Дорога в Орочьей топи была только одна и вела она от границы Шу к единственному городу орков Коан-хох. Дорога так себе, две телеги с трудом разъедутся, да и то одна на обочине застрянет, а город и вовсе походил на деревню. Я, конечно, утрирую, но именно такое впечатление он произвёл на меня, когда на шестой день мы остановились на холме в пределах его видимости. Улиц тоже одна, прямая, как полёт стрелы. Вдоль неё разместились более-менее ровные ряды каменных домов, позади которых торчали разбросанные в беспорядке мазанки, сарайчики, землянки. В небо тянулись дымки костров, ветер доносил запах навоза, куриное квохтанье и приглушённые крики.

Город вплотную упирался в гавань, более похожую на зажатый каменистыми холмами фьорд. На рейде покачивались две джонки и несколько галер и драккаров. Швар ни на что не указывая, проговорил с грустью:

— Здесь я заключил первый договор с Гомоном, — и прочитал на память. —Я, Швар, орк из клана Най-Струпций, обязуюсь служить тебе, Гомону, вожаку волчьей стаи норманнов из Северных кантонов, честью и правдой в течение ста двух таймов… Помнишь свой договор, Соло?

— Ага, там ещё дальше про деньги было, которых я так и не увидел.

— Это верно. Гомон не любил деньги и нас приучал к этому, — он засмеялся.

— А кто-то получил всё до последнего медяка, — я глянул на Гнуса.

— Соло, какой ты злопамятный.

— Из-за тебя я лишился всей сбруи плюс одиннадцать золотых. Ты бы забыл про одиннадцать золотых, Гнусяра поганый? То-то же.

Мы спустились вниз. Навстречу из города выходил караван — несколько телег с тюками и корзинами. Погонщики с ленцой щёлками вожжами, позади шевелил сандалиями отряд шу-таньей во главе с нефритовым чандао в жёлтом. Су-мила смерила его плотоядным взглядом. Клянусь, она с удовольствием бы прибила его. Девчонка настоящий воин, несмотря на внешнюю хрупкость и милоту. За последние дни я много узнал о ней: что-то подметил сам, что-то Швар рассказал. Когда он уходил к норманнам, Су-мила была ребёнком, но уже тогда считалась мелкой занозой в заднице всего клана. Проявляла строптивость, упорство, убегала в болота и пропадала на несколько дней. Незадолго до того их отца взяли в плен орки клана Ую-Кхай и отправили по тропе слёз. Су-мила поклялась отомстить. Со слов Швара в её шатре на сегодняшний день висели девятнадцать засушенных ушей, как знак её воинской доблести. Точно не известно все ли они принадлежат оркам Ую-Кхай, но даже у боевого вождя Най-Струпций всего лишь на четыре уха больше.

Игра явно наделила орчиху особыми способностями. У меня периодически мелькала мысль вызвать её на дружеский поединок и посмотреть, что да как. Намекнул один раз, дескать, давай поборемся, но Су-мила лишь усмехнулась. То ли она не считает меня достойным противником, хотя я частично показал ей свои умения при первой встрече, то ли обычных намёков мало и необходимо совершить определённый поступок, возможно, хамский. Главное не переусердствовать при этом, а то дружеский поединок может перерасти в кровавую дуэль.

Крепкая девчонка и не глупая. А ещё она поклялась ждать Кроля, когда тот вместе со Шваром ушёл к Гомону. Не ей ли Кроль посвятил свои последние стихи…

Зрачки твои жёлто-тигриные

В глазах моих отражаются.

Приди ко мне!

Мы будем стоять и смотреть друг на друга.

Почему я запомнил этот верлибр?

Единственная городская улица была вымощена камнем. Здания все двухэтажные, под конусными крышами, с застеклёнными окнами. Вывески над дверями сообщали, что это либо торговые представительства, либо постоялые дворы. Несколько заведений были достаточно фривольного характера. Из раскрытых окон неслась музыка, на стенах висели картинки со смазливыми женскими личиками. В посетителях чувствовалась нужда, и некоторые сотрудницы сидели на лавках вдоль стен, демонстрируя прохожим длину ног в кружевных чулочках и глубину вырезов в зонах декольте. Я заглядывался, улыбался, мне улыбались в ответ и манили пальчиками. В иной ситуации я бы все эти пальчики и ножки в чулочках… Но увы. Едва мы вошли в город, Су-мила обернулась и указала на холм, на котором мы недавно стояли. Теперь там торчали три десятка крепких орков.

— Это те, которые нас преследовали? — спросил я.

Су-мила кивнула.

— Как же их много, — всхлипнул Гнус. — Соло, ты говорил, у тебя есть серебро. Не пора ли отправится в морское путешествие?

Су-мила покровительственно похлопала его по плечу.

— Не плачь, шушо. В Коан-хох нельзя обнажать оружьё. Тот, кто нарушит запрет, станет пищей крабов. А крабов здесь много, и все они очень голёдные.

Не уверен, что Гнуса это сообщение вдохновило, но хныкать он перестал.

Вопреки ожиданиям, орков на улице я почти не видел. Город орочий, а население сплошь кумовья, шу-таньи и прочий сброд с обоих континентов. Одни бесцельно слонялись от здания к зданию, другие глазели на девок, третьи приставали к прохожим, выпрашивая мелочь. К нам пристала компания таких просителей. Глаза голодные, рожи злые, одежонка рваная. Глядя на них, у меня возникла ассоциация с бандой барабашек. Главный барабашка, рыжий мужик с подбитым глазом, щёлкнул пальцами:

— Эй, компашка, а ну стоять на месте, раз-два. Вы, гляжу, по барахлу неплохо затарены, а раз экипировочка не хилая, стал быть, денюжка водиться должна. Прав я? Может поделитесь тогда с пролетариатом? А то брюхо к спине прилипло, наполнить нечем.

Этот рыжий однозначно был из игроков, лексикон для местных пейзажей слишком уж вычурный. За голенищем торчала рукоять ножа, на поясе висели кольчужные перчатки, любой торгаш за такие серебра отсыплет не задумываясь. Так что мужик не простой, и команда вокруг него подобралась бойкая. Двое сразу ушли нам за спины, ещё двое встали слева, остальные справа. Девять против четверых. У каждого кроме ножа деревянная дубинка.

— А ты мне что за это? — остановился я.

— Я что? — рыжий открыл рот. И закрыл. Видимо, никто до сих пор подобных вопросов ему не задавал, вот он и задумался.

— Я что? — снова повторил он, покусывая губы и, наконец, нашёлся. — Я тебе спасибо скажу. Подходит?

— Вполне. Всю жизнь мечтал от тебя спасибо услышать. Получай.

Я протянул руку, разжал пальцы. На ладони блеснуло серебро. Су-мила дёрнулась остановить меня, ещё бровки так сдвинула, дескать, ты чего творишь, шушо, но Швар придержал её и подмигнул.

Рыжий потянулся ко мне, и резко прянул назад.

— Качан, а ну забери бабки.

Один из подельников дёрнулся, но тоже остановился.

— Чё встал, Качан, давай, бери. Сколько там у него?

Качан потряс башкой.

— Чё-то он сговорчивый больно. Ну его нахер, Чубакс, пусть дальше идут.

— Не ссы, чушпан, всё путём. Не враги же они своему здоровью, так, седовласка?

Это он меня седовлаской назвал? Вообще-то мои волосы имеют красивый пепельный цвет… А, понял, он пытается меня разозлить, тогда я наделаю кучу ошибок, ибо в гневе человек всегда совершает ошибки. Но слишком криво кладёт. Если уж оценил стоимость нашего шмота, то должен понимать, что мы его не в кустах нашли и на тупые разводы не ведёмся.

— Так, так, не бойся, — подтвердил я. — Иди возьми.

Всё ещё сомневаясь, Качан медленно подошёл ко мне и протянул руку сгрести монеты с ладони. Я резко сжал пальцы и коротким тычком ударил по кадыку. Что-то хрустнуло, надеюсь, горло. Качан упал на колени, захрипел. Чубакс выхватил дубинку и просипел сквозь зубы:

— Ну, суки, сами напросились, — и крикнул. — Налетай, братва!

Видимо, дубинки оружием не считались, либо у местного населения имелись определённые привилегии. Барабашки кинулись на нас одновременно. Мы не стали вставать в защиту, наоборот, рассыпались, и это привело нападавших в растерянность. Обычно люди стараются сбиться в кучу, встать спина к спине, так проще отражать нападение превосходящего по количеству противника. Мы мыслили нешаблонно. Я в прыжке сблизился с главарём, перехватил дубинку в замахе и вырвал. Захрустели пальцы, Чубакс заверещал. Я перехватил его за запястье вывернул руку и надавил на локоть. Кость треснула. Дал пинка под жопу. Чубакс пополз по мостовой, разевая рот в безмолвном крике.

Всё действо заняло меньше минуты. Мы победили. В Шваре я не сомневался, кулаками он машет не хуже, чем топором. Гнус тоже не дурак, благо что мошенник. Сжался по обыкновению в комочек и врубил на полную бафф по харизме. Я даже сквозь пыл сражения почувствовал к нему любовь. Пёс шелудивый, когда-нибудь прибью его за это! Су-мила тоже не подвела. Она крутилась между барабашками как белка в колесе, и пусть удары были не такие мощные, как у меня и Швара, кровь из разбитых носов густо летела во все стороны.

Дополнительное умение «Инквизитор» повышено до одиннадцатого уровня из пятнадцати

Хорошая новость. Очень хорошая. И картинка к ней замечательная. Вокруг нас ползало семь жалких червей, перемазанных в крови и пыли. Лишь двое барабашек могли стоять на своих ногах, но и им прилетело от души. Швар почёсывал кулак, Су-мила хмурилась.

— Неправильно так. Неправильно.

— Почему неправильно? — не понял я.

— Неправильно. В Коан-хох неправильно лить кровь. Запрет.

— Ты говорила, запрет на использование оружия. Мы его не использовали. Да и не мы напали.

— Всё равно неправильно. Так не может быть.

— И что нам теперь сделают?

Швар толкнул меня локтем.

— Туда смотри.

Со стороны гавани шёл орк: крупный, кожа тёмно-зелёная с багровыми пятнами, что говорило о весьма почтенном возрасте, но несмотря на это и на тяжёлый посох в руке, он не казался дряхлым. Сил было на десятерых Шваров. Не родственник ли он Говорливому Орку? Одет, как и тот, в кожаную безрукавку, на плечах плотный холщовый плащ. Оружия нет, но оно и не требовалось. Следом вышагивал отряд орков при полном параде. Рожи у всех разукрашены шрамами и татуировками прямо указывая, что это не почётное сопровождение, а вполне себе боеспособная стража, местный спецназ. Они перекрыли улицу и встали за тёмно-зелёным полукругом.

Я жаловался, что орков в городе мало? Вот вам пожалуйте. Плюсом к спецназу подошли Ар-Банны во главе с седым вожаком и остановились у стены, внимательно поглядывая на происходящее.

Тёмно-зелёный стукнул посохом, и все, кто был рядом, замолчали.

— Кровь пролилась на камни Коан-хох. Воспримем эту боль как свою и решим дело по справедливости. Одари нас, Игра, светом своим и позволь развести по сторонам правду и вымысел!

Я так понял, это была местная судебная формула, по типу: нет худа без добра… Нет, по-другому. Гнус, херов любитель латыни, мог бы сказать: Dura lex, sed lex — закон суров, но это, сука, закон, поэтому хрен вывернешься. Что ж, виновным я себя не считал, как и друзей своих, так что пусть судят.

Орк шевельнул посохом. В набалдашник был вправлен крупный янтарь, похоже, магический, потому что от него исходило лёгкое свечение, и когда орк направил его на меня, я почувствовал слабость.

— Что случилось, человек, говори.

Я подбоченился, правда была на нашей стороне.

— Мы только что прибыли в город и искали место, чтобы остановиться на ночь. Подошла компания будущих пострадавших и потребовала денег. Разумеется, мы им ничего не дали, и они по приказу того рыжего напали на нас…

— Девять добропорядочных горожан напали на четверых злобного вида воинов? — с сомнением перебил меня орк.

Из его вопроса совсем не следовало, что он хочет развести правду и вымысел по углам, либо справедливость здесь трактуют весьма специфично.

— Гражданин судья, ваше преосвященство, смею заверить, не мы напали на этих горожан. Спросите прохожих. День яркий, солнечный, свидетелей масса. Вон те милые девчушки в чулочках всё прекрасно видели.

Я говорил вежливо, выдержанно, однако восприятие орка выворачивало мои слова наизнанку, похоже, он просто не хотел мне верить. Может, есть смысл поручить ведение переговоров Гнусу? Впрочем, не получится, ибо судья указал на меня как на ответчика. А жаль, Гнус бы заморочил ему голову своими заморочками. Ему адвокатом у бандюганов подрабатывать или спичрайтером на выборах, денег бы загрёб — гору, а вместо этого с нами по болотам шастает.

Тёмно-зелёный навёл посох на красоток и безо всяких прелюдий спросил:

— Говорите, что видели.

Те заголосили наперебой, указывая пальчиками то на меня, то на рыжего. В принципе, ничего определённого они не видели. Стояли двое, разговаривали. О чём? А кто их знает. Этот рыжий постоянно тут крутится, к людям пристаёт. А эти шли, по сторонам глазели. А потом вдруг началась драка, вокруг закричали. Двое упали сразу, остальные чуть позже. Оружие? Кто его знает, может и доставали. Всё слишком быстро случилось, так что могли и достать. Эти же валяются.

Пока красотки выдавали орку свои версию событий, я нагнулся к Су-миле и прошептал:

— Что ты там говорила про крабов? Как тут это делается?

Девчонка охотно поведала:

— В отлив привязывают к столбу. Вода возвращаться, только голова сверху торчит. Подползают крабы и едят заживо. Я видела. Как тропа слёз получается, только коротко.

Я закусил губу. По всем приметам выходило, что орк собирается во всём обвинить нас. Он и вопросы красоткам задавал так, чтобы крайними сделать нас. Зачем ему это, не совсем понятно, возможно, своих прикрывает, а рыжий ему за это процент от общих сборов выплачивает. И не хилый получается процент, раз орк так старается. Но если он приговорит нас к встрече с крабами, то живым я не дамся. Уж пусть лучше ещё раз прольётся кровь на камни Коан-хох, но, видит Игра, по тропе слёз я идти не хочу, даже если она очень короткая.

— Кто вообще этот тёмно-зелёный чудак?

Су-мила благоговейно вздохнула:

— Вакхор, Стремительный Пожиратель, первый орк и глава Большого Круга. Нет никого мудрее его на обоих континентах.

Ну понятно, мифологическая личность, оживший бог. Программисты наверняка дали ему возможностей не меньше, чем старухе Хемши. Не удивлюсь, если Стремительный Пожиратель — одна из ипостасей Старого Рыночника. Если уж тот может превращаться в ослика, то в это чудище однозначно способен перевоплотиться. Но тогда он должен быть на нашей стороне. Какого же хера он этот цирк с допросом устроил, барабашек добропорядочными гражданами называет?

Закончив снимать показания с красоток, старик обратился к пострадавшим. Я почувствовал магию. Стремительный Пожиратель повёл посохом, и на раненых легло благословение, рыжий Чубакс поднялся, зыркнул на меня победителем.

— Великий Вакхор, господин, — он приложил ладонь к груди и склонил голову.

— Говори! — потребовал старик.

— Всё было не так, как поведал тебе этот чужак, — голос Чубакса потерял былую наглость и тёк изо рта как елей из бутылки. — Эти четверо обратились ко мне с вопросом, как пройти к гавани. Я ответил, что дорога ведёт к ней, и попросил милостыньку за ответ — маленький медный грошик. Этот, — он указал на меня, — рассмеялся и потребовал, чтобы я убирался прочь. Я не стал спорить и отошёл с его пути, сказав, что каждому воздастся по делам его. Он воспринял это как оскорбление и ударил меня…

— Куда ударил? — усмехнулся я. — У тебя рука сломана, для этого не бить надо, а выворачивать.

— Помолчи, — нахмурился Стремительный Пожиратель, — тебя выслушали не перебивая.

— Ваше мудрейшее преосвященство, дураку же ясно, что он лжёт. Ну? Взгляните на него — врёт и не подпрыгивает.

На счёт дурака я переборщил, старику это не понравилось, и он нахмурил ещё сильнее, хотя куда уж больше. Посох в очередной раз поднялся и опустился. Раздался лёгкий грохот и на нас накатилась волна. Швара качнуло, Су-мила отступила на два шага назад, Гнус и вовсе упал.

Я не шелохнулся.

Удар я почувствовал, и довольно-таки сильный, внутренности так и сжались, но не зря Беззубый Целовальник обучал меня искусству противостояния магии и одарил дополнительным умением. Оно мне и помогло.

Дополнительное умение «Магоборец» повышено до восьмого уровня из пятнадцати

Спасибо, но вряд ли очередное повышение сильно поможет, если Стремительный Пожиратель возьмётся за меня всерьёз. Он сощурился, видя, что я устоял, пальцы, сжимающие посох, напряглись, кожа на костяшках натянулась. Он прямо сейчас хотел использовать против меня своё мастерство… На лице отразилось сомнение. Самый старый орк, чья сила никем в топи не оспаривалась, сомневался. Он, конечно, осилит меня, спору нет, но какой ценой? Не рухнет ли его авторитет после такого боя. Проще свой орочий спецназ против меня отправить.

Чубакс продолжил вешать лапшу Стремительному Пожирателю, а я незаметно толкнул Швара в бок.

— Брат, походу, тут все против нас. Что думаешь?

— Живым не дамся.

— Значит, нас уже двое. А сестрёнка твоя как?

— Хрен знает, для неё этот старый вырожденец вроде как пример, ну или что-то около того. Во всяком случае, я бы на неё сейчас не рассчитывал.

Я попытался сосчитать орков позади старика, но после второго десятка плюнул: и так понятно, что слишком много. Оглянулся назад. Орки из Ар-Банн смотрели на нас плотоядно и при необходимости помогут местным товарищам задержать преступников.

— Су-мила, — позвал я девчонку. — Они лгут, ты же видишь. Готова сопротивляться?

Она мотнула косами.

— Я не пойду против Вакхора.

Во всей этой ситуации только Гнус вёл себя уверенно, поглядывая на всех, и на меня в том числе, свысока. А чего ему бояться? Оружия нет, в драке не участвовал.

— За компанию пойдёшь, — хмыкнул я.

Он ответил с неменьшей скабрезностью:

— Выпью вечером за упокой твоей души, подёнщик. Привет шептунам, и в первую очередь Брокку. Я буду помнить вас обоих.

Ладно, придёт время, отключат и в его квартире отопление, а пока я мысленно прокрутил в голове названия всех своих баффов и их установки. Осмотрелся более внимательно. У нас со Шваром только одна возможность не стать кормом для крабов: сбежать из этого города. Наиболее подходящий вариант — юркнуть слева между зданиями и дальше в те замусоренные убогими строениями кварталы. Потом в холмы, вдоль побережья. Не знаю, куда эта дорожка нас приведёт, но куда-нибудь привести должна. А если не приведёт, что ж, не поминайте лихом.

— Швар, — снова дёрнул я орка, — готовься. Видишь проулок слева? Уходим через него. По моей команде.

— Понял.

Стремительный Пожиратель окончил опрос свидетелей и перешёл к оглашению приговора. Собственно, приговор был известен заранее. Старик направил на меня набалдашник и величаво произнёс:

— Властью, данной мне первыми орками и мудрецами Большого Круга, признаю этих четверых виновными. Приказываю…

— И меня?! — в изумлении воскликнул Гнус. — И меня тоже? Я… не дрался. Я и не умею. Я всего лишь бедный прохожий, волею случая оказавшийся подле этих преступников. У меня и оружия-то нет. Посмотрите, кулаки не поранены, ни одной царапины. Я вообще здесь не при чём! Не трогал никого. Соло, скажи им!

— Он главный у нас! — выкрикнул я. — Это он приказал напасть на добрых граждан вашего города, — и обернулся к мошеннику. — Съел, падла? Брокку вместе привет передавать будем.

Гнус оскалился и прыгнул мне в ноги, обхватил их.

— Они хотят сбежать, держите их! А я с вами, дорогой господин, с вами! Меня помилуйте!

Орки не растерялись, наверняка, были готовы к нечто подобному. Выскочили из-за спины старика, взяли нас в кольцо. Один ударил меня в грудь, я упал, тут же повалили Швара, приставили к горлу топор. Гнус расхохотался, радуясь своей сволочной победе, но ему тоже прилетело по голове. Старик сказал четверо, значит, четверо. Ох нажрутся сегодня крабы.