На дорогу до Безропотного перевала у нас ушло времени меньше, чем до Ледяного города. Всего-то тайм. Две медвежьи шкуры и запас провизии сыграли свою положительную роль. Гнус недоверчиво покачал головой, когда я рассказал, как убил медведя, а Швар хлопнул по плечу, поздравляя.

Не буду говорить, что каждую ночь мы проводили с Эльзой под одной шкурой, и ночи эти были полны любви и ласк. Описать все способности блондинки в двух словах невозможно, хочу лишь сказать, что такой Эльзы я не знал и не видел никогда прежде. Они сошлись: вода и камень, любовь и ярость, лёд и пламень[1].

Я прекрасно понимаю, что это напускное, что она притворяется, и стоит карте лечь по-другому, Эльза сдаст меня не задумываясь. Но я принял её игру, а она сделала вид, что не понимает, что я всё понимаю.

Жаль, что наша любовь не настоящая. Не везет мне с женщинами. Уголёчка предпочла Шурку, Эльза любит только выгоду, а Инга по сути своей старушка на ослике с бутылкой гавайского рома в кармане. Если доведётся дожить до старости, то я обязательно к ней посватаюсь. А пока снова в бой.

Чем ближе мы подходили к перевалу, тем сильнее по телу растекалась нервозность. Пальцы потряхивало, бровь дёргалась. Где-то там стоял кордоном отряд Архипа, состоящий из четырёх десятков кондотьеров и двух сотен кумовьёв. Возможны изменения в ту или иную сторону, но не критично. Вряд ли Архип захотел ослабить себя, отправив часть отряда куда-то там в другую сторону. И подкреплений тоже вряд ли запросил. Он же знает, что нас всего-то ничего, стыдно будет просить дополнительные силы. Так что сойдёмся на том, что сколько их было, столько и осталось.

Добравшись до перевала, мы долго приглядывались к гребню, и лишь убедившись, что там никого нет, рискнули подняться на седловину. Возле тропы встали лагерем. Гнус занялся обедом, а я прошёл вперёд и, двигаясь от одного валуна к другому, вышел к спуску.

Замер.

Холодного давления гор здесь почти не ощущалось, лишь небольшие кучки снега лежали вдоль северной стены. Тропа скатывалась в зеленеющую долину, виляла меж камней, иногда пропадала за выступами, терялась в колючем кустарнике ни людей, ни животных, только над головой лениво парил коршун.

В принципе, никакого ажиотажа по поводу встречи я не ожидал. Не будет же Архип ради нас перекрывать долину частоколом, как это сделал Марк Красс ради Спартака. Но хоть какой-то форпост стоять должен.

Пусто. Только вдалеке возле постоялого двора происходило шевеление. С перевала невозможно было определить, что именно шевелилось, но я видел дымки, склоняющиеся под ветром к Внутреннему тракту. Много дымков, десять, наверное.

Со спины ко мне подобрался Швар.

— Ну что там?

— Ничего.

Он приложил ладонь к глазам, хотя солнце светило сбоку, и всмотрелся в подножье спуска. Мороз однажды говорил, что у орков зрение лучше, чем у людей. Может и лучше, сейчас проверим.

Швар вглядывался в местность минут десять, я успел уснуть и проснуться.

— У самого подножья видишь? — наконец указал он.

— Где?

— Возле волчьих кустов тень.

— И чё?

— Солнце с другой стороны. Не может там быть тени.

Да, действительно, какое-то непонятное затемнение на траве. Но вряд ли это тень. Что-то другое.

— Это не тень.

— А я что сказал? Что там не может быть тени, — он посмотрел на меня как на детёнка. — Сразу видно, что ты подёнщик, а не следопыт. Это трава примятая. Издалека она может давать видимость тени. Обман зрения.

— И чё? — повторился я.

Швар снова уставился в кусты и сказал убеждённо:

— Кумовья.

Я напрягся и приподнялся повыше над краем камня. Швар тут же дёрнул меня вниз.

— Не высовывайся.

— Много их там?

— Следов много, а сколько самих… Трое, может, четверо. Дозорные.

Словно в подтверждении из кустов выбрался кум, почесал зад, перешёл тропу и присел на другой стороне за камнем. Пока переходил тропу, обернулся, сказал что-то. Ага, двое точно есть. Какие-то они полусонные и чересчур спокойные. Не ждут нас.

— Обойти можем?

— Не, — помедлив, ответил Швар. — Они как раз в горловине встали. Не получится.

— А ночью? В темноте подкрадёмся и перебьём.

— Ночью они наверняка дозор усиливают. Вдвоём не справимся.

— Втроём. Эльза поможет. Знаешь, как ножи метает.

— Кумовья после нас лучшие охотники. За сто шагов почуют. Нет, не получится.

— Значит, сейчас пойдём.

— Средь бела дня? Охренел? Мы и шага не сделаем, засекут. Пошлют за подмогой и через полчаса здесь вся свора соберётся. Хочешь, чтобы нас как Кроля сырыми сожрали? Я не хочу.

— Всё сказал?

— Тебе мало?

— Достаточно. А теперь слушай меня. Старший в группе я, и только я говорю что делать. Понял? Не нравится — вали на ферму, договаривайся со старухой, может, она тебя новым смотрителем сделает. Ей как раз новый управляющий нужен. Будешь торчать там как прыщ, пока тебя очередной подёнщик не прикончит.

— Какой ты суровый, — ухмыльнулся Швар. — Прям мурашки побежали. Ладно, командуй, раз ты старший.

— Другое дело. Смотри, вдоль южной стены можно пройти почти до самого подножья. Там камни и кусты, будет за чем укрыться. Скоро полдень, солнышко печёт, часовые закемарят…

— О чём шепчитесь, мальчики?

Позади нарисовалась Эльза: в шортиках, в топике, в ботфортах — и всё из чёрной кожи. Обожаю её! Безропотный перевал это уже не царство холода, хотя ещё и не особо жарко, внизу намного теплее, но блондиночка переоделась в мини. Наверное, меня решила порадовать.

— Да вот, сидим, гадаем, как кумовьёв обойти, — буркнул Швар, и отвернулся в смущении.

— А чего гадать? Соло верно подметил: вдоль южного склона до подножья и притаиться. Потом выйдем мы с Гнусом, начнём спускаться, как ни в чём не бывало. Дескать, возвращаемся из похода, ничего не боимся. Они обязательно зашевелятся. Ну вы тут и не зевайте.

Предложение Эльзы мне понравилось. Циничное, до мозга костей. Одно слово — ликвидатор. Хорошего монстра пригрел барон Геннегау на этой должности. Швар тоже кивнул согласно.

— Тогда начинайте потихоньку, а я за Гнусярой схожу, объясню ему, что делать, подготовлю. А то для него спуск в лапы кумовьёв настоящий стресс, — и послала мне воздушный поцелуй. — Удачи, любимый. Не торопись, у тебя есть час. И не подставься, ради бога. Если кумовья тебя схватят, я непременно Гнусу отдамся.

Ах, хулиганка, ах, провокаторша. Жду не дождусь ночи…

— Слюни подбери, — пихнул меня в бок Швар. — Кто первым пойдёт, ты или я?

Первым пошёл я. Шли не быстро, часто останавливались, замирали, оглядывали подножье. Кумовья больше не показывались, но больше и не надо. Главное мы выяснили — они здесь. Осталось понять, сколько их, хотя орк прав, вряд ли больше четырёх. Задача дозора засечь нас и сообщить в центр Юстасу. Думаю, Архипка велел сразу бежать за подмогой, в драку не ввязываться. И правильно велел. С четырьмя мы как-нибудь справимся, а вот с подмогой не уверен, поэтому важно справится с дозором по-тихому, без пыли и шума. Ни одного не упустить.

Спустившись ниже середины, я увидел за кустарником кума. Он сидел скрестив ноги и уронив голову на грудь. Дремал. Мой расчёт на полуденное солнце оправдался. Припекало действительно изрядно, в тенёчке гудели комары. Кум, не меняя позы, ударил себя ладонью по багровой шее, зевнул. На коленях лежал топор. Пальцы вяло поглаживали рукоять — это чтобы не заснуть окончательно.

Я кивнул Швару, одного определили, ещё один должен быть возле камня у тропы. Надо попробовать найти остальных.

Третьего засекли шагов на двадцать дальше. Верхушка кустов в том месте колыхнулась, и явно не от ветра. Что кум там делал — спал, жрал или цветы нюхал — можно только догадываться. Швар провёл пальцем по горлу, потом ткнул в себя, ладонью прочертил змейку и указал на долину. Я свёл брови. Вот попробуй догадаться, что он своими индейскими жестами имел в виду. Ничего не разобрать. Что-то вроде того, что сначала я ему горло должен перерезать, потом змеёй проползти к долине. Нахрена?

Я повертел пальцем у виска, дескать, убивать тебя не собираюсь, а если хочешь завершить жизненный цикл, то делай это сам.

Швар подобрался ближе и прошипел:

— Проползу дальше, перекрою путь, чтоб ни один не ушёл. Только надо того, что за камнем, снять. Сможешь?

А, вот оно что. Так бы и говорил. Но я и без его подсказок собирался это сделать. И лучше ножом.

Я вытащил Слепца. После того, как он ловко распотрошил Гомона, а за ним Говорливого Орка, я стал больше ему доверять. Хороший нож, и хорошо сбалансирован, при необходимости можно использовать как метательный.

Работая локтями, я прополз вперёд. До камня, за которым укрывался кум, оставалось несколько шагов. Дальше начиналась мелкая россыпь гравия, а по такому не то, что ползти, ходить без шума нельзя. И стороной не обойдёшь, россыпь тянулась до самой стены.

Кум громко пыхтел, как будто возбуждённый кот. Обнюхался чего-то или валерьянки принял. А может уснул, это было бы подарком. Я присмотрелся к тому, который сидел в кустах. Он всё так же дремал, поглаживая рукоять топора, но может в любой момент открыть глаза. Если он сделает это, когда я выползу на россыпь, будет хана. До третьего тогда точно не добраться, а если там ещё и четвёртый прячется, то останется разве что возвращаться на перевал и искать другой путь. А какой тут другой путь? Сплошные скалы. Программисты специально расстарались так, чтобы ни спуститься, ни подняться. Сволочи.

Но куда деваться, надо рисковать. Швар прав, прежде чем Эльза появится на тропе, надо зайти кумовьям с тыла, иначе велик шанс упустить хотя бы одного.

Я припал к россыпи грудью и пополз, стараясь, чтобы ни один камешек не сдвинулся с места. Нож держал в зубах, чтобы потом не тянуться к ножнам теряя драгоценные секунды. Кум за камнем продолжал пыхтеть, чем скрадывал часть шума. Второй приподнял голову. Я замер. Метать нож глупо, если и доброшу, то вряд ли это принесёт пользу, только останусь без оружия. Кум зевнул, не открывая глаз, и продолжил поглаживать рукоять.

Выждав ещё минуту, я вплотную приблизился к камню и встал на колено. Со стороны тропы меня видно не было. Продолжающееся пыхтение кума говорило о том, что переход мой остался незамеченным. Теперь бы понять, в каком положении он находится: спиной ко мне, лицом или сидит, скрестив ноги. От этого зависело направление удара, хват. Я взял нож в левую руку, хватом сверху. Не самый лучший вариант, но мне так удобней. В крайнем случае, успею перевести в положение снизу.

Резким движением зашёл за камень. Кум сидел на корточках, клевал носом. Вот теперь он меня услышал, приподнял голову, но прежде чем до сознания дошло, что перед ним не кто-то из своих, а чужак, я вогнал нож ему в глаз. Кум умер даже не успев разглядеть меня как следует. Прилетевший опыт я изучать не стал. Это раньше было интересно чего там да сколько и что за это полагается, теперь сие не столь существенно. Я ухватил поникшее тело за голову, осторожно положил на землю и вытащил нож из глазницы. Потекла кровь, и я чуть отступил, чтобы не запачкать новые сапоги.

Мгновение спустя показался Швар, глянул на тело, понял всё без слов и так же быстро исчез. Я обтёр нож, взял его за лезвие. Второй кум теперь оказался между мной и перевалом. Подбираться к нему не имело смысла. Какой-то он напряжённый, несмотря на дремоту, проще дождаться, когда появится Эльза и действовать, как договорились.

С момента, когда мы начали спуск, прошло минут сорок, может, пятьдесят, ждать оставалось недолго. Я сместился к краю камня, выглянул. Кума видно не было, кусты слишком густые, но тропа, седловина и место, откуда тот должен появиться просматривались хорошо. По-прежнему грызло опасение, что кто-то из дозорных уйдёт. Бегают кумовья хорошо, жизнь на каменном острове и игры в догонялки с огненными змеями сделали из них хороших спринтеров. Надежда оставалась на Швара. Орк тоже не вчера родился. Не убийца, конечно, как Эльза, но боец серьёзный, сработать должен чётко.

Раздался посвист — негромкий, похожий на короткую птичью трель. Донёсся он из тех же кустов, где сидел нервный кум. Никакой птицы там не было: ни над кустами, ни рядом, ни вообще где-то. Не надо быть слишком умным, чтобы понять — это сигнал. Скорее всего, проверка, все ли на месте. Ответить надо так же или по-другому, или в определённой очерёдности.

Кажется, влипли. Такое предусмотреть было сложно. Я резко присел, и в камень на уровне шеи врезался топор. Лезвие высекло искры и издало скрежет, от которого мурашки побежали по коже.

Выкинув все мысли из головы, я кувырком ушёл вперёд — и вовремя. Топор, словно отрикошетив от камня, вонзился туда, где я только что сидел.

А этот кум быстрый. Но не быстрей меня.

Я включил «Ложный замах», одномоментно повышая ловкость почти на девяносто очков, снова кувыркнулся, подпрыгнул, зашёл сбоку, укладываясь в положенные пять секунд, и с фехтовальным изяществом вонзил нож куму в шею. Сделал доворот. Горло распахнулось, хлынула кровь, кум вытаращился, ни в силах закричать, глаза остекленели, он опустился на колени и уткнулся лицом в россыпь.

Подхватывать тело я не стал, скрываться необходимости больше не было. Нашумели мы изрядно, да и Швар не сплоховал. Он стоял над третьим кумом. Тот успел выскочить на тропу и броситься к долине. Орк встал на его пути как крепостная стена. Кум попробовал вильнуть, но Швар не позволил. Топор прочертил дугу и врубился в основание шеи. Срубить голову не срубил, но куму хватило одного удара. Кровь обильно оросила траву и листья на кустарнике, и широкой полосой пролегла по тропе.

Четвёртого кума, как ни вглядывались, не увидели, значит, трое.

Гнус и Эльза уже спускались. Гнус вытянул мордочку, принюхиваясь по-собачьи. Эльза хмурилась.

— Вы зачем раньше времени начали?

— Так получилось.

Объяснять ситуацию времени не было. Швар сказал, стирая кровь с топора:

— Кумовья не дураки, а к потерям относятся болезненно. Следов мы оставили много, сразу разберутся кто, куда и сколько. Когда смена дозора, вечером или через час, только им самим известно. Надо уходить.

Вещами мы обременены не были, поэтому быстро подхватились и рванули в долину. Постоялый двор возвышался по правую руку в полутора километрах. Между нами лежала чистая луговина, на которой паслась отара овец и небольшое стадо молочных коров, и только по краю впритык к горам тянулась неровная линия осинника и тонких поджарых ив. Вот по этой линии мы и шли. Когда кумовья разберутся, что случилось с их дозорными, сразу догадаются, чьих это рук дело и куда мы направились. Архип не наивный школьник, сообразит, что идём мы к границе с Шу. Кондотьеров направит по тракту наперерез, а кумовьев пустит по следу.

След за нами оставался вполне читаемый, даже я по такому пройду. Да мы и не скрывали. Идти всё равно больше некуда. В марки путь заказан, а и был бы открыт, всё равно не пошли. Ворота находятся где-то в стране Шу, мастер Инь должен указать к нему дорогу, если я ему понравлюсь.

О стране Шу я слышал не много, информация о ней оказалась достаточно закрытой. Знал, что там есть арена, которую называют Та Тинь Чха, где проходят бои, похожие на театральные выступления в Западных феодах, плюс Чиу — зверюга страшной силы. Он похож на гориллу двухметрового роста, но с волчьей головой без ушей. Шерсть имеет бледно-изумрудный окрас, от запаха которой шарахаются лошади. Со зверем могут справится разве что местные маги и нефритовые чандао в бордовых доспехах.

О нефритовых чандао я знал, что они являются военной элитой страны Шу, носят пластинчатые доспехи из твёрдой кожи жёлтого цвета и сражаются двухметровыми мечами, способных разрубить человека пополам и располосовать зверя, если тот окажется не слишком проворным. Вот за это чандао и получают право ношения бордовых доспехов. Юшенг, друг или слуга Архипа, я ещё не разобрался в его статусе, носит такие, а сам Архипушка может перевоплощаться в зверя. Старуха Хемши перевоплощается в Ингу, в Рыжую Мадам. Старый Рыночник способен стать Ван дер Биллем или осликом. Что это им даёт, одной Игре известно, а вот Архип, становясь зверем, превращается в машину для убийств.

Мне удалось завалить снежного медведя, которого по степени опасности сравнивают со зверем, но получилось это скорее случайно, так что не факт, что я справлюсь с Чиу. Но у меня есть козырь — дух. Он позволяет выжить там, где многим не удастся продержаться и минуты. Архип не знает об этом, и это мой второй козырь. Но всё же не хочется встречаться с бывшим другом на узкой тропинке, по крайней мере, сейчас. Слишком он сильный.

Однако, не смотря на чандао, развитую магию и прочие бонусы, кадаврам удалось подчинить страну Шу себе. В крупных городах стоят их гарнизоны, а народ шу-тань льёт свою кровь на полях сражений в Западных феодах и Северных кантонах, как делают это кондотьеры из Южных марок, орки, кумовья и многие другие народы, населяющие континенты по обе стороны Узкого перешейка…

Со стороны перевала долетел жуткий вой, видимо, прибыла новая смена дозора и нашла трупы своих. Повезло, и пятнадцати минут не истекло, как мы ушли оттуда. Гнус нервно дёрнулся, обернулся, я приложил его ладонью по спине, заставляя ускориться.

Горы пошли на резкое понижение, блеснула речная гладь. Пахнуло то ли тиной, то ли плесенью. Под ногами зачавкало, осинки измельчали, сквозь поредевшую листву проявились очертания постоялого двора. До него было около километра или чуть больше. Вопль там тоже услышали, и теперь набирала обороты суматоха. Скоро они разберутся с причиной шума, определят направление погони, после чего вся эта сумасшедшая кодла отправится за нами.

Но время добраться до границы у нас ещё было.

Осинки сошли на нет, земля подсохла, идти стало проще. Швар прибавил шаг, нам приходилось едва ли не бежать. Эльза споткнулась. Каблуки ботфортов глубоко вязли в почве, цеплялись за кочки. Я поддержал её за локоть, но она вырвала руку и пошла сама.

— Быстрее, — обернувшись, сказал Швар.

— Долго ещё? — просипел Гнус. — Я уже выдохся.

Река сделала поворот и потекла почти строго на северо-запад.

— За тем холмом тракт, — указал вперёд Швар. — Там сторожевая застава шу-таньей и паром. Если успеем перебраться на другой берег прежде, чем кадавры подойдут, считай, ушли.

Указанный холм выглядел ощетинившимся ежом из-за облюбовавших его елей. Очень большим ежом. Мордой он уткнулся в реку, как будто пил из неё, а задом повернулся к невидимому отсюда Внутреннему морю.

— Почему просто не переплыть? — спросил я. — Здесь метров пятьдесят, от силы семьдесят, течение не сильное.

— Вода ледяная, — пояснил орк. — Река стекает с ледников Холодных гор. До середины не доплывём, тело сведёт и камнем на дно. Хочешь этого?

Глупый вопрос, разумеется, не хочу. Пусть для меня это не вопрос жизни и смерти, в крайнем случае, по дну докарабкаюсь — дух позволит. Берег с той стороны пологий, проблем не возникнет, а вот для Эльзы с Гнусом, да и для Швара это полный абзац. Ладно, доберёмся до парома, там посмотрим.

Снова раздался вой, на этот раз совсем близко. Кумовья догоняли нас. Эльза побледнела. Кажется, она испугалась. Да почему кажется? Всё по-настоящему. Я впервые увидел её страх. Даже когда мы с Дрисом устроили погром в её уютном домике, а потом учинили допрос с пристрастием, она не боялась. Про Гнуса я молчу, тот боится всегда, с перерывами на сон и принятие пищи.

— Зачем они воют? — спросил я. — Страх на нас нагоняют?

— Подают сигнал, — не сбавляя шаг, ответил орк. — Их мало, вот и сообщают своим, где мы. Если хотим выжить, надо идти быстрее.

Куда уж быстрее, и без того почти бежим. Мне выносливость позволяет держать темп, Гнусу, не смотря на весь его скулёж, тоже, а вот Эльза явно не привыкла передвигаться пешком, всё в карете да на лошади. Ботфорты не предусмотрены для передвижений по пересечённой местности. В них мужиков соблазнять, а не от кумовьёв бегать. Она начинала отставать, задыхаться, и страх потихонечку перерастал в панику. Глаза расширились, словно у безумной.

— Я тебя не брошу, — стараясь поддержать её, сказал я.

Она не услышала. Ей было не до слов, тем более, кумовья вновь завыли, и она ошарашено замотала головой.

— Швар! — окликнул я орка. — Помоги!

Вдвоём мы подхватили Эльзу под руки и поволокли. Она едва успевала передвигать ботфортами. Дважды я включал благодарность от Ткача, да будет лёд ему крепким, и это помогло нам немного оторваться. Добравшись до холма, мы хотели пройти между рылом ежа и берегом, но земля оказалась заболоченной. Гнус, сдуру сунувшись первым, увяз по колено, и нам пришлось терять время, вытаскивая его. Пошли в обход, вернее, вверх.

Взобравшись по склону почти до самого гребня, я обернулся и увидел кумовьёв. Тонкой цепочкой они выходили из осинника и шли чётко по нашим следам. Десятка три, наверное. Впереди, если мне не изменяет зрение, шёл тот мелкий тёмно-синий кум с посохом, которого называли шаманом. Чтобы догнать нас, им нужно обойти болотину и подняться на холм. На это у них уйдёт не больше пятнадцати минут. Преимущество небольшое, но всё-таки преимущество. Надо его использовать.

С холма хорошо просматривались постоялый двор и тракт, тянувшийся по широкой дуге. Он огибал не только холм, но и большое кукурузное поле. Где-то в самом начале поднималось неровное облако пыли. Архитектон поднял кондотьеров и оставшихся кумовьёв и вёл к пограничной заставе. Двигались торопливо. Кроме них на тракте пылила только одна повозка, запряжённая парой волов. Она уже почти добралась до пограничников, оставалось несколько десятков метров. Когда мы спустились, я смог разглядеть её внимательней.

Это был чумак, торговец солью. Обычно они передвигаются большими караванами, по десятку и более повозок. Возили с Внутреннего моря соль, рыбу, икру. Этот, видимо, отстал. Увидев нас, спускающихся с холма, он приоткрыл рот, да так и застыл, а волы потянули повозку дальше к недалёкой уже переправе.

— Мы не разбойники, грабить тебя не собираемся, — попытался успокоить его я.

Чумак кивнул, принимая мои слова к сведению, но рот не закрыл. Правый глаз его начал заметно подрагивать.

— Гнус, успокой его.

— Да пошёл он нахер, харизму на него тратить.

— Успокой! Иначе я на тебя свою харизму потрачу.

Гнус включил одно из умений и посмотрел на чумака.

— Слушай сюда, придурок. Мы герои, которые обожают лазать по лесам и болотам, а потом рассказывать всякие небылицы таким баранам, как ты. Короче, ни ты, ни твоя телега нам даром не нужны. Андестенд?

Чумак кивнул. Страх его испарился, и он поспешил догонять ушедшую вперёд повозку.

До заставы шу-таньей мы добрались раньше его. Застава как застава: бревенчатый барак, обнесённый частоколом, учебная площадка для отточки навыков личного состава и небольшой домик под конусообразной соломенной крышей, то ли таможня, то ли жильё начальника, то ли то и другое вместе. Чтобы сесть на паром, надо было пройти через ворота и спуститься к реке. Через ворота мы прошли. Высокорослый страж с заспанными глазами лишь зевнул, глядя на нас. Меч за моей спиной и топор на поясе Швара его не смутили. На Эльзе взгляд задержался дольше, там и в самом деле есть на что посмотреть, а Гнуса полностью проигнорировал.

Внутри всё оказалось по военному скупо. Обычная застава на ротационной основе без изысков и красивостей. Для отражения серьёзных нападений не предусмотрена. В случае чрезвычайной ситуации весь личный состав может в один заход переместиться на другой берег, а там уже располагалась солидная крепость. Не сложно было рассмотреть её угловатые башни и языкатые жёлто-бордовые стяги на шпилях.

На площадке стражи отрабатывали тактику отражения атаки противника в сомкнутом строю. Одна линия против другой. Слышались характерные звуки соприкасающихся деревянных мечей. На краю стоял нефритовый чандао в жёлтых доспехах. Едва мы вошли, раскосые глаза уткнулись сначала в меня, обшарив экипировку и словно считывая её параметры, потом замерли на Шваре.

— Шу-таньи нас не очень-то любят, — шепнул орк. — Постоянно враждуем. Надеюсь, ни один из кланов не ведёт сейчас с ними войну.

Ясно.

Я сделал шаг вперёд, показывая, кто старший.

— Уважаемый, нам бы на тот берег переправиться. Деньги есть, — я продемонстрировал ему золотой.

Чандао держал меч на плече, левая нога впереди — обычная их стойка. Из неё одинаково легко наносить круговые и диагональные удары, причём выучка такая, что при нанесении удара меч сам выскальзывает из ножен, что сбивает противника с толку. Тот ждёт, что сначала произойдёт ритуал обнажения клинка, а в действительности всё происходит стремительно и результативно. Вот только я уже знаком с этой тактикой, не обманешь.

Однако драться с нами чандао не собирался, и на деньги наши ему тоже было плевать. Оплата его, конечно, интересовала, но исключительно в виде госпошлины. На столбе возле парома висела доска с прейскурантом: «Один человек — один медяк. Одна повозка — три медяка. Животные — бесплатно». А золотая монета выглядела как предложение взятки за срочный перевоз без досмотра.

Я достал четыре медяка. Чандао усмехнулся:

— Трёх достаточно, — и кивнул на Швара. — Ему проезд бесплатно. Только намордник надень и поводок, чтобы не покусал никого.

Швар заиграл желваками. Я взял его за запястье, сжал. Сейчас не время обижаться и сводить счета, позади две сотни кумовьёв и кондотьеров, и каждый хочет снять с нас шкуру.

— Три так три, — пожал я плечами. — Когда отправляемся?

— Не спеши, венед. Проверим вашу репутацию. Недругов у нас хватает, лишние не нужны.

Репутация была единственным параметром в Игре, который за определённые деяния в равной степени распространялся на игроков и неписей. Хоть что-то нас объединяло. Всё остальное являлось либо величиной постоянной, либо, как у нас, зарабатываемой. В стае меня долго удивлял тот факт, что неписи, тот же Швар, могут страдать от полученных ран и умереть, если рана была неизлечима. Но при этом благословение могло поднять их на ноги, а хилки не добавляли ничего. И баффы, действующие на минус, тоже срабатывали, но в гораздо большей степени. Там, где у меня забирали двадцать пять процентов, у них доходило до семидесяти пяти и больше.

Чандао посмотрел на Швара.

— Ну, этого всяко грохнут, не я так кто-то другой, так что пусть проходит. Ты тоже проходи. Обнулённых нам бояться нечего, — это уже мне. — И ты, плюгавый.

С Эльзой вышла заминка. Чандао долго смотрел на неё, потом поморщился.

— Не пущу. Минус пятьдесят — это максимум. Тебя вся страна ненавидит.

Сколько? Минус пятьдесят? Где она успела столько набрать? Это же постараться надо! Пусть за Юшенга ей прилетело минус десять. Но чтоб пятьдесят. Или она раньше наследить успела? Не даром её специализация интриги, манипуляции, яды… Но и оставлять Эльзу нельзя. Архип не задумываясь осуществит свою угрозу и отдаст блондинку солдатам. А потом и кумовьям. Остаться, означает смерть для неё. Впрочем, для нас всех тоже.

— Сколько ты хочешь? — в моей ладони появилась горсть золота. Всё, что было в мешке.

Чандао покачал головой.

— Деньги не причём. Здесь максимальный минус. Понимаешь? Да её в первой же роще жопой на бамбук посадят. Знаешь, что испытывают те, сквозь кого бамбук прорастает? У своего ручного орка спроси, он расскажет. Лучше сразу её убей, чтоб не мучилась.

Я покосился на Швара, тот кивнул. Эльза стояла, отвернувшись, как будто разговор касался кого-то другого.

Твою мать! Твою мать! Это всё, что я мог сказать…

У ворот появился отряд кумовьёв во главе с шаманом. Высокорослый страж тут же проснулся и прокричал знакомую во всём мире формулу опасности:

— К оружию!

Стражи на площадке мгновенно перегруппировались и встали по обе стороны от начальника двумя отрядами в две шеренги. Двадцать хорошо обученных, вышколенных бойцов. Плюс мы со Шваром. Эльза. И Гнус в качестве тылового интенданта. Кумовьям победа не светит, не смотря на численный перевес. Но шанс удержать нас до подхода основных сил, у них есть.

Чандао неспешно повернулся к входящим в ворота островитянам. Те сразу от входа распределились полумесяцем, оскалились, встряхнули топорами. Шаман ударил посохом о землю, приводя их к порядку. Даже он догадался не затевать бузу прямо с порога.

— Чего тебе надо, чудо заморское? — ничуть не задумываясь о законах вежливости, спросил чандао.

Шаман указал на меня.

— Он нужен. Он мой.

— Твой грязь на шее. Иди умойся, чёрт островной.

Шаман оказался ещё умнее, чем я подумал вначале. Он не отреагировал на хамство чандао, только кивком указал себе за спину.

— Хозяин идёт. Хозяин возьмёт всё, что захочет. И твою голову тоже. Подождём.

Под хозяином он подразумевал Архитектона, через полчаса тот будет здесь. Если шамана можно послать, ибо он никто и звать его Федя Купоросов, то Архипа посылать замучаешься. Шу — вассальное от кадавров государство. Вся эта пограничная армия просто отойдёт в сторону, и уже никакие способности нам не помогут.

— Идите к причалу, — махнул чандао.

Я протянул ему монеты.

— Медяки свои отдашь паромщику. Женщину он не пустит, не старайся. Рядом стоят две джонки. Владелец той, что под лиловым стягом завтра утром уходит к Внутреннему морю. Если договоришься, отправится сегодня. Больше ничем не могу помочь, так что торопитесь, — и подмигнул Швару. — Кумовьёв мы не любим больше, чем орков.

Причал вдавался в реку метров на пятнадцать и расходился в обе стороны длинными дощатыми крыльями. Хватило бы места не двум, а целой флотилии джонок. Та, что под лиловым стягом, стояла с правого края, мы добрались до неё бегом. На корме стоял матрос и щурился на воду.

— Капитана позови! — крикнул я на бегу.

— А чё надо? — лениво отозвался он.

— Голову тебе срубить за лишние вопросы! Зови быстро!

Вид у меня был решительный, и вступать в перебранку матрос не решился.

— Чё орать, ща позову.

Я повернулся к Эльзе. Щёки её покрылись красными пятнами, она нервничала. Я пытался поймать её взгляд, не получилось.

— Теперь ты сама по себе. Я больше не держу тебя.

Эльза не ответила. А чего отвечать? Она мечтала об этом. Что бы я ни говорил, как бы ни старался своим отношением заслужить, если не её любовь, то хотя бы уважение, ничего не получилось. Эльза изображала симпатию, но оба мы прекрасно понимали, что всё это ложь. И раз уж так сложились обстоятельства, то пусть уходит с миром.

На корме появился владелец джонки. Невысокий, щуплый, в свободном кимоно вишнёвого цвета. Тощая седая бородка была скручена в косичку, опускалась до середины груди и слегка покачивалась, когда шу-тань проходил вдоль борта.

— Кто звал меня? Назовись.

Я поднял руку.

— Моё имя Соло.

— Что ты хочешь от меня, Соло?

— Хочу, чтобы ты взял одну пассажирку и отправился к Внутреннему морю. Немедленно.

— Я готов предоставить ещё одно место на палубе для не слишком привередливого пассажира. Но я жду посланника от маркграфа Салуццо. Он прибудет к вечеру, и завтра утром мы отправимся в путь. Что мешает твоей женщине подождать до утра?

— Кумовья, — не стал скрываться я. — Слышал о таких? Они сейчас стоят у ворот и требуют наши головы. Боюсь, стража не сможет сдерживать их долго.

Шу-тань почтительно склонился. Но вряд ли это было вызвано беспокойством за нас, скорее, здесь постарался прагматизм.

— Для таких людей, как я, важной составляющей профессии является репутация. Её нарушение приводит к финансовым потерям, и чтобы возместить их, мне потребуется… Пятнадцать золотых.

Ого, запросы! Десяток джонок купить можно, вместе с командами. Только где взять такую сумму? У меня всего-то червонец. Эльза запрокинула голову и выдохнула. По щеке прокатилась слеза. Да, не железная она всё-таки.

— Пять! — показал я пятерню. — И пусть посланник маркграфа Салуццо ищет другой корабль.

— Двенадцать, — парировал шу-тань, — или сами ищите другую джонку, — он повёл руками по сторонам. — Но, боюсь, найти её здесь будет сложно.

— Я перережу горло посланнику маркграфа, едва он ступит на причал, и тогда ты вообще останешься без денег. Семь!

— Девять, — кивнул тот. — Но не из жалости к твоему худому кошельку, а из уважения к посланнику, который ни в чём не виноват.

— По рукам.

Я швырнул ему кошель с золотом. Шу-тань ослабил бечёвку и высыпал монеты на ладонь. Пересчитал.

— Эй, примите пассажира! И поднимайте паруса, мы отправляемся в путь.

Матросы засуетились, двое спустили трап, остальные бросились к мачтам.

— Держи, блондинка! — я щелчком отправил Эльзе оставшийся золотой. — Спасибо за всё!

Она поймала его с ловкостью кошки, развернулась и пошла к трапу. Даже спасибо не сказала. Да что там «спасибо» — не кинула прощальный нежный взгляд, как будто и не стонала на восемь тонов каждую ночь весь последний тайм под медвежьей шкурой. Но может оно и к лучшему.

Я толкнул Швара в бок.

— А теперь к парому.

Мы не успели вбежать на паром, а джонка под лиловым стягом уже скрипела снастями, отчаливая от пристани. Следом за нами на палубу въехала повозка чумака. Паромщик обедал. Сидя на ящике, он держал в одной руке миску с пловом, пальцами другой брал щепотью варёный рис с кусочками рыбы и, довольно щурясь, отправлял в рот. Выглядел он крупнее обычных шу-таньей, я бы предположил, что есть в нём что-то орочье. Видимо, мама согрешила с каким-нибудь сородичем Швара, а чтобы не разгорелся скандал с собственными родственниками, отправила новорождённого на границу с марками. Тот вырос и ввиду наличия хорошо развитых отцовских ген был назначен на должность паромщика. Паром приводился в движения по классической схеме, то бишь, вручную, и это чудо генной инженерии пришлось как нельзя кстати.

— Куды прёмся?! — зарокотал недоорк. На едва прикрытом свободной безрукавкой теле угрожающе напряглись мышцы. — Следующий рейс вечером. Пошли прочь!

Объяснять что-то времени не было, в ворота заставы входили кондотьеры. Сейчас появится Архитектон, и чандао хочешь, не хочешь, вынужден будет дать сигнал своим стражам опустить оружие и открыть путь отряду кадавров к пристани.

Я рубанул Бастардом по швартовым, удерживающим паром у пристани, и крикнул Швару:

— Хватай канат! Гнус, помогай ему!

Паромщик отбросил миску, вскочил — слишком резво для своего веса — и двинулся на меня, расправляя плечи и сжимая кулаки. Меч в моей руке его не смущал. Говорливый Орк тоже не особо-то озабочивался наличием у нас оружия, и поначалу оно действительно ему не мешало, но в итоге всё же схлопотал нож в печень. И не один раз! Этот, если будет продолжать вести себя столь же агрессивно, получит тем же самым по тому же месту. Терять мне нечего.

Но на самом деле я лишь хотел приставить остриё меча к брюху паромщика, остановить его наступательный порыв и приопустить смелость. И деньги приготовил — плату за проезд. Швар слишком сильно потянул за канат, паром дёрнулся, я не рассчитал расстояние, паромщик сделал лишних полшага, и Бастард проткнул его насквозь.

Паромщик не закричал, просто уставился на меня остекленевшими глазами, хватанул ртом воздух и умер.

Вы убили добропорядочного гражданина страны Шу. Полученный опыт 250 единиц

Отношения со страной Шу: -50

Ваш приговор: смерть.

Приехали. Вернее, приплыли.

[1] Это не ошибка, это перифраз. Память у героя отшиблена — тут помню, тут не помню — отсюда многочисленные неточности.