Один из лигеров, Тома Базен, объясняет, почему от короля требовали отдать брату Нормандию. «Если бы Карл приобрел Нормандию, которая с одной стороны прилегает к Бретани, а с другой, с небольшим промежутком, к землям герцога Бургундского, то трое принцев, став тем самым соседями, легко могли бы обороняться от короля, ведь они держали бы все побережье, от Фландрии до Пуату, и при надобности могли бы получить помощь от Англии». Именно по этим причинам Людовик XI через два месяца после того, как пожаловал брату этот апанаж, отнял его. Кстати, он считал, что Нормандия — «главная жемчужина короны, треть королевства Франции», и уступил ее не из «истинного согласия».
Между противниками Людовика XI «начались споры из-за добычи»[56]. Месье Карла сопровождал в Нормандию герцог Бретонский: он рассчитывал сам организовать управление этим апанажем и дать все посты своим ставленникам. Но приближенные Карла, как Жан Дайон и сиры Амбуаза, так же как Аркуры и другие нормандские вельможи, хотели разделить эти должности меж собой. Они обвинили Франциска II в ограничении свободы герцога Нормандского и 25 ноября 1465 г. похитили молодого принца, увезя его в Руан. 10 декабря в соборе произошла церемония инвеституры, и Тома Базен, надев на палец Карлу кольцо герцогов, «вступил с ним в брак» от имени Нормандии. Франциск II, раздраженный, удалился в Кан.
25 ноября Людовик XI, приехавший молиться в Клери, получил от Карла письмо, сообщавшее о распрях с герцогом Бретонским. Он протянул это письмо своему другу герцогу Бурбону, сказав: «Думаю, мне надо будет вернуть себе мое герцогство Нормандию. Я должен прийти на помощь брату». Этот лицемер имел удовольствие впоследствии принять послов Франциска II, просившего его дружбы. Герцог Бурбон, а потом король направились в Нормандию, и за два месяца (декабрь 1465 г. — январь 1466 г.) крепости этой провинции были взяты, несмотря на сопротивление части нормандского дворянства и духовенства. В качестве апанажа король предложил брату разве что Руссильон. Карл Французский возобновил отношения с герцогом Франциском, и оба вернулись в Бретань.
Людовик XI издал манифесты, оправдывая нарушение своих обязательств, «от [выполнения] которых корона и все Французское королевство могли бы понести и потерпеть слишком большой урон». Потом, проявив безжалостность, обычную для него, когда он одерживал победы, он отомстил тем, кто слишком хорошо служил его брату или кого он подозревал в измене делу короля во время войны Лиги общественного блага. «Несколько особ, чиновников и прочих, из Нормандии, — пишет Жан де Руа, — маршальский прево казнил и утопил»; в их число вошли Говен Мовьель, главный помощник бальи Руана, и Жан ле Бурсье, генерал финансов герцога Карла. Некоторые нормандские церковные сановники, в том числе Тома Базен, были высланы, а владельцы должностей этой провинции подверглись массовым увольнениям. Графа Мэнского лишили поста губернатора Лангедока.
Поведение Шарля де Мелёна в конце войны Лиги общественного блага было очень двусмысленным; по наущению его врагов, Балю и Антуана де Шабанна[57], Людовик XI снял его со всех должностей (1466–1467), а потом, в 1468 г., передал его Тристану Лермиту, который быстро вынес ему приговор и приказал отрубить голову. «Такой была воля короля, не пощадившего человека, в отношении которого он прежде не питал никаких подозрений».
В то же время королевские чиновники вновь принялись ежедневно посягать на права Бургундского дома[58], а тайные агенты подстрекали города на Сомме взбунтоваться. В июле 1466 г. собралась комиссия Тридцати шести под председательством Дюнуа, формально — для обсуждения «средств, пригодных для достижения общественного блага», на самом деле — чтобы рассмотреть трудности, какие создавало исполнение Конфланского договора, и взвалить вину за них на графа Шароле. Намечался новый разрыв.
Льежцы продолжали подыгрывать Людовику XI, хотя он их уже покинул. Демократическая партия не хотела признавать договор от 22 декабря 1465 г., который восстанавливал власть Людовика Бурбона под протекторатом Карла Смелого. «Истинные льежцы» особо упрекали тех, кто подписал этот мир, за то, что они позволили графу Шароле исключить из него жителей Динана, которым граф угрожал страшной карой. В самом деле, в 1466 г. он жестоко отомстил за оскорбления, которые ему нанесли динанцы: их город был взят и полностью сожжен. До последнего дня несчастные не переставали говорить: «Благородный король Франции поможет нам и никогда нам не изменит, ведь он нам это обещал». Несмотря на этот жестокий урок, льежцы по-прежнему слушались демагогов и обольщались красивыми словами Людовика XI, заключившего с ними 15 июля 1467 г. новый союз. В сентябре Людовик Бурбон был вынужден укрыться при бургундском дворе. Чтобы «ободрить» льежцев, король прислал к ним бальи Лиона и отправил в Мезьер Антуана де Шабанна с четырьмястами копьями и шестью тысячами вольных лучников.
Тем временем 15 июня 1467 г. умер старый Филипп Добрый. Восшествие на престол Карла Смелого было встречено народными волнениями: гентцы, которые «любят сына государя, а самого государя — никогда»[59], вынудили нового герцога в честь такого события отменить один налог. В Брабанте, Брюсселе, Мехелене, Антверпене, Лире произошли выступления в поддержку графа Неверского, требовавшего власти над этим герцогством; но брабантские дворяне объявили себя сторонниками Карла Смелого и помогли ему наказать «мужланов». Ведь это Людовик XI, забыв недавнюю измену графа Неверского, подбил его выдвинуть притязания на Брабант, чтобы тот послужил ему. Король приблизил к себе также одного из самых давних друзей Карла Смелого — коннетабля Сен-Поля, женив его на сестре Шарлотты Савойской.
Карл Смелый со своей стороны готовился к борьбе. В 1467 г. он, как и герцог Бретонский, подписал союзные договоры с королем Дании и герцогом Савойским и искал дружбы короля Англии.
«Господь оказывался милостив к французскому королевству в том смысле, что в Англии не прекращались... войны и раздоры, — пишет Коммин. — [...] Нет сомнения, что если бы положение дел у англичан было таким же, как и прежде, то у нашего королевства было бы немало забот»[60]. Действительно, война между домами Ланкастеров и Йорков не закончилась гибелью Ричарда Йорка, убитого в сражении при Уэйкфилде 30 декабря 1460 г. Его сын, юный граф Марч, и граф Уорик, делатель королей, вступили в Лондон, и 4 марта 1461 г. граф Марч был коронован под именем Эдуарда IV. Людовик XI, в бытность дофином сторонник дома Йорков, после вступления на престол отдалился от Эдуарда IV: в надежде вновь и без единого выстрела получить Кале он в 1462 г. заключил договор с домом Ланкастеров и предоставил Маргарите Анжуйской для экспедиции в Англию субсидии и небольшую армию, которой, впрочем, не могло хватить, чтобы обеспечить успех подобной попытки. Злополучная Маргарита еще раз вернулась из Англии побежденной, «умирая от голода и неустроенности». Король, не любивший неудачников, отказался поддержать права кузины, и она попыталась заключить мир с Эдуардом IV. Тот не пожелал этого и согласился лишь на продление перемирия, приостановившего военные столкновения между Францией и Англией после конца Столетней войны. В 1465 г. враги Людовика XI какое-то время надеялись на вторжение англичан во Францию: во время войны Лиги общественного блага такая высадка имела шансы на успех и принесла бы Эдуарду IV славу, выгодную для его династии. К счастью для Людовика XI, «король Эдуард был человеком невысокого полета, но зато этот государь был чрезвычайно красивым»[61], беспечным и сластолюбивым и согласился возобновить перемирие до 1 марта 1468 г.
В 1467 г. союза с Англией искали одновременно Людовик XI и Карл Смелый, добивавшийся руки Маргариты Йоркской, сестры Эдуарда. Желая, чтобы этот брак не состоялся, Людовик XI рассчитывал на влияние Уорика. В июне он встретился с делателем королей в Руане; Людовик осыпал его, а также его свиту льстивыми словами и подарками. «Оный граф, муж мудрый и изощренный в своих делах», пообещал поддержку. Но французский король переоценил могущество Уорика. В 1464 г. Эдуард IV женился на вдове из мелкого дворянства, Елизавете Вудвилл, и с тех пор отношения молодого монарха с бывшим фаворитом стали холодней — его милости и внимание теперь доставались только алчному семейству королевы. Если Уорик принял авансы Людовика XI, то потому, что готовился к измене и хотел обеспечить помощь самому себе. Вернувшись в Англию, он обнаружил там бургундское посольство, получившее от Эдуарда IV официальные обещания заключить союз. Предложения Людовика XI были в оскорбительной форме отвергнуты.
Ситуация во Франции была для короля не лучше. Месье Карл, хоть он и вынужден был жить за счет своего друга Франциска II и выпрашивать подачки у знатных бретонских дам, отвергал предложения брата, правда, смехотворные. Получить он хотел Нормандию, и именно ее герцоги Бретонский и Бургундский намеревались отобрать у короля. Приняв от Людовика XI в подарок 120 тыс. экю, Франциск II 16 августа 1467 г. подписал договор о вечной дружбе с Карлом Французским и потратил деньги короля на набор армии для боев с последним. Карл Смелый обещал скоро вступить в войну с тысячей шестьюстами копий и двадцатью тысячами лучников и заверял, что пфальцграф приведет для завоевания Нормандии десять тысяч бойцов. Наконец, 1 октября герцоги Нормандский, Бретонский и Бургундский заключили союз с Жаном II, герцогом Алансонским, вечным заговорщиком, который укрылся в Бретани, оставив Франциску II все крепости своих нормандских владений.
15 октября Людовик XI узнал, что бретонская армия вторглась в Нормандию. Тогда же Карл Смелый с крупнейшей армией, какую когда-либо собирали герцоги Бургундские, выступил в поход, чтобы разбить льежцев. Людовик XI тщетно пытался остановить его угрозами, которые его собственные стесненные обстоятельства делали бессильными. Король Франции еще раз пожертвовал союзниками и заключил с герцогом Бургундским перемирие.
Льежцы, оставшись без поддержки, были наголову разгромлены 28 октября при Брюстеме. Карл Смелый упразднил все их привилегии и взял управление княжеством в свои руки. Но тем временем Людовик XI, воспользовавшись раздражением, какое в Нормандии вызывали бесчинства бретонцев, переманил на свою сторону герцога Алансонского, остановил захватчиков и 25 января 1468 г. подписал с Франциском II перемирие.
Над королем и королевством по-прежнему нависала страшная опасность: весной уверенно ожидали новую гражданскую войну, главную роль в которой на сей раз сыграет герцог Бургундский, а дипломатам, посланным Людовиком XI в Лондон, не удавалось добиться, чтобы перемирие с Англией, истекавшее 1 марта, было бы возобновлено. Король обратился к подданным и созвал Генеральные штаты. 26 февраля 1468 г. он написал добрым городам, велев к 1 апреля прислать в Тур депутатов, чтобы преодолеть «смуты и расколы», грозившие усугубиться «в великом множестве, подвергая наш бедный народ тяготам и гнету». Собрание вышло очень торжественным. Его сессии продолжались с 6 по 14 апреля. Единогласно было принято решение, что Месье Карл имеет право только на графство или герцогство, приносящее 12 тыс. турских ливров ренты, и что король мог бы ему предложить, кроме того, пенсию в размере до 60 тыс. турских ливров, но что Нормандия ни в коем случае не подлежит отчуждению и «королю нельзя ее отдавать».
Эдуард IV начал свои приготовления — он решительно вступил в состав коалиции. 17 мая парламент предоставил ему субсидии, чтобы он мог отвоевать владения предков во Франции, а в июне он отправил во Фландрию свою сестру Маргариту — 3 июля она вышла за Карла Смелого. Людовик XI извлек выгоду из пышных празднеств, которые по этому поводу продолжались в городе Брюгге по 12 июля. Он легко добился от Карла Смелого продления перемирия до 1 августа, а тем временем его войска вновь взяли крепости в Нормандии, какие еще удерживал Франциск II.
Один монах, получивший от короля большие деньги, сновал по сельской местности, убеждая «люд городов и приходов хранить верность государю и противостоять своими силами посягательствам тех, кто хотел бы его сменить». Наконец, королевская армия вторглась в Бретань. 10 сентября 1468 г. Франциску II пришлось подписать в Ансени мир. Людовик XI предоставил брату пенсию в 60 тыс. ливров и обещал дать ему апанаж.
Когда герольд Франциска II прибыл к Карлу Смелому, чтобы сообщить о заключении этого договора, герцог Бургундский испытал такой приступ ярости, что хотел повесить гонца. Ведь он собрал армию, чтобы помочь союзникам, и только что перешел Сомму. Что будет дальше? В окружении Людовика XI мнения разделились. Антуан де Шабанн и военная партия хотели развязать полноценную войну. «Этот надменный мятежник Карл, как есть лживый, проклятый англичанин, будет повергнут за свои грехи, — восклицали они. — Врезать ему как следует! Тысяча чертей, врезать ему!» Но Людовик XI прислушался к советам мудрых, опасавшихся последствий, какие отчаянная борьба могла повлечь для королевства. Он отправил к Карлу Смелому несколько посольств, и в Хаме с 20 по 29 сентября происходила мирная конференция. Результата она не принесла. Людовик XI, убежденный, что там, где потерпели неудачу другие, он лично добьется успеха, преподнес герцогу Бургундскому в подарок 60 тыс. золотых экю и, не без большого труда, добился обещания увидеться и охранной грамоты[62].
Карл Смелый находился в Перонне. Людовик XI приехал туда 9 октября 1468 г. в сопровождении всего ста человек, в число которых входили герцог Бурбон, коннетабль Сен-Поль и кардинал Балю. Поскольку «в самом замке помещения были плохие»[63], король остановился в доме сборщика налогов. Едва он там поселился, как ему сообщили о прибытии нескольких особ, имевших веские основания его ненавидеть, — его шурина Филиппа де Бресса[64] и Антуана дю Ло, недавно бежавшего из королевской тюрьмы. Они вошли в город почти в то же время, что и он, в сопровождении маршала Бургундии Тибо де Нёфшателя, еще одного личного врага короля. Людовик XI внезапно понял, какую беспримерную неосторожность совершил. Он решил, что залогом его спасения будет лояльность Карла Смелого, и переселился в замок. На следующий день и послезавтра, 10 и 11 октября, кардинал Балю вел переговоры с уполномоченными герцога о заключении мира, но Карл упорно не желал отрекаться от своего союзника, герцога Нормандского. Людовику XI оставалось только готовиться к отъезду.
Вдруг вечером 11 октября в Перонн примчалась толпа обезумевших беглецов, принесшая страшные вести: епископ Людовик Бурбон, папский легат и сир де Эмберкур, управлявший Льежским княжеством от имени герцога Бургундского, все перебиты льежцами по наущению посланцев Людовика XI; «они уверяли, что видели в толпе королевских посланцев, и называли их по именам»[65]. Не все из этого было правдой. За месяц до того «истинные льежцы», изгнанные герцогом в 1467 г., воспользовались затруднениями Карла Смелого, чтобы вернуться в княжество, убежденные, что вскоре между королем Франции и герцогом Бургундским начнется война. 9 октября они похитили епископа из его резиденции в Тонгерене; во время потасовки несколько человек было убито; епископа увезли обратно в Льеж, а Эмберкура оставили на свободе. Но обвинение в адрес Людовика XI не было безосновательным. Коммин, очевидно, очень хорошо осведомленный, сообщает: «Король, направляясь в Перонн, не подумал о том, что отправил в Льеж двух посланцев, дабы они возмутили жителей против герцога. Эти посланцы так хорошо постарались, что собрали массу людей»[66].
Вести, принесенные в Перонн, разгневали Карла Смелого. Он «сразу же в это поверил и пришел в ярость, говоря, что король приехал, дабы обмануть его»[67]. Он немедленно приказал закрыть ворота города и замка. Людовик XI оказался в плену. Из своего окна он видел отряд бургундских лучников, охранявший его, и старинную башню, где в плену у графа Вермандуа умер король Карл Простоватый. Два дня и три ночи Карл Смелый держал его в заключении и совещался о том, что с ним делать. Он непрестанно в бешенстве повторял, «что король... приехал с коварными замыслами»[68]. Вне всякого сомнения, его гнев распаляли Филипп де Бресс и другие враги Людовика XI. Некоторые предлагали «просто, без всяких церемоний» оставить короля под стражей. Другие держались мнения, что надо как можно скорей послать за Месье Карлом и «заключить новый мир к вящей выгоде всех принцев Франции»[69]. Но большинство советников герцога считало, что нельзя нарушать охранную грамоту, выданную королю. Людовик XI, который имел возможность свободно общаться с некоторыми из спутников, поручил кардиналу Балю раздать 15 тыс. золотых экю всем бургундцам, кто «мог ему помочь». Балю оставил половину этой суммы себе, но сделал несколько подарков, принесших пользу его господину: Антуан, великий бастард Бургундский, получил от него две тысячи экю; вероятно, Филипп де Коммин, который пользовался величайшим доверием Карла Смелого и спал в его опочивальне, получил тысячу или полторы тысячи экю. Великий бастард и Коммин убедили герцога сдержать слово и освободить короля. Кстати, из Франции поступали тревожные вести: Антуан де Шабанн, главнокомандующий Людовика XI, стал лагерем близ границы, а Гастон де Фуа, пришедший с армией с Юга, расположил свою штаб-квартиру в Мо.
После беспокойной ночи, которую герцог провел, расхаживая по своей комнате вместе с Коммином и все еще изрыгая ужасные угрозы, он 14 октября, в девять часов утра, впервые пришел увидеться со своим пленником. Он принял решение: король будет свободен, если соблаговолит подписать договор, уже подготовленный герцогским советом, и принять участие в разрушении Льежа. Когда герцог вошел, «он был настолько взволнован, что у него дрожал голос и он готов был в любой момент взорваться. Внешне он был сдержан, но жесты и голос выдавали гнев»[70]. Он упрекнул короля, что тот его обманул, и изложил ему свои условия. Людовик XI елейным голосом заявил, что ни за что на свете не пожелал бы возбуждать льежцев против герцога, изъявил готовность идти их карать и подтвердить клятвой подписание договора, который ему предлагает Карл. И он действительно поклялся на частице истинного креста, которую привез с собой.
Пероннский договор имеет форму королевских грамот, содержащих «жалобы, упреки и просьбы» герцога вместе с «распоряжениями и ответами» Людовика XI. Все конфликты между бургундскими и королевскими чиновниками, возникшие при исполнении Аррасского и Конфланского договоров, были разрешены к выгоде Карла Смелого. «Четыре закона Фландрии», то есть суды Гента, Брюгге, Ипра и «Вольных земель» Брюгге (сельской окрестности города) [Brugse Vrije], выводились из подведомственности Парижскому парламенту: это важнейшая статья договора. Как ни странно, нет ни упоминания об апанаже Месье Карла. Согласно Коммину и Оливье де ла Маршу, Людовик XI тем не менее обязался дать ему Шампань и Бри, — вероятно, такого обещания потребовал герцог Бургундский; но незаметно, чтобы оно содержалось в каком-либо письменном документе.
Людовик XI счел, что в этой скверной истории он еще легко отделался. В тот же день он написал своим добрым городам Франции: «Мы уверены, что вы будете этому очень рады». На следующий день ему пришлось отправиться в Льеж. Он еще не был свободен, и для любого другого эта поездка в Льеж была бы мучительным унижением; но Людовик XI, убежденный, что час его мести настанет, вновь обрел полное спокойствие. Теперь он насмехался над страхами своего окружения. Жан Бурре написал ему, что готов в столь великой опасности приехать к своему королю, но что бургундцы бы наверняка его умертвили. 16 октября Людовик XI велел передать ему такой ответ:
Король был очень доволен Вами и сказал, что видит: если бы он послал за Вами, Вы бы поехали хоть на край света; но если бы он послал за Вами, Вы бы умерли от страха по дороге; так что отправляйтесь ждать его в Париж или в Мо.
30 октября, после отчаянного сопротивления жителей, бургундские войска захватили Льеж. Во время штурма Оливье де ла Марш услышал, как Людовик XI говорит герцогу: «Брат мой, вперед, ведь вы — счастливейший государь из живущих». Льежцы не могли поверить в измену союзника и кричали «Да здравствует король!». Людовик XI вошел в город с обнаженным мечом, с бургундским андреевским крестом на шляпе «и кричал "Да здравствует Бургундия!"». Город Льеж полностью разрушили, за исключением церквей. Пожар продолжался семь недель, и у Коммина, когда тот писал мемуары, еще звучал в ушах грохот обрушивающихся в пламени домов.
2 ноября Людовик XI был наконец свободен. Вернувшись во Францию, он велел зарегистрировать Пероннский договор и разослал на парижские переулки глашатаев, чтобы запретить «рисунки, рондо, баллады, виреле, клеветнические пасквили», направленные против герцога Бургундского. Он хотел, чтобы о только что случившихся событиях хранили молчание. Но король хорошо знал, что его унижение известно всему Западу, что о нем судачат даже при маленьких итальянских дворах и что престиж Карла Смелого как внутри, так и за пределами бургундского государства благодаря этому удвоился; и он «смертельно ненавидел герцога Карла».