Эмили выплясывала в каблуках на столе вместе с какой-то девушкой. В комнате играла оглушающая музыка, перебиваемая лишь неразборчивыми словами, летящими в микрофоны. На диванах сидели парни и девушки, все веселились, кто-то танцевал у экрана, на котором транслировался динамичный ролик с ярко оформленным текстом песни. Эмили эротично двигала телом и трогала себя пальцами, подкидывая накрученные волосы. Один парень ласкал ее ноги и смотрел на Эмили жаждущим взглядом.

Все были настолько увлечены весельем и оглушены музыкой, что даже не заметили, как вошел Сэм, добрался до стола и схватил Эмили. Девушки завизжали, а парни подскочили с дивана.

– Отпустил ее!!! – завопил один из них.

Он двинулся на Сэма, тот ногой толкнул его в грудь, удержав равновесие с Эмили на плече. Она завизжала, обрушивая на Сэма удары кулаков по спине.

Парень подорвался с дивана, но Сэм пригрозил ему пальцем, грубо выдав:

– Сел!

Кто-то прошептал:

– Он манлио, не лезь…

– Пусти, придурок! Отпусти!!! – закричала Эмили, дергаясь на его плече.

Все парни оставались на своих местах, глядя, как Сэм выносит Эмили из комнаты.

Музыку так никто и не остановил. Двое парней все же выскочили за Сэмом в коридор, уже в тот момент, когда он снял успокоившуюся Эмили с плеча.

– Э! Мы сейчас федералов вызовем или лучше – док-чаду. Они тебе мозги вправят!

– Не нужно, это мой брат! – Эмили втиснулась между ними и Сэмом, поправляя волосы и поглядывая на парней. – Все в порядке.

– Точно?

Сэм без разъяснений пошел к Марти и Уиллу, которые стояли, держась за стенки коридора. Миша находилась рядом с ними, испуганно осматриваясь по сторонам.

– Свалишь – тут брошу, поняла? – грозно кинул Сэм Эмили на ходу. – А потом ты просишь меня не осуждать тебя. – Сэм присел и, взвалив на спину полусонного Марти, слегка подпрыгнул, чтобы удобнее расположить безвольное тело брата на спине. – Здесь проститутки ведут себя скромнее…

– Вот и не осуждай меня! – Эмили перебила его своим громким, звенящим голосом, отвернувшись от двух высоких парней с короткими стрижками и одинаковой выправкой. Они напоминали солдат в увольнении, которые выбрали караоке-бар местом отдыха. Парни отмахнулись и вошли в комнату, выпустив на пару секунд грохочущие басы музыки. – Не тебе меня осуждать! Это тебя осуждают в нашей семье! Ясно? – Она нервно откинула волосы назад и указательным пальцем погрозила Сэму. – Не осуждай меня, Сэм! Это моя жизнь, понял? Я делаю что хочу! И гуляю с кем хочу! Мне можно! Понял?!

Казалось, Эмили вот-вот заплачет. Сэм притормозил возле нее и со всей серьезностью заглянул в ее глаза, которые тут же наполнились слезами.

Сэм не верил ей и ее слезам. Эмили – хорошая актриса, у нее действительно может сложиться отличная актерская карьера. И те спектакли, на которых Сэм присутствовал, раскрывали ее талант и тягу к этому ремеслу. Эмили чувствовала себя на сцене свободно, меняла голос, интонацию, выражение лица и даже повадки под ту героиню, какую показывала зрителям.

Вот и сейчас она демонстрировала ранимую Эмили, которую однажды жизнь болезненно проучила, навсегда выкинув из списка претенденток на статус жены одного из правителей династии. За то, что с ней произошло, Сэм не осуждал ее. Напротив, он жалел двоюродную сестру и никогда не припоминал ей то легкомыслие, обернувшееся для нее катастрофой, и не упрекал ее.

Но Сэм осуждал ее за то, какой она стала потом. За тот образ, из которого она так и не вышла, когда поначалу пряталась за ним от вредных Аттвудов. Сэм догадывался, что настоящая Эмили умерла на заднем сиденье того седана. С тех пор ее жизнь стала свободнее, но не проще.

Вечное осуждение вкупе с абсолютным равнодушием. Как бы Эмили ни старалась, как бы превосходно ни играла на пианино, как бы виртуозно ни отыгрывала роли и как бы ни держала себя и свое тело в порядке, она все равно хуже, недостойнее и грязнее своих сестер.

Держа Марти за руки, что болтались у его груди, Сэм подкинул его тело повыше.

– Я не осуждаю, – сказал Сэм, видя, как слезы катятся по напудренным щекам Эмили, оставляя мутные дорожки. – Просто знаю, чем закончится этот путь для тебя.

Эмили поджала дрожащие губы и быстро вытерла слезы. Поправив белую пушистую шубку, надетую поверх облегающего черного платья, она демонстративно отвернулась, кусая губы.

– И ты тоже знаешь, – утвердительно произнес он.

В глазах Эмили блестели слезы. Она точно все понимала. Ей хотелось слыть бунтаркой, но она не знала, как жить в этой роли. То костюм не тот, то место не то, то время неподходящее. Эмили застряла посередине и не знала, куда ей двигаться. Отказаться от наследия Аттвудов она не могла, иначе некому будет обеспечивать ее связями. Сейчас одна лишь ее фамилия могла вызвать слабость в коленках по всем странам яшуто в Конлаоке, Шадере и Ив Рикаре. Эмили любила роскошь и, как и Марти, свое положение. Ну а пока ее поведение скорее могло вызвать лишь холодный взгляд Лорентайн и недовольный стон Бенедикта – отца Эмили.

Сэм все подметил правильно и верно истолковал ее эмоции на расстроенном лице. Он кивнул. Марти что-то пробурчал, и Сэм двинулся в сторону выхода.

– Помогите Уиллу дойти до машины. Только будьте осторожны, его тошнит.

Не успел его голос утихнуть, как позади раздался звук рвоты. Сэм, проходя мимо ресепшена, с трудом залез рукой в мокрый карман штанов, вытащил из него бумажник и отсчитал администратору тысячу ючи.

– Я прошу прощения за доставленные неудобства, надеюсь, этого хватит.

Все это он произнес на чайлайском и даже слегка поклонился, крепко держа бессознательного Марти на спине.

Администратор с полным непониманием принял деньги и тоже поклонился.

Спускаясь по ступеням, Сэм уже мысленно прощался с чистым салоном своей машины.

* * *

– А! – Боком навалившись на каменные перила, Джеён хрипло и так громко простонал, что эхо разлетелось по горам, стайки птиц сорвались с веток и, крича, разбрелись по алеющему небу. – Ебучие ступени, ебучие кальмары, ебучий Темный дух!

Фо пробежал мимо веселой трусцой, высоко задирая локти и колени.

– Ты сможешь! – Он остановился на две ступени выше и начал прыгать разводя конечности и сводя их, словно он был болельщицей на бейсбольном матче. – Сла-ба-чо-ок! Сла-ба-ачок!

«Сука!»

Голова кружилась, тело трясло, как то миндальное желе, что дал ему Фо, и этому самому миндальному желе сейчас грозила учесть быть выблеванным на священные ступени по-циншана в горах Чу Ци Нинг.

– Что-то ты раньше посильнее был, Джеён!

Фо скакал, как горный козел, по понятной причине: вся энергия, что выкачивали хёсэги чибритури кальмаров, спящие в каменных перилах и в ступеньках, передавалась всем кальмарам, и Фо тоже.

Помочь Джеёну Фо не мог, да и не имел права – чтобы прийти с миром, гость должен доказать, что доверяет сэнши и готов потратить почти всю энергию ради разговора.

Джеён повис на руке, держась за перила на ступень выше, и вяло промычал, уткнувшись в локоть:

– Доживешь до моих лет… – Тяжелый вздох. – …Поймешь.

Футболка прилипла к груди и спине, голова кружилась и гудела, будто ее залили раскаленным свинцом.

Кепку и рюкзак он оставил внизу, в по-циншане «Белый кальмар», так что закатное солнце пекло голову и слепило глаза, но хотя бы рюкзак не добавлял тяжести.

– Ты всего на месяц старше! – буркнул Фо По, расхаживая туда-сюда.

Задыхаясь, Джеён заставил себя подтянуться. Он ощущал, как от натуги горят мышцы, как тело и все нутро сопротивляются. Глаза застилал пот, Джеён кое-как вытирал его рукой.

Он думал, что идет наверх уже тысячу лет и все никак не может прийти. Пальцы сами по себе разжимались, ему приходилось крепче обхватывать камни, чтобы не сорваться вниз.

– На… пол… тора… – еле выдал Джеён. Он поднял ногу на ступеньку, но подошва кед соскользнула, и нога снова вернулась на ступеньку, где он стоял.

– Осталось тридцать метров всего! Давай! – Голос Фо даже не изменился.

– Фо!..

«Не говори мне ничего про эти дебильные ступени и сколько их осталось!» – хотел сказать Джеён, но лишь хрипло выпалил:

– Заткнись!

Злорадный смех Фо распугал павлинов, что плелись за ними все это время, и птицы с трубным гоготом разбежались. Сверху бежал тощий мальчик, одетый в широкую футболку и шорты. Его бритая голова была расписана черными иероглифами, как и лицо, и открытые участки рук и даже ног. Мальчик бежал быстро, ни на что не отвлекаясь. Джеён коротко глянул на него, вцепившись в каменные перила обеими руками и навалившись на них всем ослабшим телом. Мальчику, очевидно, уже исполнилось шестнадцать лет, ведь в противном случае у него на теле не проступили бы рисунки хону лам-ханов.

Но что еще больше изумило Джеёна – это был молодой лам-хан, и он спускался от сэнши кальмаров.

Если бы сил было больше, он спросил бы у Фо По про этого паренька. Лам-ханы изредка захаживали в по-циншаны. Вероятно, сейчас обстановка в мире начала накаляться из-за Ямисару и их проделок с красными обезьянами и усовершенствованными лихорадными.

Юный лам-хан притормозил и отдал честь Фо По и Джеёну. Фо ответил ему, радостно улыбаясь, а Джеён едва-едва смог поклониться, но оторвать руку от ограждения так и не вышло. Он тяжело дышал и не шевелился.

– Хороший пацаненок, – сказал Фо, когда юный лам-хан почти скрылся из виду. – У него были какие-то проблемы с хону, к нам отправили отдыхать. А он свою форму снял, бегает вон в чем попало. Бегает, Джеён, а ты и ползти не можешь.

Фо рассмеялся и потянул Джеёна за руку.

– Слабачок!

Джеён хотел ответить ему колкостью, но даже рот не мог открыть, едва волоча ноги по каменным ступеням.

Они казались ему бесконечными.

* * *

Ливень не прекратился, а только усилился. Поднимаясь в стеклянном лифте, Сэм смотрел на улицу и наблюдал, как порывы ветра обрушивали на прозрачную стену поток дождя. Ночной город светился огнями, небоскребы пронзали тяжелые тучи, и казалось, им нет конца. Дороги желтыми и красными огнями пролегали между постройками, огибали реку, пересекали ее по мостам. И чем выше поднимался лифт, тем меньше можно было разглядеть что-то на земле. Сверкали молнии, наэлектризовывая влажный теплый воздух. Неоновая вспышка длилась каких-то пару секунд, но эти секунды были впечатляющими.

Уилла скрутили рвотные спазмы. Вся его лавандовая рубашка цвела пятнами рвоты. Он зажал рот, упираясь лбом в стенку лифта.

– Терпи до номера! – выпалил Сэм, все так же таская на спине Марти, который все еще находился в отключке. В таком состоянии он точно пробудет до обеда, а может, и до вечера следующего дня. – Я на вас разорюсь скоро. В салоне наблевал, придется делать химчистку, в фойе отеля наблевал, мне пришлось отдавать деньги.

– Тебе все вернут, – хлестким тоном выдала Эмили, прижимаясь спиной к стенке. Девушка стояла со скрещенными на груди руками и сердито жевала жвачку со вкусом арбуза. Им бы пропах весь воздух в кабине лифта, если бы не кислая вонь от рвоты на рубашке и брюках Уилла. – Не приехал, не пришлось бы платить, сами бы добрались до дома. Конечно, соплячка Миша якобы увидела что-то страшное, тут же нажаловалась тебе, и ты примчал. Как будто сам не отрывался. Как будто это не тебя вытаскивали из притонов и волокли домой. Строишь из себя святошу, а на деле все так и есть – демон в тебе, а ты и рад.

Кабина замедлила ход и затем остановилась. Прозвенел короткий сигнал, и двери лифта плавно разъехались в стороны.

– Можешь злиться на меня сколько хочешь, Эмили. – Сэм отвечал довольно беспристрастно. Его не трогали ее обвинения, потому что в них все же было зерно правды. В отличие от Эмили, Сэм себя не оправдывал, а принимал. – Я приехал за Мишей, вы втроем же просто ненужные продукты в корзине, от которых я бы мог отказаться на кассе. Мало того, вы еще и просроченными оказались. Откроешь – рванет.

Выйдя в коридор, Сэм подкинул чуть сползшее тело Марти повыше и, слушая рвотные позывы Уилла, с иронией подметил:

– Один вон уже сам взрывается. – Сэм рассмеялся.

– Очень смешно, – фыркнула Эмили и щипнула Мишу за руку: – Ябедничать будешь?

– Отстань от нее, – велел Сэм и, притормозив, повернулся, недобро глядя на Эмили. – Бери сама ответственность за свои поступки.

Эмили подкинула руку Уилла себе на плечо и, скорчившись от едкого запаха рвоты, отстранила голову от его груди.

– Не строй из себя тут абы кого, Сэм. Мы все знаем, какой ты настоящий.

Двинувшись по коридору, Сэм смотрел на дверные таблички, высматривая нужный номер.

– Да? – с неким равнодушием произнес Сэм. – И какой же я, Эмили?

– Эмили, прекрати, я уже устала от тебя! – вступилась Миша. – Ты ведешь себя как дура! Сэм помог нам, а ты идешь и грязью его поливаешь. Так нельзя. – Миша крепче обхватила руку Уилла. Он еле передвигал ногами, но шел, вернее, почти полз к номеру.

Похоже, Эмили не собиралась возвращаться к этой теме. Сэм и так все понимал. Он знал, что она думает о нем, и слушать это ему было неинтересно.

– А я не просила его помогать! – выпалила Эмили. Она скривилась и дернула головой от дурно пахнущей груди Уилла. – Погуляла бы с ребятами немного, а потом на такси вернулась бы. Не маленькая уже, все знаю.

– Я уже хотела домой! Мы же договаривались два часа там посидеть, просто отдохнуть в нашей компании, но вас потом понесло! Вы сами виноваты, что Сэм здесь и что вас сейчас отругают взрослые! – Миша немного повысила голос. – И как бы мы поступили с Марти и Уиллом? Бросили бы там?

– Уверена, они бы сами нашли дорогу домой, когда проснулись, – с издевкой сказала Эмили.

Когда Сэм оказался перед нужной дверью, он постучал в нее кулаком и слегка отступил назад, чтобы его не сшибло. Судя по шагам за ней, его не просто сшибет, а расплющит, если он продолжит стоять на месте.

Шаги были стремительными, тяжелыми и явно принадлежали не одному человеку.

– Ну ща начнется, – подметил Сэм, рассматривая дверь. – Затыкайте уши, визгу будет…

– Заткнись! – процедила Эмили, прислонив податливое тело Уилла к стене.

Уилл, как подтаявшее мороженое, стекал по стене. Каждый тяжелый шаг за дверью отдавался в его голове.

Сэм глянул на вялого Уилла и подумал:

«Сейчас взбодришься».

* * *

Выцветшая красная краска на воротах расплывалась и исчезала в мутном сознании Джеёна. Он бы подумал, что это все мираж, если бы Фо не отсчитывал всю дорогу метры до ворот и его громогласное «Вижу цель!» не стучало до сих пор в голове.

«Или же его вопли тоже мираж».

– Джеё-ё-ён, что-то совсем все плохо, тебе что, не помогла желешка?

Фо подпирал ворота боком, сложив руки на груди. По пути он сорвал веточку и теперь держал ее в зубах, как зубочистку.

– Хуешка… – еле слышно пробормотал Джеён.

Воздух начал остывать, к тому же в горах было прохладнее, но дерево на воротах было теплым, когда Джеён толкнул створку и вломился во внутренний двор.

– Стой! – крикнул Фо. – Надо подождать здесь! Ты чего делаешь?

Увидев гамак из бамбука, который по форме напоминал лодку, Джеён сразу устремился к нему.

– Джеён? – Подозрительный голос Фо за спиной звучал как будто из-за стены. – Ты чего это делаешь?!! Джеён!

Джеён без раздумий упал спиной на гамак, сминая накинутый тонкий плед, что свисал с краев. Провалился, как в воду, полностью доверившись, надеясь, что она его примет и он не достанет дна. Что его поднимут волны и он глубоко задышит на поверхности. Блаженство. Мышцы расслабятся, наступит упоительная свобода, а приятная истома превратит тело в желе, то самое, какое Джеён съел до подъема сюда.

Джеёну даже казалось, что он и есть то желе, а гамак – это тарелка. И под жарким солнцем высоко в горах он поплыл, будто по волнам. Все вертелось и кружилось, ему казалось, что он падает. Спиной он ощущал, как касается гамака снова и снова, как мышцы расслабляются и тотчас он снова падает. Он не группируется, а доверяет всему вокруг, потому что ему абсолютно все безразлично.

Когда он приоткрыл глаза, то понял, что уже лежит в гамаке, а рядом причитает Фо:

– Сэнши взбесится! Быстро слезай! – Фо подошел вплотную к парню и потянул его за руку.

Джеён выхватил из рук Фо пакет с рыбкой и положил себе на грудь.

– Да похер…

Его мутило, реальность ускользала, а в ушах молотом билось сердце. Так тяжело, словно кровь стала гуще. Джеён не мог открыть глаза. Нужно время, чтобы хоть немного восстановить хону.

Костяшки пальцев дважды противно постучали по лбу. Тонкое, угловатое, испещренное сеточками морщин у глаз лицо смотрело на него сверху вниз.

Это был не Фо.

Мужчина в парадной золотистой кихоге, с вышитыми цаплями, павлинами и журавлями, плавно убрал руку за спину, дернув плечами. Его взгляд даже в смутном сознании Джеёна красноречиво говорил о том, как он удивлен и недоволен тем, что ему приходилось наблюдать.

Из-за спины мужчины опасливо выглядывал круглолицый Фо.

– Здравствуйте. – Джеён был не в силах встать, он попытался склонить голову в учтивом жесте, но получилось только смазанно прижать подбородок к груди, не отрывая головы от гамака. – Меня зовут Чжудо, я пришел к вашему сэнши…

Что-то жалобно загудело и прекратилось.

Когда Джеён открыл глаза во второй раз, выяснилось, что «могу ли я с ним поговорить» он так и не произнес.

Снова раздался гудящий вопль.

Фо сидел в плетеном кресле рядом с гамаком. Солнце еще не село, значит, отключился он ненадолго. Напротив Фо стоял один из тех павлинов. Ни Фо, ни павлин не отрывали взглядов друг от друга. Птица, повернув голову, уставилась на Фо, а тот, сложив руки на груди, исподлобья буравил взглядом павлина.

Даже жаль было разрушать эту сомнительную идиллию.

– Развлекаешься как можешь?

Фо вздрогнул от внезапно раздавшегося вялого голоса Джеёна.

Павлин убежал.

– Чувак! – Фо, округлив глаза, уставился на него и уже тихо спросил: – Ты как?

Джеён схватился руками за обе стороны гамака и посмотрел через правое плечо назад, приподняв голову. Он увидел колонны из старого дерева, открытые массивные резные двери, пустой каменный двор с зелено-белым цветущим жасмином и ярко-розовыми кустами миндаля, цветки которого со стороны напоминали клубничный попкорн. Вся площадь была чисто подметена, по ней, среди растений и камней, ходили те самые два павлина.

– Хоть приставку себе купи, – задумчиво сказал он, не глядя на Фо. – А где тот мужик?

Фо, не меняя позы, молча кивнул за спину Джеёну. Тот обернулся. На другом гамаке, висевшем в метрах двух, сидел тот самый мастер. Золотистая кихога была аккуратно подвязана поясом. Он, судя по всему, один из главных кальмаров, раз находился в этом по-циншане, курил какую-то странную сигарету, больше похожую на связанные между собой соломинки.

– Мужик здесь, – донесся его хриплый голос. Он блаженно затянулся и добавил, выпустив дым через зубы плотным туманом: – И мужик подобной наглости в свои лета еще не видел. А вот что здесь делает медуза? – Его серые глаза прищурились. – Этот вопрос поинтереснее будет, да?

Джеён оторвался от краев гамака, за которые все еще держался, словно сидел на плоту в шторм. Из-за жуткой усталости встать так, как подобает младшему, не получилось. Он просто вытек из гамака и выпрямился. Фо встал с кресла.

Джеён, не обходя гамака, заложил руки за спину и слегка склонил голову.

– Рад вас видеть, мастер…

– Его зовут Бадма Сяботэн, – прошептал на ухо Фо, стоявший справа от Джеёна.

Этот человек, стало ясно, сэнши всех кальмаров. Собственной персоной. Джеён ни разу его не видел. Он знал, что человек с фамилией Сяботэн управляет всеми по-циншанами, но не думал, что будет с ним говорить.

Чувствуя, как Фо пухлой рукой подпирает его спину, чтобы он не шатался, Джеён наклонился к нему, благодарно кивнул и уверенным голосом спросил:

– Мастер Бадма Сяботэн. Могу я поговорить с вашим муши?

Бадма поднялся. Крепкий и стройный. Правильные черты овального лица, длинные прямые черные волосы, достающие до пояса, и отличная осанка делали его привлекательным. Красивую картинку портил разве что длинный орлиный нос.

На вид сэнши был средних лет, но взгляд, хоть и казался мудрым, все же сохранил молодость. Сяботэн дернул за лацканы кихоги возле груди, поправляя ее, и выпятил грудь.

– А зачем он понадобился медузе? – Его голос был сильным, властным, неторопливым. Он никуда не спешил, сидел в самом верхнем по-циншане, и Джеён понял, что эти изящные черты вскоре будут бесить. Так обычно и бывает.

– Это не касается медуз, я по личному вопросу, – даже не пытаясь скрыть свое тотальное недоверие, ответил Джеён, пристально следя, как к ним подходит сэнши Сяботэн.

– Все, что касается одной медузы, касается их всех сразу. – Сяботэн лукаво посмотрел на Джеёна, высоко задрав голову. В этом было его превосходство. В по-циншанах кальмаров. Их сэнши, тот самый монстр из темных глубин океана, беспечно зависший в толще воды и ждущий очередную жертву, гонимую целью спуститься на самое дно. Он уже тянул свои щупальца и давно бы убил Джеёна, если бы не рядом стоящий Фо По.

Ирония была в том, что кальмары, наоборот, пытались залезть все выше.

– Тебе ли это не знать, юный мастер Масуми?

Фо подошел к сэнши ближе и, склонив голову, проговорил:

– Господин, он не по приказу сэнши-кана, прошу, сначала выслушайте. – Он поднял голову и поклонился еще раз. – Пожалуйста!

Бадма Сяботэн протянул руку и погладил Фо по голове, аккуратно, по-отечески заботливо. Широченный рукав его кихоги висел, подобно крылу птицы. Склонившись, он произнес, почти касаясь губами уха Фо:

– Нашего рисового пирожочка одурманил один из Масуми? – Сяботэн медленно гладил Фо по голове, парящими движениями касаясь его колючих волос, и проводил по шее тыльной стороной худой ладони. – Зачем ты все еще дружишь с этим мальчиком, Фо?

Джеён вытянутой рукой опирался о столбик, на который была натянута веревка гамака. Без поддержки Фо его шатало, кружилась голова. Пакет с рыбкой лежал в гамаке.

– Я же тебе говорил, что они опасные монстры. – Ладонь смахнула со лба Фо какую-то грязь, какую видел только этот сэнши (наверное, мысли о дружбе с Джеёном). – А ты ранимый и доверчивый. Зачем ты привел к нам в дом любимого правнука главного головореза?

Два павлина, тихо гуляющие по двору, подошли к Джеёну. Маленький круглый глаз устремился на него. В ответ он медленно отвел от птицы взгляд. Павлин пошевелил головой и продолжил смотреть, вытягивая шею.

Сяботэн что-то шептал Фо, промывая ему мозги. Фо утверждал, что знает Джеёна с шести лет и что он просто замечательный.

Павлин клацнул когтем по камням – птица все так же смотрела на Джеёна, повернув голову. Не отрываясь от столба, Джеён сорвал с куста жасмина жменю листочков вместе с белыми мелкими цветками и бросил на камень павлину, лишь бы тот отвязался.

Павлин поклевал листья, щелкая клювом. Тут же прибежал второй, как пущенная стрела, вытянув хвост и голову в одну линию с телом. Они вхолостую поклевали листья, так ничего и не проглотив, и уставились на Джеёна теперь вдвоем.

«Наверное, зря я это», – подумал Джеён и, обхватив столб двумя руками, прижался к нему щекой.

Так же сильно, как беспомощность, Джеён ненавидел долгие переговоры, а этот сэнши мало того что говорил медленно, ходил медленно, так еще и трепался не по делу, растягивая эти ужасные минуты еще больше.

В конце концов Джеён не выдержал:

– Я не прошу вас выйти из своего убежища, я хочу просто найти вашего муши.

Сяботэн прервал поток уговоров Фо перестать общаться с Масуми и спросил:

– Повод?

Джеён подумал, что если начнет юлить, то это продолжится до утра, и коротко ответил:

– Темный дух.

Сяботэн удивленно поднял брови. Он важно вышагивал, потирая гладкий подбородок тонкими пальцами.

– Наш муши сейчас у источника, – выдал наконец Сяботэн и широко улыбнулся. – Я тоже собираюсь. Но сперва мы с тобой в доме все обговорим. – Он положил руку на плечо Фо. – А ты подожди здесь.

Фо По обернулся и устремил грустный взгляд на Джеёна.

– Чудесно, – сухо выдал Джеён и рывком схватил пакет с рыбкой за узелок. Направляясь к сэнши, он обошел павлинов и рассыпанные листья жасмина, надеясь на то, что тема Темного духа хоть немного взбодрит полудохлого Сяботэна.

Даже ползущий от усталости Джеён хотел дать с локтя по хребту сэнши, чтобы он ускорился. Либо этот Бадма Сяботэн издевался над ним, либо он и правда был большей улиткой, чем Улитка, на которую Джеён работал.

Масуми опускал и задирал голову, изнемогая от такой черепашьей скорости и ожидая найти хоть какую-то мебель, чтобы принять сидячее положение. Он шел за сэнши словно целую вечность, видя перед собой только черные роскошные, блестящие длинные волосы и чувствуя запах запеченной тыквы откуда-то изнутри дома.

– Уно! – внезапно позвал кого-то Сяботэн. – Подойди, есть дело.

Сэнши вошел в небольшую комнату с одним прямоугольным окошком и стенами с рельефной резьбой. Джеён вошел следом. Сяботэн обернулся, чтобы что-то сказать, но тот проскользнул мимо него, целенаправленно шагая к стулу, стоящему возле стола.

– Эй!

Джеён не видел, кто его позвал, но почувствовал на голой руке касание. Кто-то вяло пытался его схватить за предплечье, но лишь задел пальцами.

Спина так изнывала от усталости, что хотелось заменить ее на новую. Джеён упал на, как выяснилось, табурет, навалился спиной на деревянную стену и закрыл глаза. Одну руку он почти полностью положил на стол, держа в ней пакет с рыбкой, и, полулежа на маленьком табурете, вытянул ноги. Джеён открыл один глаз, на секунду склонил голову, чтобы посмотреть, не нужно ли было разуться, но увидел каменный пол и снова приложил затылок к стене.

– Тебе нормально?

Проясняющееся сознание Джеёна уловило, что говорил не сэнши.

Он открыл глаза и сфокусировался на лице перед ним. Молодое, широкое, смугловатое и недовольное.

– Да, неплохо, спасибо.

– Мало того что вломился, так еще и сел без разрешения. – Парень говорил тихо, но грубо. – Ты вообще кто?

Позади у порога стоял сэнши. Он молча наблюдал, сложив руки на груди.

«Все еще идет», – саркастично подумал Джеён и устало выдал:

– Отстань.

Парень обернулся на сэнши. Тот, войдя в помещение, прошествовал к столу.

Головокружение ослабло, и Джеён понял, что находится, похоже, в рабочей комнате. Стол, два стула по бокам и один в центре деревянного стола. Открытые полочки со стеклянными банками с какими-то разноцветными жидкостями. Ящик с тканями, шкуры животных, закрытые ящики из бамбука, с другой стороны на полочках ряды льняных мешков.

Сэнши отодвинул табурет и плавно присел, потом показал парню сделать то же самое.

– Уно. – Сэнши еще раз махнул рукой.

Тот самый Уно сначала развел крупными руками в стороны, а затем указал на Джеёна.

– Но, отец! Ты это так оставишь?! – Он подлетел к столу и тыкнул коротким пальцем в пакет. – Что это?!

Джеён подтянул пакет ближе к себе. Рыбка безмятежно плавала внутри.

– Я выгуливаю свою рыбку. Ее зовут Уно.

Уно буравил Джеёна взглядом.

– Отец, он еще и издевается!

– Думаешь, дух океана тебе здесь поможет? – спросил Сяботэн и дернул сына за рукав серой кихоги. – Не мельтеши.

Уно послушался и сел напротив Джеёна, хотя если учитывать, что Джеён сидел боком, то справа.

– Когда я смогу увидеть муши?

Сяботэн хитро улыбнулся:

– Как только предложишь нам что-то стоящее.

* * *

Шаги утихли, и дверь распахнулась. На пороге стояла разъяренная Лорентайн, одетая в шелковый халат поверх ночной пижамы, состоящей из таких же шелковых штанов и рубашки, украшенной кружевами. Под налитыми от злости кровью глазами у нее были наклеены патчи.

«Они вряд ли ей помогут», – прикинул Сэм.

– Я пройду? – Он без приглашения вошел в номер. Лорентайн пришлось подвинуться и отложить свои нотации, чтобы его пропустить. Сэм разулся, надавливая носками на пятки, и оставил кроссовки в гэнкане, где была расставлена обувь. Пройдя по небольшому коридору, он нашел у панорамного окна диванчик с низкой спинкой без подлокотников. Бросив Марти на него, Сэм устало выгнул спину и застонал от облегчения.

Лорентайн уже вовсю обругивала своим противным голосом Эмили, Мишу и Уилла. Последний свалился на пол и на локтях пополз к двери в туалет. Уилл сдерживал подступающую тошноту, зажимая рот рукой.

– Как вам не стыдно? Вы – дети Аттвудов! Упиться до такого состояния на глазах людей – уму непостижимо!

Сэм оглянулся и увидел сидящих за небольшим столом Бенедикта и Фрэнка. Они завалили всю поверхность стола бумагами и папками, там же стояли бутылка коньяка, один стакан со льдом и несколько баночек газировки, которую любил пить Фрэнк.

Отдав им честь, Сэм будто показал, насколько они далеки от него. Они лишь кивнули ему, словно отчитались. Оба мужчины молчаливо смотрели, ожидая, пока Лорентайн наорется, чтобы вставить хоть слово.

Уилла вырвало прямо на проходе к туалету.

– Замечательно! Превосходно! – причитала Лорентайн, бегая вокруг валяющегося на полу Уилла. – Ты издеваешься, что ли?!

Фрэнк решил встать, чтобы помочь сыну, но от одного резкого тона Бенедикта тут же опустился на стул:

– Сиди на месте! – Бенедикт отпил коньяка. Кубики льда со звоном терлись между собой и о стенки стакана. – Сам напился, сам и приберется.

Сэм хохотнул и упал на диван, закидывая руку на спинку. Марти лежал рядом, что-то бубнил и иногда дергал конечностями.

– Эта хрень вонять будет всю ночь, – сказал Сэм, показывая рукой на дверь туалета.

– Я тебя просил рот открывать? – Бенедикт, одетый в рубашку поло, поднялся, держа стакан в руке.

Сэма не смутила такая манера общения. Все нормально, все как всегда. Он вцепился взглядом в помутневшие от злости глаза Бенедикта.

– А мне нужно твое разрешение? – Сэм отвлекся, когда услышал, как Марти зашевелился на кожаном диване. Тот заскрипел под ним. Сэм придвинулся к брату и, подергав за плечо, спросил: – Ты как? Пришел в себя?

Марти застонал, хватаясь пальцами за кудрявую челку.

– Ну? – не унимался Сэм, внимательно рассматривая его лицо.

Марти кивнул.

Тогда Сэм замахнулся и ударил нижней частью ладони по его хребту. Марти взвыл и изогнулся от боли. И пока никто не начал орать на него, Сэм быстро склонился над головой брата и прошептал на ухо:

– Еще раз так лажанешься…

– Сэмюэль! – воскликнула Лорентайн. – Это как понимать? Что ты делаешь?!

Сэм неторопливо, даже издевательски медленно выпрямился, снова закинул руку на спинку дивана и посмотрел на женщину невинным взглядом, слушая, как корчится от боли Марти.

– Он задыхался, я ему массаж сделал, потом отблагодарит еще.

Дядя Фрэнк не смог скрыть свою улыбку, поэтому решил отпить газировки, пряча губы за банкой.

– Ты закончил? – щелкнул языком Бенедикт, прислоняясь поясницей к столу. Мужчина показал стаканом на дверь. – Свободен.

В ванной комнате опять вырвало Уилла. Лорентайн поспешила туда, закрывая за собой дверь. Миша и Эмили так и стояли, ожидая своей очереди, когда их допросят, а потом отпустят в комнату.

– Не гони его, он же наш, свой парнишка. – Фрэнк стал собирать бумаги, постукивая целыми пачками по столу. – К тому же он тоже имеет право знать, что мы теперь вместе с о-ши Нацзы делаем лекарство в его владениях. – Мужчина отложил ровную стопку бумаг на край стола. – Я, Уилл и Миша теперь будем там проводить время.

Это удивило Сэма. Так удивило, что он сначала даже растерялся. Он сел, уперев локти в колени, и задумчиво разглядывал, как дядя Фрэнк аккуратно складывает бумаги и попивает газировку из баночки.

– Почему именно с ним? – только и спросил Сэм, хотя в голове кружился целый рой мыслей и теорий. Они переплетались, путались между собой. Но все сводилось к одному – к ухищренному соображению Улитки, который считал важным собирать вокруг себя всяких нелегалов и нарекать их гениями и талантами. Вероятно, он каким-то образом прознал про Мишу. Она была тем самым нелегалом в семье Аттвуд, и семья могла использовать ее способности для создания лекарства.

Это похоже на схему Улитки.

– Он назвал условия, которые мы посчитали удовлетворительными для нас, – неохотно ответил Бенедикт, договаривая слова уже в стакан.

– Объединенную работу нашего мага, его мага и совместную работу дяди Фрэнка и Улитки ты называешь удовлетворительными условиями? – Сэм хмыкнул. – Неприятно признавать, что кто-то владеет твоими секретами. Сразу думаешь, анализируешь, где же ты оплошал.

Бенедикт поставил стакан на стол позади себя и сурово глянул на Сэма исподлобья.

– Если ты ждешь слов благодарности за то, что привез ребят, то свободен. – Он снова указал рукой на дверь. – Ты был обязан им помочь. Семья так и живет – все помогают друг другу, разве нет?

Сэм улыбнулся, хотя на душе было гадко, а во рту горько. Он наклонил голову и потер шею ладонью, рассматривая узоры на ковре, что лежал между двумя одинаковыми диванчиками. На стеклянном журнальном столике стояла корзина с белыми шарами – в тон белому тюлю на окне и белым стенам. Вся мебель была оранжевого цвета, менялась лишь глубина оттенка. Номер был довольно просторный, с несколькими дверями, ведущими в разные комнаты, и общей гостиной, соединенной с аккуратной кухней.

Неплохой они сняли номер, он определенно стоил недешево. Денег у Аттвудов мало, все уходит на погашение компенсации семьям погибших манлио в эксперименте Рэймонда и мастера Бьянки. А тут такие хоромы.

«Пыль в глаза».

Конечно, это далеко не самый лучший номер в Нифлеме. Даже Сэм бывал в отелях куда дороже.

Был ли Сэм Аттвудом? Он не знал.

Но слова Бенедикта все равно задели его.

Через глухо закрытую дверь было слышно, как Уилла рвало. Лорентайн орала на него, включая воду.

– Ты не голоден, Сэм? – осторожно спросил Фрэнк. – Такой ливень на улице, может…

Подняв голову, Сэм улыбнулся Фрэнку.

– Хорошему манлио ливень не страшен, пускай едет куда ему вздумается. – Бенедикт подошел к Мише и Эмили, по-деловому заложив руки за спиной. – Обе пили. Прекрасно. Миша? – Он положил руку на ее хрупкое плечо. Миша поджала губы, со страхом глядя на высоченного Бенедикта. – Какой повод для пива? Я слышу его запах, так что не обманывай меня.

Миша так и не смогла разжать губы и произнести хоть слово. Сэм видел, как она мучается. Он не выдержал:

– Вероятно, контракт с Ули… о-ши Нацзы.

Бенедикт злобно зыркнул на него через плечо.

– Эмили, дочь моя. – Он переключился на нее. Эмили даже перестала жевать жвачку, когда его тяжелый взгляд пал на нее. – Как ты провела время? Где была? С кем?

– Я… – Она замялась, нервно сжимая сумку в руках. Казалось, она сейчас отобьется ей от отца и убежит прочь. – Я была там…

Наблюдать их попытки оправдаться для Сэма было пыткой. Он не понимал, почему так остро реагировал на них, но рот открылся быстрее, чем он успел остановить себя:

– Эмили сидела с Мишей. Я их вместе нашел. Они отдохнули немного, чего тут разбираться? К тому же вы их сами туда отпустили, хотя знали ведь, куда они идут.

Сэм развел руки в стороны. Марти что-то промямлил, погруженный в сон под солой. Сэм представлял, что могло ему сниться, и порой эти прекрасные ужасы долго не стирались из памяти. Человек с зубастыми ртами вместо глаз или дорога, превратившаяся в кишечник, всасывающий в себя буквально все. Однажды Сэм не мог заставить себя сесть в машину пару дней, потому что ему казалось, что она отвезет его в лес, выпотрошит и залезет в его шкуру, став человеком, питающимся бензином.

Какие сны снились Марти, он не знал, но мог догадываться.

– Сидела рядом, говоришь? – Бенедикт с подозрением осматривал и Мишу, и Эмили. – С утра приедет врач вас осмотреть. Особенно тебя, Мишель.

Ее лицо стало пунцовым от стыда, а Эмили устало вздохнула, закатывая глаза.

– Мы дали вам немного свободы, положились на ваше благоразумие, а вы все испортили, – напирал Бенедикт, произнося басом каждое слово. – Крыс много, они повсюду. Нужно понимать, где можно веселиться, а где стоит натянуть на лицо серьезную мину и притвориться воспитанной, интеллигентной особой. В Нифлеме предостаточно крыс, все так и ждут, когда мы оступимся, чтобы снова упрекнуть Рэймонда и подставить под сомнение его эксперименты. Все ждут, когда Аттвуды сдадутся. – Он показывал пальцем на Эмили, Мишу и Марти, что крепко спал, Бенедикт указал даже на дверь ванной комнаты. Он показал на все молодое поколение, кроме Сэма. – А вы должны показать нашу сплоченность и благовоспитанность. Я говорю об этом в последний раз.

Конечно, если такое повторится, Бенедикт просто урежет счета, а манлио завалит заданиями, чтобы не было времени гулять, пока голова на место не встанет.

Из ванной вышла Лорентайн. Ее халат и штаны были облиты водой, она трясла руками, приговаривая:

– Фрэнк, иди сам разбирайся с ним, я уже не могу. Меня саму уже тошнит! – Она тут же скрылась за одной из дверей комнат.

Когда наступила тишина, Сэм поднялся и сказал:

– В этом нет необходимости. – Встретив на себе непонимающий взгляд и Бенедикта, и Фрэнка, он объяснил: – В визите врача. У них не было контакта с мужчинами.

– Мы без тебя разберемся, Юншен. – Его второе имя из уст Бенедикта прозвучало как плевок. – Покинь, пожалуйста, наш номер. Уже очень поздно, все хотят отдохнуть.

Сэм покивал головой, почесывая бровь большим пальцем. Фрэнк исчез за дверью в ванной, а Миша и Эмили неторопливо двинулись в сторону комнат. Эмили многозначительно глянула на Сэма, проходя мимо.

Кажется, она не ожидала, что он заступится за нее, и, судя по всему, ей было приятно.

Уже обуваясь, Сэм сказал стоящему в коридоре Бенедикту, который не мог дождаться, когда он покинет номер:

– Я могу попробовать договориться с Улиткой, если этот контракт вам невыгоден. – Зашнуровав одну кроссовку, он поднял голову. – Не хочу, чтобы Миша пострадала из-за вашего попустительства. Деньги – это хорошо, да и цель хорошая. Если получится создать лекарство от демонической лихорадки, много тысяч людей будут вам благодарны. Но… – Сэм принялся зашнуровывать вторую кроссовку, следя за своими пальцами. Все еще влажные шнурки завязывались не так легко, как сухие. – Что будет с Мишей, если ее раскроют?

Бенедикт недовольно пошевелил желваками.

– Думай лучше о себе, у нас все под контролем, – резко бросил он. – Твой демон доставил нам кучу неприятностей, но это не помешало тебе лезть куда надо и не надо. Сбежал учиться в Нифлем к мастеру Юнхо, потом сдружился с этим манлио Хваном и продолжаешь бегать возле носа Кленового Дома. Все дразнишь их и дразнишь. О Мише он думает! – Бенедикт немного поумерил свой пыл, когда Сэм выпрямился во весь рост. Их глаза оказались на одном уровне. – Думай лучше о том, как избавиться от демона, а уже потом возвращайся в семью.

Наверное, тут Сэму следовало разозлиться. Накричать на Бенедикта, упрекнуть его в том, что ему неприятно, что его прогоняют. Но Сэм не мог заставить себя разозлиться. Он смотрел со снисхождением.

– Мне жаль, что вам пришлось пройти через это, – искренне произнес Сэм. – Я предпринимал много попыток сбежать, чтобы он не пугал вас дома. Но меня все время возвращали. Не знаю, может быть, я вам тогда был нужен и важен.

Сэм вытащил из влажного кармана пачку сигарет, открыл ее и с досадой заметил, что она была пуста. Смяв упаковку, он бросил комок в урну.

– Может быть, – уклончиво ответил Бенедикт. – Твой отец разочарован в тебе. Как и мы все. Мы полагали, что из тебя выйдет достойный преемник, но ты валяешь дурака…

– Наследник с демоном? – посмеялся Сэм. – Говоришь так, будто я виновен в том, что случилось со мной. Мой отец разочарован во мне? В чем? В том, что я пытаюсь наладить свою жизнь? Дядя Бен, я стараюсь. – Сэм нервно провел рукой по влажным волосам. На душе было поршиво. – Я невиновен, ты же знаешь…

Бенедикт был очень похож на отца: такой же крупный, с квадратным и очень серьезным лицом. Холодный взгляд и плотно сжатые губы. Бенедикт смотрел на Сэма как на муравья.

Сэм вспомнил, как дядя вместе с отцом стояли над маленьким Сэмом и придумывали ему наказание за провинность. Дядя Бен всегда выдумывал что-то извращенное, а отец посмеивался и кивал.

Смотрели они на него взглядом, полным власти и желания проучить. Сэм долго боялся их, а потом перестал. Он смеялся, когда они что-то говорили ему. Смеялся и ждал, когда его заставят лезть на металлическую крышу и лежать в одних трусах жарким летним днем много часов подряд без еды и воды. Вечером он полуживой спускался с ожогами на коже и обезвоживанием.

– Это еще неизвестно. Не следовало тебе тогда ехать в Нифлем, ничего бы не случилось. Невелика потеря, пропустил бы обучение у Масуми, зато сейчас был бы свободен от кары. Тебя прокляли высшие духи.

Сэм уже много раз слышал эту теорию. И каждый раз он приходил в жуткое недоумение. Как-то он вообще услышал, что сначала Сэм покалечил Хвана, а уже потом вселил в себя демона, чтобы прикрыть свое преступление. Тупее этого он еще никогда ничего не слышал.

– И ты туда же… – устало выдохнув, Сэм опустил плечи.

– Ты отказался от нашей помощи, теперь сам разбирайся с демоном, – договорил Бенедикт и кивнул на дверь позади Сэма. – Прошу на выход, манлио Юншен, тебе пора в династию своего о-ши Нацзы. Раз ты не ценишь то, что твой отец сделал для тебя…

– Что он сделал? – не выдержал Сэм. – Не отец он мне! Конченый человек…

Бенедикт со всего маху влепил Сэму оплеуху. Лицо с правой стороны обожгло огнем, но Сэм не потянул руку, чтобы прижать ладонь, вытерпел.

– Проваливай! – Грозно выдал Бенедикт, указывая рукой на дверь. И закричал, когда Сэм не сдвинулся с места: – Проваливай!!!

Сэм зыркнул на рассвирепевшего Бенедикта. Вены на широкой шее вздулись, он не дышал, а пыхтел. По щетинистому подбородку разлетелись слюни от его криков. Нужно ли ему сейчас что-то доказывать? Можно ли поговорить с ним спокойно? Хотя бы раз в жизни они пытались понять Сэма?

Были только ожидания, амбиции и желание заполучить покладистого наследника. С Сэмом это не вышло. Выйдет с Рэджи. Все у Аттвудов будет в порядке.

Подержав взгляд пару секунд на ожесточенном лице Бенедикта, Сэм без слов вышел, хлопнув дверью напоследок.

Эхо слов дяди еще долго било по ушам.