– И что этот стражник? Будет свидетелем? – подняв глаза на сидящего напротив него Ивана, спросил Роговолд.

– Да, князь. Будет. Пусть только попробует увильнуть – всыплю плетей! И ещё служка Шлёновых, Никифор. Видел, как Оксана входила в детинец с тиуном посадника, Прохором.

– Прямо знахарку видел? – удивился государь. – Он её знал?

– Нет, не прямо её, – покачал головой голова городской стражи. – Женщину видел, черноволосую, незнакомую. Имени не знает. Но это точно была Оксана – в Кремле-то ему все ведомы.

– Раз имени не знает – пусть так и скажет. Народ сам решит, кто это мог быть. Врать не будем, и без того доказательств достаточно. Лучше тиуна этого, Прохора, потрясти – пусть расскажет, кого он к хозяину приводил. Сегодня его и возьмём. Вместе с Тимофеем. Подготовь людей.

– Хорошо, князь.

– Кто-то ещё есть? – Роговолд потер кончиками пальцев уставшие глаза.

За последние несколько дней он спал всего пару часов. События, одно за другим разворачивавшиеся в Радограде, требовали неустанного внимания. Даже теперь, когда Владимир был мёртв, князь понимал, что не всё завершилось. Нужно было обезопасить себя от внутренних врагов, способных доставить серьёзные неприятности.

По этой причине он всю ночь работал, запершись с Иваном в покоях и обсуждая, как провести суд над Тимофеем Игоревичем. До решающего дня, седьмицы, оставались всего сутки, и процесс должен был пройти как по маслу. Закончив беседу с Роговолдом, первое, что должен был сделать командующий стражей – схватить посадника. Ни на что другое, кроме подготовки судилища, государь решил не тратить времени – ни на посещение службы, ни на сон.

– Иван, погляди, что за шум на дворе, – зевнув, попросил государь, услышав какие-то крики за окном. – Вроде рано ещё, поди служба не закончилась, а ор как на посадском рынке в ярмарочный день.

Командующий, потягиваясь, подошёл к окну, выходящему на Храмовую площадь. Прищурившись, он наклонился, почти прижавшись носом к холодному стеклу. Несколько секунд мужчина внимательно смотрел на улицу, а затем зажмурился и резко потряс головой, словно пытаясь отогнать навязчивое видение. Наконец, Иван снова открыл глаза, и его лицо вытянулось от удивления.

– Князь, тебе нужно поглядеть.

– Чего там? Опять Тимофей кого-то бьёт? Вот же неуёмная натура!

– Нет. Кажется, измена!

Роговолд мгновенно поднялся, словно забыл об усталости. Стремительно подошёл к окну, откуда открывался вид на площадь, залитую мертвенно-белым светом раннего, морозного утра.

Всё сжалось внутри Роговолда, когда он увидел сквозь стекло огромную толпу, состоящую из тысяч людей, стремительно покидающих Великий храм. Мужчины, женщины и старики кричали и ругались, проходя через украшенные серебром ворота и заполняя собой площадь. Первые из них уже устремились к княжеским палатам, увлекая за собой остальных. Эта бескрайняя чёрная масса напоминала бурлящую приливную волну, готовую смести всё на своём пути.

– Хозяин, бунт! – подрагивающим голосом произнёс Иван.

Роговолд глубоко вдохнул, наполняя грудь воздухом. Расправил плечи, и осанка мужчины стала ещё более величественной. Подбородок взметнулся, придавая лицу горделивое выражение. Точёные ноздри слегка расширились, как у хищника, готового к схватке.

– Князь, ты слышишь? Бежать надобно! Гляди, они боярские хаты начали жечь!

Вспыхнули несколько изб вокруг площади, принадлежавших радоградской знати. Чёрные струйки дыма, поднимавшиеся в небо, быстро слились в зловещий смог, окутав весь детинец. На фоне горящих построек суетились люди, размахивая руками и яростно выкрикивая что-то.

– Нет! – строго отрезал Роговолд.

– Как – нет?! – не поверил своим ушам Иван. – Погибель наша идёт, погляди на улицу – их там тысячи! Коли не сбежать – всему конец!

– Кто-то надоумил их на зику́рии. Панкратий, старый пёс. Мой долг как государя – образумить народ. Бежать не стану. Выйду и встречусь с ними.

– Князь, в уме ли ты?! – округлил глаза голова стражи. – Они – не один человек, с которым можно договориться, они – толпа, стихия! Убьют ведь!

– В уме ли я?.. Не забывайся, Иван! Я слишком много сделал, чтобы бежать, даже не попытавшись!

– Нельзя, хозяин! Нельзя…

Роговолд, не обращая внимания на слова помощника, устремил на него холодный, оценивающий взгляд. Голова стражи опустил глаза, устыдившись своего малодушия. Сколько раз он осуждал других – приговорённых им к казни горожан – за их причитания и жалобный вой. Не сосчитать! И вот теперь сплоховал сам.

Князь, отвернувшись, молча подошёл к креслу, на котором висел его тёплый плащ, небрежно сброшенный после ночного похода в Думский зал. Взяв одеяние в руки, коротко приказал:

– Помоги!

Иван, обуздав волнение, перестал причитать. Он понял, что спорить бессмысленно: Роговолд не собирался уклоняться от встречи с разъярёнными горожанами. Это было не в его характере. Помощник посмотрел на хозяина с глубоким восхищением. Он служил достойному государю.

Крики за окном нарастали, превращаясь в тревожный гул. В общем хоре уже можно было различить отдельные голоса, полные негодования. Сборище неумолимо приближалось.

Подойдя к Роговолду, глава стражи поднял плащ и почтительно накинул его на плечи хозяина.

– Пояс! – скомандовал тот.

Иван поднял со стола тяжёлый ремень с висящим на нём кинжалом – Железным Когтем, символом княжеской власти Радонии. Поднеся его государю, он почувствовал внутри что-то щемящее. Этот момент был очень значим для него. Мужчина не спеша подал пояс Роговолду, кротко склонив голову.

– Как бы ни вышло, – тихо проговорил Иван, – я горд служить тебе. Знай, что я всегда был предан твоей цели.

Князь, застегнув пряжку, поднял взгляд. На секунду на его обычно непроницаемом лице отразилось волнение. Но он быстро взял себя в руки.

– Я знаю, дорогой друг. У меня никогда не было ни единого повода усомниться в твоей верности. Мы опоздали. Я думал, что ещё есть время до завтра, но наш враг оказался хитрее. Но что я буду за государь, если просто сбегу?

Иван понимающе кивнул. Подняв со стола кожаные рукавицы, он уверенно протянул их своему хозяину.

– Если хотим встретить их у порога, а не у двери покоев – надобно идти, – твёрдо сказал он. – Я буду рядом.

Роговолд внимательно посмотрел в глаза Ивану, будто увидел его впервые. Уловив в них что-то, заметное ему одному, он удовлетворённо улыбнулся одним лишь уголком губ, взял рукавицы и решительно вышел из комнаты. Помощник, не мешкая, последовал за ним.

Князь стремительно шёл по пустому коридору. Звук его чеканной походки отражался гулким эхом от стен. Иван не отставал, шествуя, положив ладонь на рукоять меча. Серебристый плащ головы городской стражи развевался за его спиной.

В прихожей собрались слуги, которым не удалось посетить зуку́рию из-за подготовки палат к пробуждению князя утром шести́цы. Они стояли у окон, прижавшись друг к другу, и с тревогой наблюдали за происходящим снаружи. Заметив Роговолда, они в страхе кинулись к нему:

– Князь! Что делать, князь?

Тот, не глядя на них, молча прошёл мимо. Стража, дежурившая внутри у входа, поспешила открыть хозяину двери и замерла, когда он вышел на крыльцо.

Иван, шагающий следом, строго обратился к ним:

– Чего стоите? Бегом к дружинным избам и темнице! Одного караульного в остроге оставить. Всех остальных, кто на ногах – сюда!

– Но государя нужно защищать…

– Вы толпу видели? Какой от вас двоих толк! А ну бегом, да через чёрный ход! Черни на глаза не попадаться!

Отдав распоряжения, он проследовал за Роговолдом на крыльцо.

Князь стоял в уверенной позе, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Брови его были грозно сдвинуты, подбородок поднят. Он гордо и сурово глядел на приближающуюся многотысячную массу.

Стоящие перед ним стражники – немногочисленные, обыкновенный караул у входа – выглядели не так уверенно. Они с опаской косились на гудящее людское море, то и дело испуганно переглядываясь между собой.

– Копья к бою! – громко скомандовал Иван.

Дружинники одновременно наклонили древки, нацелив сверкающие острия на толпу. Первые ряды людей, уже приблизившиеся, замерли в нескольких шагах, слегка отрезвлённые угрожающим видом оружия. Хилый барьер из нескольких вооружённых людей отделял их от лестницы.

– А ну стоять! – громко выкрикнул командующий, обращаясь к горожанам. – Кто не остановится – того убьём на месте!

Сборище замедлило ход. На мгновение перед крыльцом княжеского жилища повисла тишина.

– По что смуту затеяли? – осведомился Роговолд. – Кто надоумил?

Толпа встретила его слова мрачным молчанием. Перед ними стоял настоящий, природный князь, который не боялся их. С гордо поднятой головой он смотрел на людей, которые теперь осознали, что «пойти к княжеским палатам» и «гнать князя» – это не одно и то же.

– Я кого спрашиваю? – сверкая глазами, снова спросил он. – Кто вас надоумил? Посадник? Тимофей?

– Тимофей Игоревич добрый человек, ты его не трожь! – послышался чей-то визгливый голос.

– Добрый? Ты, я вижу, защитник его? А ну, покажись да расскажи мне, по что пришли!

Столпотворение у крыльца всё росло, но никто не решался выйти вперёд. Горожане, шедшие в первых рядах, остановились, опасаясь копий стражников. Те, кто шёл сзади и не видел сверкающих наконечников, напирали на них, толкая всё дальше и дальше. Расстояние между бунтовщиками и линией дружинников стремительно сокращалось. Охранники дрожали, крепко сжимая оружие, которое вот-вот должно было уткнуться в грудь смутьянам.

– Раз со службы идёте, видать, Панкратий направил? – снова осведомился Роговолд, всем своим видом показывая отсутствие в нём страха.

Толпа зашумела. Откуда-то из её гущи снова послышались невнятные крики и проклятия.

– Значит, он, – усмехнувшись, понял князь. – И что же этот старый сыч вам наплёл?

– Ты его не хули́, с ним Владыка говорит!

– Вот, значит, что! Владыка говорит? И что же Зарог сообщил ему?

– Что ты бесовство в город принёс и поклонился ханатам, приняв их веру! И за это мы все здесь страдаем!

– А что ж он меня тогда собственноручно на княжество венчал, раз я бес?! – голос Роговолда был громким, уверенным. – Про это вам архиезист не рассказал?

Князь выглядел как грозный и умудрённый жизнью вожак, которого вдруг решила ослушаться стая. Его сила и многолетний опыт были настолько очевидны, что никто из пришедших к его порогу не решался переступить незримую границу.

Бунтовщики застыли в нерешительности, не находя слов, чтобы ответить ему. Казалось, они вот-вот повернут назад, устыдившись. Но тех, кто стоял впереди, настойчиво подталкивали всё ближе к крыльцу.

– Потихоньку отходим назад. Никого не убивать, – заметив это внимательным взглядом, тихо скомандовал Иван.

Стража медленно начала пятиться, приближаясь к ступеням.

– А потому, что ты его бесовством своим обманул! – наконец нашёлся кто-то, способный ответить на вопрос государя. – И с боярами своими навлёк проклятие на нас!

– Кто забыл – напомню! – угрожающе прогремел Роговолд, вскинув руку вверх. – Власть князя исходит от Владыки! И, коли я князем поставлен, значит, Зарог дозволил! А вы что удумали? Против его воли идёте? Зачем хаты боярские пожгли?

– А мы не только хаты сожгли! Ступай, погляди у храма на своих прихвостней! На то, что осталось от них!

Роговолд, на мгновение растерявшись, коротко взглянул на Ивана.

«Неужели бояр убили?» – пронеслось в его голове.

Ситуация становилась всё более тревожной. Стража, пятясь, уже отошла до самых ступеней. Дальше отступать было некуда.

– Я ваш государь! Образумьтесь и ступайте по домам! Те, кто убийством руки не замарал – тех прощу. Пока не поздно, расходитесь!

– Не князь ты нам! – раздался пронзительный визг из глубины людского моря.

– Истинный князь стоит у стен! Владимир, Юрия сын! А ты – братоубийца! Душегуб!

– Разоритель рода!

– Владимир мёртв! – отрезал Роговолд. – Нет у вас иного государя, кроме меня! И не будет!

На мгновение сборище замерло, поражённое услышанным. Но тут же разразилось грозным рёвом.

– Он убил законного князя! – разнёсся над головами людей истошный вопль.

Затихавшая уже было толпа, казалось, принялась расти и пухнуть, надуваясь от вновь разгоревшейся ярости. Безумие охватывало её, распространяясь от задних рядов к передним. Прохолодев, Роговолд понял, что совершил ошибку, сказав людям о смерти племянника.

– Гнать его!

– Бесовская сила!

Роговолд пытался продолжить говорить, успокоить смутьянов, но ор, поднявшийся на площади, перекрывал его слова. С опаской косясь на горожан, Иван медленно подошёл к нему.

– Князь, попробовали и хватит. Не угомонятся они.

– Ты послал за подмогой?

– Да.

– Тогда надо тянуть время. Как можно дольше.

Он поднял руку, призывая к тишине, но жест остался незамеченным. Гул нарастал. Вдруг из гущи толпы прилетел камень и, ударив одного из дружинников в шлем, тяжело плюхнулся на землю. Мужчина качнулся, но остался стоять благодаря подхватившему его сзади Ивану.

Тёмная, бурлящая масса медленно ползла к стенам палат, не обращая внимания на стоящих в первых рядах людей, которые, расставив руки, спинами пытались сдержать её натиск.

Кто-то сзади толкнул старика, и он, в силу возраста, не смог удержаться на месте, резко подавшись вперёд.

Стража отреагировала мгновенно, заученным движением. Туловище горожанина насквозь пронзило копьё. Окровавленный наконечник показался из его спины. Старик громко охнул и медленно осел под ноги теснящих его людей.

– Убрать оружие! Никого не трогать! – что есть мочи закричал Иван, но было поздно.

Крики «Душегубцы!» и «Убивают ни за что!» стремительно распространились от крыльца к стоявшим позади. Несколько пар рук схватили оплошавшего стражника, и он, крича, исчез в клокочущей пучине.

Через мгновение его голос стих.

Началась настоящая вакханалия. Бунтовщики с гиканьем устремились к ступеням крыльца. Дружинники умело защищались, орудуя копьями. Люди падали один за другим, пронзённые ими, но силы были неравны. Наступая на тела своих же и всё сильнее распаляясь, горожане шаг за шагом продвигались вперёд.

Мгновение – и ещё один из защитников княжеского жилища исчез под ногами толпы. Секунда – она пожрала следующего.

– Хозяин, уходи! Нельзя более ждать, – воскликнул Иван, доставая меч. – Я задержу их сколько смогу!

Роговолд замер. Мечта всей его жизни рушилась на глазах. Плечи мужчины безвольно опустились, словно неподъёмная ноша навалилась на них. Гордая осанка, ещё недавно демонстрировавшая непоколебимую уверенность, бесследно исчезла. В глазах князя читалось смятение.

– Да ступай же ты! – крикнул командующий, пронзая мечом выскочившего вперёд оскалившегося горожанина. – Через чёрный ход, с другой стороны палат выйдешь! Ступай скорее, нет времени!

Громкий голос Ивана вывел Роговолда из оцепенения. Развернувшись, он быстро, почти бегом направился к двери. Кто-то сзади поймал его за полы плаща, но послышался свист рассекаемого лезвием воздуха – и хватка резко ослабла, позволив князю войти внутрь.

– Закрыть засов! – велел он скопившимся в прихожей слугам.

– Но Иван…

– Закрыть. Дверь, – железным голосом отчеканил Роговолд. – Ивана больше нет. Быстро закрыть и бегом отсюда!

Слуги кинулись задвигать засов. Не оглядываясь, государь двигался вглубь здания. Буря чувств, словно лесной пожар, выжигала его изнутри. Обида и злость на произошедшее сдавливали грудь, не давая дышать. Но Роговолд гнал от себя тяжёлые мысли. Сначала нужно было спастись самому, а уже потом разобраться с тем, что произошло, и решить, как быть дальше.

За спиной послышались глухие, увесистые удары.

«Ломятся внутрь. Значит, Иван уже мёртв», – отметил князь и прибавил шаг.

Ещё несколько мгновений – и он, пройдя палаты насквозь, оказался перед небольшой дверью, ведущей из здания в противоположную от площади сторону. Роговолд распахнул её и, стремительно подавшись вперёд, едва не наткнулся на стоявших за ней людей.

Князь быстро оценил ситуацию. Его пальцы сомкнулись на рукояти Железного Когтя – единственного оружия, что у него оставалось. Однако в последний момент чужая рука молниеносно перехватила его запястье, останавливая движение.

– Спокойно, владыка, мы не враги. Мы выведем тебя, – услышал он.

Роговолд поднял глаза. Перед ним стояли трое. Все в серых, невзрачных походных плащах без каких-либо знаков отличия. Явно не члены городской стражи. Тот, что был ближе всех – высокий, темноволосый, с самодовольной улыбкой – судя по горделивой позе был старшим среди них.

– Кто вы?

– Нас послал Туманский, – поглядев на Роговолда чёрными глазами, ответил он. – Увидел, что творится, и послал. Меня Антоном зовут, а это люди мои, – он небрежно махнул рукой в сторону спутников. – Мы тебя, княже, сейчас из города выводить будем.

– Из города? – лихорадочно переводя взгляд с одного лица на другое, переспросил государь. – Из города нет смысла уходить. Иван послал людей к дружинным избам. Скоро сюда придёт стража и разгонит эту чернь!

– Тут, княже, дело такое… – почесав подбородок, ответил черноволосый. – Не придёт никто. Горят дружинные избы, подожгли их. А людей, что Иван послал, изловили и тут же порешили. Конец всему, княже. Негде тебе теперь прятаться – уходить надо.

Старший криво улыбнулся. Роговолд почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Он замер, не сводя глаз с лица собеседника, когда внезапно из глубины палат донеслись крики и звуки погрома.

– Пойдём, а? Некогда разговоры разговаривать, – Антон наклонил голову набок, вкрадчиво заглядывая беглецу прямо в глаза. Ворот его плаща слегка опустился – и князь увидел длинный белый шрам, пересекающий горло от уха до уха.

Шум становился всё ближе и времени на раздумья не оставалось. Роговолд быстрым шагом направился к стене в окружении троицы провожатых. Впереди следовал невысокий мужчина в капюшоне, скрывающем лицо. Он уверенно вёл остальных, не оборачиваясь и явно зная путь.

Черноглазый со шрамом семенил сразу за князем.

– Ты не переживай. Владимиру-то конец, – услышал северянин его голос из-за спины. – А ты в Каменец вернёшься, новую дружину соберёшь, да и снова к нам! Дел-то на пару месяцев! Тут как раз всё успокоится. А мы тебя сразу же и впустим, как придёшь. Вот увидишь!

Князь почти не слышал. Какое-то отупение навалилось на него – он не мог ни о чём думать и лишь глядел пустым, отсутствующим взглядом себе под ноги, покорно следуя за провожатыми.

Пригибаясь, обходными путями, они вышли к стене детинца, скрытой за густым кустарником. Роговолд знал, что там, за туго сплетёнными ветвями, скрывалась от любопытных глаз дверь Малых ворот.

– Ключ! – скомандовал Антон, вытянув руку.

Невысокий мужчина, шедший впереди, начал лихорадочно искать что-то, путаясь в полах плаща.

– Надеюсь, ты не потерял его?

Отыскав наконец ключ, подручный с виноватым видом протянул его старшему. Черноволосый быстро скрылся в густых зарослях, и вскоре оттуда донёсся тихий скрип старых петель.

– Сюда, идите сюда!

Пробравшись к воротам, князь обнаружил старшего, который, улыбаясь, ждал остальных. Из мрачного проёма тоннеля веяло холодом и сыростью. В нос ударил запах влажной породы и земли.

– Иди, Тараска, вперёд. Затем ты, княже, ступай, – распорядился Антон. – А я сразу за тобой последую. Коли вдруг споткнёшься – на Тараску и падай, всё мягче, чем на холодный камень!

Старший протянул подручному ключ, и тот, осторожно, привыкая к мраку, шагнул в туннель. Раскинув руки, Тараска касался кончиками пальцев шершавых стен, медленно и аккуратно продвигаясь вперёд. Роговолд, не отставая, плёлся за ним. Следом шли Антон и третий человек, чьего имени князь так и не узнал.

Беглецы, один за другим, погружались в тёмное чрево скалы. Десять, двадцать, пятьдесят ступеней. Роговолд, высокий и статный, шёл осторожно, пригибаясь, чтобы не задеть головой низкий потолок.

Мужчина спускался всё ниже и ниже – к Радони.

– Мы выйдем из города, а что потом? – нарушив давящую, всепоглощающую тишину, рассеянно спросил он.

– Как что? – удивился Антон. – Поедешь в Каменец, войско соберёшь. А потом обратно вернёшься. Я ж, вроде, тебе говорил уже.

В спёртом воздухе ощущался всё более явственный запах реки. Туннель заканчивался.

– А осада? Как мы пройдём мимо лагеря?

Антон на мгновение растерялся, но тут же собрался и ответил:

– Об этом не думай. Наш хозяин, Осип Михайлович, всё решил! Договорено с кем надо – пропустят!

Шум суетливых шагов наполнял узкий проход.

– Остап Михайлович, – поправил Роговолд.

– Что? – раздражённо переспросил, не поняв, Антон.

– Остап Туманский. Твой хозяин. Не Осип, а Остап.

Черноволосый расплылся в своей широкой, но неприятной улыбке.

– Вот дурная голова, – он картинно шлёпнул себя по лбу. – Вечно что-то путаю! С детства такой.

Беглецы уперлись в тяжёлую, обитую металлом дверь.

– Ну, открывай!

Тараска попытался вставить ключ в замок, но впотьмах промахнулся и уронил его. Зло выругавшись, он неуклюже наклонился и принялся шарить руками по полу.

– Да поднимай ты скорее! – нервозность Антона нарастала. – Вот же наградил Владыка кривыми руками!

Наконец, после долгих поисков, подручный нашёл ключ и со второй попытки отпер замок. Затем толкнул дверь, и она со скрипом отворилась, впуская внутрь яркий свет. Все, кто стоял в туннеле, на мгновение ослепли.

Роговолд, быстро моргая, замер, давая глазам привыкнуть. Постепенно его зрение восстанавливалось. Он увидел каменный порожек Малых ворот, покрытую льдом Радонь и аккуратно вырезанную прямоугольную прорубь у самого выхода. В ней виднелась чёрная, студёная речная вода.

– Полынья? – удивился он. – Кто вырезал? Зачем?

Не говоря ни слова, Антон грубо подтолкнул его вперёд, к дыре во льду. Холодный пот проступил на лбу князя. Внезапное осознание снизошло на него.

«Люди Туманского? Как я сразу не догадался?»

Растерянность, столь несвойственная северянину, вызванная кровавой суматохой у княжеских палат, мгновенно улетучилась. Он вдруг понял, в какую западню сам, своими ногами, пришёл.

– Я твой князь! Как ты смеешь толкать меня?! – возмутился Роговолд, резко обернувшись к Антону.

– Да, да… – без интереса ответил тот. – Князей нынче развелось – тьма! Прям как мух. Житья от вас нет. Жужжите, жужжите. Куда ни плюнь – в какого-нибудь князя попадёшь!

«Неужели всё, конец? Эх, дурак! Видать, и пожара в казармах никакого не было…» – с содроганием подумал Роговолд.

– Тимофеева работа? – пытаясь выиграть время, пятясь назад, спросил он.

– А тебе какое уже дело, старик? Зачем спрашиваешь? Чтобы Владыке рассказать? Похер ему! – хохотнул Антон и, достав из-за пояса кривой нож, скомандовал: – Огрей-ка его, Тараска. Чтобы не рыпался.

В глазах князя потемнело от сильного удара, который, словно молот, обрушился на его затылок. Мир вокруг закружился, и он почувствовал, как ноги подкашиваются. Тело, лишённое опоры, качнулось – и Роговолд медленно опустился на колени.

Боль пронзила голову. Мужчина изо всех сил стиснул зубы, чтобы не закричать.

«Конец».

Собрав остатки сил, князь поднял подбородок. Его взгляд, несмотря на мучения, оставался гордым и даже надменным. Роговолд хотел показать этим подлецам, что даже в такой момент не сломлен.

– Д-давай, делай своё дело! – непослушными руками он распахнул на груди плащ, показывая, что готов к удару в сердце.

– Давай? – ехидно переспросил Антон. – Нееет. Уж как-то больно быстро! Мы с тобой, Великий княже, сначала по-другому поговорим. А ну, навались!

На стоящего на коленях Роговолда посыпались удары. С трёх сторон его пинали ногами, обутыми в тяжёлые сапоги. Один из тычков пришёлся в живот – и государь, задохнувшись, упал на бок. Лицо, затылок, рёбра – ни одна часть тела не осталась нетронутой.

Его, владыку Радонии, старшего сына Великого князя Игоря, прямого потомка Изяслава Завоевателя, носителя Железного Когтя, обладателя ханского ярлыка – смачно избивали трое подлецов, причмокивая и улюлюкая, нанося побои со знанием дела. Изо рта Роговолда на лёд струилась горячая кровь, и он, пытаясь увернуться, лихорадочными движениями размазывал её по твёрдой речной корке.

– Ну что, княже, кто теперь посмешище? – веселился Антон. – Уж теперь-то Тимофей Игоревич с тобой, Изяславовичем, сможет сравниться? Как считаешь? Вон, у Бирюзовых ворот, целая куча таких, как ты, несравненных, лежит!

У Роговолда потемнело в глазах. Руки, которыми он прикрывал голову, безвольно опустились, открывая лицо для тяжёлых подошв.

Чувства почти исчезли – он уже не ощущал боли. Голоса бандитов доносились до него, как из глубокого колодца, приглушённо. Князь чувствовал, как мир вокруг сужается, исчезает, оставляя его один на один с собственной болью и слабостью. Мужчина проваливался в небытие, где не было ни света, ни звуков, ни мыслей.

– Добре, хлопцы, – скомандовал черноволосый. – Хватит, а то дух испустит до срока.

Удары тут же прекратились. Старший сел рядом с Роговолдом на корточки и поднял его безвольно висящую, окровавленную голову за волосы.

– Ну как, владыка? Не больно ли тебе?

Подручные расхохотались. Они взмокли, пиная жертву, и теперь громко и глубоко дышали, извергая облака пара и вытирая рукавами влажные лбы.

– Видишь ли, по нашим обычаям, князем может стать почти любой представитель благородного рода, – буднично проговорил Антон, не вставая с корточек. – Любой, кроме слепца. А наш хозяин, Тимофей Игоревич, которого ты уж очень сильно обидел, хочет, чтобы ты ответил за нанесённые тобой оскорбления. И, так как быть государем для тебя – это самое важное в жизни, мне придётся тебя ослепить.

Он провёл лезвием ножа по щеке мужчины, оставляя глубокий порез.

– Так что ты уж извини!

Князь хрипел, словно воздух выходил не из его лёгких, а из проколотых кузнечных мехов. Глядя из-под полуоткрытых, налитых кровью век на Антона, он почти не слышал его слов. В ушах раздавались странные, причудливые звуки, напоминающие то ли шум волн, то ли вой ветра, но более живые, более осязаемые. Иногда казалось, что он слышит шорох листьев под ногами или тихий, едва уловимый скрип половиц, будто он лежит в комнате, а не на льду. В какой-то момент князю даже почудился едва различимый топот копыт, доносящийся откуда-то издалека.

– Что ж, не будем терять времени!

Антон шмыгнул носом и, приподняв голову Роговолда повыше, резким движением воткнул лезвие ножа в его левый глаз. Князь закричал страшным, нечеловеческим голосом. Бандит быстро прижал ладонь к его рту.

– Ты чего орёшь? Хочешь, чтобы вся дружина Владимира сюда сбежалась?

Он провернул нож в глазнице и, поддев, достал из неё глаз под омерзительное хихиканье Тараски и третьего, безымянного. Роговолд плакал и визжал, елозя руками по рыжему от размазанной по нему крови льду, обдирая ногти. Слёзы лились из его оставшегося ока, оставляя после себя мутные дорожки на изувеченных щеках.

– Неплохой глаз! Покажу его Тимофею как доказательство выполненной работы, – с этими словами черноволосый засунул окровавленный кусок плоти в карман плаща. – А теперь продолжим, дело-то ещё не закончено.

Роговолд зажмурился, приготовившись к новому удару.

Внезапно смех одного из подручных, судя по голосу Тараскин, сменился на хрип. Антон обернулся разжав пальцы, которыми держал голову жертвы за волосы. Та безвольно упала, словно тяжёлый камень, глухо ударившись о речную корку.

– Князь, ты жив? – раздался странный, свистящий, но при этом удивительно знакомый голос.

– Дааааа… – еле слышно прохрипел он в ответ.

– Ты кто, сука, такой? – удивлённо воскликнул Антон. – Да я таких уродов в жизни не видал!

Удар столкнувшихся мечей.

Ещё один.

Звуки возни, ругань.

Свист рассекаемого лезвием воздуха.

Новый хрип. Чьё-то грузное тело со стуком ударилось о лёд.

– Сссука! – зло процедил черноволосый.

Собрав все оставшиеся у него силы, Роговолд с трудом перевернулся на бок, затем на живот и, сжав зубы, встал на четвереньки. Зажимая одной из ладоней кровоточащую глазницу, он поднял голову и взглянул оставшимся глазом на происходящее у полыньи.

В нескольких саженях от Антона, в лужах горячей крови, над которыми поднимался сизый пар, без движения лежали тела Тараски и безымянного третьего. Вокруг них, будто в каком-то зловещем танце, кружили двое – Антон и его противник, неизвестный человек, прискакавший на гнедом коне, стоявшем поодаль.

Спаситель князя, весь сгорбленный, одной рукой сжимал рукоять обагрённого меча, а другой держался за бедро. Его движения были скованными, он хромал. Роговолд пытался разглядеть его лицо, но оно было настолько изувечено, что понять, кто это, не представлялось возможным.

Антон бросился вперёд, пытаясь нанести удар, но противник оказался умелым воином. Несмотря на болезненное состояние, он ловко отразил атаку черноволосого.

– Князь, это я, Роман! – просвистел неизвестный, тяжело дыша.

«Роман?» – с изумлением услышал Роговолд.

– Бери лошадь, князь, скачи отсюда!

Последовал новый, резкий выпад Антона. Казалось, его клинок вот-вот достигнет цели, но воевода в последний момент отвёл его лезвие остриём своего меча. Звон металла разнёсся над Радонью.

– Скачи! – изо всех сил прокричал воевода, едва держась на ногах.

Роговолд медленно, на четвереньках, пополз к лошади. Антон попытался было перегородить ему путь, но Роман оттеснил его к скале. Медленно, пядь за пядью, князь преодолевал расстояние до кобылы, оставляя за собой кровавый след на льду.

– Скачи во весь опор, между двух лагерей! Не успеют опомниться!

Цепляясь за сбрую, Роговолд с трудом поднялся на дрожащих ногах. Неизвестно, откуда в его искалеченном теле взялась сила, но он кое-как смог забраться в седло. Потянув за поводья, он развернул лошадь в сторону берега. Обернувшись к своему спасителю, прохрипел:

– Спасибо, старый друг! Ты всегда был лучшим из моих слуг.

Огонь воспылал в груди Романа, слёзы покатились по его изуродованному лицу. Невольно, повинуясь чувствам, он обернулся, чтобы посмотреть на удаляющегося хозяина в последний раз. В этот момент Антон, изловчившись, подскочил к нему и со всего маху воткнул кривой нож в шею, прямо у основания черепа.

Качнувшись, воевода закрыл глаза. Меч выпал из ослабевшей руки, с лязгом ударившись о лёд. Медленно, будто во сне, он рухнул рядом с полыньёй.

Утерев взмокший лоб, Антон посмотрел вслед скачущему во весь опор Роговолду и, тяжело дыша, сплюнул под ноги.

– Вот же сука! – он скользнув взглядом по неподвижным фигурам Тараски и безымянного третьего. – Хорошо хоть этих двоих сам зарубил, мне не пришлось свидетелей убивать. И на том спасибо!

С этими словами он принялся стаскивать тела в прорубь.

***

Князь скакал во весь опор. Не видя ничего вокруг, он направлял коня между двумя сотенными лагерями. Его сердце колотилось, как бешеное, ветер свистел в ушах. Вскоре беглеца заметили, но он уже почти поравнялся с линией кольев.

«Успею. Должен успеть!» – пронеслось в его голове.

Мужчина пришпорил животное, стремясь достичь чёрного, голого, лишённого снега берега.

Одновременно справа и слева от него раздались звуки горна. У уха Роговолда что-то пронеслось со свистом.

«Стрелы!»

Понимая, что не смогут догнать всадника, дружинники Владимира решили попытаться остановить его, стреляя из луков.

Залп!

За спиной Роговолда, заглушая стук копыт, послышался стрекот наконечников о белую корку Радони.

Залп! Снова позади. Князь скакал слишком быстро.

«Ещё немного, ещё немного…» – крутилось у него в голове.

Внезапно лёд закончился.

Наездник с ужасом увидел перед собой полосу чёрной воды, сливающуюся с тёмным берегом и почти невидимую на расстоянии. Его кобыла, испугавшись, пронзительно заржала и встала на дыбы прямо у кромки.

Роговолд изо всех сил пытался удержаться, обхватив ослабевшими руками горячую гнедую шею. В этот момент он почувствовал острую боль в спине. Всё его тело обдало нестерпимым жаром.

Стрела, а затем ещё одна и, через мгновение – третья. Благодаря резкой остановке лошади, они всё же нашли свою цель.

Князь закрыл глаза, ощущая, как разум медленно угасает.

Обида разлилась внутри него жгучей волной. Он сделал всё, что мог, но этого оказалось недостаточно. Долгие годы боролся за свободу своей земли, совершая ради неё немыслимые преступления. Всё было положено на алтарь великой цели. Честь, преданность. Сама жизнь.

Роговолд всегда был готов умереть, но не думал, что его конец будет таким – бессмысленным и жалким. При попытке бегства.

Перед глазами пролетели яркие картины. Лицо отца. Маленький Юрий, улыбающийся ему, замерзшему в тени у колыбели.

Одинокая слеза скатилась по окровавленной щеке.

– Отец… – слетел с губ невесомый шёпот. – Я иду к тебе.

Соскользнув с лошади, тело Роговолда упало в студёную воду Радони, подняв искрящийся столб брызг.