– Ну что? – поторопил Илья. – Говори же скорее, не томи!

В шатре Владимира собрались тысячники, а также Драгомир и Святослав. Их суровые лица были напряжены, глаза метались между лежащим на топчане князем и лекарем, задумчиво нависшим над телом.

В воздухе висело тяжёлое, гнетущее молчание, нарушаемое лишь тихими всхлипываниями зарёванной Лады, которая, дрожа, стояла на коленях у ног любимого. Её красное, мокрое от слёз лицо говорило о глубоком отчаянии, в котором пребывала девушка.

Владимир лежал неподвижно, его грудь едва заметно вздымалась и опускалась, а бледное лицо было покрыто испариной. Дружинный лекарь, Лучезар – высокий мужчина с седыми волосами и бородой, внимательно осматривал его. Руки аккуратно ощупывали тело, проверяя дыхание и сердцебиение. В уставших глазах читалась тревога.

– Сейчас тяжело сказать что-либо точно, – медленно ответил он Илье. – Наберитесь терпения.

Тысячник с мрачным выражением стоял у входа в шатёр, скрестив руки на груди. Его взгляд был неподвижен, а губы сжаты в тонкую линию.

Ярослав, нахмурившись, сидел на скамье у стены, из-под полуопущенных век разглядывая сложенные на коленях руки.

Погружённый в задумчивость Драгомир замер в стороне, рядом с побледневшим Святославом.

Время тянулось медленно, минуты казались часами. Всем чудилось, что они провели в этом шатре целую вечность.

Князя с кинжалом в груди обнаружили, прибежав на крики Тимохи. Новость о нападении на Владимира мигом разнеслась среди дружины. Тут же доложили Илье. Он, понимая всю серьёзность происшедшего, немедля отправил за Ярославом и Драгомиром. Командующего перенесли в шатёр, после чего о случившемся рассказали Ладе и Святославу.

– Да говори ты уже! – повысил голос Илья. – Хоть что-то ты ведь можешь сообщить!

Лучезар почесал скрюченными пальцами подбородок и, не отрывая глаз от тела, задумчиво произнёс:

– Ну, он точно жив.

Одновременный вздох облегчения всех присутствующих пронёсся под матерчатым потолком. Лада зарыдала с новой силой.

– Но оправится ли и как скоро – одному Владыке ведомо. Убийца явно метил в сердце, но достичь желаемого ему не удалось. Удар был совершён на скорую руку, недостаточно сильно. Лезвие пробило лёгкий доспех, одежду и застряло между рёбер.

Присутствующие обменялись напряжёнными взглядами.

– Что теперь будет? – хмуро осведомился Ярослав.

– Ты о чём это? – не понял Илья.

– Обо всём. Об осаде. Владимир лежит без движения. Неизвестно, встанет ли. А ещё вчера лёд меряли. Он всего полтора десятка вершков в толщину, а две недели назад с полсажени был! Вдоль левого берега уже проталина шагов на пятьдесят. На землю просто так не сойти! Ещё неделя – больше Радонь не будет стоять! По-хорошему – уже сейчас надо бы лагерь снимать. Иначе погубим людей.

– Так, – грубо осёк его Илья. – Когда лагерь снимать – не твоего ума дело! Стоял и стоять будет! – и, скривившись от собственной грубости, добавил уже мягче: – А вот подумать нам надобно о другом. Первое, что стоит сделать – это успокоить дружину. Давай, Ярослав, проедь по лагерям, оповести всех, что князь жив. Подробностей никаких не говори. Просто: "Жив, и всё". Да сотников собери и наказ дай, чтоб порядок держали. Не хватало нам смуты в собственном стане.

– Хорошо, – тысячник кивнул и вышел из шатра.

Он был рад распоряжению княжеского воеводы. Находиться в этой тягостной обстановке было для него невыносимо. Проводив товарища взглядом, Илья подошёл к топчану и взглянул в лицо Владимира.

– Он очень бледен.

– Ещё бы, – согласился лекарь. – Командующий потерял много крови. Хвала Владыке, что он вообще дышит.

– Выяснили, кто совершил покушение? – подал голос Драгомир.

Илья виновато опустил голову.

– Да, – тихо ответил он. – Егор. Из моей тысячи. – И, подняв глаза, посмотрел по очереди на Ладу и Святослава. – Простите. Не уберёг. Коли очнётся… тьфу! Когда очнётся князь – я приму любое наказание!

– Да брось ты. Наказание… – махнул рукой ярдумец. – У нас половина войска – люди Роговолда. Говорил я ему, – мужчина кивнул на неподвижно лежащего племянника. – Не ходи один, без стражи. Так его разве убедишь! “Какой пример я подам дружине, коли буду показывать, что чего-то боюсь в собственном стане!” Что тут скажешь, молодость…

Святослав, сидя неподалёку от топчана, был бледен. Грудь его была залита кровью. Рында прибежал к шатру одним из первых. Он так спешил, что по дороге упал и разбил о лёд нос.

– Кто рассказал, что это был Егор? – прижимая к лицу платок, гнусаво спросил он, обращаясь к Илье.

– Роман, заключённый.

– Это бывший воевода Роговолда? – уточнил Драгомир.

– Да, он. Владимир к нему приходил. А Егор в тот день сторожил шатёр, служивший темницей. Вот так всё и случилось.

– А зачем он к нему приходил? – не понял рында.

– Да кто его знает, зачем. Роман этот не говорит ничего. Только: “Егор, олух криворукий, напал”, – да и всё.

– А если тряхнуть его как следует, да и вызнать ещё что-нибудь? – не унимался Святослав.

Мальчик не плакал. Он явно был зол и говорил резко, отрывисто.

– Поздно трясти его, – махнул рукой воевода. – Он сегодня-завтра сам перед Зарогом предстанет. Плох совсем. Хоть убей – не пойму, зачем князь его с собой повёз! Как по мне – дурная была затея.

– Ну-ну, – неожиданно грубо осёк его рында. – Ты язык-то попридержи! Дурная или нет – не тебе судить. Авось, командующий не глупее тебя! Ты лучше бы, вместо того чтобы рассуждать о его решениях, за людьми своими глядел. Тогда и беды, может быть, не случилось бы!

Воевода поднял глаза на мальчика, удивлённый его тоном, но смолчал. Илья чувствовал, что на нём есть вина, поэтому не стал оправдываться.

– Пойду, погляжу, что вокруг шатра творится, – произнёс Драгомир. – А то, постояв с вами, скоро сам рядом с ним лягу.

– Ступай, – кивнул Илья. – Да только будь добр, далеко не уходи. Вдруг что случится.

Ярдумец коротко кивнул и, резко, по-военному развернувшись, вышел из шатра, громко стуча каблуками. Внутри остались только Илья, Лада и Святослав.

Под матерчатой крышей стало совсем тихо, лишь девушка негромко всхлипывала. Она подползла на коленях к голове Владимира и, дрожащими ладонями, принялась нежно гладить его лицо.

– Милый мой… Любимый… Душегубец проклятый, накажи его Зарог! – причитала Лада, давясь слезами.

От женского плача на сердце у остальных стало тяжело. Илья шумно выдохнул, сокрушённо покачав головой.

– Эх, был бы я рядом! – сквозь зубы процедил он. – Я б его голыми руками удушил…

– Да, жалко, что тебя не было рядом… – с издёвкой хмыкнул Святослав.

Воевода недоумённо повернулся к нему.

– Что ты хочешь сказать? – подняв брови, спросил он. – Ты винишь меня в произошедшем? Намекаешь, что всё случилось из-за меня?

– Я хочу сказать, что ты – его правая рука, – выпрямившись перед ним, бросил оруженосец. – И первый из тех, кто должен отвечать за его безопасность! А у тебя под носом командующего чуть не убили! Твой же дружинник!

– Я с себя вины не снимаю, но… – растерялся от таких слов Илья.

– Что «но»? – рында сделал шаг к нему. – Отказался он от стражи – и что? Не знаешь, каков он? Тайно пусть ходят за ним!

Илья, оправившись от смущения, вернул себе самообладание. Скрестив руки на груди, он вплотную подошёл к мальчику. Они стояли на расстоянии вытянутой руки – высокий, плечистый, с густой бородой Илья и худой, почти ребёнок, Святослав. На мгновение могло показаться, что воевода вот-вот ударит парня. Но вместо этого он ядовито осведомился:

– А ты-то сам где пропадал? Или ты более не рында? Был бы ты там – авось и не решился бы Егор на это злодеяние!

Тысячник и оруженосец вступили в ожесточённый спор. Крики и взаимные обвинения заполнили шатёр. Раскрасневшись, они указывали друг на друга пальцами и, не сдерживая гнева, яростно переругивались, пытаясь доказать свою правоту.

Лада не смотрела на них. Она их даже не слышала. Погружённая в свои мысли, девушка не отрывала взгляда от белого, как снег, лица своего мужчины. Любимого, которого, как ей почудилось, она уже потеряла.

Когда его, почти бездыханного, принесли в шатёр на носилках, девушка, рухнув на колени, едва не лишилась чувств. Её пронзительный крик, полный отчаяния и боли, казалось, разнёсся по всему лагерю, достигнув даже стен Радограда. Лада не могла поверить, что Владимир умирает. Он просто не мог оставить её! Им столько ещё предстояло пройти вместе. Вся жизнь была впереди. Она так и не сказала ему самого важного!

Дыхание князя было прерывистым и неровным. Казалось, что каждый его вздох может стать последним. Внезапно рука девушки, гладившая лицо Владимира, замерла.

– Илья, Святослав… – проглотив слёзы, тихо позвала она.

Негромкий, дрожащий голос утонул в шуме ругани.

– Илья, Святослав!

Результат был тем же.

– Да поглядите вы наконец, два остолопа! – обернувшись, выкрикнула Лада.

Спорщики внезапно замолчали, оборвав склоку на полуслове. На мгновение они застыли, как каменные изваяния: руки подняты, лица искажены. Но уже через секунду стремительно понеслись к топчану.

– Великий Владыка! Князь! – вскрикнул воевода, поглядев на Владимира.

Командующий лежал, слегка приоткрыв веки. Из его правого глаза тоненькой струйкой текли слёзы, теряясь где-то во взъерошенных волосах.

– Милый мой! – сквозь слёзы, на этот раз – слёзы радости, воскликнула Лада, рукавом утирая щёки. – Очнулся, хвала Зарогу!

Наклонившись над мужчиной, она принялась покрывать поцелуями его лицо.

– Лада, Лада… – с облегчением улыбнувшись, воскликнул Илья. – Ты его задушишь! Что не удалось убийце, довершит любимая женщина!

– Кажется, он хочет что-то сказать, – пристально глядя на еле шевелящиеся губы Владимира, заметил Святослав.

– Пить. Он просит пить! – прислушавшись, выкрикнула девушка и уже через мгновение поднесла к пересохшим губам кубок с водой.

Илья бережно приподнял голову князя, и тот сделал несколько небольших глотков. После этого воевода снова опустил его на топчан. Владимир поморщился, словно каждое движение причиняло ему боль, и обвёл затуманенным взором помещение.

– Сколько времени прошло? – едва слышно произнёс он.

– Уже утро, – с плеч воеводы будто сняли громадный груз. – Только ночь минула, – добавил он и тут же залепетал: – Прости, прости ради Владыки! Виноват я, не доглядел…

Владимир еле заметно поморщился.

– Хватит. Потом разбор будет.

Илья пристыженно замолчал.

– Егора изловили? Хочу знать, кто надоумил.

– Нет. Бежал он. В Радоград направился. Видели его – как заяц нёсся прямиком к стенам.

– В Радоград?.. Что ж, тогда понятно, кто…

Князь указал пальцем на кубок, который Лада держала в руках. Ему снова дали напиться. Владимир поднял глаза и посмотрел на её красное, заплаканное лицо. Он попытался улыбнуться ей, но бледные губы лишь дрогнули, и улыбка была больше похожа на гримасу боли. Лада, всхлипнув, снова заревела.

– Любимый мой, такой слабый…

– Ну полно, полно. Утри слёзы. Всё обошлось, – прошептал мужчина и, переведя взгляд на воеводу, добавил: – Илья, дружину успокойте, осаду не снимать.

– Уже распорядился. О том не беспокойся!

Владимир тяжело сглотнул.

– И вот ещё что. Роман.

– Что Роман? – не понял тысячник.

– Он меня спас. Я обязан ему.

Илья и Святослав недоумённо поглядели друг на друга.

– Отпустите его. Дай ему коня и отпусти. Просто так, без условий. Скажи, что князь отдаёт ему долг.

– Но… – попытался возразить Илья.

– Выполняй! Прямо сейчас иди. Недосуг мне с тобой спорить. Едва языком шевелю.

Воевода молча кивнул и, не теряя времени, выскользнул из шатра. Его плащ едва слышно зашелестел, когда Илья бесшумно откинул матерчатую дверь, скрывающую выход. Однако, спустя всего мгновение, он вновь появился внутри, но уже с другим выражением лица. Войдя обратно, тысячник застыл в изумлении.

– Князь, там такое! – тыча пальцем в сторону двери, сказал он.

– Что там?

– Детинец. Радоградский детинец полыхает! Зарево до самого неба!

Святослав, не говоря ни слова, выскочил наружу. Не прошло и минуты, как и он вернулся обратно.

– Верно! Полыхает знатно! Вся внутренняя крепость объята огнём!

Князь тяжело вздохнул и, закрыв глаза, произнёс:

– Видать, всё-таки есть над нами бог. Илья, освободи Романа немедля. Если горит детинец – он может и не успеть.