Я не стал срываться с места и бежать сломя голову убивать трясинника. За плечами была бессонная ночь, тело от усталости и сытного завтрака отяжелело и требовало отдыха. Я проспал до обеда, потом немного погулял по городу, по набережной, забрёл в трущобы, понаблюдал за малопривлекательной жизнью аборигенов. Орков среди них не было, хотя город по праву считался орочьим. Все местные зеленокожие отродья находились на службе у магистрата и несли исключительно охранные функции. Лавки, трактиры и прочие заведения принадлежали представителям торговой гильдии, об этом свидетельствовали особые знаки на дверях: туго завязанный кошель и отпечаток ладони на нём. Я не пропустил мимо ни одно здание, зашёл в каждый магазинчик, оценил товары и услуги.

Цены бравировали, поэтому отбоя от покупателей я не заметил. Простой кинжал с невысокими показателями, которому даже в торговом разделе монашеской гильдии цена десять медяков, здесь продавали за девяносто девять. Бред. Я так и сказал продавцу:

— Бред.

Он загадочно улыбнулся, опираясь локтем о прилавок и сказал:

— Когда прижмёт необходимость, выложишь последнюю монету и не озаботишься дороговизной.

Я тоже улыбнулся:

— Однажды меня прижала необходимость. Это было далеко от этих мест, в локации Форт-Хоэн. Очень было нужно оружие, и я пришёл и взял его.

Торгаш не поверил:

— Таки пришёл, взял, а тебе таки взяли и отдали?

— Ну, не так чтобы взяли и отдали, для начала пришлось отрезать несколько пальцев, а уж после этого да, взяли и отдали.

Торгаш выпрямился и нервно облизнул губы.

— Здесь такое провернуться не получится. Здесь действуют определённые правила. Хорошие, я бы сказал, правила. Магистрат не допустит произвола.

— Да ты расслабься, дорогой, — похлопал я его по плечу. — Я вовсе не собираюсь проворачивать подобную канитель в вашем городке. Всего лишь поддерживаю разговор. Кстати, где у вас лавка алхимика? Хочу взглянуть на его рецепты.

— Первый дом справа на въезде в город, — охотно поведал торгаш и облегчённо выдохнул, когда я вышел на улицу.

Снаружи стоял Швар.

— Не ушёл ещё?

— Да вот, провожу оценку стратегических запасов.

— Ты бы лучше положение солнца оценил.

— А солнце здесь причём?

— При том. Ты трясинника ночью бить собрался? Не получится. Ты заметить его не успеешь, как он тебя щупальцами разорвёт.

— Времени ещё целое лукошко. Тут идти-то — рукой подать.

— А про Ар-Баннов забыл?

Про Ар-Баннов я не забыл. Они слонялись по городу, разглядывая несуществующие достопримечательности, и всегда оказывались неподалёку, так что если и захочешь забыть, не получится. Даже сейчас один из них стоял по ту сторону улицы, впившись в меня плотоядным взглядом, а второй как бы ненароком перекрывал выход на пирс. Видимо, Ар-Банны считали, что из города мы собираемся сваливать морем. С их точки зрения это было вполне логично, не для того же мы рвались в город, чтобы уйти назад в болота.

— С Ар-Баннами разобраться не сложно, — проговорил я, оценивая расположение дозорных. — Сделаем так. Бери Су-милу и Гнуса и идите на пирс. Поговорите с лодочником, спросите, может ли он прямо сейчас перевезти нас на ту вон галеру.

— Зачем? Мы уходим?

— Какой ты тугодум, Швар. Ар-Банны сконцентрируются на вас, решат, как и ты сейчас, что мы уходим. А я под шумок рвану к болотам.

— А, вон как. Понял. А если они в драку полезут?

— Власть в городе принадлежит старухе Хемши, пусть она с ними и разбирается.

Как решили, так и сделали. Я вернулся в трактир, дождался, когда моя команда двинется к пирсу и, приоткрыв дверь, следил в узкую щель за развитием событий. Ар-Банны словно стая скан-туру потянулись со всех сторон к гавани. Я насчитал тридцать одного, предводительствовал всё тот же орк с венчиком седых волос на макушке. Су-мила сказала, что зовут его Рамос, и он — кухто-ан-таро.

Он смог убить трясинника, покромсать его в фарш в тяжёлом бою один на один… Может, конечно, не совсем в фарш и не совсем один, однако сообщество неписей Орочьей топи считает его великим воином, и он наверняка знает, что нужно делать при встрече с этим мерилом боевой доблести орков. Задать бы ему несколько наводящих вопросов, только, боюсь, пошлёт он меня громко и невежливо, а моей «Угрозе» или «Коварству палача» покажет толстый средний палец. Он всё-таки кухто-ан-таро, а не этот самоуверенный кадавр Битник.

Послышался голос Су-милы, яростный и дрожащий. Забасили Ар-Банн, прикрывая сестру вперёд шагнул Швар. Разговор вёлся на орочьем, я ни слова не понимал, как и Гнус. Мошенник вообще не мог понять, какого беса его потащили в гавань, и старался превратиться в маленький незаметный комочек.

От портового склада подошли грузчики, встали поодаль, наблюдая за происходящим.

— Куда смотришь? — раздался за спиной голос Старого Рыночника.

Я вздрогнул от неожиданности и обернулся. Герр Рыночник подвинул меня и сам выглянул в щель.

— Чего вы опять устроили? Хемши знает?

— Ей не обязательно всё знать, — хмурясь, ответил я.

— Столько раз она тебя из передряг вытаскивала, — вздохнул персонаж, — а ты всё огрызаешься.

— Ага, а кто меня в эти передряги заталкивал?

— Всё, заканчивай пререкаться. Что задумали, спрашиваю?

— Мне из города надо выбраться, чтобы квест выполнить, а эти орки гнались за нами от самой границы. — Старый Рыночник изогнул бровь, и я пояснил. — Длинная история, в общем, повязали они Швара с Гнусом, а мы с Су-милой их вытащили, только Су-мила одного, — я вытянул палец и изобразил звук выстрела, — пффф! — стрелой в шею. Короче, они теперь нам мстят. Только в городе нельзя, вот они и пытаются подловить меня на выходе.

— Понятно. Ступай, решу вопрос.

Я скользнул в щель и тенью двинулся вдоль стен к болоту. Герр Рыночник направился к пирсу. По дороге скрипел колёсами фургон, я подскочил, откинул заднее полотнище и запрыгнул внутрь. Ткнулся носом в мешок и затихарился. Возница напевал что-то смутно знакомое, пахло не то ванилью, не то… нет, точно ванилью. Запах характерно яркий, сладковатый. Я вынул нож, разрезал мешок, в ладонь посыпались стручки. Какие ароматные. Я сунул несколько в мешок, подарю Су-миле, пусть наслаждается, наверное, и не знает, что подобное существует.

Фургон выкатился за пределы города, заскакал по колдобинам. Я отогнул полотнище, поглядывая на отступающие прочь дома, а когда по обочинам поднялись кривые осины и тощие кусты, выпрыгнул на дорогу. Возница продолжал напевать песенку, так и не заподозрив, что прокатил безбилетного пассажира.

Пробравшись сквозь частый осинник, я вышел к кромке болота. Жижа бурлила нутряными газами, по поверхности скользили пиявки. Метрах в десяти от берега застыл небольшой островок мха. То, что в глубине под ним сидит трясинник, сомнений не было, старуха чётко указала место, где можно его найти. Стало жутко. Место и без того не располагает к позитиву, да ещё и в одиночку. Намного увереннее чувствуешь себя, когда Швар прикрывает спину, а Гнус воплями отвлекает часть внимания противника. Какое это счастье — быть в группе.

Островок шевельнулся — или показалось? — и придвинулся ближе. Я отступил за куст и присел на корточки. Даже не представляю, как выглядит трясинник. Су-мила вроде бы дала описание, но настолько скудное, что оставалось только гадать над его внешностью. И уж тем более не понятно, как он действует. Длинные щупальцы… Насколько длинные? Что вообще в её понятии есть «длинное»?

Островок снова шевельнулся, на этот раз явственно. Я увидел, как затрепыхался мох, словно при сильном ветре, жижа пошла волнами. Пиявки, только что беззаботно скользившие в мути, вдруг замерли, и сердце моё заныло тревожно-тревожно. Сука, как страшно-то. По спине и затылку побежали мурашки. Я вытянул меч; щит перекидывать в руку не стал, почему-то подумал, что он помешает. На всякий случай приготовился включать «Луч». Он единственный способен в мгновенье ока переместить меня с линии атаки в сторону. Хотя зачем? Су-мила говорила, что трясинник медлительный, а убить его сложно, потому что уязвимых мест нет. Вот только не понятно, почему она утверждает это, если не видела трясинника никогда. С чьих-то слов? Нет ничего хуже, когда информация доходит через третьи руки.

Как же плохо ничего не знать о противнике. А он уже здесь, я чувствовал его. И не просто здесь — рядом. Совсем рядом. Старуха Хемши, дав на него задание, автоматически сделала его боссом. Не могу сказать, хорошо это или плохо, но теперь он тоже меня чувствует, как те Изумлённые Льдины, которых мы с Гнусом били в марках.

Где же ты, тварь, почему не являешься?

Хлёсткий удар, тело обвела плеть и выдернула на себя. Не плеть — щупальце. Тут же второе обхватило ноги, и я завис над поверхностью болота метрах в трёх. Возле кромки острова увидел…

Трясинник был похож на спрута. Чёрный лоснящийся, узкие жёлтые щели глаз, пасть как у пиявки — круглая, усеянная по всей ширине несколькими рядами мелких острых зубьев. Такими не рвать, а растирать в кашицу. По бокам короткие щупальцы, это чтобы удерживать жертву и медленно заталкивать её в себя.

Я врубил «Луч».

Потеря здоровья 700 ХП

Здоровье сняли с меня по максимуму, но… я так и остался висеть над болотом, опутанный щупальцами, только тело обожгло, будто кожу содрали. Бафф не сработал. Попытался — и выдал пшик.

Что за хрень? Я напрягся, попробовал разжать объятья щупалец, снова включил «Луч»…

Потеря здоровья 700 ХП

Результат тот же. Две попытки, минус тысяча четыреста ХП и дикая боль по телу. Хорошо хоть меч не выпустил. Пальцы крепко сжимали рукоять, однако воспользоваться Бастардом при всём желании не получится. В душе возникла паника, пока ещё слабенькая, но с каждой секундой она разрасталась и поглощала меня всё больше и больше.

Стоп, стоп, стоп! Остановись, Соло! Паника, страх, ужас — это твоя смерть. Что можно сделать, как вырваться? Ведь побеждали этого спрута раньше, стало быть, есть решение!

Трясинник потянул меня в болото. Он делал это медленно, как будто наслаждаясь моей агонией, моей беспомощностью. Я погрузился в жижу, успел сделать несколько глубоких вдохов, и задержал дыхание. Глаза закрывать не стал, а зря. В этой жидкой грязи невозможно было что-то рассмотреть, только какие-то слабые мутные потоки, зато глаза начало нестерпимо драть, словно наждачкой.

Щупальцы сдавили тело сильнее, выжимая из груди весь воздух. Я попытался удержать его, хватанул ртом, но по глотке потекла жижа, заполнила желудок. Сработал рвотный рефлекс, я закашлялся и ещё больше наглотался грязи. Она потекла в желудок, в лёгкие, дышать стало нечем. Снова поднялась паника.

Соло, Соло… Я выбросил из головы страх, отстранился от боли. Утонуть не утону, дух не позволит, а вот если трясинник дотянет меня до пасти, то легко перемелет своими жерновами.

Надо расслабиться. Как я одолел снежного медведя? Просто претворился мёртвым. Не уверен, что один и тот же приём сработает дважды, но выбора нет. Пусть эта тварь начнёт меня жрать, а потом увидим, что из этого получится.

Я перестал дёргаться, дышать, и… хватка щупалец ослабла. Одно щупальце медленно съехало, освобождая от себя моё тело, руки под давлением жижи разошлись. Самое время взмахнуть Бастардом, отсекая второе, и рвануть наверх к воздуху… С трудом, но я сдержался. Пусть тварь уверится окончательно, что я мёртв.

К лицу прикоснулось нечто липкое и потянуло на себя. Это должно быть присоски коротких щупалец, больше нечему, значит, пасть чудовища рядом. Я снова открыл глаза. В упор на меня таращилось огромное жёлтое око. Су-мила утверждала, что попасть в глаз трясиннику невозможно, но это когда он выползает наружу. В глубине болота ему опасаться некого.

Ориентируясь по ощущениям, я развернул меч, нацелив остриё на зрачок, включил бафф «Мощь Луция», позволяющий пробить любой доспех, и вогнал Бастарда в глаз трясинника по самую крестовину.

Жижа всколыхнулась, и даже в её густой толще я услышал рёв:

— Кр-х-а-а-а-а!..

Всё вокруг забурлило, я заработал ногами и руками, всплыл, ухватился за мох и, подтянувшись, взобрался на островок. Изрыгнул из себя грязь и задышал. Минут десять просто лежал и ни о чём не думал, и лишь когда интерфейс разродился портянками сообщений, начал воспринимать действительность.

Задание «Болотный ужас вернулся в дом» выполнено

Получен дополнительный опыт 51400 единиц

Ваш уровень: 42

Свободных очков: 5

Получен дополнительный опыт 50899 единиц

Ваш уровень: 43

Свободных очков: 5

Получен дополнительный опыт 55014 единиц

Ваш уровень: 44

Свободных очков: 5

За трясинника мне добавили сразу три уровня. Вроде бы солидно, но кроме пятнадцати очков к общим показателям это ничего не даёт. А что такое пятнадцать очков, когда прибавка за принадлежность к гильдии монахов даёт плюс сорок к каждому стату? Правильно, ничего. Разве что похвастаться перед менее прокаченным игроком.

А вот дальше Игра порадовала.

Дополнительное умение «Инквизитор» повышено до двенадцатого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Инквизитор» повышено до тринадцатого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Инквизитор» повышено до четырнадцатого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Водяной волк» повышено до седьмого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Водяной волк» повышено до восьмого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Водяной волк» повышено до девятого уровня из пятнадцати

Ради этого стоило рисковать, особенно ради «Инквизитора». Жаль, что не дали последний уровень, а то так хочется узнать и почувствовать, каково это быть полностью прокаченным инквизитором. Наверняка новые ощущения, новые возможности.

Я отдышался. Силы постепенно восстанавливались, только жизнь застыла на чёрном жирном нуле. Дух спас меня в очередной раз. Спасибо тебе, старуха Хемши, за такой подарок.

Я поднялся, осмотрел себя. Грязный как чёрт, весь в тине, в склизкой тягучей дряни. Меча нет. Твою мать, значит остался в трясиннике. Что, нырять теперь туда? Впрочем, нырять так и так пришлось бы. С чудовища должен выпасть хоть какой-то лут, возможно, деньги или свитки. А такими вещами не разбрасываются.

Я соскользнул в жижу. Доспехи и одежда сами по себе потянули меня вниз, так что напрягаться не пришлось. Очень скоро я зашарил по дну. Под руки попадались коряги, на ощупь они казались застывшими пиявками…

Лёгкие снова начали гореть из-за нехватки кислорода, но я уже начал привыкать к этим неприятным ощущениям смерти, тем более что жизни всё равно не осталось, терять нечего. Ухватился за корягу и принялся перебирать руками, ощупывая всё вокруг себя. Победить трясинника оказалось проще, чем найти его дохлую тушу. Но он здесь, куда ему деваться, и, слава Игре, нет пиявок.

Дно было твёрдым, лишь на самую малость прикрытое отложениями. Иногда попадались булыжники, но чаще всего пальцы утыкались в жёсткий грунт. Наконец я нащупал нечто более мягкое, ухватился, провёл ладонью. Да, это щупальце. Дёрнул. Туша подалась на удивление легко, и я потащил её за собой. Дно постепенно поднималось, через несколько минут моя голова оказалась на поверхности, лёгкие развернулись, отрыгивая жижу. До берега оставалось метров пятнадцать. Я закинул щупальце на плечо и как бурлак на Волге, потянул трясинника за собой.

— Ою шушо кухто-ан-таро… — послышался слабый и едва ли не благоговейный голосок.

Я поднял голову, вглядываясь в заросли осинника.

Су-мила. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами и прижимала к груди ладони.

— Ты первый челёвек, сумевщий одолеть чудище. Теперь в топи три великих воин, и ты — один из них.

Её признание моих заслуг было мне безразлично. В другом месте и при других обстоятельствах я бы наверняка запросил каких-то преференций, как минимум, ночь страстных объятий, но сейчас было не до этого. Я вымотался, растерял весь запас жизни, и хотел только одного: упасть и не вставать дня три.

К сожалению, у меня не было и одного дня на отдых.

Я дотянул тушу до берега, вытянул из жижи и присел рядом, подогнув колени. Первым делом выдернул меч из глаза, обтёр о край жилета и вернул в ножны. Дальше совместил интерфейсы. На плюшки трясинник оказался скуп, всего-то две вещи.

Вы получили «Око трясинника»

В ладонь выпал продолговатый кусок камня. Янтарь. Очень крупный, внутри в вечном покое застыла стрекоза: крылья развёрнуты, хвост скручен. Для антиквара или ювелира такой предмет наверняка представляет большую ценность. А что он даст мне?

Вроде бы должен быть гайд, объясняющий полезные свойства предмета.

Увидев око, Су-мила восхищённо зашептала:

— Ты удивительный, удивительный… Тебе прищло прозрение. Это такая удача…

— Дорогая, давай более подробно. Что за прозрение?

Су-мила выдохнула:

— Это больщой артефакт, очень больщой. Такой есть в посох Стремительный Пожиратель. Только у него не стрекоза, а комар. Слабее твоего.

— Что он даёт?

— Магия. Много манны, так много, что сложно потратить всю, а когда потратищь, он быстро восполнит.

Значит, артефакт. Что ж, вот и по нашей улице прошла колонна голых манекенщиц. Правда, я не маг и этот артефакт мне, по сути, без надобности, но существует шанс выгодно продать его или обменять на что-то необходимое мне.

Вы получили «Щупальце трясинника»

Вторая вещица больше напоминала смотанную в бухту верёвку. Мы использовали с Гнусом такие, когда лазали по горам, охотясь на ледяных боссов. Какой от неё прок здесь? Я распустил бухту. Метров пятнадцать, не больше, ни на одну гору не влезешь.

Однако Су-мила снова восхитилась:

— Ты везучий шушо. Эта верёвка сама вяжет и не разрежешь. Пробуй.

— Как пробовать?

— Кидай меня!

Она вытянула перед собой руки. Я немного помедлил и набросил верёвку ей на запястья. Она тут же затянулась, обвившись несколько раз, словно щупальце, и Су-мила как не пыталась вырваться — не смогла.

— Видишь? Крепко. Никто не освободить, только хозяин.

— А как освободить?

— Потяни конец.

Я потянул, и верёвка легко сошла с рук. Стало быть, опять магия. Этот трясинник поставщик магических артефактов. Жаль, что вещей только две, а то бы я обогатился.

Внимание, вы можете пожертвовать свои артефакты гильдии «Невидимые монахи». В случае положительного решения, вы получите право на подачу ходатайства перед Поместным Собором гильдии с целью допуска в раздел «Артефакты».

Проснулись, мать их, монахи… Хотят заполучить мои артефакты за призрачную возможность заглянуть в их собственный сундучок с артефактами. Допустим, я загляну. Дальше что? Облизнусь и скажу: извините, ребята, денег нет. Или они мне бесплатно что-то предложат? Жулики…