не позволю, слышишь…

Сэм оставил синий «Мондсонэ» под густой кроной каштана рядом с другими автомобилями. Неподалеку был припаркован желтый навороченный мотоцикл, на руле висел такого же цвета шлем. Выйдя на широкий тротуар, на котором стояли переносные ларьки с уличной едой, Сэм и Брайан направились по адресу.

Галдели люди, по дорогам ехали машины.

– Марти, я и так там не живу, мне нужны вещи здесь. – Сэм отвел руку с телефоном, услышав писк. На его номер поступил второй звонок. Уже от Фрэнка. Сэм устало вздохнул и прислонил телефон к уху, слыша, как Марти обкладывает его матом. – Все, давай, мне пора.

– Сэм!

– Марти, я приеду за вещами чуть позже, потом поговорим.

– Совсем уже ебнулся с этим Ниф…

Сэм сбросил вызов. Звонок от дяди Фрэнка прекратился, сообщениями он не завалил, что уже было превосходно. Некоторые Аттвуды болезненно восприняли желание Сэма съехать из особняка. Скорее всего, переживали, что он как-то извернется, лишь бы не отдавать сорок процентов с зарплаты. Но Сэм не собирался лишать их этих денег. Все это он делал для младших братьев и сестры. Фил зарабатывал на должности чибритури не так много, а Гами еще учился в Со Хэ. Миша была абсолютно зависима от чужих денег. Сэм здорово их выручал.

– Облепили со всех сторон? – Брайан сегодня надел рубашку поло и шорты. Сэм, признаться, очень удивился его выбору одежды, обычно Брайан чесал зад и говорил, что и так красив. Если бы он надел костюм, Сэм окончательно бы решил, что тот сошел с ума. – Не, ну а че они ожидали? Поместье-то мы сменили.

Сэм кивнул и заправил синюю рубашку с нарисованными желтыми полумесяцами в черные рваные джинсы. Сначала он хотел надеть шорты, но они сохли после стирки. К тому же утро выдалось не таким жарким.

– Так, куда мы хоть идем? Тату-салон «Они… хай… то»? – по слогам прочитал Брайан, поднося телефон близко к лицу. – «Онихай… по»?

Сэм схватился пальцами за телефон Брайана и направил экран на себя.

– «Онихайко», – осмотрев быстрым взглядом вывески на фасадах зданий, Сэм нашел нужную. – Это, типа, «Пчелиное жало». – Он указал рукой на тату-салон, находящийся за стеклянной стеной, обвешанной неоновыми вывесками. – С шихонского, кстати, хотя мы в Чайлае.

– Тату-салон? – хохотнул Брайан. – Улитка еще и такой бизнес имеет?

Сэм пожал плечами, стеклянная стена была с отражающим эффектом, поэтому как ни смотри, что за ней, – ничего не видно. Парни вошли внутрь и сразу же ощутили на коже прикосновение прохладного воздуха. Шум улицы утих, как только закрылась стеклянная дверь, звякнув бубенцами.

Улитка лежал на кожаной кушетке, возле него на крутящемся стуле с одной ножкой сидел парень с повязанной косынкой на голове и черной маской на лице. Он смерил взглядом вошедших Сэма и Брайана, смазанно отдал честь и продолжил работать жужжащей тату-машинкой по шее Улитки.

– Пришли? – спросил Улитка и пощелкал костлявыми пальцами. – Отлично, Чжудо, у тебя там все готово?

В салоне было светло и стерильно. Карамельного цвета диванчики, стены цвета крем-брюле, много свободного пространства. Цветы в горшках и портреты людей с татуировками как портфолио. Здесь пахло лекарствами и едкой краской. Сэм заметил Джеёна на одной из кушеток, что находилась у самого окна. Парень развалился, закинув лодыжку на колено и положив на ногу толстую папку с документами. Джеён вырезал из бумаги квадратики большими ножницами, хруст стоял на весь салон.

– Еще немного осталось, – ответил он и, обернувшись, поздоровался с парнями.

– Поторопись, чего возишься с простым заданием, – возмутился Улитка и почесал голую грудь ногтями. Он снова был в халате и шортах. Улитка безмятежно шевелил пальцами на босых ногах и терпеливо ждал, пока парень в косынке бил ему на шее под ухом какое-то новое тату. Сэм увидел возле кушетки небольшую тумбочку на колесиках. Наверху лежали приборы и стояло несколько колб с зеленой жидкостью. Именно эта жижа и пахла лекарствами, все потому, что обычной краской на кожу манлио рисунок не нанести, кожа отвергнет. – Вам уже на дело пора.

– Он вырезать-то не умеет, будто впервые ножницы в руках держит, – ехидно подметил татуировщик, выключив машинку, и выпрямился на стуле, разминая спину. Маску он не опустил, через нее было видно, как двигаются его губы. – Ни о чем не попросишь. Шевелись быстрее, дело ждет!

Похоже, это не просто татуировщик.

Сэм уселся на кожаный диванчик, Брайан сел рядом, широко расставив ноги. Нос резал противный запах краски и лекарства, поэтому Сэм был бы рад поскорее уйти отсюда.

– А может, ты, на хуй, сам все будешь делать? – выпалил Джеён, мотая черным ботинком и недовольно изогнув бровь. Он густо намазал одну сторону отрезанного квадратика клеем-карандашом и прилепил квадратик на страницу в папке.

– Э! – рявкнул Улитка. – Угомонились! Чжудо, я тебе говорил – при мне никакого шихонского! Либо чайлайский, на худой конец, конлаокский. Вы оба тоже зафиксируйте! – Улитка подергал пальцами, предлагая парню в косынке продолжать. Тот склонился над его ухом и включил машинку, тонкие перчатки зашуршали.

Конлаокский. Сэм подумал, что Кумо передал Улитке насчет Брайана и он все же сделал снисхождение. Это подкупало. Немного.

Но все же спросил:

– А че название салона на шихонском? – Сэм сел поудобнее, закинув лодыжку на колено. – Или он не твой?

Улитка сел на кушетке, свесив тонкие ноги, и, прижав к шее белую тряпку, сказал:

– Не язви.

Сэм посмеялся от его реакции.

Татуировщик выключил машинку и положил ее на столик. Затем стянул тонкие перчатки, бросил их в маленькую урну, что стояла под кушеткой.

– Давай там, Чжудо, заканчивай. Акира, вынеси Юншену и Рэфе форму и катаны, – раздал приказы Улитка, осторожно потирая тряпкой шею.

Акира-татуировщик кивнул и за несколько шагов скрылся за дверью в подсобное помещение.

Услышав про форму, Сэм воодушевился. Он глянул на Брайана и коротко улыбнулся. Носить нифлемскую форму он мечтал так давно, что сейчас даже не верилось, что это наконец случится. Акира появился со стопкой из двух черных коробов, на его плече висели две катаны на ремнях. Никакого церемониального вручения: Акира молча всучил им коробки и катаны и вернулся на место. Сэм ждал, что на крышках будут изображены голубые журавли, как и полагается, но там были золотистые тигры. Вытащив меч из ножен буквально сантиметров на двадцать, Сэм повертел его, посмотрел, как хорошо наточено лезвие, поскреб ногтем. Все было идеально.

– Юншен, поедешь в этой форме на задание с Чжудо. Рэфа, ты пока осваивайся в поместье.

Сняв крышку, Сэм увидел то самое черное хёчжо с золотистыми тиграми, черные штаны, белую футболку. Под вторым дном находились черные блестящие ботинки, уже зашнурованные. Сэм поднял взгляд на Джеёна. Он уже был одет в такую же форму, хёчжо лежало рядом на кушетке.

– Это, конечно, все круто, – сказал Сэм, вытаскивая аккуратно сложенное хёчжо из коробки. Он стряхнул его и расправил, чтобы получше рассмотреть, как золотистые нити переливаются на черной ткани. – Мастера еще не нагрянули к тебе с вопросами?

Улитка отлепил тряпку от шеи. Капли крови окрасили ткань, тату у манлио заживало болезненнее, чем у людей, а от лекарства сильнее жгло. Улитка сморщился, посмотрев на тряпку.

– Твое дело маленькое – надел шмотки, и вперед на задание.

– А по заданию что там? Или опять на хуй пошлешь? – Сэм поднялся и стал расстегивать джинсы и одновременно пытаясь снять кроссовки, наступая на пятки. Брайан рылся в своей коробке, разглядывая форму. По его лицу было видно, как ему все нравится.

– Я ищу одного молодого лам-хана. Он обзавелся багажом знаний и сбежал со своих гор. Но найти его сложно. Он хоть и молодой, но знает толк в скрытности. – Улитка спрыгнул с кушетки, приземлившись на плиточный пол босыми ногами. Сэм уже стянул джинсы и влез в новые штаны. – Есть один человек, который знает, где может находиться наш лам-хан. Этого человека зовут Ан Чивон, он связан с «Республикой диких пионов». Вот найдете его и узнаете, где прячется лам-хан по имени Пурмано.

– Ан Чивон? – спросил Сэм, зашнуровывая новые ботинки. Они выглядели массивно, но были легкими и удобными. Сидя на диване, он поглядывал то на шнурки, то на Улитку, что расхаживал по салону, обувшись в шлепки. – Его ж вроде как турнули из «пионов».

– Знаешь его? – Улитка бросил тряпку в урну и повернулся к Сэму.

– Слышал о нем, он раньше был важной фигурой в «пионах». – Сэм зашнуровал ботинки и поднялся. Постучал обувью об пол, будто проверил ее на прочность. – В случае, если он не захочет рассказывать, даешь добро на полную свободу действий? – Сэм снял цветастую рубашку через голову и натянул широкую футболку. Ткань была настолько приятной, что по коже побежали мурашки. – Или есть какие-то ограничения?

Улитка постучал по губам, показывая Акире, чтобы тот передал ему со столика на колесиках пачку сигарет. Джеён так и лежал на кушетке, пролистывая страницы в папке.

– Принесите мне адрес лам-хана.

Сэм обернулся и осознал, что осталось надеть только хёчжо. Он посмотрел на него долгим взглядом. Такую одежду носят мастера. Сэму выпал шанс на миллион. Он с благоговением, неспешно надел его, просунул сперва одну руку, потом другую, не подкидывал, не сминал. Сэм прекрасно понимал, что придет время – и в этом хёчжо он еще хорошо полетает, его хорошо порежут и побьют на заданиях. Но сейчас, пока оно новое и незапятнанное ни единым случаем, оно казалось каким-то божественным.

Чиркнула зажигалка. Улитка затянулся и, откинув голову назад, повернулся той стороной, где ему набили новое тату. Он показал пальцем на место под ухом. Там была вытатуирована медуза, прямо как часто изображают Бога Туманного океана. Громадная медуза с голубоватым свечением.

– О как. Нравится? – Он вынул сигарету из рта. – Прямо ко Дню поклонения успел.

Все парни промолчали, но Улитку это нисколько не расстроило. Он и не ждал похвалы. Татуировщик чуть запоздало показал пальцами «класс».

– Юншен, Рэфа, познакомьтесь, это Акира. – Улитка махнул назад рукой, будто хотел сгрести его в охапку, но Акира стоял за кушеткой, неторопливо разбирая машинку. Широкий рукав халата плавно качнулся на тощей руке Улитки. – Он заместитель Кумо. Мы его должность называем мизинцем.

– Это что за должность такая? – хохотнул Сэм, поправляя на себе хёчжо. На самом деле оно сидело идеально, просто Сэму было приятно осознавать, что такая вещь надета на нем.

– Если проще, то главный после правой руки. – Акира снял маску с лица и бросил в урну. Сэм увидел смуглую кожу, широкий приплюснутый нос. Акира выглядел старше него на несколько лет, но телосложение было почти таким же. – Так легче будет запомнить, аттвудовская золотая ручка?

– Если еще проще, то он подсос Кумо, – неожиданно выдал Джеён, стряхивая бумажную труху с груди. Спрыгнув с кушетки, он захлопнул папку и направился к Улитке, который уже протянул руку. Улитка забрал папку, пролистал ее и кивнул.

Сэм погрозил пальцем Акире:

– Будь осторожен со мной, главный после правой руки, я не всегда понимаю шутки. Могу и в глотку вцепиться. Я ж ненормальный.

Тут уже расхохотался сам Улитка. Он закивал головой и повернулся к Акире, который молча стоял за его спиной.

– Считаю, знакомство прошло хорошо. – Сунув папку под мышку, Улитка затянулся. – Проверьте телефоны, я вам прислал фото этого Ан Чивона и адрес, куда ехать. Это в Ши Хо, сразу говорю. Чжудо, не обоссысь от радости при виде родных просторов.

Джеён закатил глаза.

А затем они с Сэмом одновременно проверили телефоны.

Действительно было непрочитанное сообщение в «Кукри».

– Че ты пиздишь?! Не ты, а Кумо прислал, че себе чужую работу присуждаешь? – Сэм посмотрел на фото парня. Высокий, хорошо сложенный и симпатичный. Темные волосы аккуратно зачесаны на одну сторону. Чивон улыбался во весь рот, на нем красовалась куртка с заклепками и ремешками. Ниже Кумо дал небольшую информацию, что Сэтоши Накамура нашел Ан Чивона в одном из борделей, когда тому едва стукнуло семнадцать лет. Он обслуживал женщин, желающих побывать в постели с молодым манлио. Глава «пионов» взял его на службу, а потом Чивон был замечен в сговоре с династией Ямады, на данный момент он не принадлежит ни к одному клану.

– Юншен, мать твою! – не выдержал Улитка. Он так громко заорал, что сигарета выпала у него изо рта. Мужчина раздавил ее подошвой. – Ты огромная заноза! Просто катастрофически огромная заноза в жопе! Свалили оба на задание!

Сэм перекинул катану за спину и схватился пальцами за кожаный ремешок на груди.

– А лам-хан тебе зачем? – Заметив гневный взгляд Улитки, Сэм быстро договорил: – Это последний вопрос, не пыхти! Просто хочу знать, зачем идем его искать.

Джеён встал возле двери и взялся за ручку.

Улитка переглянулся с Акирой. Тот поджал губы и как-то двусмысленно глянул на парней.

– Он может помочь в изобретении лекарства. Все это для благого дела.

Сэм боковым зрением заметил, как сконфузился Брайан, легонько постукивая кулаком по коробке. Джеён сохранял полнейшее спокойствие, которое лучше было бы принять за равнодушие.

Что-то здесь и не пахло благим делом.

* * *

Кэсси полезла рукой в карман, вытащила из него телефон, в полной темноте нащупала кнопку блокировки и нажала на нее большим пальцем. Экран засветился, яркая вспышка света больно ударила по глазам. Кэсси зажмурилась и, не успев разглядеть заставку и время, направила его свет в сторону.

– Виключи! – раздалось откуда-то из тьмы. – Виключи ево!

Кэсси увидела между металлическими ящиками, заполненными доверху арбузами, сидящих у стен девушек. Они жмурились и закрывались руками от света.

Она здесь не одна? Кэсси быстро потушила экран.

Кто эти девушки? Они тоже полукровки? Или они нелегально перебираются в Нифлем? Кэсси хотелось узнать, но спрашивать побоялась. К тому же акцент у одной из них был очень сильным, вряд ли они смогут поговорить. Да и вряд ли захотят.

Кэсси села на пол, прижавшись спиной к ящику. Машину мотало из стороны в сторону, иногда она подпрыгивала на кочках, и только минут через пять дорога стала ровной. Кэсси аккуратно положила древнейший веер в рюкзак. Держать его в руках было страшно: если она его повредит, Масуми точно убьют ее. В полной темноте любое движение и действие давались с трудом, Кэсси все делала на ощупь.

Ее попутчицы молчали, даже между собой не переговаривались. Кэсси молчала вместе с ними. Она уткнула лоб в рюкзак, который расположила между грудью и ногами, обняв колени руками. Кэсси не знала, сколько времени ее еще потряхивало от волнения и страха за свое будущее и за родных, которые остались разбираться с последствиями. Но спустя примерно два часа поездки она стала замечать, что ее потихоньку начало клонить в сон.

Мерный звук двигателя, аромат арбузов, легкая вибрация кузова и непроглядная темнота, к которой невозможно было привыкнуть. Ни одной щелочки, чтобы уловить хоть один луч фонаря. Кэсси не знала, который уже час. Машина иногда тормозила, и сердце в такие моменты на миг останавливалось, но фургон трогался и ехал дальше.

Не сейчас.

Она еще не в Нифлеме.

Кэсси постоянно крутила в голове одну мысль: что ей говорить Джеёну. Вдруг все его милосердие закончилось в Элькароне. Вдруг он увидит веер у нее в руках и тотчас же снесет ей голову острой катаной, даже не выслушав, лишь увидев, что в ее владении веер, силу которого она не знала. Просто веер.

У Масуми ничего не бывает просто так. Этот веер определенно обладал какими-то свойствами. Поэтому ей не сносить головы.

А вдруг Чжудо убьет ее? Вдруг на своей земле он будет более суровым?

Кэсси допускала мысль, что он оставит ее в живых. Но что делать с ее природой?

Она полукровка: с артефактом или без – она остается полукровкой, которой очень сильно нужна его помощь. Кэсси подумывала о том, что в качестве убеждения может сработать факт, что она йонасовская разработка, и если она вернется к нему, то он станет сильнее. Кэсси не думала, что Масуми этому обрадуются.

Они ее просто убьют.

Тогда у нее будет козырь.

«Убеди его в том, что, пока ты жива, Йонас не сможет сделать такую же». – Кэсси хорошо запомнила слова Соломона.

Как же сильно здесь пахло арбузами. Кэсси полезла в рюкзак и поднесла к нему телефон. Она засунула его почти вовнутрь и включила, чтобы разглядеть содержимое. Потому что он был намного легче, чем тогда, когда она носила его в последний раз. Кэсси не разбирала одежду, не раскладывала по полочкам, она все оставила в рюкзаке.

Но сейчас он был намного легче и тоньше.

– Виключи! – снова раздалось недовольное шиканье. – Виключи телеф, виключи полнастю! Ныз вычслюд!

– Простите, – испуганно прошептала Кэсси и трясущимися руками быстро завершила работу телефона. Экран завибрировал и потух. – Я не знала, простите, пожалуйста.

Девушки недовольно перешептывались на другом языке, и, как Кэсси поняла, это был не баридский.

Она подвергла всех опасности. Кэсси винила и мысленно терзала себя. Мобильник был для нее чем-то диковинным, непривычным. Она интуитивно пользовалась им, вспоминая работу на школьном компьютере. Если бы в Дасании была разрешена техника, этот смартфон она использовала бы себе в помощь, а не во вред, как сейчас.

Кэсси прекрасно понимала ненависть этих девушек к себе, и ей было стыдно.

А потом она из тьмы услышала:

– Ти кущть хочищ?

– Кушать?

Кэсси не верила услышанному. Наверное, они вытащили арбуз и были готовы поделиться с ней. Кэсси хотела есть, но не думала, что арбуз сейчас очень подходящая еда. От него быстро захочется в туалет, а водитель вряд ли будет останавливаться.

Девушка переговорила с другой на своем языке, а потом Кэсси услышала приближающиеся шаги. Через пару секунд в ее колени что-то уперлось.

– Ищ, ето хатха.

– Хатха? – переспросила Кэсси, пытаясь вычленить смысл из ломаного конлаокского этой девушки. «Хатха» – это единственное слово, которое было произнесено четко.

Она когда-то ела хатху. В элькаронских палатках продавали ее или что-то похожее на аханскую хатху. Она ей не особо нравилась, чаще всего фарш был пересолен, овощи несвежие, а порция большая, обернутая в вялый пшеничный лаваш.

Такую хатху у них называли «грустной».

– Ды, хатха. Ищ.

Она снова пихнула ее в колени. Кэсси взяла хатху в руку. Пальцами она почувствовала тонкое тесто, а внутри остывшую начинку. Все это было завернуто в бумажное полотенце.

– Спасибо большое.

Пустой желудок заурчал. Кэсси поднесла хатху к носу и вдохнула: пахло лавашем, огурцами и помидорами, маринованной курицей и грибами с чесноком. Слюна смочила рот, и Кэсси не смогла сопротивляться.

Она развернула полотенце и откусила от хатхи кусочек. Снаружи тонкое тесто хрустело, а внутри оно пропиталось соком начинки и маринада. Конечно, Кэсси могла предположить, что в хатхе отрава, но какой смысл им ее травить? Водитель знает Соломона. Он несет за нее ответственность, пока они едут.

Пока они едут…

Кэсси желала, чтобы эта дорога никогда не кончалась, чтобы она еще как можно дольше не услышала заглохший двигатель и фразу «приехали». Когда она думала об этом, где-то внизу живота поднимался тошнотворный ужас, сковывавший каждый сантиметр тела.

Но пока что они ехали. Кэсси нужны силы. Или просто есть смысл насладиться последней едой в ее жизни. Эта хатха была гораздо вкуснее той, что делали в Элькароне.

Поэтому она откусывала и жевала ее с таким аппетитом, что даже было неловко.

Будто это и впрямь ее последняя еда в жизни.

В этот момент она поняла, что у нее нет шансов.

Она умрет от руки Масуми.

* * *

– Кальмары согласны тебе помочь.

Первое, что сказал Джеён, как только они сели в его побитый «Хенао». Сэм на пару секунд даже оторопел. Он смотрел на Джеёна и вновь и вновь прокручивал эти слова у себя в голове.

«Мои мучения могут закончиться?»

Вернувшись в реальность, Сэм захлопнул дверь и удобнее уселся на пассажирском сиденье, закинув катану назад.

– Они меня избавят от демона? – осторожно спросил он. Сэму казалось, что вокруг витает такая тонкая энергия, что надави он сильнее – и все рухнет.

Джеён завел двигатель и, взявшись за руль, стал внимательно глядеть на зеркала, сдавая назад на дорогу с парковки.

– Я же сказал – это не демон. И кальмары тоже так говорят.

Кажется, эта энергия уже дала трещину. Сэм нервно облизал губы и сел чуть пониже на сиденье, прислоняя затылок к мягкой обивке.

– Откуда им знать? Они меня даже не видели.

«Хенао» тронулся вперед по дороге. Джеён коротко глянул на Сэма.

– Кибисури не работают на демонах, – заключил он. – Как и медузы, точнее, кугамури. Они влияют только на духовную энергию, на человеческую, манишевскую, ведьминскую, даже полукровническую. Но не на чистых демонов.

Опустив окно, Сэм положил руку на раму двери и пальцами стал ловить встречный ветер, разогретый на солнце. Пахло цветами, что украсили все улицы перед праздником, пахло едой и соленым океаном. Сэм смотрел на свои пальцы, а в голове крутились мысли. Никогда ничего не бывает просто.

Демон его так просто не отпустит. Или Темный дух.

Сэм тяжко вздохнул, постукивая кулаком по раме. Мультивэн ехал по широкому проспекту, тормозил на красных светофорах, обгонял неторопливые автомобили. Несмотря на середину недели, трафик заметно увеличился даже в обеденное время. Люди вовсю готовились ко Дню поклонения всем святым.

Джеён поглядывал на Сэма, все ждал, что он скажет, а тот молчал.

Ему не хотелось мириться с этим. Стать нианзу – для него все равно что умереть. Он строил столько планов: своя династия, свободная жизнь и неисчерпаемое желание приносить пользу всему живому. Сэм посмотрел на Джеёна. Ветер трепал тонкие, как ниточки, выбившиеся из хвоста пряди. Джеён был свободен. Его никто не преследовал. Документы в порядке, он местный, у него почет. Сэм хотел того же. А не прятаться в тайных деревнях от мастеров и докчадовцев.

Да, у Джеёна не самая завидная жизнь. Сэм это прекрасно понимал. Но он может стартовать в любом деле, а Сэм нет.

– Тебе придется хотя бы это признать, – начал Джеён. Он подпер щеку ладонью, поставив локоть на раму, а другой рукой держал руль. – И признание уже будет достижением, Юншен, – наконец произнес Джеён после паузы, которую гуманно предоставил Сэму.

Тот спросил:

– Ты с мизинцем не особо ладишь?

Джеён покачал головой и тронул машину, когда загорелся зеленый. В шумном потоке воздух, казалось, прогрелся еще больше. Включать климат-контроль ни Сэм, ни Джеён не захотели. На ветру шумели деревья, что росли на каждой улице. Они создавали хорошую тень и очищали воздух.

– Не переводи тему.

– Ответь на вопрос. – Сэм отвлекся на пролетающий по эстакаде монорельс. Он стремглав проскочил сквозь огромное здание и притормозил на станции.

– Хорошо, – бесцветно выдал Джеён и включил поворотник, поглядывая в зеркало, чтобы перестроиться на другую полосу. – Он выслуживается перед Улиткой, я таких ненавижу, – отчеканил он, встроившись в ряд. – Легче стало? Теперь ты отвечай.

Сэм ощутил внутри пустоту. И как бы он ни старался, какие бы ни находил плюсы, эта яма была бездонна и все в конечном итоге сводилось к тому, что он обречен.

– Не хочу быть нианзу. – Собственный голос звучал незнакомо.

– Их сэнши сказал, что есть еще вариант, но он тебе не понравится. – Джеён видел, как тяжело дается этот разговор Сэму, и действовал достаточно деликатно. Сэм ему был благодарен. За все.

– Говори.

Прежде чем сказать, Джеён пожевал губами в нерешительности, но все же произнес:

– Можно изгнать Темного духа, искоренить, но придется отдать половину со.

Не самый лучший вариант, но Сэм почему-то решил, что в этом что-то есть. Он вдруг ощутил, как ударился о дно в той яме.

– Мне подходит.

– Ты серьезно? – Джеён скривился. – У тебя будет пять со.

– Это лучше, чем нианзу. – Сэм покачал головой. В голове наступал порядок. Он сам его организовывал после шторма. Отчего-то припомнились тот черный пляж, кровожадные птицы в темном небе. Он все-таки не утонет в мутных водах. Ад не заберет его.

– Ладно, у тебя есть пара недель, чтобы подумать.

Думать Сэм не собирался. Он уже все решил.

– Что они взяли с тебя? Не думаю, что это все бесплатно.

Джеён махнул рукой. Остановившись на светофоре, он проводил взглядом двухэтажный автобус, набитый туристами. Тень от автобуса упала на их «Хенао» и тут же ускользнула, как только он уехал по стрелке на другую улицу. Люди, вооруженные камерами и телефонами, фотографировали приглянувшиеся части улицы, пока гид им что-то говорил в микрофон. Второй этаж был без крыши, люди наслаждались солнечной погодой.

– Чжудо? – позвал Сэм, но тот как завороженный глядел на удаляющийся автобус и молчал. – Джеён?

Он вздрогнул. Изумленно глянул на Сэма, Джеён попытался, видимо, самостоятельно считать его эмоции, но сдался и вопросительно кивнул.

Юншен и сам не ожидал, что его голос прозвучит так тепло. Сэму на миг показалось, что они знакомы миллиард лет и столько же дружат.

– Что ты им пообещал? Я все верну, скажи.

Заревели двигатели, длинная змея машин будто ожила и двинулась по улице между огромными зданиями с мелькающей рекламой на окнах и фасадах.

– Чернила.

Он ответил так просто, что Сэм даже засомневался в честности этого ответа. Будто Джеён ляпнул, лишь бы отвязаться.

– Гонишь?

– Не все же чернила, – прыснул Джеён, заметив настороженность Сэма. – Маленькую часть. Там их так мало, что не стоит заморачиваться. Капелька там. Расслабься, Юншен.

– Чувак! – Сэма переполняли эмоции. – Тебя сэнши-кана убьет, знаешь? Еще и причина тупая! Из-за того, чтоб меня сделать нианзу! Я и так этого не хочу, а тут еще и жертвы! Улитка тоже меня хочет сделать нианзу. Это сразу означает, что я буду рабом у создателя!

Сэм знал, что все коренные нианзу зависимы от своего киджа́[33].

– Тогда я буду слугой кальмаров, если стану нианзу с их помощью?

– Не, – Джеён вывернул на узкую улицу, объезжая пробку. – Если ты из коренных и это правда Темный дух, то никто же, кроме твоей деревни, не может тобой управлять. Улитка либо врет, либо уверен, что это просто демон. А кальмары и подавно не могут кого-то подчинить. Они лишь вытягивают энергию. Я бы им тоже не сильно доверял, но выбор не велик, сам видишь. – Джеён сверился с навигатором на дисплее. По краям дороги густо росли саговые и банановые пальмы, ветвистые деревья и высокие куспаи. Веерные тени от листьев рябью ползали по салону. – Заодно вытянут то, что тебе мешает, и то, что может тебя привязать к господину. – Джеён обрисовал пальцами в воздухе круг. – Будешь свободным нианзу. Говорят, даже без маски сможешь ходить в Долину Призраков.

– Мой отец, выходит, из какой-то деревни нианзу, – кисло проворчал Сэм. Он на секунду подумал, что Аттвуды его сгнобят, когда узнают, что он деревенский. – Они меня, что, выперли? Я даже для деревни невидимок не гожусь?

– Слушай, это всего лишь доводы, – Джеён успокаивающе положил руку Сэму на плечо. – Но, по сути, если тебя и правда выгнали, может, оно и к лучшему?

Сэм свирепо посмотрел на Джеёна. Тот убрал руку. Сэм злился на его слова.

– Я не очень наслаждаюсь жизнью у Аттвудов, чтоб ты знал. В этом суть.

Джеён помотал головой и вырулил на главную дорогу. Здесь было шумнее, чем на тихой улочке.

– Я не об этом. – Джеён повис на руле, глядя влево, и встроился в поток машин. – Если бы ты там был, то существовал в этой пчеломаточной системе. Сяботэн сказал, что их мастера уже проворачивали такой номер. Нианзу не нравится, когда кто-то обособлен от них, а у кальмарного сэнши есть какие-то кореша, которых они отрезали от деревни. Нианзу потому с кальмарами веками на грани войны. И если кальмары тебя сделали нианзу, то ты был бы свободен от их иерархии.

Сэм глубоко вздохнул.

Джеён продолжил:

– Это только твой выбор, Юншен. – Джеён выдержал паузу. Загорелся красный свет. Они стояли первыми на перекрестке. – Но на кону твоя жизнь. Если решишь отсечь половину хону, то я тебя не брошу, не ссы, если что, помогу с теми, кто попытается за что-то отомстить. – Они тронулись с места. Сэм низко съехал на сиденье, положил руку на раму, разглядывая витрины кафешек и магазинов. Огромные элитные здания, модные дома, вдали небоскребы корпораций. Кругом деревья, дивно пахнущие цветущие абрикосы. – Подумай очень хорошо.

Мимо проехали несколько мотоциклов. Сэм осмотрел их, инстинктивно пытаясь разглядеть Хвана. Его, конечно, там не было. Хван гонял как умалишенный, он бы сразу его узнал. И Хван никогда не пересел бы с рычащего черного «Хидеро» на тихий электрический байк.

«Это просто демон, – думал Сэм. – Джеён ошибается».

Сэм понуро произнес, барабаня пальцами по теплому металу «Хенао» с внешней стороны двери:

– Я не нианзу.

– Ты как баран упертый.

– Я не нианзу.

– Да брось, быть нианзу тоже не так уж и плохо. Есть много плюсов.

– Че? – Сэм сначала возмутился, а потом все же решил послушать. – Ну-ка, какие?

Джеён начал загибать пальцы, удерживая руль запястьем:

– Невидимость. Новые боевые искусства. – Дальше он замялся.

Сэм решил и дальше подначивать его, был неподдельный интерес, куда же Джеён выведет свою логику:

– Ну, ну, давай.

Джеён с энтузиазмом выдал:

– Много анекдотов про них. – Он пихнул Сэма тыльной стороной ладони в плечо. – М?

– Я ни одного анекдота про нианзу за всю свою жизнь не слышал ни разу, что ты несешь?!

Джеён растопырил пальцы и согнулся. Медленно повернул голову в сторону Сэма, с притворным ужасом хрипло простонал:

– Ты мне не ве-ери-ишь?!

Скептично настроенный Сэм просто самодовольно потер подбородок.

– Приходит в бар манлио со своим другом нианзу, – сразу начал Джеён, кивнув, – и говорит: «Два шота водки мне и моему другу. Он невидимый – нианзу, это круто!» Бармен налил. Манлио выпил. Сидит рассказывает ему о своей жизни. Под утро решили разойтись. Оплатили счет, сели в такси. Манлио попросил водителя завести домой невидимое тело его друга нианзу. Уже дома манлио пишет своему другу: «Эй, мужик, отлично посидели! Как добрался?» А его друг нианзу ему отвечает: «Чувак, я все это время был дома».

Каменная мина Сэма отражалась в боковом зеркале.

Джеён заливисто рассмеялся, хлопая ладонью по всему, что попадалось ему под руку: приборная панель, руль, свое колено.

– Поше-ел ты!!! – с чувством бросил Сэм. – Кака-ая хуе-ета-а!.. – Он промычал: – Я теперь еще больше не хочу быть нианзу.

– Там еще есть про жену, – говорил Джеён и продолжал смеяться.

– Да ты сам их сочиняешь, признайся! – Сэм недоуменно смотрел на развеселившегося Джеёна и не знал, что ему говорить или делать. Уголки губ сами подрагивали, так заразительно хохотал Джеён.

– Тебе пиздец от сэнши-кана, а ты ржешь, как двинутый, – подметил Сэм, но, чтобы перебить смех, прикрикнул: – Я тебе отплачу чем смогу! Отплачу, слышишь?!

– Нам двоим пиздец! – сдавленно прохохотал тот.

В салоне шумел ветер, за окнами город. Джеён смеялся, вытирая слезы. И Сэм подумал, что это какое-то безумие. И это ему нравилось.

* * *

Прутья не рвались.

Любая попытка выбраться для Дэвида оказывалась безрезультатной. Он катался по холодной и влажной траве, она щекотала ему лицо, забивалась в рот, нос, залепляла глаза. Дэвид дергал руками, ногами, пытался разорвать прочные прутья.

Но все было впустую.

Он видел, как небо на востоке начинало светлеть. Парень перевернулся на спину. Он тяжело дышал, вокруг никого не было, сюда никто не ходил. Его некому было освободить.

Пар валил изо рта, одежда промокла от сырой травы, Дэвид извозился в грязи, пальцы на руках стали скользкими.

Он лежал и смотрел на светлеющее небо. Над головой висел темный купол, усеянный гаснувшими звездами. С каждой минутой небо меняло оттенок: из кобальтового стало лазурным, звезды и вовсе погасли, а редкие облака приобретали то фиолетовый цвет, то розовый, то бирюзовый.

Все его тело дрожало от холода, так что зуб на зуб не попадал. Дэвид всей душой ненавидел низкий поступок Соломона и Кэтрин. Он так сильно хотел разорвать путы, найти их и заставить понести наказание.

А еще вернуть Кэсс. Она погибнет в Нифлеме, Масуми ее убьет.

В кармане завибрировал телефон. Дэвид сначала даже вздрогнул от неожиданности. Он кое-как лег на бок и попытался пальцами дотянуться до кармана. Но путы так крепко обвивали его тело, что конечности уже плохо слушались. Кровь не поступала к ним должным образом, чтобы он мог шевелить пальцами.

Дэвид заорал от отчаяния.

Соломон снимет с него магию. Он не может оставить его тут навечно.

Телефон вибрировал в его заднем кармане джинсов. Он чувствовал эту вибрацию всем своим продрогшим телом.

Дэвид снова рухнул на спину. Полежал несколько секунд и в бешеном ритме задергался на земле. Он отдавал все последние силы, чтобы разорвать прутья. Но ни один из них даже не треснул.

– Со-соломон! Я-я… убью… те-тебя!!! – Он так замерз и устал, что уже еле шевелил языком.

После попойки хотелось воды, эта ситуация быстро протрезвила его, но похмелье никуда не делось. Или на него так действовала магия.

Дэвид уронил голову на траву. Волосы вымокли, покрылись грязью и, когда он дергался, забрызгали все лицо.

Святой Йонас не простит ему эту оплошность. Он труп. Он самый настоящий труп.

Столько людей, и никто не проследил за полукровкой. Они напились, все, кроме Нилама. Потому что его вера не позволяла ему принимать алкоголь и был его черед дежурить этой ночью. Хотя Дэвид выпил не так много, чтобы вырубиться без чувств. Когда он ушел от стола, его не качало, он уснул не сразу, сидел в телефоне, просматривая новости из Ив Рикара. Напились Вафи и Несса, позже к ним присоединился Патрик. Он, кажется, выпил больше всех. Уснул прямо за столом. Позже Дэвида будто что-то заставило проснуться, как будто кто-то толкнул. Он прошелся по дому, увидел Нилама валяющимся на полу. Перепугавшись, он проверил пульс, тот просто спал. Было сразу понятно, что произошло, но Дэвид все равно кинулся в комнату Кэсси и Нессы. Одна пустая кровать. Сестра сбежала. Дэвид смекнул, куда они могли пойти, знал, что там часто проезжает фургон, перевозящий мигранток в Нифлем. Чаще всего это маги, простые илувий, решившие нелегально подзаработать на островах.

Взяв пистолет, он выскочил на улицу.

Он правда был готов застрелить их всех, кроме Кэсси.

Чтобы она не сбежала.

Чтобы все шло по плану.

Чтобы Святой Йонас провел обряд, повысил свою силу и смог превзойти самих Ямисару. Дэвид не верил, что Кэсси умрет после обряда. Это чистой воды ложь…

Вода.

Дэвид облизал сухие губы шершавым языком. От земли веяло холодом. Мокрая одежда сделалась ледяной. Его трясло, мышцы сокращались, он пытался расслабиться, но получалось буквально на пару секунд. Зубы стучали. Он уже не мог пошевелить пальцами на руках и ногах.

Он так и умрет. Здесь.

Они знали, что он выстрелил бы и в Кэтрин, и в Соломона. И пристрелил бы водителя, чтобы он не увез Кэсси в Нифлем.

Они знали об этом, поэтому никогда в жизни не придут сюда и не освободят его. Скажут, что не видели, куда ушел, а на телефон не отвечает.

Дэвид будто сквозь землю провалился.

Вот что они скажут людям Святого Йонаса.

А гниющий труп Дэвида будет лежать тут, обмотанный тугими прутьями, прочными, как стальные жгуты. Его мясо обдерут бродячие псы или еще какие-нибудь животные, птицы выклюют глаза, а личинки обглодают кости. Спустя время тут будет лежать скелет в рваной одежде, все так же обмотанный этими прутьями.

И Дэвида больше не станет. Земля под ним впитает гниющее тело, трава накроет его.

Дэвид закрыл глаза и на секунду представил все это.

Он горестно хмыкнул:

– Я не-не… могу так с-сдохнуть…

Святой Йонас не убьет его, он заставит вернуть Кэсси в «Станцию Бога». Он отдаст этот важный приказ и отошлет его в Нифлем. А Дэвид сделает все, чтобы найти ее, найдет дорогу, он постарается успеть, чтобы опередить Масуми.

Чтобы он ее не убил.

Но он погибнет здесь, и эта смерть будет самой смешной, самой глупой.

Дэвид вырубился на время. Он понял это лишь по тому, как изменилось небо. Оно стало еще светлее. Восточная сторона, что была полностью засеяна густым лесом, уже приобрела светло-рыжие оттенки. Еще немного, и выйдет солнце.

Земля под ним завибрировала.

Нет, судя по звуку, телефон уже давно вибрировал. Дэвид захотел было пошевелиться, как вдруг сумел оторвать руку от тела.

Его сердце замерло. Он резко посмотрел на себя, подняв голову с земли.

Сухие ломкие прутья лежали вокруг него. Дэвид сел рывком. Голова закружилась. Он кое-как привстал, вытащил из кармана телефон. Пальцы не слушались, не сгибались. Руки, будто чужие, пришили к его телу, а оживить забыли.

Он не смог сразу взять телефон. Сначала он упал в грязь. Дэвид поднял его локтями, положил на колени и перевернул. Телефон все еще вибрировал.

Экран покрыли мазки грязи и кусочки травы. Под всем этим высветилось имя звонившего.

Вафи.

Дэвид ощутил, как его нутро сжалось от страха.

Он поперхнулся воздухом, закашлял. И пока кашлял, попытался ответить на звонок, махнув кистью в сторону. Тут же послышался крик из трубки.

Крики.

Они смешались в один звук.

Дэвид испугался не на шутку. Он упал на телефон ухом и заорал:

– Вафи!!! Вафи!!!

– Дэвид! – На фоне что-то разбилось. Кто-то из женщин завизжал.

– Вафи! Что случилось?!

– Где тебя носит?! Они сваливают из дома! Все, мать твою!

Звонок оборвался. Резко. Слишком резко.

Дэвид лежал, слушая тишину, хватал ртом воздух и не понимал, что делать.

Соломон бежит. И он даже не сказал парням, где Дэвид.

Дэвид сел. Посмотрел на телефон.

«04:32 утра, температура одиннадцать градусов, малооблачно». Один пропущенный от Нилама. И одно сообщение.

От Анико:

«Grakhen Mürfen[34], я проголодался, мне нужны новые бананы, те закончились! Не огорчай меня, а то стану слишком много говорить и все расскажу Охорому. Я болтливый, заткни мне рот бананами, и как можно скорее!»

Неужели в такой ситуации он думает о том, как вытрясти у него за молчание? Ведь Дэвид знал, что Анико где-то прячется с господином. Возможно, там и Розали, и другие приближенные. Где они находились, Дэвид не знал. Никто не знал.

Дэвид хотел бы знать, где тайная резиденция Святого Йонаса, хотел принадлежать к числу тех, кто хотя бы просто знает об этом месте, хотя бы единожды там побывать. Тогда бы он точно относил себя к привилегированным людям господина. Прямо как Анико, которому определенно там уже осточертело, он насытился благами тишины и безопасности, поэтому и решил напомнить Дэвиду о его поступке, взяв с него еще бананов. Так будет и впредь. Так будет всегда, пока кому-то из них не надоест.

Будь Дэвид ближе к Святому Йонасу, возможно, этого бы не произошло. Он поделился бы тем, что ему угрожает манлио.

Нет, не так.

Он бы даже не жил в Элькароне, он бы всегда был подле господина, выполнял важные задачи, а не просто выбивал долги и следил за полукровкой.

Кэсси не виновата в этом. Хоть она и часть его обязанностей, это не значит, что он ее не любил. Напротив, прикипел к ней и относился как к сестре.

А теперь она сбежала в Нифлем.

«Зря ты доверилась им, Кэсс».

Соломон бежал ото всех: от Святого Йонаса, от него, от медуз.

Но почему он снял магию? Или Соломон ослаб и магия иссякла?

– Ну и сука же ты, Соломон, – выплюнул Дэвид и с трудом поднялся на ватных ногах. Его шатало, он не ощущал в себе сил. Ему по-прежнему было холодно.

Дэвид неторопливо зашагал, переставляя несгибающиеся ноги. Он хотя бы мог стоять, это уже было хорошо.

По улице, ведущей к дому, он уже бежал, размяв затекшее тело на ходу.

Бежал, не чувствуя усталости.

Его пистолет забрала Кэтрин, как только фургон с Кэсси скрылся из виду. Она подошла к лежащему Дэвиду. Он с трудом держал голову над землей. Кэтрин присела на корточки возле него. Дэвид мотал головой, рычал и бросал в ее адрес самые ужасные проклятия, а ее рука все равно коснулась его волос. Дэвид взмахом головы скинул ее ладонь, она больше не пыталась его погладить. Кэтрин прошептала, и ее голос был полон слез:

– Так будет лучше. Для всех.

Она ушла вместе с Соломоном, растворившись в густых зарослях.

Кэтрин оставила только телефон, они как будто насмехались над ним, зная, что ответить он все равно не сможет.

Или они оставили его с телефоном, чтобы его все-таки нашли люди Святого Йонаса. Дэвид думал о всяком, пока бежал к дому.

Но единственное, в чем он был уверен, – их побег нужно остановить.

* * *

Джеён ударил по звонку на стойке. Раздался короткий звон, который тут же поглотило непрерывное жужжание вентилятора, заклеенного скотчем.

Сэм прислонился плечом к перегородке, заглядывая в небольшое окошко, в котором должен был находиться дежурный по общежитию. Внутри его небольшой комнатки, отгороженной от коридора тонкими деревянными стенами с крашеным стеклянным верхом, находился дряблый диван с протертой обивкой. Его небрежно покрывали запятнанный плед и кучи журналов и газет. Стены были оклеены вздутыми обоями, издырявленными канцелярскими кнопками. У окошка стоял стол, заваленный хламом.

Это общежитие, куда их привел навигатор, выглядело что снаружи, что внутри отвратительно. Старая, поломанная мебель заполняла все коридоры, затхлый запах стягивал горло еще у входной двери, которая, кажется, никогда не закрывалась. Мрачные коридоры, буквально черная паутина, свисающая с пожелтевших потолков, облезлые стены и изношенные полы. И куда ни глянь – цветущая плесень.

Из окошка дежурного было слышно звук работающего телевизора, а по коридору первого этажа разгуливало эхо каких-то хлопков.

– Позвони еще раз, – посоветовал Юншен, скучающим взглядом окидывая утопичную картину, что их окружала. Было душно. Сэм стоял под работающим вентилятором, прикрученным к стене. Тот гонял влажный воздух, который ничуть не охлаждал вспотевшую шею.

Джеён ударил несколько раз по звонку. Но снова никто не торопился выйти к ним. Заметив на подоконнике засохший цветок в горшке, он взял пульверизатор, что стоял неподалеку, и пшикнул на сухой стебелек с опущенными скрученными листочками.

– Че ты делаешь? Он уже давно сдох.

– Если корень живой, значит, шанс есть. – Джеён продолжал обильно поливать цветок с деловитым выражением лица.

Сэм сдержанно вздохнул и нехотя отлепился от стены. Он схватил сухой стебель и без труда вынул вместе с корнем из потрескавшейся земли. Корень был такой же сухой, как и сам цветок. Сэм демонстративно потряс им перед лицом Джеёна. Тот поглядел на корень, сделал вид, что все в порядке, и сбрызнул его из пульверизатора.

– Что вы хотели, манлио?! – неожиданно раздался из-за спины женский вопль. Парни обернулись. Сэм воткнул цветок в горшок и отряхнул руки, Джеён поставил пульверизатор на подоконник.

В окошке торчала ровно половина женщины. Она опиралась руками о стойку, высовываясь из комнаты, и осматривала их недобрым взглядом. Ее узкие глаза были жирно подведены черным карандашом. Полноватая женщина с панамой на голове выглядела как подтаявшая свеча, ее кожа будто стекала со скелета и собиралась складками и морщинами.

– Доброго денечка! – Сэм хлопнул ладонью по стойке, отчего женщине пришлось немного отступить. От его хлопка она недовольно скорчила лицо. – Мы разыскиваем некоего Ан Чивона. В какой комнате он проживает?

Одна щека у женщины была измазана в пекарской муке. Дежурная махнула рукой и визгливо запричитала:

– Нет тут таких! Уходите, только жильцов пугаете!

Сэм и Джеён терпеливо смотрели на нее, не сделав ни одного движения. Коридор наполнял звук вентилятора и жужжание толстенной мухи, что билась в мутное стекло.

Женщина шумно втянула воздух через нос. Судя по всему, она поняла, что ей не отвертеться.

– Пятьсот четырнадцатая.

Ребята кивнули и направились к лифту.

– Лифт не работает, пешком идите! – прикрикнула она вдогонку и захлопнула дверцу на окошке.

Показалось или нет, но Сэм услышал в ее интонации ехидство. Выйдя на лестничную клетку, они начали подъем. Джеён шел у качающихся перил, а Сэм у облезлой стены с мутными потеками.

– Это еще фигня, – сказал Сэм, – вот от Ватанабэ я спускался пятьдесят этажей!

– Почему не на лифте?

Эхо от их голосов и шагов разлеталось по лестнице. Пожалуй, это было единственное незахламленное место в общежитии. Бетонные ступени скрошились, кое-где торчала арматура.

– Чтобы пересечься с медузами? А ты где был, кстати?

– На сорок восьмом, – невозмутимо ответил Джеён.

Сэм даже порадовался, что сейчас сможет узнать подробности.

– Че там делал?

Джеён положил руку на поручень, перила зашатались, и он тут же отдернул руку.

– Там стоял мешок фисташек, мне было чем заняться.

– Ты че, жрал орешки, пока я там жопу уносил от хёсэги? – Сэм пихнул Джеёна в бок. Нога парня проскользнула, Чжудо покачнулся, натыкаясь на хлипкие перила. Они заскрипели, вниз посыпались камушки.

– Че ты пихаешься, психичка?! – Держась за перила, Джеён толкнул в отместку Сэма, но сильнее. Тот впечатался в грязную стену и брезгливо отстранился от нее, потирая рукав хёчжо. – Я отдал тебе тагаёчи!

– А ничего, что он мастер и у него было до хрена хёсэги?! – Сэм пихнул Джеёна в ответ, но тот удержался. – Я чуть не сдох!

– Так и убил бы их с помощью тагаёчи!

Стоп.

«Что?»

– В смысле? Их че? Можно так уничтожать?

Джеён утомленно выдохнул, одернул хёчжо и зашагал по лестнице. Сэм вперил взгляд в качающуюся кисточку на черной катане Джеёна и двух вышитых на спине хёчжо изворачивающихся тиграх. Эти тигры двигались в такт его шагам, глядели на Сэма золотистыми глазами и будто говорили ему: «Ну ты и деби-ил!» Сэм мысленно послал этих тигров и быстро поравнялся с Масуми.

– Почему не предупредил? Ты же не сказал, что тот мячик – тагаёчи!

– Я не знал, что ты не знал. На будущее – кидаешь тагаёчи в хёсэги, они уничтожают его, и так можно много раз.

Сэм кивнул. И Джеён кивнул ему в ответ.

– Хорошо, а что ты сказал своим? Кто его убил? – Сэму было и впрямь интересно. И пока они поднимались на пятый этаж, он собирался вызнать все подробности.

– Что он на меня напал, я его грохнул и у него не было наших фамильных кистей.

Сэм с прищуром посмотрел на Джеёна.

– Мои заслуги себе приплел? Прямо как Улитка.

Джеён прыснул:

– Там был мой тагаёчи, а значит, и половина работы моя! – Джеён потыкал пальцем себе в грудь. – И я пришел с пустыми руками к сэнши-кана. Мог бы и спасибо сказать, клоун.

Переступая ступени на четвертом этаже, Джеён все же произнес:

– Удар, кстати, был хороший.

Сэм просиял. Если его похвалил мастер манлио, особенно Масуми, это что-то да значило.

– Круто, да? В лобешник прям! – Сэм сымитировал замах и запрыгал по ступеням. Катана за его спиной билась о хребет и позвякивала.

– Ага, ровно по центру.

Уже стоя у нужной двери с облезшей серой краской, Джеён постучал костяшками рядом с затертой табличкой с номером 514 и убрал руки в карманы.

Пятый этаж практически ничем не отличался от первого: та же плесень, затхлость, заваленные хламом коридоры и странные звуки.

– Они не услышали, – подсказал Сэм, стоя плечом к плечу с Джеёном. – Громче постучи.

Джеён вяло глянул на Юншена и, сделав полшага назад, ударом ноги выбил дверь. Она с грохотом приложилась о внутреннюю стену. Парень, сидевший в комнате на полу у широкой плазмы, подскочил и разразился ругательствами. Он прилип к стене, обклеенной постерами с полуголыми женщинами и спортивными машинами.

– Ну, или так, – бросил Сэм и вошел в помещение. И сразу же обратился к зашуганному бритоголовому парню с оттопыренными ушами: – Че не открываешь? Нам просто спросить.

По внешности это был совсем не Ан Чивон. Этот был похож на наркошу со стажем. Впалые глаза, худой, бледная кожа, пустой взгляд.

– Где Чивон? – спросил Сэм, стараясь четко выговаривать слова.

– Нет тут никакого Чивона! – уверенно ответил парень.

Сэм уставился на него, пока Джеён расхаживал по маленькой комнате среди гор хлама. И было не понять, что из этого всего использовалось, а что было просто притащено с улицы. Единственное, что неплохо выглядело, – это телевизор, что стоял под окном. Возле него тонкий матрас, прожженный сигаретами.

– Пиздец, ну и помойка, – брезгливо выпалил Джеён и кисло скривился. – Ты уверен, что его тут нет? Может, он сдох в горе мусора, а ты даже не знаешь об этом?

Сэм вытянул лицо и покачал головой, полуобернувшись на шарящего среди залежавшихся шмоток Джеёна.

– Тут так воняет, что я поддержу твою позицию, братишка!

– Он тут не живет и не жил никогда! – Безумные глаза парня бегали туда-сюда. Он стоял у стены, боясь и шаг сделать. – Я вообще не знаю, о ком вы, парни! Че за фигня? Вы от Хагивары, да? Я ничего не делал! Я тут живу спокойно, ну, пару раз избил проститутку, но она живая! Че, прям за этих шлюх так загоняются?! У меня ни денег, ничего нет, я жру одну лапшу! Пакчири, пакчири, везде одна ебанная лапша! – он взглядом показывал на коробки с лапшой и на использованные упаковки, валяющиеся по всей комнате. – Я простой бедняк. На хрен мне эти дела? Я в это не лезу!

– Еще раз спрошу! – Сэм перекричал парня и уже тише добавил: – Где Ан Чивон?

На несколько секунд повисла тишина, и комнату тут же наполнил звук телевизора, по которому шла трансляция ускоренной сборки самолета.

– Да не знаю я вообще, о ком вы! Я здесь…

В бритую голову парня прилетела кожаная куртка. С цепями, ремешками, заклепками и нашивками в виде быков. Он дернулся и выпрямился. Осторожно снял вещь с головы и посмотрел на нее.

Пока он соображал, что к чему, Сэм достал телефон, нашел присланное фото Чивона и показал его парню.

– Ты проебался. – Джеён отпихнул развороченный мешок с вещами и завел руку за спину, едва обнажив лезвие катаны. – Ты тратишь наше время.

Сэм убрал телефон в карман, неотрывно поглядывая на лопоухого. Парень сглотнул, сжимая куртку трясущимися пальцами. Увидев движение, Сэм притормозил Джеёна, схватив рукой его за локоть.

– Ща, погоди-погоди его убивать, – затараторил он. Парень с надеждой посмотрел на Сэма, словно тот протянул ему руку помощи. Но глаза бритоголового округлились от страха, когда Сэм дополнил: – Давай сначала попытаем.

Воздух расколол громкий голос:

– Йоу, Тунец, я не оставлял тут свою…

Это был он – человек с фотографии, которую прислал Кумо. Ан Чивон стоял в проходе и в исступлении глядел на них. Несмотря на то что он был в бегах и скрывался сразу от нескольких влиятельных лиц, выглядел он неплохо: все такой же ухоженный, подтянутый и с прибранными волосами.

Доля секунды, и этот Ан Чивон вскинул руку и направил пистолет-пулемет на парней. Он без промедления открыл огонь.

Сэм и Джеён кинулись врассыпную, скрываясь за грудами хлама. Мешки со шмотками не могли остановить пули, но они хотя бы не делали парней открытой мишенью. От выстрелов дрожали стены, от них отваливались куски штукатурки. Вдребезги разбилось окно, рассыпая осколки по всей комнате.

Оглушительные выстрелы резко прекратились. Сэм вскинул голову на Чивона и понял, что тот стоит неподвижно посреди коридора. В шее у него торчали две бамбуковые палочки. Сэм перевел взгляд на выползающего из-за мешков Джеёна. Он матерился и елозил ногами, выбираясь из завалов.

Простреленный телевизор валялся на полу, из разбитого окна в комнату врывался свежий ветер, отчего плакаты и полиэтиленовые пакеты зашуршали.

– Твою мать, Чжудо! – крикнул Сэм, увидев выпученные глаза Чивона. – Улитка сказал узнать, где Пурмано! А ты его завалил!

– Да не сдох он! – Джеён прокашлялся от поднявшейся пыли. Она осела на его волосах и одежде. Он небрежно отряхнулся и направился к Чивону.

Сэм от души стряхнул с волос пыль, крепко зажмурившись. Присмотревшись, Сэм понял, что Чивон двигает глазами и пытается что-то сказать. Бамбуковые палочки изрисовали светящиеся голубым рисунки медуз. Они ползли по шее Чивона и по его утонченному лицу. Рука с оружием медленно опустилась.

«Кугамури», – понял Сэм.

– Вот же ж! – Джеён сплюнул, рассматривая лежавшего на полу парня. Из его ран на худощавом теле текла кровь, заливала пыльный пол и впитывалась в разбросанные вещи. – Он захуярил Тунца.

– А он тебя еще выгораживал, сука! – Сэм подошел вплотную к Чивону, выдернул из будто закаменевшей руки пистолет-пулемет и прощупал одежду. – Не хотел бы я себе таких союзников.

Из-за пояса Джеён достал «Супору» и выдернул из шеи Чивона палочки. Резкий булькающий вздох сразу же сменился ухмылкой. Джеён схватил парня за шиворот, приставил пистолет к его голове, так что дуло зарылось в густой копне волос, и затянул того в комнату.

Сэм захлопнул дверь с вышибленным благодаря Джеёну замком. Толкнув Чивона на мешок с вещами, Сэм сразу же спросил:

– Че за дурдом? Нас господин прислал кое-что узнать всего лишь.

Чивон ухмылялся, при этом был предельно напряжен. Его хитрый взгляд прыгал с Джеёна на Юншена, он будто придумывал план побега.

– Просто скажи, придурок конченый: где сидит Пурмано? Лам-хан беглый.

– Или?.. – продолжил Чивон, мерзко посмеиваясь.

– Или закончишь как Тунец, – подытожил Джеён и надавил дулом на голову Чивона. Тот болезненно скорчился и выдал:

– Я закончу как Тунец в любом случае. Не вы, так Накамура меня завалит. На хрена мне упрощать вам работу?

– Ты же манлио, не в падлу работать на этого жирного мафиози? – Сэм покрутил пистолет-пулемет Чивона в руках. – Наш господин может тебе помочь.

Больше всего Сэма и Джеёна злило поведение Чивона. Он вел себя так, словно это не его зажали со всех сторон и еще допрашивают. Чивон не терял лица и самоуважения. Шихонский манлио с выдержкой, но при этом с неверно выбранной стороной.

– Откуда ты? – спросил Чивон, посматривая на Сэма. – По-шихонски говоришь отстойно. Шадерский акцент явный, рожа нифлемская, хёчжо Хагивары. Неужели Улитка с Аттвудами побратался?

Сэм наставил пистолет-пулемет на Чивона, держа его в одной руке.

– Вот видишь, какой ты умный, такие Улитке нужны. Давай по-хорошему. Ну?

Желваки заходили, когда Чивон сжал челюсть.

Паузу оборвал Джеён:

– Или можешь прилечь рядом с Тунцом.

Чивон бросил гневный взгляд на Джеёна:

– Лам-хан Пурмано сбежал из дома и теперь служит династии Пинкаю. Попробуйте вытащить его оттуда. Если сможете. Гонка началась: кто первый создаст лекарство, тот и победил.

Похоже, Улитка действительно решил заняться созданием лекарства.

– О-ши Пинкаю не станет держать лам-хана в поместье. – Сэм посмотрел на Джеёна, тот выглядел задумчивым. Опустив руку с пистолетом, Сэм размял плечо. – Знаешь, где он может создавать лекарство?

Чивон отрицательно качнул головой.

– Даже перед смертью не скажешь? – Джеён постучал пистолетом по макушке Чивона. Он поднял руки, хотел было заслониться, но Джеён снова ударил его по голове. – Ну?

– Не знаю, клянусь, – простонал Чивон. – Не знаю.

Тяжелое дыхание Чивона заполнило всю комнату. Он знал, что его ждет. Он стрелял в парней, живым ему не уйти.

Сняв «Супору» с предохранителя, Джеён произнес:

– Можешь не каяться, духи тебя не простят.

И выстрелил.

Весь пятый этаж будто вымер. Шумиха в пятьсот четырнадцатой комнате явно не прошла незамеченной. А судя по тому, какой контингент населял это общежитие, находящееся на отшибе, этот самый контингент мог устроить для Сэма и Джеёна сущий кошмар.

Но пока было тихо. Они шли как можно быстрее, но при этом старались не терять бдительности.

До лестничной клетки оставалось метров десять, как из-за угла вальяжно выползло несколько парней.

Тот, что был в центре, с двумя автоматами, расхлябанно вскинул руки и открыл огонь.

Без разговоров.

Только криво изогнутые в дикой ярости губы. Руки, испещренные рисунками хону.

И два автомата.

Сэм, прежде чем нырнуть на маленькую кухню и затянуть за собой Джеёна, успел разглядеть толстые дреды на голове парня с автоматами. Пули перемалывали коридор и все, что там находилось. В воздух взлетали щепки, куски бетона, лопались лампы.

Выстрелы начали стихать, сначала очереди автоматов, потом, как по инерции, несколько одиночных – из пистолетов. Сэм осторожно выглянул в коридор, держа наготове отобранный у Чивона пистолет-пулемет. За поясом у него еще была его «Супора». Но этого было мало.

Джеён находился дальше от выхода и даже не выглядывал в коридор.

– Суки ямадовские!!! – заорал тот, что с дредами, стреляя напропалую, завидев мелькающую голову Сэма. Парня с дредами дергало, как ужаленного током, от отдачи. Он орал. Гильзы сыпались ему под ноги. – Сдохните, пидарасы!!!

Выстрелы снова прекратились. Его соратники с пистолетами делали так, как парень с дредами. Значит, он их старший.

Было слышно, как он перезаряжает магазины. Звук щелчков разлетался по коридору.

Сэм крикнул, прижимаясь к изрешеченной с краю стене:

– Какой Ямада?! Мы от Нацзы, долбоящер!!!

– Мне срать, кто ваш пепел отнесет в колумбарий, мудилы!!!

И снова начал палить. Парень с дредами приближался. Он медленно шел, пуская патроны в стену. Воздух будто дрожал от выстрелов. Сэм ждал подходящего случая: тот парень с дредами не особо заботился о пути отхода.

– У тебя есть хёсэги?! – крикнул Сэм Джеёну, глядя, как тот сидит на корточках возле стены. Он свесил руки с колен, в одной болтался пистолет. Сэм сполз по стене, сел рядом. Выражение лица у Джеёна было недовольно-уставшим. – Какого хера ты опять спокойный как удав?! У тебя хёсэги есть?!

Джеён помотал головой.

– На прошлом задании последние два истратил! – крикнул он Сэму на ухо. – Новые нужно смастерить!

Сэм сделал несколько выстрелов в коридор. Пистолет-пулемет опустел. Тогда он достал «Супору». Сэм прицелился и сумел подстрелить точными выстрелами в голову пару парней, остальные высадил в молоко, когда тот с дредами открыл неприцельный огонь по всему подряд. Сэм прислонился спиной к стене, вытащил пустую обойму и затем вопросительно повернул голову на Джеёна. Тот, исковеркав голос, передразнил Улитку:

– Просто узнайте, где лам-хан. И всего-то… – Джеён сплюнул на пол. – Дебильный Улитка! – Он вытащил обойму из пистолета и протянул ее Сэму. – На, мою возьми.

Сэм спустил всю обойму. Двоих убил, но, кажется, это была игра вдолгую.

– Они нескончаемые!

Только он прокричал это, как наступила звенящая тишина. Было слышно, как что-то отваливается от стен, как что-то с треском падает на пол, как коротит свет на простреленных лампах.

– Э!!! Че притихли?! Я надеюсь, вы сдохли, ублюдки!!!

– Можем сделать дыру в стене и свалить! – Джеён, поджав губы, махнул пустым пистолетом на стену. Ни единого окна. Газовые плиты и небольшой холодильник.

Сэм зыркнул, куда показал Чжудо, на сплошную стену с облезлой синей краской.

«Че тут все синее?»

– Но?!. – спросил Сэм у Джеёна.

Тот склонил голову, глядя в проход через Сэма, и произнес:

– Убить эту тварь – теперь дело принципа. – Возле ног лежала катана в ножнах, Джеён убрал пистолет за пояс и взялся за рукоять меча.

– Какая у них блевотная кухня, – брезгливо прокомментировал Джеён, оглядывая замызганные полочки, грязные плиты и открытый контейнер с мясом в каком-то соусе на столе. На краю сидела муха, потирая лапки. На столешнице валялись недокрученные листы бумаги с солой. Запах пороха смешивался с запахом кислой капусты и сырого мяса.

Хриплое «э!!!» раздалось совсем близко, как будто крикнули в ухо. Из коридора появился тот ненормальный с автоматами. В это же мгновение голову парня с дредами снизу вверх через нижнюю челюсть пронзило черное лезвие.

Сэм схватил автомат из руки парня с дредами и, выдернув его, открыл очередь, стреляя в парней позади. Но спустя несколько секунд патроны закончились.

Равно и закончился какой-либо здравый рассудок. Если он, конечно, и вовсе был в этом притоне беглых преступников, закидывающихся солой ежедневно.

Какой-то бешеный пацан махал кухонным ножом, Сэм прирезал его катаной, выбив нож.

Один из парней схватил газовую горелку и врубил ее на полную мощь. Из сопла, покрытого сажей, повалил столб пламени. Парень без разбора направлял горелку во все стороны и громко орал. Джеён перекрутил ему руки, они сцепились. Пацан опрокинул Джеёна на газовую плиту. Сэм тут же откинул его от Джеёна, схватив за волосы. Пацана развернуло, и огонь с горелки направился на кого-то из «пионов». Его кучерявые волосы вспыхнули, он истошно завопил и побежал. Он не соображал, что делает и куда бежит. И потому со всего маха приложился о стену. Горелка выпала из рук того ненормального и покатилась под плиту. Лысый парень с тату на щеках, громко вереща, начал стрелять по всему, что видит, зацепил своего. Джеён отсек ему голову мечом.

Сэма повалили на пол, сверху налетел толстый мужик, придавив его своим телом. Джеён, качаясь, пронзил ему, как нож масло, мясистую шею. Кровь летела брызгами на заветренное мясо в контейнере, на облезлые стены. Сэм проскользнул ногами по мокрому от крови полу и едва удержал равновесие.

Надо было выбираться из этой кухни, здесь они были загнаны в угол. Спасало лишь то, что около половины местных были людьми, а не манлио. И все, включая Сэма и Джеёна, из манлио, кто здесь был, использовали хону.

– Сдохните! Сдохните! Сдохните! – орал здоровенный мужик с тесаком, пытаясь ударить по парням, но проскальзывал, они уворачивались, и тесак всякий раз рубил пол.

На финальном «сдохните» Джеён пронзил мечом ему хребет, и звонкое «дзынь» у вытянутых рук уже поникшего мужика заставило некоторых в этой комнате замереть.

Тесак успел перерубить стальной провод возле газовой плиты.

Завоняло газом.

Один из «пионов», задыхаясь, провопил:

– Должен же быть предохранитель!

– В этом крысятнике его сняли умышленно, чтобы вы поскорее сдохли! – выпалил Джеён.

«Пионы» заревели. Их это явно сильно разозлило, и секундная оторопь слетела.

Зажженная горелка каталась по полу в коридоре. Один из «пионов» посмотрел на горелку, а затем на прорванную газовую трубу, и в его прокуренных мутных глазах мелькнула идея.

Он взял горелку и бросил в сторону газовой плиты.

Кто-то из «пионов» заорал. Они бросились с кухни.

Сэм схватил Джеёна за край хёчжо и дернул на себя, подскакивая с пола. Вытянув руку, Джеён перехватил горелку в воздухе. Сэм разрубил катаной стоящих поперек коридора парней. По рукам Джеёна прикладом ударил кто-то из толпы, и он выронил горелку, она оказалась снова на полу.

Сэм рывком дернул за собой Джеёна, он потянул его за хёчжо через коридор, пока тот пинком напоследок отправил горелку на кухню.

Взрыв выбил из груди весь воздух. Их отбросило в стену.

Все кружилось. Сэм и Джеён поднялись на ноги. Огонь полыхал из кухни.

Завидев окно, они переглянулись.